Between the hammer and the anvil

Северус проснулся, но глаза открывать не спешил из соображений осторожности. Он ощущал незнакомые запахи, кровать не была похожа на его собственную, но никакой угрозы он не чувствовал. Похоже, Блэк-таки догадался использовать Адское пламя — правда, не без потерь — тело ощутимо болело. Приоткрыв глаза, он с трудом принял полусидящее положение, зашипев от боли сквозь стиснутые зубы, и начал осматриваться. Чёртов пёс явно не нашёл места получше и притащил его в родовой особняк Блэков. Интересно, что на это сказала Вальбурга? Впрочем, жаловаться не приходилось. Комната, в которой он находился, явно была гостевой — никаких отличительных деталей интерьера, намекающих на принадлежность спальни кому-то из хозяев, не обнаружилось. Тяжёлая резная мебель из черного дерева, тёмно-изумрудные портьеры, перекрывающие собой дневной свет, на окнах, старые канделябры из потёртого серебра, потерявшего свой былой блеск, — всё это создавало давящую атмосферу. Снейпу не часто удавалось посещать родовые поместья, и ему всегда было интересно побродить по Малфой-мэнору, натыкаясь тут и там на старые забытые вещи предыдущих поколений. Много раз он находил древние фолианты, которые позже с горящими глазами выпрашивал у Люциуса почитать. Малфой большим любителем книг не был, а потому немного удивлённо и даже подозрительно относился к находкам друга, но разрешение милостиво давал. Конечно, после этого книги возвращались в поместье и торжественно водружались Северусом в библиотеке — там, где им было самое место. За несколько лет библиотека Малфой-мэнора порядочно увеличилась в своем содержании, пополнившись старыми книгами из разных уголков особняка. Снейпа также интересовали и картины, а в особенности — портреты. Как раз в одну из своих прогулок он и наткнулся на портрет Элизабет Бёрк, которая оказалась удивительно умной, но несчастной женщиной — чем-то они с Северусом были похожи. Иногда он приходил поговорить с ней, и однажды она раскрыла ему тайну — за портретом оказался сейф, в котором стояли ряды запечатанных чарами консервации бутыльков с весьма любопытными зельями. В одном из них обнаружилась и прядь волос самой Элибазет, на что она призналась, что сохранила её когда-то на случай, если начнёт лысеть — но приготовленные заранее волосы ей так и не понадобились. Элизабет разрешила Северусу использовать всё, что находилось в пузырьках, на своё усмотрение. Она почему-то очень привязалась к нескладному юному зельевару, похожему на дикого волчонка, а Снейп вдруг нашёл в ней отличного собеседника — оказалось, что Элизабет была очень хороша в зельеварении, и даже занималась изобретательством — например, тот самый рецепт зелья, позволяющего восстановить волосы в случае облысения, был её авторства. Сколько раз они горячо спорили, обсуждая новые теории, сколько раз Северус приходил к ней за советом по поводу очередного эксперимента… Пожалуй, можно сказать, что с портретом Северусу общаться было легче, чем с кем бы то ни было из людей, — как бы печально это ни звучало. Ещё в Малфой-мэноре были подземелья, где Снейп, привлеченный люминесцентным свечением, обнаружил очень редкие и дорогие грибы (и, конечно, забрал немного в чисто научных целях) — считалось, что они растут только в таёжных зонах Северной Америки, но особняк об этом, очевидно, не знал. Короче говоря, Северус любил старые поместья. И мысль пошастать по дому Блэков была соблазнительной, но, конечно, он не мог этого сделать по нескольким причинам. Первая — вряд ли он смог бы сейчас встать с кровати, не говоря уже о том, чтобы дойти до двери, — сначала совершенно необходима противоожоговая мазь. Вторая причина — Вальбурга, которая, как коршун, охраняла своё гнездо. Однако Северус не был уверен в том, что хозяйка сейчас в поместье — иначе его бы тут точно уже не было. И, наконец, третья причина — это сам Блэк. Пока Северус лежал и размышлял, он не услышал ни одного звука за закрытой дверью, что наводило его на невольные мысли о том, что Бродяга ушёл докладывать обо всём Дамблдору, каким-то образом обойдя Обет, — что, конечно, было совершенно невозможно. Снейп начал успокаивать себя тем, что, в случае чего, всегда может доползти до выхода и аппарировать, и вдруг замер. Палочка. Его палочка, которую проклятые силки выбили из рук — где она? Поворачивая голову к тумбе рядом с кроватью, Северус заранее знал, что его ждёт — и всё же сердце пропустило удар, когда он увидел ровную лакированную поверхность без единого намёка на палочку. Чёрт. Наверху послышались шаги. Блэк — а Снейп был уверен, что это он, — спустился по лестнице и остановился у двери, не решаясь войти. — Зайди уже! — крикнул ему Северус хриплым со сна голосом. — Как ты узнал, что я здесь, и что это именно я? — спросил Сириус, просовывая голову в дверной проём. — Первое — я получил ожоги, а не оглох, — закатил глаза Снейп. — Второе — твоя мать вряд ли стояла бы у двери и мялась, словно провинившийся ребёнок. Где моя палочка, Блэк? — И даже никакого «Спасибо, Сириус, что спас мне жизнь»? — разочарованно протянул Бродяга, но в глазах его мелькнула искорка вины, относившаяся, по-видимому, к вопросу Снейпа. — Из-за тебя моя жизнь и оказалась под угрозой, — прошипел Северус и добавил, чётко разделяя слова, как при разговоре с душевнобольным. — Повторяю для тех, кто всё-таки оглох: Где. Моя. Палочка. — Осталась там, — прищурился Сириус. — И если ты вдруг думаешь, что в тот момент у меня было время искать её, Снейп, то ты сильно ошибаешься. Я видел Яксли, когда аппарировал. Он бежал к нам. — Корбан видел нас? — напрягся Северус, приподнимаяясь на локтях, но Блэк молчал. — Видел или нет? — Не знаю, — признался Сириус под тяжёлым взглядом. — Мне кажется, нет. — Когда кажется, креститься надо, — мрачно подытожил Снейп, откидываясь на подушки. — Если Яксли узнал нас, мы сейчас ходячие трупы. Что ж, будем надеяться, что он не разглядел в темноте. Надеюсь, противоожоговая мазь хотя бы у тебя имеется? — Имеется, — неохотно ответил Сириус и протянул ему коробочку. — Не рискнул намазывать тебя сам, уж извини. Обоих передёрнуло от отвращения при одной только мысли об этом, и Северус подумал, что лучше умрёт, чем позволит Блэку намазывать себя. Сириус в этот момент подумал, что лучше умрёт, чем будет лечить Снейпа мазью. Да, в каких-то вопросах они были солидарны. — Ванная там, — указал Сириус на дверь из тёмного дуба, и, немного подумав, добавил: — Полотенце можешь взять там же. — Что же насчёт чистых подштанников Нюнчику? — ядовито осведомился Снейп. — Или это уже неактуальная тема теперь, когда от него зависит кое-что в твоей жизни? Сириус побагровел. Всем своим существом Снейп вызывал у него отвращение — а теперь добавился и страх, ведь только Бродяга принёс Обет, а Снейп мог бы просто взять и уйти, не сказав и слова о Лили. — Не можешь забыть старые школьные обиды? — криво усмехнулся Сириус, не сводя напряжённого взгляда с бледного лица Снейпа. — Забыть, как компашка Поттера вчетвером нападала на одного? Как вы издевались над теми, кто вам не нравился? Как ты подверг мою жизнь опасности глупой шуткой, в результате которой меня бы распотрошил оборотень, если бы Поттер не очухался? Мне продолжить? — Снейп часто дышал, и его ноздри раздувались от еле сдерживаемого гнева. — Я искупил свою вину за ту… шутку, спас твою жизнь этой ночью, — ответил Сириус треснувшим голосом. — Мне было нелегко в Азкабане, поверь. И я кое-что осознал за время, проведённое там. Сейчас у меня не осталось ничего, ради чего стоит жить, кроме Лили и Гарри, поэтому я прошу тебя… Помоги мне. Снейп, казалось, был удовлетворён таким ответом. Он заставил Блэка если не извиниться, то хотя бы признать свою вину. А ещё он заставил его просить, и от осознания этого факта Северусу было очень приятно. — Я подумаю, — равнодушно сказал он, постукивая длинными пальцами по крышке коробочки с мазью. — А сейчас будь любезен покинуть эту комнату. В любое другое время Сириус, несомненно, вспылил бы от подобного приказного тона в его собственном доме, но сейчас он был слишком разбит — умеет же Снейп испортить настроение, — а потому молча поднялся и вышел из комнаты. Северус проводил его до двери глазами, и, когда убедился, что Блэк ушёл, начал вставать с кровати, сжав зубы и вцепившись ногтями в ладони. Ему не хотелось показывать свою слабость даже случайным стоном, поэтому Снейп молча выдержал боль, особенно сильную в моменты, когда он вынужден был опираться на кровать обожжёнными ногами. Дойдя до ванной, Северус разделся, насколько мог — в некоторых местах одежда прилипла к коже — и посмотрел на своё отражение. Из зеркала на него хмуро пялился худой, бледный человек — уже не подросток, но ещё не мужчина — с сальными прядями волос, спадавшими на глаза. Ничего нового на своём лице Снейп не обнаружил, но зато состояние тела оставляло желать лучшего. Слава Мерлину, что Блэк догадался не отдирать прилипшую одежду, а ещё, похоже, обмыл раны и напоил спящего Снейпа водой и обезболивающим — хотя, конечно, он бы в этом не признался. Северус с отвращением осматривал красную кожу со вздувшимися волдырями, наполненными желтой жидкостью. Его ноги были обожжены наполовину — только верхняя их часть, то же касалось груди, спины и плеч в некоторых местах. Ничего такого, что нельзя было бы скрыть под одеждой. Да и мазь должна подействовать быстро — за несколько дней при регулярном обмазывании этой пахнущей Асфоделем и рябиной субстанцией от ожогов не останется и следа. Северус открыл коробочку и достал оттуда саму банку с мазью. Он принюхался и недовольно хмыкнул — мазь была приготовлена довольно посредственно, что указывало на то, что Блэк купил её, абсолютно не разбираясь в продукте, в какой-то лавке, наверняка ничем не связанной с аптеками, что было вполне ожидаемо. Сам Северус определённо приготовил бы лучше. Но пока что приходилось довольствоваться малым, и он, отставив баночку в сторону, залез в большую мраморную ванну на когтистых медных лапах, которая уже заполнилась водой. Что бы ни шутили про его вечно сальные волосы Мародёры, а Северус любил мыться. Только когда он лежал в теплой воде, Снейп расслаблялся по-настоящему. Он закрывал глаза, позволяя своим мыслям течь неторопливо и бессвязно, а воде — омывать его тело, унося в себе все тревоги. Тогда ему казалось, что он очищается не только снаружи, но и внутри — как будто все его грехи уходят, смываются водой, оставляя после себя только приятно пахнущую белую пену… Но в этот раз ванна не принесла ему желаемого наслаждения — Северус периодически морщился от боли, не зная, как расположить своё тело, чтобы кожу не жгло от прикосновений твёрдого мрамора. Промучавшись таким образом около пятнадцати минут, он вдруг понял, что без палочки не может даже призвать полотенце, и, снова скривившись, выбрался из ванны. Отвратительно. Сегодня же нужно к Олливандеру — быть маглом даже в течение одного дня Северусу совершенно не хотелось. Прошлепав босыми ногами к полотенцу, висящему на крючке, Снейп аккуратно вытерся, стараясь не тревожить повреждённую кожу. После этого он наконец-то начал наносить приятную прохладную мазь на ожоги, но тут возникла проблема — как бы ни изгибался Северус, тяжёло дыша в бессильной злобе, ему не удавалось дотянуться до некоторых участков на спине. Вариантов было два — позвать Блэка или оставить всё, как есть. Первый был отметён моментально — и Снейп, скрипнув зубами, начал накладывать бинты, предусмотрительно оставленные Сириусом рядом с раковиной. Больше всего на свете ему не нравилось быть беспомощным. А быть беспомощным в доме врага еще хуже. — Эм, Снейп, ты жив? — послышался приглушенный голос Сириуса из-за двери. — Ты уже полчаса там торчишь. — Спасибо, время определять я и сам умею. Или ты хотел показать свои неординарные способности на этот счёт? — выплюнул Северус. — Есть ещё сомнения по поводу моего пребывания на этом свете? — Понятно, — отозвался Блэк. — То есть ты не хочешь, чтобы я приказал Кикимеру починить и вычистить твою одежду? Будешь ходить в грязных лохмотьях, да? — Поверь мне, переживу, — проскрежетал не собирающийся сдаваться Снейп из ванной. — Это ты здесь наследник рода, тебе и полагается ходить в чистеньком… И не пачкать руки. — Пошёл к чёрту, — ответил голос набравшегося за эти полчаса уверенности Сириуса. — Кикимер! — Недостойнейший из рода Блэк… — Ага, и отстойнейший, и какой угодно, — перебил Сириус старого домовика. — Приведи в порядок одежду Снейпа. И заткнись, наконец. Кикимер пробормотал ещё что-то оскорбительное в адрес недостойнейшего и через секунду оказался в ванной, где Северус, сложив руки на груди, уже стоял в ожидании домовика, обернув полотенце вокруг бёдер. — Наследник приводит в дом грязных выродков, — пожаловался Кикимер. — Нищие оборванцы… Ох, узнает Хозяйка об этом… — Что же, она до сих пор не знает? — невозмутимо выгнул бровь Снейп. — Хозяин запретил Кикимеру рассказывать об этом. Но Кикимер всё равно расскажет, когда Хозяйка вернётся… — неразборчиво проскрипел эльф. — Стоит только ей вернуться, и его вышвырнут из рода, изгонят из почтеннейшего и древнейшего… Дальше Северус не слушал. Он понял, что Вальбурга всё-таки в отъезде, но пока непонятно, когда же она вернётся. Кикимер игнорировал дальнейшие расспросы, так что Снейпу оставалось только ждать, когда домовик закончит с одеждой — заняло всё это не более пятнадцати секунд. — Теперь ты расскажешь мне о Лили? — спросил Сириус, глядя на выходящего из ванной Снейпа. — Не раньше, чем приобрету новую палочку, Блэк… — ответил Северус, не собираясь мириться со своей временнной беспомощностью. Сириус в мгновение ока оказался рядом с ним, толкнув Снейпа к стене, и прижал палочку к его шее. — Ты не выйдешь из этого дома, пока не докажешь мне, что не врёшь, — заорал Блэк, сильнее вдавливая палочку в кожу, на что Северус только поморщился. — Или ты думаешь, что можешь сбежать, оставив меня под Обетом? Ты грязный скользкий подонок, а я спас тебя, доверившись! Докажи! Докажи, что не лжёшь! — Успокойся, Блэк, — тихо сказал Северус, пристально глядя на него. — Я не могу связаться с ней без палочки. И, уж поверь, лгать об этом мне нет нужды. Если бы я только мог, то клянусь, я просто убил бы тебя там, в лесу, но мне почему-то кажется, что Лили была бы не в восторге. И кстати, это я поспособствовал твоему освобождению. Она попросила меня. — Меня освободил Дамблдор, — прошипел Сириус, но палочку в шею Снейпа вдавливать так сильно перестал. — Дамблдор и Ремус. — О, твой дружок-оборотень никогда бы не набрался смелости пойти против Визенгамота и всей магической Британии, считавшими тебя одним из самых страшных преступников. Я послал Дамблдору письмо, я навёл его на мысль о твоей невиновности… — Не смей говорить так о Ремусе! — прорычал Сириус и лицо его мученически исказилось. — Я не поверю ни одному твоему слову, пока ты не приведёшь Лили! — О, как мы заговорили, осознав, что перед нами человек без палочки! — издевательски протянул Северус. Казалось, Снейпа совсем не смущает его положение. — Что же, можешь убить меня, но от этого ты не выиграешь. Ты никогда не узнаешь, где она. — СИРИУС ОРИОН БЛЭК! — вдруг раздался истошный крик откуда-то с нижних этажей, разбив наэлектризовавшуюся атмосферу между этими двумя. Глаза Бродяги расширились, и в них на секунду появился страх, тут же сменившись напускной уверенностью. — Будь здесь, — угрожающе сказал он Снейпу, отпустив его. — И только попробуй что-то вытворить. — Кажется, у кого-то проблемы с мамочкой, — ядовито кинул Северус вслед уходящему Блэку. — Давай, разберись, как взрослый человек, Сири! И Снейп вернулся на кровать, наконец позволив себе почувствовать боль. Ему стало плохо ещё после выхода из ванной, и было странно, что Блэк не заметил, как лихорадит его врага — наверное, посчитал это за злость. Северус откинулся на подушки, прижимая ладони к горячему лбу, и вдруг провалился в забытье, метаясь в кровати. Ему было жарко, и голова просто раскалывалась на куски даже в этом зыбком сне. Последняя ясная мысль среди прочих бредовых мелькнула в его голове: «Я умираю»…