Between the hammer and the anvil

— Вы, молодое поколение, склонны решать проблемы на горячую голову, — рассуждала Вальбурга, восседая в кресле. Обед у Малфоев прошел напряжённо — миссис Блэк крайне не понравилась мысль сидеть за одним столом с грязнокровкой, хоть и знакомой. — Регулус на волне эмоций присоединился к Тёмному Лорду, и, хоть мы с Орионом поддерживали идеи мага, известного вам как «Волан-де-Морт», я понимала, что это не к добру. Всегда нужно взвешенно принимать решения. Посмотрите, где мой сын теперь — он мёртв. Сириус смотрел в пол, не решаясь поднять на мать глаза. Он действительно любил Регулуса в глубине души, но не показывал ему этого, так как считал, что его брату достаточно только родительского признания, которого никогда не хватало самому Сириусу. Сначала он завидовал Регу, а позже невзлюбил его, как часть семьи, которую ненавидел. Но потом Регулус пропал, и, хотя никто об этом не говорил, все поняли — исчезновение младшего Блэка было связано с Тёмным Лордом. Сириус многое передумал за эти два года и для себя решил, что брат одумался, но было уже слишком поздно. Тот Регулус, которого он знал, никогда бы не подписался на то, что называется «быть Пожирателем Смерти», и Сириус сначала даже не поверил, когда до него дошла информация, что младший брат стал прислужником Волан-де-Морта… — Неужели вы выступаете против Тёмного Лорда? — прищурился Люциус. — Я знала его ещё Томом Реддлом, будучи студенткой, — веско уронила Вальбурга, смерив Малфоя презрительным взглядом. — Том был выдающимся волшебником с правильными идеями. На него обращали внимание учителя, к нему тянулись ученики. Том был сдержан, вежлив, и обладал огромным потенциалом — многие прочили ему блестящую карьеру. Я сама придерживаюсь тех же взглядов, что и он, но разве великие маги действуют такими способами? Реддл обезумел в погоне за славой, его не уважает никто, кроме, пожалуй, Беллатрисы — хотите возразить? Его боятся. Его боятся люди, зависящие от него. Многие из них отдали бы левую руку за то, чтобы вернуться в прошлое и никогда не присоединяться к Тёмному Лорду. Вас заклеймили, как животных, а вы и рады — можно творить бесчинства, издеваться над людьми, вы чувствуете в себе власть и силу, не так ли? Спешу заверить — это ненадолго. Подобные вам, Люциус, глупы и недальновидны. Я поражена тем, что вы решились пойти на столь радикальные меры — создать третью сторону. И тем, что каким-то образом вам удалось привлечь к этому моего сына… Впрочем, ничего плохого сказать не хочу — я сама предпочитаю оставаться в нейтралитете, а именно на нейтралитет ваша «третья сторона» и похожа. Так что будьте уверены в том, что я вас не выдам. Сириус должен продолжить род, и я не собираюсь каким-то образом этому препятствовать. — Я ничего никому не должен, особенно роду! — вскинулся Сириус, прожигая мать взглядом. Лили видела, как он в ярости сжал кулаки, впиваясь в кожу ногтями, но продолжал сидеть, не шевелясь. — Ты дурак, — спокойно сказала Вальбурга. — Род Блэков существует на протяжении семи веков. Ты — единственный наследник, и как бы ни претили тебе чистокровные семьи, ты являешься частью одной из них, и у тебя есть свои обязанности. Хочешь ты этого или нет, а жениться и обзавестись детьми рано или поздно всё равно придётся. Сириус никогда не воспринимал слова матери всерьёз, и сейчас он тоже привычно пропустил мимо ушей её речь. Пожалуй, мать хватил бы удар, если бы она узнала, кого предпочёл бы её сын в качестве второй половинки. Эта мысль заставила Сириуса ухмыльнуться, еле сдерживая рвущийся наружу смешок, но Бродяга тут же изобразил крайне серьёзный и умный вид, на что Вальбурга только покачала головой, вновь обращая своё внимание на Люциуса. — Думаю, мы пришли к некому взаимопониманию, мистер Малфой, — подчёркнуто вежливо обратилась она к нему. — При возникновении каких-либо проблем настоятельно рекомендую посоветоваться со мной, как с невольным членом вашей… группировки. Во избежание различных казусов. Сын, я возвращаюсь на Гриммо, ты со мной? — Нет, я вернусь немного позже, — ответил Сириус. — Можешь идти без меня. — Всего доброго! — машинально попрощался Люциус. Казалось, он даже не обратил внимания на то, что миссис Блэк уходит, — так задумчиво Малфой смотрел в одну точку, переваривая новую информацию. Он не был сильно расстроен тем, что Блэк теперь посвящён в их тайну — к Сириусу не совсем понятную для Малфоя ненависть питал только Снейп, который, кстати, всё это время стоял рядом, игнорируемый всеми тремя. Нарцисса и Лили сразу после обеда ушли укладывать детей спать, но Северус решил дождаться Лили, чтобы обсудить с ней… Он ещё не придумал, что. На самом деле Северус хотел поговорить с ней — не просто задать вопрос и получить односложный ответ, а действительно пообщаться, прочувствовать то, как она близка ему, посмотреть в её глаза — такие родные и в то же время чужие. Снейпу очень не хватало её. Пожалуй, он был даже раздражён развитием событий, которое имело место быть после той ночи, когда он её спас. Северус эгоистично ожидал, что Лили будет очень благодарна ему — конечно, не кинется в объятия и не объявит, что любит его (хотя и такая картина часто возникала в его голове), — но хотя бы начнёт больше… Ценить его общество? Северус и сам не знал, чего он хочет. Иногда ему казалось, что любовь к Лили осталась в прошлом, что сейчас он испытывает к ней только привязанность. А потом он видел её — и сердце Снейпа, порядочно зачерствевшее за всё время его нелёгкой жизни, замирало, пропускало удар и начинало бешено стучать с новой силой, норовя выпрыгнуть из груди. — Эм, Малфой, — вдруг сказал Сириус, которому надоело сидеть в тишине. — Я могу увидеть Лили? Снейп поднял голову, буравя глазами Блэка. Северус ревновал Лили к её другу, не понимая, почему она так привязана к этому человеку. Чем сам Снейп хуже? Почему при виде его её глаза не загораются так же ярко, почему губы не растягиваются в широкой искренней улыбке? С другой стороны, он понимал, что не достоин даже её дружбы. Рядом с Лили Северус ощущал себя грязным, испорченным человеком, который может одним лишь касанием испачкать невинный цветок, навсегда оставив уродливое черное пятно на белых лепестках. Но разве он не искупил свою вину? Разве она не поняла, на что он готов пойти ради неё? — Можешь подняться к ней… Хотя нет, лучше я сопровожу тебя, — ответил Люциус, всё ещё пребывая в прострации. — Северус, ты идёшь? — Да, — тихо сказал Снейп, неохотно отлипая от стены. — Я иду. Троица поднялась на второй этаж и остановилась возле одной из дверей в широком коридоре. Сириус постучал. Спустя некоторое время дверь приоткрылась, и в проёме показалась растрепанная Лили, немного смущённая видом компании, ожидавшей её в коридоре. — Гарри спит, — неловко пояснила она, выходя к ним. — Я как раз собиралась спускаться. — Нужно отдать тебе кое-что, — шёпотом сказал Сириус, отводя Лили в сторону, и показал ей свёрток. — Вот, ты можешь держать связь со мной. Если что-то случится, если Малфой или Снейп будут тебя обижать… Сообщи мне. — Сириус, я вроде пока что могу за себя постоять! — поражённо воскликнула она, разглядывая друга. Бродяга выглядел уже не так потрепанно, как на фотографиях с заседания Визенгамота в «Пророке». Он побрился, отмылся, отъелся, и в целом навёл внешний лоск — но в глазах появилось что-то отчаянное и холодное. И Лили подумалось, что этот человек переживает смерть Джеймса так же сильно, как она. Лили вдруг вспомнила, что не только на неё навалилось это горе, что есть ещё лучший друг её мужа, её лучший друг, который искренне и глубоко любил Джеймса, ставшего для него родным братом, семьёй, которой у Сириуса, по большому счёту, никогда и не было. И теперь всю эту любовь Сириус переносил на неё, на Гарри и Ремуса — то единственное, что у него осталось. Лили вдруг в порыве чувств обняла Сириуса, крепко прижав его к себе и зажмурившись, чтобы случайная слеза не капнула на плечо друга. Он удивлённо приобнял её в ответ, не понимая, чем вызван подобный наплыв чувств. — Когда захочешь поговорить, скажи моё имя в Сквозное зеркало, — прошептал он ей на ухо, передавая свёрток. — Мы справимся. Лили отстранилась, продолжая держать руки на его плечах, и взглядом постаралась передать всё то тепло и любовь, что она испытывала. — Спасибо, — сказала она, улыбаясь, но серьёзно. — Сириус, пожалуйста, не совершай опрометчивых поступков. Он рассмеялся и кивнул. — Я буду навещать вас… Тебя и Гарри. И буду осторожнее с Дамблдором… Но, Лилс, что нам делать с Ремусом? Он заслуживает знать правду. — Я… Не думаю, что Малфои и Северус согласятся на то, чтобы Рем был с нами. Я хотела бы дать ему знать хотя бы о том, что я жива, но не могу, — Лили умоляюще посмотрела на Сириуса. — Позаботься о нём, хорошо? Блэк ещё раз кивнул, чувствуя смутную тревогу. Умом он понимал, что никто здесь не причинит Лили вреда, но оставлять её одну среди Пожирателей Смерти — пусть и не слишком-то лояльных к Волан-де-Морту — не хотелось. Он ещё раз обнял Лили на прощание, кивнул Малфою и Снейпу, и направился вниз, к камину. Сегодня ему есть, о чём подумать… — Люциус, ты не мог бы ненадолго оставить нас? — спросил Северус, не сводя глаз с Лили. Малфой кивнул, и всё так же задумчиво пошёл вслед за Сириусом, даже не особо понимая, видимо, куда он идёт. — Я… — начали оставшиеся вдвоём одновременно и неловко рассмеялись. — Северус, я тоже хотела с тобой поговорить, — Лили решила взять на себя ответственность за начало разговора. — Можем зайти в комнату, если обещаешь не шуметь. — Можно просто наложить Квиетус, — проворчал Снейп, двинувшись по направлению к двери. — Что ты хотела обсудить? — Наши отношения… — прошептала Лили. И всё сразу стало понятно. Они устроились на мягком ковре перед камином, и Снейп взмахом палочки зажёг огонь, который разгорелся ровно и быстро. Робко потрескивая, языки пламени извивались и неровно освещали их сосредоточенные лица. Северус почувствовал себя как в старые добрые времена — когда они только поступили в Хогвартс, он приходил к Лили в гостиную, и они сидели вдвоём точно так же, как сейчас, перед камином — но тогда всё было гораздо проще. — Я понимаю, что ты чувствуешь ко мне, Сев, — сказала Лили, глядя на огонь. Снейп же смотрел на неё, слегка повернув голову, и внутри у него что-то тоскливо ныло и норовило разорваться, словно старая рана, потревоженная нечаянным внешним раздражителем. — Я давно знала это. «Пожалуйста, не продолжай!» — взмолился он про себя, продолжая сидеть, затаив дыхание. — Ты понимаешь, что я люблю… Любила Джеймса. Не знаю, чем он привлёк меня изначально, — говорила она, палочкой переворачивая жалобно шипящие угольки в камине. — Наверное, это произошло, когда я поняла, что весь его выпендрёж — напускной. Что на самом деле он хороший человек. И мне… Мне правда нравилось общаться с ним. Я оказалась в сложной ситуации, Северус. Поверь мне, Джеймс не виноват в том, что когда-то я влюбилась именно в него, а не в тебя. Я всегда относилась к тебе хорошо, и я наслаждалась временем, проведённым с тобой. Просто в один момент я перестала понимать тебя. Северус наблюдал за огнём, который разгорался ещё ярче — вот только теплее ему от этого не становилось. — Как будто мы оказались разделены, выброшены на разные берега какой-то реки, которую невозможно переплыть или перейти, —тоскливо продолжала Лили. — И, Мерлин знает, я пыталась. Но ты всегда отталкивал меня, и в какой-то момент я начала чувствовать себя бесполезной. Словно ты давно выбрал свой путь, и тебе больше никто не нужен. Ты стал ещё более замкнутым, ревнивым и постоянно раздражённым. Мне было нелегко продолжать верить в то, что ты образумишься. И после того, как ты назвал меня… Она всхлипнула, и Северус вдруг с ужасом заметил, что её голос дрожит. — После этого… Я разочаровалась… Я не могла больше поддерживать эти отношения… Ты окончательно стал для меня чужим. — Лили, — выдохнул Снейп. — Я… — Для начала ты должен разобраться в себе, Сев, — мягко, но настойчиво перебила она, зная, что не услышит ничего нового. — Невозможно жить и пытаться выстраивать отношения с людьми, если ты не нашёл гармонию с самим собой. Я хочу, чтобы ты был счастлив, но ты сам этого не хочешь. Признайся себе в своих слабостях и поработай над ними. Не думай, что никто тебя не понимает. Я всегда готова помочь тебе… Если ты готов принять эту помощь. Вдруг раздалось мяуканье, которого Снейп, погруженный в себя, не услышал. Зато Лили подорвалась с места и взяла на руки проснувшегося Гарри, издавшего этот удивительный звук. — Серус! — пролепетал Гарри сонным голосом, ткнув пальцем в направлении Снейпа. — Мама, Серус! — Да, малыш. Северус. Лили покачивала Гарри, а в глазах у неё всё еще блестели слёзы. Она улыбнулась Снейпу и прошептала, что нужно заново уложить ребёнка. — Подумай над моими словами, — попросила она, смотря на него тем самым проникновенным взглядом, от которого сердце Северуса всегда заходилось в стуке. Этот раз не был исключением, но теперь у него внутри к этому стуку добавилась еще и мрачная решимость доказать самому себе, а потом и Лили, что он не трус. Он кивнул, как-то неловко бросил взгляд на Гарри, увлечённо разглядывавшего его из-за плеча матери, и вышел из спальни, осторожно прикрыв дверь. Как только шаги Снейпа утихли, из ниши в стене коридора выскользнула Нарцисса, огляделась и два раза постучала в дверь Лили, которая тут же открылась. Миссис Малфой, улыбаясь, зашла в комнату…