Between the hammer and the anvil

Сириус Блэк сидел в углу холодной тёмной камеры и обнимал руками колени. Здесь он мог не притворяться, что чувствует себя уверенным. Что чувствует себя сильным. Теперь можно расслабиться и ждать конца, который наступит скоро, можно не сомневаться. Азкабан ломает человека, перемалывает его кости в порошок и развеивает прах над бушующим северным морем. Дементоры вгрызаются в голову, с корнем вырывая все счастливые воспоминания, до которых только могут дотянуться своими костлявыми руками. Человек после Азкабана — скорлупа от съеденного яйца. От него остаётся лишь внешняя оболочка — и та разбита, сломана, изуродована… Сириус никогда не думал о том, что когда-то ему придётся не только посетить это место, но и быть здесь заключённым. Без суда и следствия. Три дня он сидел в этой камере, слушая отдаленное эхо глухих криков, отчаянный вой людей и шорох летающих повсюду дементоров. Азкабан был пропитан бессилием. Радовало одно — вчера мимо него провели Беллатрису. Сириус услышал её голос задолго до того, как увидел её саму. Она пронзительно-визгливо заливалась хохотом, потом резко замолкала и начинала кричать. — Мой Лорд поможет мне! Он вернётся, а вы сгниете здесь, ничтожные черви, маглолюбы! Вы пожалеете, о, как же сильно вы пожалеете! Он сделает с вами вещи гораздо хуже тех, что я сделала с бедными Фрэнком и Алисой. Казалось, ей было всё равно на себя — будто важно было лишь то, что Волан-де-Морта сейчас нет, будто она пыталась убедить себя в том — и, похоже, убедила, — что это не конец. Но Сириус понимал — теперь всё кончено. Так же, как и он, Беллатриса умрёт в этом здании. — Заткнись, — заорал вдруг какой-то аврор. — Заткнись, заткнись, заткнись! Послышался звук удара и женский вскрик. Магию к заключенным применять было разрешено только в крайних случаях, но о физическом насилии в Уставе не было сказано ни слова. Сириус, неискренне пристыдив себя за злорадство над тем, что Беллу ударили, приник к решетке, пытаясь разглядеть что-то в темноте. — Чанг, — предупреждающе сказал второй аврор. — Не надо. Это дойдёт до Аластора, и нам не поздоровится. Сириус вдруг понял, что первый голос принадлежит Чону Чангу, который учился в Хогвартсе на курс старше Мародёров. Его отец тоже был аврором. Сердце сжалось от осознания того, что он, Сириус, мог бы сейчас тоже быть на свободе, заниматься своими делами, ходить на работу. Уже сейчас он начал терять память — дементоры высасывали все счастливые воспоминания — Джеймс, Лили, Ремус, Гарри, Орден Феникса, Хогвартс, даже сливочное пиво и квиддич потонули в море грязи — всего плохого, что было в его жизни. Начиная с неудачной шутки над Снейпом и заканчивая предательством Питера, негативные воспоминания крутились в голове, окрашивая всё вокруг в мрачные тона. Иногда Сириусу казалось, что рядом стоит его мать и непрерывно говорит о чем-то привычным ненавидящим тоном, периодически срываясь на визг. Рядом с ней вдруг оказывались Джеймс и Лили, и голоса смешивались в одну сплошную какофонию: «Возьми пример с младшего брата», «Ты виноват в нашей смерти», «Ты мне больше не сын», «Ты убил нас, ты предал, ты не захотел стать Хранителем», «Сириус Орион Блэк, я лишаю тебя наследства», «Я считал тебя другом, а ты не спас нас», «Надеюсь, ты умрешь в муках», «Это твоя вина». — Кузен! — раздался радостный возглас, и Сириус с трудом оторвался от навязчивых мыслей, взглянув в коридор. Он всё ещё стоял, прижавшись лбом к холодным прутьям, только теперь он увидел, что авроры, ведущие Беллу, остановились рядом с ним. — Белла… — хрипло отозвался Сириус, разглядываю кузину. — Добро пожаловать. Надеюсь, ты здесь надолго — как минимум навсегда. И он закатился рваным лающим смехом. — Привет тебе от Тёмного Лорда, братишка, — Беллатрису, казалось, не расстроило ироничное приветствие Сириуса, она насмешливо улыбалась, прекрасно зная о том, что Сириус был осуждён несправедливо. — Он ОЧЕНЬ благодарен тебе за помощь! Блэк зарычал, но вдруг замолк, встретившись глазами с Чангом. Похоже, остановились авроры именно из-за этого — Чон узнал его и застыл на месте. В его взгляде было столько страха, смешанного с отвращением и неверием, что Сириусу стало вдруг стыдно — стыдно за то, кем считали его сейчас люди. Здесь он не знал, что пишут в газетах, но был уверен, что новость о его «предательстве» быстро разлетелась по магическому обществу. — Чон, — он еще ближе прижался к решетке, быстро пытаясь донести информацию. Второй аврор уже тянул Чанга за рукав, нервно поглядывая то на Беллатрису, то на Сириуса. — Чон, я невиновен. Петтигрю подставил меня, скажи им, скажи всем, что я не убивал его, его и этих маглов. Скажи Дамблдору… Второй аврор толкнул замершего Чанга, одновременно наставительно говоря: — Не слушай его. Ты ещё молод и зелен, не знаешь, насколько они могут убедительно говорить. Никто никогда ни в чём не виновен, ага. Здесь никто не оказывается просто так, Чанг. Запомни это. И он, схватив за плечо Беллу, увел Чона, оглядывавшегося на Сириуса со смесью испуга и жалости. Похоже, он считал, что Блэк сошёл с ума. Сириус упал на пол, глухо засмеявшись, и ударил кулаком о камень со всей силы, стирая кожу до крови. Последняя надежда, удачный случай — человек, который знал его, оказался сейчас рядом, и он не поверил. Сириусу больше никто не поверит. Никогда. Ещё один полный боли крик пронзил тяжелый гул Азкабана. *** Альбус Дамблдор сквозь свои очки-половинки внимательно рассматривал странную записку с не менее странным содержанием. Он проверил пергамент десятком диагностирующих заклинаний, но не обнаружил ни одной зацепки. Обычный маленький кусок пергамента, небрежно оторванный от основного листа, содержал послание, написанное без помощи магии женской рукой. Почерк Альбусу был незнаком. Магической ауры не было. Чернила использовались самые обычные — по галлеону за банку. Бумажка просто внезапно оказалась у него на столе, стоило только отлучиться ненадолго в библиотеку. Тяжёло вздохнув, Дамблдор встал из-за стола и направился к камину, захватив из тумбочки летучий порох. Вот и появилась возможность проверить нового члена Ордена Феникса… — Паучий тупик, — сообщил он мигнувшему зелёным огню. — Северус! Снейп резко развернулся к камину и как можно быстрее подошел к нему, перекрывая собой вид на гостиную. — Добрый вечер, директор, — сказал он, пожалуй, чересчур громко. — Что-то произошло? Лили Поттер, стоявшая на ступеньке посередине лестницы, чертыхнувшись про себя, медленно попятилась назад — на второй этаж. — Если ты сейчас не занят, Северус, я зайду? — спросил Альбус, задумчиво смотря на Снейпа. Тот кивнул, незаметно махнув палочкой куда-то в сторону. Через несколько секунд из камина, отряхиваясь, шагнул Дамблдор. — Вечно пачкаюсь в пепле, — пожаловался он, покачав головой и заклинанием удалив с цветастой мантии пепел. — Удивительная вещь — каминная связь… Северус ещё раз кивнул, напряженно наблюдая за стариком. Тот уселся на диван, окинул взглядом комнату и снова обратился к Снейпу. — Северус, ты ничего не хочешь мне рассказать? Проницательный взгляд голубых глаз нервировал Снейпа. Он был уверен в том, что Дамблдор заявился по поводу записки, но не понимал, узнал ли он каким-то образом личность отправителя. Если да, то их с Лили ждут большие неприятности — а до наличия Лили в его доме Дамблдор обязательно докопается. — Нет, директор, — ответил наконец Северус. — Всё так же, как было несколько дней назад. — Собираешься куда-то? — кивнул Альбус на открытый сундук у стены. Снейп про себя обругал Лили, которая оставила его открытым прямо в гостиной — да ещё и с определённо женскими вещами на самом виду. — Нет, — произнёс он, судорожно обдумывая логичные варианты появления женской одежды в сундуке у себя дома. — Может, приступим к делу, Альбус? Дамблдор с недоверчивой улыбкой покачал головой. — Ох уж эта бурная молодость, — подмигнул он неожиданно покрасневшему Снейпу. — Помнится, в своё время я тоже… — Директор! — рявкнул Северус, которого донельзя раздражала ситуация. — Настоятельно прошу оставить в покое мою… Личную жизнь. — Но, Северус, так скоро после Лили? — посерьёзнел Дамблдор. Снейп вздохнул и процедил сквозь зубы: — Альбус… Дамблдор примирительно поднял руки и сменил тему: — Так вот, о чём я… Северус, вчера мне в руки попала записка с весьма необычным содержанием. Прочти, пожалуйста. Он вытащил из кармана аккуратно сложенный листок и подал Снейпу. Тот развернул его и прочитал: — «Проверка Веритасерумом подтвердит невиновность Блэка. Настоящий преступник и Хранитель — Питер Петтигрю». Это писала женщина. Пергамент новый. Чернила, — он принюхался. — Чернила обычные. Кто мог это написать, директор? Северус прекрасно знал, что Дамблдор и сам дошёл до всего этого, поэтому не рисковал ничем, анализируя записку. — Не знаю, мальчик мой, совсем не знаю… — развёл руками Альбус. — У меня нет совершенно никаких подозреваемых. Либо кто-то хочет помочь Блэку каким-то образом выбраться из тюрьмы — но Веритасерум обмануть невозможно, либо Сириуса действительно подставили. Что ты об этом думаешь? — Возможно, — скрепя сердце ответил Снейп, с трудом выталкивая из себя слова. — Возможно, Блэк на самом деле невиновен. — Я рад, что ты перерос эту детскую ненависть, — улыбнулся Альбус, и Северуса передёрнуло. — Но Хранителем Фиделиуса был именно Сириус. — Откуда вы знаете? Дамблдор, задумавшись, начал заплетать косичку на бороде. — Я не подумал, — тихо сказал он. — Я даже не рассматривал вариант, что Хранителем назначат кого-то другого. Питер? Он был слишком… — Безвольный, трусливый и завистливый? — желчно выплюнул Снейп. — Как раз то, что нужно. — Слишком незаметный, — поправил Альбус. — Но Джеймс, похоже, нашёл в этом плюс. Ещё около часа они разговаривали о Мародёрах, Хогвартсе, учёбе, будущей преподавательской карьере Северуса. Снейп попросил отложить выход на работу на второе полугодие. Сказал, что хочет подготовить себя морально и вернуться в нормальное психическое состояние. Дамблдор понимающе кивнул. Война отнимает много душевных сил. Распрощавшись с Северусом, который даже один раз улыбнулся за время их разговора, Дамблдор переместился в Министерство. Решать вопрос с Сириусом нужно было быстро — и Альбус торопился.