Between the hammer and the anvil

— Жил-был где-то мальчик Гарри, Рождённый, чтоб всех спасти… — напевала Лили, с улыбкой поглаживая сына по голове. Время было позднее, но Гарри всё никак не хотел засыпать — слишком много свалилось стресса за последнее время на маленького ребёнка. У Лили сжималось сердце при мысли о том, что её сын будет расти без отца, без дома, без нормального детства — какое детство может быть нормальным в Малфой-мэноре, где они скрываются? Впрочем, всё было не так уж плохо — ей выделили довольно большую комнату наверху и снабдили их с Гарри всем необходимым. Как бы ни противился раздражённый Люциус, Нарцисса и Северус сумели уговорить его на то, что Лили Поттер будет с этого момента жить у Малфоев. Звучало это, конечно, абсурдно, но теперь всё иначе. Теперь они заодно. Ну и, конечно, Нарцисса рассчитала наперёд свою выгоду — Драко будет дружить с Мальчиком-Который-Выжил, это большой плюс в карму. Пока что дети ещё не видели друг друга — это был первый вечер Лили в этом доме. Собственно говоря, даже совместного ужина не было. Все очень устали и разошлись по комнатам. Северус заходил, когда сопровождал Лили, и сообщил, что Блэка скоро освободят. Малфои были не слишком рады, конечно, но начали думать, как бы провернуть всё это в свою пользу — всё-таки Сириус был крёстным Гарри, да ещё и кузеном Нарциссы… Тем временем пропажа ребёнка с Тисовой улицы замечена ещё не была — но не приходилось сомневаться, что Дамблдор скоро узнает об этом. Северус изменил память Дурслям — даже Дадли — и теперь те были уверены, что отдали подкинутого «уродца» в детский дом. Что ж, пускай Альбус побегает по магловским детдомам — а бегать он будет один, не посвящать же Орден Феникса и Министерство в то, что он уже успел потерять Национального Героя. Всё шло своим чередом… Шрам Гарри не давал о себе знать, хотя Лили, беспокоясь, чуть ли не каждые пять минут накладывала на сына диагностирующее. Гарри был полностью здоров — за исключением, конечно, стресса, — но он был удивительно спокойным ребёнком и почти никогда не плакал. Раздался тихий стук в дверь, и в комнату заглянула Нарцисса. Лили удивленно посмотрела на неё, продолжая петь, и кивком дала разрешение войти. Нарцисса с идеально прямой спиной опустилась в кресло, наблюдая за Гарри, который, похоже, уже заснул, вцепившись маленьким кулачком в волосы матери. Осторожно высвободив из цепких пальчиков рыжую прядь, Лили тихо встала и подошла к хозяйке дома. — Еле уложила Драко спать — капризный донельзя, — шепотом поделилась Нарцисса, посматривая на спящего Гарри. — Завидую тебе. Лили, слегка опешив от такого неформального, почти дружеского тона, промолчала, не зная, что ответить. Ей было очень неловко находиться рядом с этой девушкой — чистокровной, грациозной, всегда идеально выглядящей аристократкой. Лили чувствовала себя совершенно не равной семье Малфоев, хотя и понимала, что это не так. Просто разные социальные слои — кому-то повезло родиться в древнем, богатом и известном семействе, а кто-то выбился в жизнь практически из магглов. Лили понимала, что это не делает её хуже — но комфортнее всё равно не становилось. — Мы теперь в одной команде, — мягко улыбнулась Нарцисса, казалось бы, понимая, о чем думает Лили. — Ты живёшь в нашем доме. Мы не враги. Да, признаю, я не люблю гр… магглорожденных, но я никогда не хотела устраивать геноцид. Мне важно моё положение в обществе, а не чьё-то другое. Магглорожденные могут делать, что хотят, мне всё равно. Я не испытываю к тебе ненависти, Лили, что бы ты там ни думала. — Хорошо, — немного смущенно ответила Лили, вспоминая стычку с Люциусом. — Я понимаю. Мы должны пережить эту войну. Отдельно от всех. — Возможно, ты гадаешь, почему я так открыто с тобой говорю, — насмешливо произнесла Нарцисса. — Вспомни, что ты не сможешь рассказать никому о нашем… тайном обществе. Мы все принесли Обет. Здесь не будет Петтигрю, который мог бы предать нас. С Обетом такое невозможно. Лили кивнула. Воспоминание о Питере на секунду перекрыло доступ к кислороду, и она судорожно вдохнула. Как мог Хвост предать их? «Трус!» — промелькнуло у неё в голове. — «Всегда был трусом!». Лили затошнило от того, насколько мерзко поступил человек, которого все трое искренне считали другом. Похоже, что он был с ними лишь потому, что они были сильнее и лучше. Хвост переметнулся бы к любому, кто смог бы запугать его. В нём не было гриффиндорской храбрости, ровно так же, как и совести — даже Сириуса он подставил, а сам получил Орден Мерлина посмертно. Иногда анимагическая сущность действительно отражает внутренний мир человека. Всего лишь маленькая облезлая крыса — и больше ничего. Трус. — На следующей неделе можно будет выбраться в Косой переулок за покупками, — сказала Нарцисса и пояснила: — У тебя не так уж много вещей, верно? Лили кивнула, вспоминая, как они с Северусом аппарировали в Годрикову впадину, чтобы забрать хоть что-то уцелевшее — вряд ли кто-то заметил бы это. Её снова привело в ужас состояние дома — после похорон Джеймса она была только снаружи поместья, а в ночь 31 октября Лили было не до того, чтобы обращать внимание на развал. Впрочем, какая-то одежда сохранилась, и даже игрушечная метла Гарри была в порядке. Обрушившиеся стены в основном нанесли урон предметам, которые лежали на открытом пространстве, но в уцелевших сундуках и шкафах вещи почти не были повреждены. — Не думаю, что это безопасно… — сказала Лили, найдя вполне очевидный подвох в этом предложении. — Меня могут узнать. — Возьмём оборотное зелье у Северуса, — подмигнула Нарцисса. — Он будет не против. Девушки засмеялись и, поняв друг друга без слов — обе устали за этот день, — попрощались, отправившись спать. Лили испытывала странное чувство внутреннего спокойствия, как будто в неё вселилась уверенность, что в будущем всё станет хорошо, что они справятся. Тепло огня из камина мягко, словно пуховым одеялом, окутывало её, медленно забирая в объятия Морфея. Лили заснула, и, впервые за последние дни, ей спалось хорошо. Она не слышала, как ночью заплакал Драко, и Нарцисса, ругаясь, успокаивала его. Не слышала, как эльф-домовик по имени Добби с тихом хлопком появился в комнате, удивлённо разглядывая Гарри и его мать. Как он исчез, щелчком пальцев укрыв ребёнка одеялом, сползшим почти на пол, и урегулировав температуру — было слишком жарко. Добби был не самым обычным домовиком, если так можно это назвать. Скажем так, у эльфа были некоторые отклонения — и он, вопреки основным законам существования домовиков, не был до конца предан своим хозяевам. У этого эльфа была своя личность, которая больше склонялась на сторону Дамблдора, нежели Тёмного Лорда и своих хозяев. Добби, конечно, узнал об Обете, и был сильно удивлён, на самом деле увидев Лили Поттер и Гарри. Домовик поэтому и заходил в комнату — посмотреть и ещё раз убедиться, что его хозяева действительно принимают в своём доме врагов, что эти самые враги теперь союзники. Добби был несоизмеримо счастлив — он начал верить, что его жизнь тоже наладится. На следующий день Альбус Дамблдор в Министерстве Магии разговаривал с Корнелиусом Фаджем — тот, как заместитель главы Департамента чрезвычайных ситуаций, был близок с Министром — Миллисентой Багнолд. Фадж был лоялен к Дамблдору, хоть Альбус и подозревал, что он преследует свои цели — подняться по карьерной лестнице, пользуясь тёплыми отношениями с величайшим светлым волшебником. К самой Миллисенте Дамблдор тоже планировал подойти — она училась в Хогвартсе, и он помнил ее ещё тихой когтевранкой, которую прикрывал, когда она до ночи засиживалась в библиотеке. Теперь она — Министр Магии, и, конечно, не откажет Альбусу в маленькой услуге. Освободить Сириуса нужно было во что бы то ни стало. — Альбус, я попробую уговорить миссис Багнолд, но сразу предупреждаю — это бессмысленно, — снисходительно улыбнулся Фадж. — Блэк определённо виновен. — Посмотрим, Корнелиус, — загадочно подмигнул ему Дамблдор. — Посмотрим. Он, насвистывая, направился к кабинету Миллисенты, но, когда добрался до нужного коридора, удивлённо замер на месте от увиденного. Перед дверью Министра ожидала приёма крайне странная и разношерстная компания, которую Альбус здесь встретить никак не ожидал…