Between the hammer and the anvil

— Что ты сделал? — в очередной раз прошипела Нарцисса, поглядывая то на плачущего Гарри в объятиях побледневшей Лили, то на мужа, который благоразумно спрятался за дверью после того, как по неосторожности получил очень неприятный сглаз от жены. — Ты слышала! Я хотел проверить! Изучить его! — Мальчика или дневник? — язвительно переспросила Нарцисса. — О чём ты беспокоишься, Люци? Откуда ты знаешь, что дневник не причинил бы Поттеру вреда? — Это просто книга! — Которую дал тебе Тёмный Лорд, а ещё на ней выгравировано его имя, страницы пусты, и от неё за милю несёт тёмной магией. Что произошло? — Я не знаю! Похоже, его шрам заболел или вроде того! Нарцисса! — наконец возмущённо воскликнул Люциус, донельзя раздражённый тем, что их ссору наблюдали свидетели. Лили уже успокоила похныкивающего Гарри, кожа вокруг шрама которого покраснела и выглядела болезненно. Драко сидел рядом и с открытым ртом наблюдал то за родителями, то за своим новым другом. Он встал на ножки, покачиваясь, и неуверенно подошёл к Гарри — ходить получалось не очень хорошо, но Драко не позволяли ползать, потому что он уже слишком большой для этого. Маленький Малфой протянул руки и крепко обнял Гарри, прижимаясь щекой к его щеке, пока Лили обнимала их обоих. Драко хотелось успокоить друга, и он выразил это желание таким наивным и милым способом, как делают обычно дети. — Вопиющий случай… — протянул Люциус, высовывая голову из-за двери, чтобы посмотреть, почему наступила тишина. — Я с тобой ещё не закончила! — прошипела Нарцисса, и Люциус в панике втянул голову назад. — Дорогая, давай поговорим спокойно, — донёсся его приглушенный голос. — Я обещаю, что впредь такого не повторится. — Не повторится чего? — спокойно спросила Нарцисса, и Малфой-старший издал тяжёлый вздох. — Я не буду экспериментировать с чем-то, что может причинить вред Поттеру… — сказал он и после ответного молчания со стороны жены недовольно добавил: — Обоим. — Тогда, я полагаю, время поужинать и лечь спать. Люциус тут же вышел из своего укрытия, стараясь выглядеть максимально надменно, насколько только это возможно в данной ситуации. Впрочем, даже если ему и удалось на секунду создать такой образ, он был вдребезги разбит, когда Драко, увидев отца, с громким «Папочка!» подбежал к нему и обнял его колени. — Эм? — только и смог выдавить Люциус, с некоторым непониманием уставившись на сына. — Да, сын? — Я тебя любью! Не плачь! — сказал Драко, доверчиво глядя на отца снизу вверх. — Я и не собирался, — пробормотал растерянный Люциус. — Эм… Нарцисса, что это? — Твой маленький сын, — с ироничной улыбкой напомнила она. — Дети часто выражают любовь или жалость к кому-то именно так, но в твоём случае это скорее второе… Лорд Малфой покраснел и, отцепив от себя малыша, вышел из комнаты, хлопнув дверью — но не слишком громко. Через несколько секунд до оставшихся в комнате донеслись его сердитые шаги по лестнице. — Я думала, ваши отношения выглядят по-другому, — тихо призналась Лили. — Похоже, ты держишь всё под контролем. — Думала, я чинно сижу, как святая дева, пока мой муж издевается над нашей семьёй? — насмешливо спросила Нарцисса. — Поверь мне, он совершил уже достаточно ошибок в своей жизни, и я не позволю этому повториться. Он прекрасно это знает. — Что ж, тогда… Идём ужинать? — предложила Лили. Возвращаясь в мэнор, она не ожидала, что Люциус во время пребывания в роли няньки может сделать что-то настолько глупое. Кто же знал, что Тёмный Лорд отдал ему на хранение свой дневник, от которого веет тёмной магией? Кто знал, что Люциус решит дать его малышу Поттеру, чтобы посмотреть, что будет? По крайней мере, с Гарри сейчас всё было в порядке. После ужина он крепко заснул, а его шрам вернулся в нормальное состояние. Лили облегчённо выдохнула, гладя спящего сына по голове. Завтра она наконец узнает, освободили ли Сириуса. Нужно было хорошо выспаться… *** — Сириус Орион Блэк! — звук стукнувшего судейского молотка эхом разнесся по залу. Сириус крепче сжал подлокотники, цепи на которых обвились вокруг его запястий, больно врезавшись в кожу. — Внесите Веритасерум. Сириус прищурился и гордо задрал подбородок под испуганными, любопытными и откровенно ненавидящими взглядами. Ему было нечего скрывать. Список вопросов удовлетворил потребности министерского адвоката, так что можно было не бояться, что его спросят о чём-то, не касающемся дела. Визенгамот в полном составе наблюдал, как молодой парень из низших чинов левитирует поднос с зельем к Блэку и тут же отбегает на безопасное расстояние. Сириус криво ухмыльнулся и кивнул ему, отчего парень задрожал ещё сильнее. «Набрали слабаков», — подумал Сириус с неприязнью. — «Боится лишний шаг сделать, хотя я и прикован к чертовому креслу!» — Капните на язык три капли, мистер Блэк. Сириус почувствовал, что его правая рука освобождается от цепей, и, размяв запястье, потянулся к пузырьку. Несмотря на внешнее спокойствие, он был взволнован, как никогда прежде. Сердце заходилось в груди безумным стуком, а руки, казалось, даже немного дрожали. Не впервой ему противостоять большинству, но сейчас ценой ошибки была смерть. Как бы Сириус ни пытался внушить себе, что всё будет в порядке, сейчас его начали мучить сомнения. Что, если он на самом деле сошёл с ума? Что, если он предал Джеймса и Лили, просто не помнит этого? Отбросив эти мысли, он твердой рукой взял зелье и капнул на язык. Один… Два… Три… Посмотрев на расфокусировавшиеся глаза Сириуса, судья кивнул и дал разрешение начать допрос. — Ваше имя. — Сириус Орион Блэк, лорд Блэк. — Ваш возраст и дата рождения. — 22 года, родился 3 ноября в 1959. Помимо судей Визенгамота, в число которых входил и Альбус Дамблдор, в зале суда присутствовала Вальбурга Блэк, как мать обвиняемого. Она сидела с прямой спиной, сложив руки на коленях, и с бесстрастным выражением лица выслушивала монотонные ответы сына. В голове её металось множество мыслей, но черные глаза смотрели, не отрываясь, только на Сириуса. Она не чувствовала его по-настоящему своим ребёнком, которого любила и о котором заботилась. Для неё он был не просто разочарованием, но опасным бубонтюбером, готовым взорваться в любой момент, забрызгав великое имя Блэков едкой кислотой. Но сейчас — сейчас, когда она потеряла мужа и сына, — Сириус оставался единственной звездой на её небосводе. И как бы она к нему ни относилась, позволить сыну умереть, оставив Род без наследников, не могла. — Являлись ли вы Пожирателем Смерти? — Нет. — Поддерживали ли вы Тёмного Лорда, так же известного как Тот-Кого-Нельзя-Называть? — Нет. Вальбурга еле заметно передернула плечами. — Вы были Хранителем Фиделиуса, наложенного на дом Поттеров в целях защиты? — Нет. По залу волной пронёсся изумленный шёпот. Все волшебники неосознанно подались вперед, впиваясь глазами в ничего не выражающее лицо Сириуса. — Кто тогда был Хранителем? — Питер Петтигрю. Весь состав Визенгамота дружно выдохнул. Дамблдор покачал головой, услышав реальное подтверждение своих гипотез. — Расскажите, что именно произошло ночью 31 октября 1981 года. Человек, задающий вопросы Блэку, был обучен как следует, а потому никак не реагировал на его ответы, профессионально продолжая допрос, хотя внутри он тоже был шокирован происходящим. — Я прибыл к дому Поттеров, когда Тёмный Лорд уже побывал у них, но авроров ещё не было. Встретил Дамблдора, который направился в дом, в то время как я заметил крысу, выбежавшую оттуда. Я сразу понял, что это был Питер. — Что вы хотите этим сказать? Петтигрю являлся незарегистрированным анимагом? — Да, и является им по сей день. Судьи зашептались ещё громче. Со слов Блэка им было понятно, что Петтигрю жив. — Рассказывайте дальше. — Я сразу понял, что он выдал Поттеров, и проследовал за ним под дезиллюминационными чарами. Когда Питер аппарировал, я схватился за него в последний момент, переместившись вместе с ним. Дальше я в порыве ярости направил на него палочку, но он начал громко кричать, обвиняя меня в том, чего я не совершал, чем сбил меня с толку. Я использовал Экспеллиармус, но Питер оказался быстрее и каким-то образом создал взрыв, в суматохе отрубив себе палец и исчезнув в канализационном люке — только хвост мелькнул. Я на несколько минут, кажется, будто сошёл с ума, начал громко кричать и смеяться, потому что не мог поверить в то, что происходило. Затем меня арестовали и отправили в Азкабан, где я пришёл в себя. — Спасибо, мистер Блэк, — спустя минуту напряженной тишины сказал судья, и зал тут же взорвался разговорами. — Тишина в зале! Можете дать ему противоядие. Допрашивающий всё так же невозмутимо поднес к губам Сириуса другой пузырек и капнул ему на язык. Блэк вздрогнул, медленно возвращаясь в нормальное состояние, и часто заморгал. Его взгляд метался по людям, сидящим на скамьях, а руки судорожно сжимали подлокотники. Наконец он встретился глазами с матерью, которую до этого не видел. Она холодно смотрела на него, а потом еле заметно, буквально на долю секунды уголок её губ — только один — дёрнулся вверх. Но Сириусу было вполне достаточно и этого. Он тут же выпрямился, уперевшись острыми лопатками в спинку жёсткого стула, и начал наблюдать за процессом обсуждения, стараясь не обращать внимания на холод, исходящий от дементоров. Да, они тоже там были — но до этого Сириус как-то не замечал их, полностью погрузившись в переживания о предстоящем слушании. Сейчас он уже ничего не мог поделать — но мать одним лишь коротким движением губ ясно дала ему понять, что результат заседания окажется положительным. Впрочем, как бы то ни было, Сириус был готов ко всему. Он наполнился каким-то отчаянным равнодушием к собственной судьбе, и теперь просто сидел и ждал, устало прикрыв глаза потяжелевшими веками. До него доносились голоса, смешиваясь в один поток — то Дамблдор спорил с кем-то, отстаивая невиновность Сириуса, то судьи соглашались друг с другом в том, что ситуация действительно беспрецедентная. Через неполных 15 минут главный судья встал: — Визенгамот готов вынести свой вердикт. Сириус открыл глаза, почти неприлично жадно уставившись на него. — Сириус Орион Блэк объявляется по всем параметрам… Невиновным! С него снимаются все обвинения, а так же прилагается материальная компенсация в размере 3,500 галеонов за причинённый моральный ущерб. Суд окончен, все могут быть свободны. Сириус сидел на этом чертовом стуле и ничего не понимал. Внутри медленно закипал гнев. Вот так, если бы Дамблдор не очухался, он просидел бы в Азкабане до конца жизни, а сейчас — буквально за полчаса — всё решено. Сухие слова и несколько тысяч — всё, что он получил за то, через что прошёл. Впрочем, это всего лишь суд — вряд ли они испекли бы праздничный торт или запустили фейерверк… — Сын, — мать, как обычно, подошла тихо и незаметно, отчего Сириус вздрогнул в который раз за свою жизнь. — Ты выглядишь… Ужасающе. Дома тебя ждёт душ. — Я жду его больше, — буркнул Сириус, поднимаясь со стула. — Видишь ли, матушка, Азкабан мало похож на пятизвёздочный отель. Вальбурга удивлённо приподняла бровь, не понимая, о чём говорит сын. — Оставь магловские штучки при себе. Ты находишься в Министерстве, поимей совесть. — Уже поимел, результаты ты можешь наблюдать — оказалось не очень приятно и совсем не возбуждает, — раздраженно ответил Сириус. — Пойдём домой. Вальбурга сжала губы в одну тонкую полосочку, борясь с сильным желанием дать сыну пощёчину — её останавливало только то, что они находились при людях. — Сплошное разочарование, — прошептала она. — Невоспитанный, наглый, позорящий семью… — Кусок гиппогрифова дерьма! — громко закончил за неё Сириус, хрипло рассмеявшись, когда проходящие мимо волшебники обернулись на эту фразу, а мать сначала покраснела, а потом побледнела, сливаясь цветом лица со своими седыми, почти белыми волосами. Не говоря ни слова, она схватила его за руку и подтолкнула к выходу, уже мало заботясь о том, как это выглядит со стороны. Гораздо разумнее был промолчать и отправиться на Гриммо, пока «любимый сынок» не выкинул ещё чего похуже. Сириус, искривив рот в наигранной улыбке, прогулочным шагом последовал к дверям, думая только о том, как скоро получится сбежать из ненавистного особняка, найти Ремуса и вместе с ним прикончить Хвоста.