Milky way

Сидя в кабинете с приглушённым светом, погрузившись в кучу бумаг (в очередной раз), Сокджин внимательно изучает новые поступившие документы на выписку. На дворе три часа дня и время близится к очередной беседе с Намджуном. Очки начинают давить на переносицу и виски, Сокджин снимает их, прикрывая глаза. Если честно, он так никогда не нервничал. Даже тогда, когда он только должен был увидеть Джуна впервые, не было того страха, который есть сейчас, что аж трясутся колени, потеют ладони и не хватает воздуха в лёгких, а голова ходит кругом. В ушах звенит и, если честно, Сокджин давно хочет выписать Намджуна и сходить с ним на «деловую» встречу. Ким привязался. Вцепился в него и не хочет никак отлипать от него. Спустя столько времени он и сам не понимает, когда успел так сильно привыкнуть к такой загадке по имени Ким Намджун. Его разговоры о космосе, сравнение космического пространства с жизнью на Земле, Сокджин помнит его первый тест Роршаха, каждый раз отмечал, сколько он приносил ему таблетки и вкалывал препараты, хоть это и была для него обязанность — даже тогда Намджун умудрялся чем-то поделиться, улыбался, и совсем неважно, какая и что значила эта улыбка. Этот внутренний голос Намджуна, имя которому дал Субин — всё это… Сокджину невероятно интересно и по сей день. Это не похоже на сумасшествие, это похоже на что-то другое. Но в то же время, Ким не знает о Намджуне ничего. Какой он на самом деле, откуда, кто его семья, чем он увлекается, что любит, и многое — он совершенно не знает. Если судьба не сыграет с ним плохую шутку, то Сокджин надеется, что узнает о Намджуне всё, что нужно и даже намного больше, ведь он буквально сгорает от любопытства. В глубине души, он верит, что хоть под каким-нибудь предлогом будет с ним видеться, будет узнавать его и станет не просто лечащим врачом, но и другом. Хотя бы другом. Аккуратно заходя в палату, Сокджин тут же находит своими глазами взгляд Намджуна. Он улыбается, чуть кивает головой в честь приветствия, следя за тем, как Сокджин садится напротив него, держа в руках планшет с документами. — Я рад Вас видеть, доктор Ким, — говорит Намджун, внимательно глядя на того и искренне улыбаясь. — Это взаимно, — улыбается Сокджин, — я тоже рад тебя видеть. Вот так. Так и близится конец простых бесед с пациентами, что пережили чёрт пойми что в этих стенах. Сокджин внутри себя дико негодует от того, что будет видеть Намджуна намного реже, чем есть сейчас. Пять месяцев. Пять месяцев, что так быстро пролетели, стали словно пяти днями. Но как бы больно не хотелось признавать — это должно было случиться. Глядя на такого спокойного, не зашуганного Джуна, Сокджину легче. Намного. Он справился с очередной задачей на ура, отхватив дополнение, от которого непонятно — страдает он или светится невидимым светом от счастья. Душа разрывается, мечется между двумя сторонами принятия и отрицания. Кто бы мог подумать, что Намджун пролезет в голову, осевши в мыслях. Можно ли думать, что Сокджин сошёл с ума? Возможно, так оно и есть, но он не хочет признавать это. — Как твои дела, Намджун? — какой раз Ким задаёт этот вопрос? Сотый? Тысячный? И всегда разные ответы на него. Что сейчас скажет Намджун? Тот просто вздыхает, склонив немного голову вниз. Глаза мечутся по периметру палаты: здесь пахнет свежим постельным бельём, сильными препаратами и таблетками, запахом тела, когда то потеет, скорее всего Намджуна, из чуть приоткрытого окна веет морозной свежестью, разбавляя эту дикую смесь ароматов. Сокджин вспоминает свой поход в ресторан с противной компанией дам и невольно хмурится, вспоминая ещё и тот противный запах, который совершенно не сравнится с тем, чем пахнет тут. — Что-то не так, доктор Ким? — спрашивает Намджун, собираясь начать говорить. Снова Сокджин погряз в своих мыслях, причём в неправильных. Глядя на то, как Намджун выжидающе смотрит, теребя пальцы, Джин невольно опускает взгляд на его губы. Они ровные и пухлые, выделяются слишком сильно своим розоватым здоровым оттенком. Родинка под нижней губой не исчезла, — раньше Ким думал что ему она кажется, но в итоге каждый раз видит её на прежнем месте. Глаза драконьим вырезом, карего глубокого цвета, что так блестят, когда Сокджин их видит, замечательно смотрятся, придавая лицу Джуна ещё больший шарм, снова и снова зачаровывая Сокджина, запутывая в сети странных чувств. — Я совершенно не помню, что тут происходило, — признаётся Намджун, дёргая ногой. — Как я тут оказался, что со мной происходило, но помню, как попал в больницу. У меня болела голова, а потом… Помню ещё парочку разговоров с Вами, но я не уверен. Намджун затихает. Сокджин спрашивал не это. Он не хотела это слышать, но слушает, так как должен, оставаясь с невозмутимым лицом. — Но ты же знаешь кто ты? Чем занимаешься? Где ты работаешь, у примеру? — спрашивает Ким. Намджун кивает, откидываясь на спинку кресла, но не глядя на врача. Неужели, сейчас Сокджин узнает хоть что-то новое? — Я инженер космических аппаратов и систем, — с улыбкой на лице отвечает Намджун. Невероятно. Просто не может быть. Как же такой человек, необычной профессии человек схватил шизу и расстройство личности? Можно строить миллион догадок, но лучше, наверное, же просто спросить? — Сложно работать? Это очень ответственная профессия, тебе не кажется? — и правда. Можно только представить, что создаёт Намджун своим умом и фантазией. Он наверное видел огромное количество различных космических тел и не только. А Сокджин? А он просто психотерапевт, который копается в голове других людей. И совершенно не любит фантазировать. Он не любит читать, представлять то, о чём читает, не слушает музыку, даже не смотрит фильмы. А Намджун… Он наверное тот ещё гений наук. — Я готов продержать тебя тут ещё неделю, а потом, если всё пойдёт, как нужно, мы готовы тебя выписать, — эти слова даются очень тяжело. — Но ты понимаешь, что должен приходить сюда каждые два месяца для проверки? На лице Намджуна не поддельное удивление. Он не помнит ничего, и так быстро уходит, когда начинает понимать суть происходящего. Но Сокджин же вообще не рад этому. Он хочет каждый день видеть Намджуна, как раньше. Смотреть на него, хотя бы пять секунд просто стоя у двери, разглядывая через окошечко. Выглядит странно, но хотя бы так. Снова очередное «хотя бы». Он не хочет сейчас в такой обстановке узнавать Намджуна. Он хочет сводить его в кафе под этим предлогом, угостить его кофе млм чаем — что тот любит больше, не важно, — и слушать, просто бесконечно слушать, как тот говорит. — Вы когда-нибудь были на горе Пукхансан? — Намджун смотрит выжидающе на Сокджина, а у того н лице глаза превратились в большие вопросительные знаки. — Нет. — Сходите, — говорит Намджун. — Я думаю, Вам бы там понравилось, очень красивый вид. Если хотите, когда мне станет ещё лучше, я поднимусь на эту гору вместе с Вами. И тут всё перестаёт место быть. В прохладной и полной воздуха палате начинает не хватать кислорода, сердце бьётся в два, если не в три, раза быстрее. Если бы всё было возможным в эту секунду, чего сейчас хочет Сокджин, он бы это сделал. — Если только ты настаиваешь. Какой бред. Нельзя же так говорить, нельзя так делать и поступать с Намджуном. Он же, как-никак пациент. С каких пор Сокджина совершенно перестало это волновать? Намджун мило улыбается Киму, не переставая глядеть на того, теребя края одежды, что сейчас на Намджуне. У Джина есть ещё одна неделя. У него есть семь дней, чтобы насладиться компанией Намджуна, чтобы спросить у него всё, что угодно, а потом отпустить снова в большой мир, видясь с ним ещё реже. — Я бы хотел узнать побольше о твоей работе. Может быть, это помогло бы нам, — последнего предложения не должно было быть. Сокджину просто интересно. Интересно узнать историю, которую пережил Намджун. Только Бог видит, что получится в будущем у них двоих, но Сокджин будет делать всё, чтобы видеться с ним как можно чаще и не важно, какими отговорками он будет отнекиваться.

***

— Я иногда не понимаю, как ты такое делаешь? — с восхищением спрашивает Хосок, открывая банку с каким-то непонятным пиво, приземляясь на диван в гостиной Сокджина. Хосок счастлив сейчас, если говорить серьёзно. Он не думал, как будет добиваться внимания Кима и как скажет ему: «Друг, я влюблён в тебя с университетских годов», Чон ничего не знает, как он решился на это и сам же жалеет до сих пор, что зажимал и мучал мужчину. Если бы была возможность отмотать время чуть назад, Хосок бы сказал однажды: «Я приму тебя любым, какой бы ты не был. Мне не важно, с кем ты чувствуешь себя комфортнее». — Делаю что? — недоумевает Ким, идя с кухни с большой тарелкой салата, и приземляясь рядом с Хосоком, глядя на экран телевизора. — Умеешь держать в себе столько тайн и загадок. И правда, хороший вопрос, как? Сокджин и сам не знает. Несмотря на то, что столько лет рядом с ним был Чон, он боялся ему открыться. В голове было куча мыслей, разум полностью отверг кому-то признаваться, а причина то совсем глупая. Боялся он, закрылся от всех и даже Хосока, сейчас пока чт не имеет значения. Сейчас Сокджина мучают совсем другие вопросы, совсем другая реальность, в которой хочет оказаться. — Как ты думаешь, — переводит тему Ким, отставляя тарелку с едой на стол, поворачиваясь полубоком к Чону, который с наслаждением попивает свой алкогольный напиток, — сложно жить, если ты нарушил правила, от которых напрямую зависит твоя жизнь? Чон замирает с банкой у губ. Он бегает глазами по серьёзному выражению Сокджина, убирает напиток на стол, сам поворачиваясь к нему полубоком, закинув руку на спинку дивана и оперевшись на неё головой, а одну ногу поджав под себя в полусогнутом состоянии. — Что ты имеешь в виду? И правда, что? — Давай представим, что один из наших сотрудников нарушил одно из трёх главных правил, — поясняет Ким. — Ну или два? Или все три, на твой выбор. — Ну да, — усмехается Чон. — И этот кто-то ты, вообще-то. Ты что, нарушил все правила? — спрашивает Хосок, делая вид, словно удивлён. Точно. Они же обсуждали, что Сокджин коснулся Намджуна. Но, тот пока что не знает, какое именно количество раз. А их было очень много за пять месяцев. — Ну ты же понял меня? — цокает черноволосый языком, закатывая глаза. — Что ты хочешь от меня услышать, я не пойму? — Чон начинают напрягать такие вопросы. Он хмурится, глядя на Сокджина с непониманием. Мужчина всё сможет понять, лишь бы тот нормально все объяснял. Чон пережил многое рядом с Кимом и уже ничто не сможет его удивить, но он всё ещё надеется, что его друг не будет больше от него ничего скрывать. Как бы сильно Чон не любил Сокджина, он до сих пор не может его понять. — Не знаю, — отвечает Ким, пожимая плечами. — Может, я надеюсь в будущем услышать от тебя нужные мне слова, но не сейчас. Ким уже сам запутался. В своих чувствах, в своих мыслях, планам и в том, чего именно он сейчас хочет. Он себя никогда так не ощущал, как сейчас. Он бы отмотал время назад, а может и вовсе никогда не видеться с Намджуном, никогда никому не признаваться в чувствах и не идти на поводу у матери. Сейчас он ощущает себя загнанной мышью, которую вот-вот съедят. — Предлагаю посмотреть кино, — озвучивает свою идею Хосок, хватая стоящую на столе банку, и делая пару глотков. — Посмотрим твой первый художественный фильм. — Ну не-ет, — тянет Сокджин. — Никаких фильмов, я же говорил, что не люблю. — Давай-давай! — настаивает Хосок, включая на телевизоре каталог с фильмами: куча новинок, боевики, комедии, даже мультфильмы — смотри не хочу, как говорится. — Я признаюсь, — неожиданно говорит Чон, шлёпая ладонями по своим бёдрам, — тебе пора выходить из этого непонятного транса, понятно? Я хочу, чтобы ты мне верил, и я сделаю хоть что-нибудь, чтобы ты начал чувствовать себя в этом мире нормальным, а не «чужим». Сокджин глядит в карие глаза Хосока, что с такой нежностью (и любовью) смотрят на него, и сдаётся. Всё же, пора и правда испытывать хоть какие-то эмоции и научиться их различать, так как спустя столько лет Сокджин полностью охладел. И может, ради Намджуна. Ким узнал, что ему очень нравится фильм и книга «Гордость и предубеждение», узнал, что из музыки ему не особо важно, что слушать, если это нравится, то уже отлично. Если бы была возможность именно в эту секунду, то Сокджин бы согласился без раздумий на любой фильм, если бы просмотр предложил Намджун. Он бы провёл хоть все сутки, глядя с ним любимые фильмы, но смотрел бы не на экран, а на парня, что сидел рядом. Сокджин клянётся сам себе, что если жизни даст ему маленький шанс быть счастливым, спустя столько лет мучений, он вцепится в это чувство, никогда не отпуская. — Давай посмотрим «Гордость и предубеждение»? — предлагает Ким. — Что? Чё это ты решил начать с романтики? Решил сначала посопливить? — подшучивает Чон. — Нет, — отмахивается Ким, хватая со стола свою большую порцию салата. — Слышал, что хороший фильм, — предполагает, пожимая плечами и кладя в рот большую ложку еды. Хосок, что с ещё большим удивлением смотрит на друга, не перестаёт удивляться его изменениям. В худшую сторону или в лучшую — он ещё сам не понял. Найдя в каталоге фильм, Чон нажимает на плей, до этого на стол расставляя закуски и пиво — Сокджин настоял на том, чтобы не было ничего крепкого, — и закуски, погружаются в картину. Миссис Ким сегодня гостит у подруги, и это, наверное, один из немногих дней, когда Сокджин может вздохнуть с облегчением, ведь скоро у него новая встреча с очередной леди.

***

Проклиная всех и каждого, кто есть в этом помещении, Сокджин уже битый час ждёт девушку, которая опаздывает. Слава богу место позволили выбрать Киму и тот благополучно и с огромной радостью предложил кафе, что находится в центре Сеула. Милое место, которое он посещал бы каждый день и давно положил на него глаз, но ноги всё не доходили. «Когда ты скажешь ей всю правду? — спрашивает Чон, вытирая уголки глаз, от подступившихся слёз». «Когда буду с тем, кого буду любить всю свою оставшуюся жизнь». Сокджин благодарен Хосоку настолько сильно, насколько можно дать понять, если спрашивать это у Кима. Они мило провели вчера время, шутили, смеялись спустя столько времени, Джин даже не мог поверить, что впервые чувствует такое облегчение. Его не отвергли, не закидали помидорами, не посмотрели косым взглядом — ничего из этого. Хоть Сокджин и не подозревает, что Хосок испытывает к нему на самом деле, тот рад, что узнал о нём ещё одну «страшную» тайну, о которой молился всем на свете. Сокджин нервно смотрит на циферблат на своих наручных дорогих часах, оглядывает уже в сотый раз вход, вглядываясь в тех кто приходит и уходит. «Её нет уже полтора часа» Да, Ким сам опоздал на полчаса, надеясь, что из-за своей непунктуальности девушка уйдёт, топнув ногой, но той само ещё не было на месте, и лишь коротко написала, что прибудет чуть позже. И это позже затянулось на час. «Почему ты всё же выбрал этот фильм? — Хосок поедает уже третий мандарин, когда Сокджин ещё даже не выпил первую банку пива». «Мне посоветовал один хороший знакомый». «Что? Знакомый? Почему не рассказываешь о нём?» И если бы Сокджин знал, какой реакции точно ожидать от Чона, он бы ни за что в жизни не признался, что это за знакомый. Он доверяет Хосоку ещё больше, чем раньше, но боится, что этот секрет точно не получится проигнорировать или отреагировать так словно «В этом нет ничего такого. Это совершенно нормально». Это ненормально. Это безумие. Безумие осознавать, что влюблён в человека, которого толком не знаешь, и который лечился под твоим наблюдением в психиатрической больнице. Скажите психи не люди? Люди. Но если дело касается пациента и врача, то это полный абсурд. Колокольчик, который оповещает о приходе посетителей, звонко разносится по всему помещению кафе, а на пороге появляется достаточно симпатичная девушка. Он среднего роста, с чёрными длинными и вьющимися волосами, на лице лёгкий макияж, а одета достаточно легко для такой холодной погоды. Тёмное длинное пальто, на горле красуется ярко-красный шарф, на переносице запотевшие очки, которые девушка тут же снимает и прищуривается, оглядывая заведение. И как только под её прищур попадается силует Сокджина, который сидит слева от неё у окна за самым последним столом, медленно подходит к нему, протирая очки шарфом и возвращая их обратно на глаза. — Здравствуйте. Ким Сокджин? — как ни странно, но у неё приятный голос, который Сокджину нравится, без всяких лишних мыслей. Он, как психолог и психотерапевт понимает, что нельзя в первую очередь судить по внешности. И неважно, что первую некую «претендентку» на его сердце он оценил именно по внешности, но потом понял, что не зря думал о ней плохо. — Верно, — кивает мужчина, а на глаза падает отросшая чёлка, которую нужно срочно подстричь. — Чхве Даён? — девушка кивает, выдавливая из себя улыбку, снимая пальто и убирая его на спинку стула. Она красивая. Нет, просто как по внешности человек же может быть красивым без лишних мыслей? Так Сокджин и думает, когда смотрит на неё, но его сердце уже занято другой красотой и не женской, и куда более прекраснее. — Так вот, Ким Сокджин, — неожиданно то ли грубо, то ли уставши говорит Даён, — давайте посидим тут часика два, можно час? — Сокджин не понимает, к чему та клонит. — А потом вернёмся домой, сказав нашим предкам, что мы совершенно друг другу не подходим, окей? Ким, совершенно не ожидавший такое услышать, приоткрывает чуть рот, но не успевает ничего сказать, так как к их столику подходит официант, интересуясь, что молодые люди будут заказывать. — Сокджин? — интересуется девушка. Тот просит у парня, который сто процентов студент и подрабатывает тут, стакан простого кофе со сливками, девушка решает заказать сладкий раф и самый сладкий кусок пирожного или торта. — Я оплачу, — сразу после ухода официанта говорит Ким, до сих пор не понимая, к чему были сказана фраза девушки, которая снимает очки окончательно, потирая переносицу. — Не стоит, я могу сама за себя заплатить, — выдаёт та. Сейчас мужчина совсем растерялся. Что происходит? Молчать целый час, конечно, глупо, можно сразу тогда разойтись по домам, но девушка своим таким поведением ещё больше заставляет появляться вопросов в голове Сокджина. — В чём фишка? Я не понимаю? — спрашивает Ким. — Зачем приходить, если нет желания? Знаешь, я тоже не испытываю счастья, находясь сейчас здесь, когда у меня у самого полно дел, понятно? Девушка, которая скрестила руки на груди, приняв закрытую позу, приподнимает одну бровь вверх, пробегаясь по Сокджину изучающим взглядом. Тот тоже не теряет хватки, закидывая ногу на ногу, сцепив руки в замок и глядя на ту с непониманием. Война миров. — Хорошо, зачем тогда? Я скажу, — отмахивается Чхве Даён, — так как мы оба из благополучных семей, могу предположить, что тебя заставили? — мужчина неуверенно кивает, а девушка же улыбается, — Что ж… Меня тоже. Я думала, ты горишь желанием и попытками найти себе таким образом «любовь на всю жизнь». Что за новые шутки и приколы? Она сейчас издевается? Если это так, то уж лучше ей сразу сказать, что происходит и что она шутит. — У меня уже есть любовь на всю жизнь, и это девушка, о которой родители, естественно, не знают.