Between the hammer and the anvil

Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете, напряжённо уставившись в разложенные перед ним бумаги. Начало учебного года выдалось очень тяжёлым — многие ученики, чьих родителей в начале ноября осудили как Пожирателей Смерти, покидали Хогвартс — испуганные или озлобленные, они всё ещё оставались детьми. Дети не должны отвечать за деяния своих родителей, но многие из них подвергались нападкам учеников с других факультетов, и, разумеется, драки гриффиндорцев со слизеринцами стали частым явлением в школе. Дамблдору приходили кучи гневных писем от встревоженных родителей, которые не хотели, чтобы их чада учились вместе с детьми приспешников Волан-де-Морта. Ему приходили письма и от родителей слизеринцев, возмущённых тем, что их дети становятся жертвами других учеников. Иногда взрослые гриффиндорцы издевались над слизеринцами с младших курсов, и подобные случаи были ещё более беспрецедентными, нежели стычки однокурсников. Дамблдор никогда особо не вмешивался в дисциплину в Хогвартсе — за этим следила Макгонагалл, — но сейчас драки детей имели политическую подоплеку, и с этим срочно нужно было что-то делать. Попечительский совет уже заинтересовался ситуацией в школе, и вскоре должна была нагрянуть комиссия с проверкой… Раздался тихий стук в дверь. — Входите! — устало отозвался Дамблдор, откладывая в сторону все ненужные бумаги. — Добрый вечер, — в кабинет вошёл Люпин, неловко одергивая поношенный пиджак. — Вы хотели меня видеть, сэр? — Да, Ремус, проходи, присаживайся… Чаю? — Спасибо, директор. Дамблдор осторожно поставил перед Ремусом чашку с горячим ароматным напитком и подвинул к нему вазочку с лимонными дольками. Ремус полной грудью вдохнул приятный запах мелиссы и гвоздики, исходящий от чашки, и ему сразу стало как-то спокойнее. Вспомнилось детство, когда вот так же он сидел в кабинете директора, который участливо интересовался событиями его школьной жизни, — именно Дамблдор обеспечил Ремусу нормальное образование — никто другой не стал бы принимать в школу мальчика, больного ликантропией. Альбус же поговорил с родителями Люпина — Хоуп и Лайеллом, — которые за шесть лет болезни сына уже привыкли к мысли о том, что Ремусу придётся обучаться на дому самостоятельно, и мальчик в одиннадцать лет поступил в Хогвартс, как обычный ребёнок. Попав на Гриффиндор, Ремус впервые оказался в окружении людей, которых мог назвать друзьями. Он почти переборол свою замкнутость в компании Джеймса, Сириуса и Питера, но застенчивость и благоразумие, остававшиеся одними из основных черт его характера, а также страх неприязни и презрения со стороны волшебников никуда не делись — и Ремус всё же предпочитал оставаться незаметным. Первая влюбленность, верные друзья, активное взаимодействие с миром в окружении сотен других детей — это всё появилось в его жизни благодаря Дамблдору. — Как Сириус себя чувствует? — спросил вдруг Альбус, внимательно глядя на задумавшегося Люпина. — Он оправился? — Думаю, да, сэр… — ответил Ремус, немного сбитый с толку внезапным вопросом. Его брови сошлись у переносицы, образуя вертикальную складку — лицо Люпина часто принимало подобное выражение, означавшее сильную тревогу. — Мы стараемся поддерживать друг друга… Много времени проводим вместе. После Азкабана у Сириуса как будто бы появилось даже больше сил. Дамблдор закивал, обдумывая что-то своё. — А что насчёт ваших поисков Питера? Вы продвинулись? — Нет, сэр. Мы не знаем, где он может скрываться. А нельзя ли подключить к этому делу авроров? — Министерство Магии уже выдало аврорату разрешение на арест Петтигрю, — ответил Альбус. — Но, увы, они, как и вы, не преуспели… Меня заинтересовал недавний пожар у поместья Яксли, о котором писали в «Пророке». Честно говоря, сначала я думал, что это происшествие имело место быть как акт мести от Пожирателей, но, насколько мне известно, Корбана уважают в кругу последователей Волан-де-Морта. Затем мне в голову пришла мысль, что вы с Сириусом и были теми двумя таинственными людьми, фигурировавшими в этой истории, по словам Яксли, как злостные нарушители порядка. Мне подумалось, что вы напали на след Питера… Но, конечно, вы бы об этом мне доложили. Ремус еще больше нахмурился, уставившись в чашку. Чаинки на дне сложились в некое подобие вопросительного знака, и Люпину вспомнились уроки прорицания, на которых практиковалось гадание на чаинках. Вопросительный знак… Насколько помнил Ремус, он означает тревогу и сомнение в правильности выбора. — В тот день было полнолуние, — наконец ответил Люпин, поднимая на директора глаза. — Мы с Сириусом были вместе в лесу неподалёку от моего дома. Дамблдор тяжёло вздохнул. — Хорошо, если ты так считаешь. Ремус не совсем понял, что имел в виду Альбус, но не стал переспрашивать. — В общем-то, я пригласил тебя не для этого, — продолжил директор, подливая Люпину чай. — До меня дошли слухи, что ты ищешь работу, и я подумал, что могу предложить тебе роль преподавателя ЗОТИ. Повисло молчание. — Но, сэр, у меня нет необходимых навыков… — пробормотал покрасневший Ремус. — Да и проклятье, лежащее на этой должности — я не смогу преподавать больше одного года. — Хотя бы один год, — попросил Альбус, наблюдая за смущённым парнем поверх очков. — Ты сможешь оправиться и встать на ноги. А что касается навыков, поверь, Ремус, ты будешь отличным преподавателем! К тому же, кто знает, какие ещё тайны скрывает этот замок? Недавно я обнаружил одно интересное место, где нашёл вазочку с бесконечным запасом Берти Боттс… Очень любопытное драже. И Дамблдор достал с полки небольшую золотую ёмкость с конфетками, восторженно демонстрируя её Люпину. — Никогда не знаешь, какой вкус тебе попадётся, верно? — подмигнул Альбус, закидывая в рот зелёное даже. — Брюссельская капуста! Не так уж и плохо. Люпин улыбнулся. Идея преподавать в Хогвартсе захватывала его, но… — Но как быть с моим… Недомоганием? — О, ни в коем случае не волнуйся, мальчик мой! — радостно воскликнул Дамблдор. — Видишь ли, в этом году у нас ещё одно пополнение в составе профессоров — Северус любезно согласился занять должность подавшего в отставку Горация. Думаю, я смогу договориться с ним о ежемесячной поставке волчьего противоядия. — Снейп? — вырвалось у Ремуса. — Он не будет варить для меня это зелье. — Давай оставим этот вопрос на моё усмотрение, — поднял руки Дамблдор, покровительственно глядя на Люпина. — Гарантирую, что Северус не откажется. — Тогда… Наверное, мне нужно обдумать ваше предложение, сэр, — медленно сказал Ремус. — Я навещу отца, и дам вам точный ответ как можно скорее. — Отлично, — хлопнул в ладоши Альбус, широко улыбаясь. — Тогда до встречи, профессор Люпин! — До свидания! — и Ремус, улыбнувшись в ответ, бросил щепотку летучего пороха в камин, исчезая в зелёном пламени. Альбус снова вздохнул и подвинул к себе бумаги. Отвечать на письма от родителей учеников и из Министерства у него не было никакого желания, но в данной ситуации выполнять свои обязанности просто необходимо. Комиссии Альбус не слишком боялся, но подпортить жизнь совет попечителей мог знатно — хотя бы потому, что председателем недавно назначили Люциуса Малфоя, неизвестно как туда проскользнушего. Впрочем, вторая половина учебного года обещала быть очень интересной… Альбус понимал, что друзей нужно держать близко, а врагов — ещё ближе, поэтому и предложил Снейпу и Люпину преподавать в Хогвартсе. Конечно, врагами он этих людей не считал — напротив, Ремус даже немного напоминал ему себя в молодости, а Северус был, без сомнения, на его стороне. Но помня о том, что Люпин сильно подвержен влиянию Блэка, который мог сейчас натворить непонятно каких дел, Альбус предпочёл иметь Ремуса рядом с собой, чтобы оградить его от возможных неприятностей. Помнится, на пятом курсе Люпина назначили старостой — тогда Дамблдор надеялся на то, что тот сможет повлиять на своих друзей — но Ремус почти никогда не вмешивался в их проделки, а если приходилось — вставал на сторону Джеймса и Сириуса. Он слишком боялся потерять их. Что касается Снейпа, то пока что для Альбуса он был тёмной лошадкой, которая могла взбрыкнуть в любой момент. Дамблдор надеялся на то, что крепко привязал его к себе смертью Лили, но Северус что-то был не слишком покладистым и страдающим, так что Альбус уже не был так уверен в том, что великая сила любви на этот раз сработала. Но, находясь рядом с Люпином и Снейпом, Дамблдор сможет беспрепятственно наблюдать за их поведением, потихоньку упрочая свой авторитет. Это давало надежду, что ситуацию можно будет окончательно взять под свой контроль. В камине ярким всполохом возникло зелёное пламя, и на ковер директорского кабинета шагнула Миллисента Багнолд собственной персоной. — Альбус! — вскричала она, суетливо поправляя юбку. — В Министерстве обнаружили мертвого Питера Петтигрю! Буквально десять минут назад Корбан пришёл ко мне в кабинет, весь дрожа. Зрелище действительно ужасное! Альбус! — Яксли? — Дамблдор бодро вскочил из-за стола и метнулся к камину, захватывая летучий порох. — Где он? — Сидит у меня в кабинете, я заварила ему чай… Бедный Корбан. — Да нет же, Петтигрю! Где Питер? — Его перенаправили в Мунго для подтверждения факта смерти, — ответила бледная Миллисента. — Им занимается дежурный целитель. — Отправляйтесь в Министерство и выясните всё, что знает Яксли. Я прибуду через полчаса, — бросил директор и шагнул в камин. — Больница Святого Мунго! Но вернуться через полчаса у Дамблдора не получилось. Встретившись с дежурным целителем, Альбус поспешил в морг, где на холодном железном столе лежало изуродованное тело. — Это он, — медленно обходя стол по кругу, сказал Альбус. — Думаю, что тело опознают и бывшие друзья этого человека. Ничего странного на первый взгляд вы не заметили? — Признаться, сэр, я ждал от вас этого вопроса, — протянул целитель, прищурившись. — Видите ли, странно здесь всё, начиная с физических увечий. Отрезан кусок копчика, череп проломлен так, будто его раздавили тупым предметом, и больше ничего, помимо отсутствия мизинца — но об этой ситуации мне известно. Весьма… Неординарный способ убийства. — Так-так... Вы абсолютно уверены в том, что эта смерть не была несчастным случаем? — спросил Дамблдор, пристально глядя на ценителя. — И могу поклясться именем Гиппократа, — тонко улыбнулся тот, тут же сменив выражение лица на более серьёзное. — Альбус, есть ещё кое-что. Вы, конечно, знаете о консервации воспоминаний? — Немного, — ответил директор, нахмурившись. — В некоторых случаях человек, умирая, может выделить воспоминания через слёзные железы. Впрочем, это ещё не особенно изучено. — Абсолютно точно! — подтвердил целитель, доставая из кармана лимонного цвета халата маленький пузырёк. — Понимаете, когда мне доставили тело, при осмотре я заметил блестящие полоски на щеках трупа — слёзы бы высохли давно, но нити воспоминаний могут продержаться дольше. Похоже, что убийца впопыхах не заметил этого, либо не был осведомлён о возможной консервации. Методом конденсации мне удалось извлечь некоторые фрагменты памяти умершего. — В целительском уставе, конечно, не прописано, что делать в подобных случаях, — проговорил Дамблдор с намёком в голосе. — Поэтому вы решили… — Не сообщать никому об этом и дождаться вас, — снова улыбнулся целитель. — Я помню услугу, которую вы когда-то оказали мне, Альбус. И он протянул директору флакончик. Дамблдор взял его, бросил ещё один взгляд на тело Петтигрю, больше его не интересовавшее, и попрощался с целителем. Сейчас важно было просмотреть фрагменты воспоминаний — в них мог оказаться намёк на местоположение Гарри, хотя Альбус уже был почти уверен в том, что мальчик находится в руках Яксли. В том, что именно Яксли был причастен к убийству Питера, сомневаться так же не приходилось, и отчасти Альбус понимал Корбана — такие люди, как Петтигрю, могут предать вас в любой момент, так же, как предали кого-то до вас. Вечер выдался дождливый и туманный — как и всегда в конце ноября. Темнело быстро, и в Хогсмиде зажигались фонари, тёплым светом разгоняя тьму вокруг. Жаль, что тьму в сердцах людей разогнать им не было под силу... Северус Снейп, покачиваясь, брёл по главной улице, когда увидел выходящего из трактира Дамблдора. Тот тоже заметил его и поспешил подойти. — Вечер добрый, Северус, — улыбнулся Альбус, тревожно сверкая глазами, спрятавшимися за очками-половинками. — Не желаешь составить мне компанию? Видишь ли, полчаса назад Питер Петтигрю был найден мёртвым. Северус вскинулся, острым стеклом черных глаз вонзившись в мягкий взгляд директора. Тот молчал, наслаждаясь произведённым эффектом, а после тихо произнёс: — И это ещё не всё. У меня есть фрагменты воспоминаний Питера, так что сейчас мы с тобой можем вместе просмотреть их в Хогвартсе, если ты, разумеется, не занят неотложными делами. Снейп неосознанно выпрямился, надевая на лицо привычную маску безразличия. Неужели Блэк всё-таки добрался до Петтигрю, каким-то образом миновав очевидное препятствие в виде Яксли? Или, может, сам Корбан захотел избавиться от ненужного груза? Однако, самый главный вопрос звучал так: что за фрагменты воспоминаний держал в руке Дамблдор? Что, если одно из них — то самое, где Снейп спасает Лили в хэллоуинскую ночь? Северус начал перебирать в голове варианты развития событий, раздумывая над тем, как не дать директору увидеть то, что не предназначено для его любопытных глаз. Забрать пузырёк под видом проверки на проклятия и удалить лишние воспоминания? Скорее всего, Альбус не сомневается в чистоте флакончика с серебристой жидкостью. Да и Снейпу он доверяет не так сильно — поэтому непонятно и то, что Альбус предложил ему просмотреть воспоминания вместе. В любом случае, надо быть осторожнее… По пути в Хогвартс они молчали, каждый думал о своём. Альбус размышлял над вопросом о Гарри Поттере, гадая, жив ли ещё мальчик. Пока что людям сообщалось, что герой спрятан Дамблдором, но через десять лет общественности необходимо будет представить Мальчика-Который-Выжил, живого и невредимого. К тому же неизвестно, когда вернётся Том… Но неужели у кого-то из Пожирателей хватило бы смелости убить Гарри Поттера? Альбусу казалось, что Том чётко заявил — мальчишку должен убить именно он. Оставалось надеяться только на то, что ребёнок жив, и продолжать поиски. — Северус, мне пришла в голову одна очень интересная мысль. Мы ведь можем отправить сову на имя Гарри Поттера? — вдруг спросил Дамблдор, нарушая тишину. — И наложить на неё следящие чары. — Я думаю, что, скорее всего, это не сработает, — ответил Снейп, не глядя на директора. — Я уверен, что мальчишка находится в защищённом месте. — Но мы таким способом сможем узнать, жив ли ребёнок, — возразил Альбус. — Если сова полетит куда-то, значит, этот человек существует. Северус пожал плечами, всем своим видом выражая полную незаинтересованность судьбой Гарри. — Попробуйте, — равнодушно сказал он, а потом добавил: — Или вы хотите, чтобы этим занялся я? — Нет-нет, мальчик мой, — поспешно заговорил Дамблдор, радуясь возможности отвлечься от школьных проблем и успокоить свою совесть — всё-таки он занимается делом. — Я сам всё сделаю. Хогвартс вызвал у Снейпа чувство щемящей тоски — он был здесь впервые после окончания школы. Северус шёл за Дамблдором по тёмным коридорам, погружаясь в воспоминания. Уроки, домашка, плюй-камни, посиделки в гостиной Слизерина, матчи по квиддичу, библиотека, Запретный лес — всё это казалось далёким прошлым. Полгода назад Снейп и подумать не мог, что вернётся сюда преподавателем. Но вот опять он здесь — только повзрослевший, готовый давать отпор. А Джеймс Поттер уже никогда не причинит ему никакого вреда, да и Мародеров уже нет — а то, что от них осталось, уже слабо напоминает тех самоуверенных подростков. — Ты, наверное, сейчас вспоминаешь школьные годы, — заметил Дамблдор, не оборачиваясь. — В этом году в Хогвартсе ты встретишься с одним своим сокурсником — Ремус Люпин вступит на пост профессора ЗОТИ. В связи с этим у меня к тебе есть одна просьба, Северус. Ты, безусловно, талантливый зельевар уже в таком юном возрасте, поэтому за надбавку к зарплате я хотел бы поручить тебе варить волчье противоядие каждый месяц. — Вы действительно берёте на работу оборотня? — процедил Снейп, сбитый с толку. — Очень неразумно доверять работу с детьми такому опасному существу. — С разумностью своих действий я разберусь самостоятельно, Северус, спасибо, — добродушно ответил директор, останавливаясь у горгульи, охраняющей кабинет. — "Лимонные дольки". От тебя требуется лишь снабжать Ремуса зельем, я не прошу как-то ещё с ним взаимодействовать. — Я могу отказаться? — Как раз это было бы неразумно, — в свою очередь сказал Дамблдор, поднимаясь по лестнице. — Помни, что ты, помимо профессора, являешься ещё и членом Ордена Феникса. — Тогда этот вопрос можно было и не поднимать, — парировал Северус. — Я буду варить зелье. — Я знал, что ты не подведёшь, — поставил точку Альбус в этом формальном диалоге. — Спасибо. Дамблдор движением руки вызвал омут памяти, и Северус вдруг вспомнил, зачем они сюда пришли. Снейп понимал, что сейчас может раскрыться крайне неприятная информация, но пути назад не было. Оставалось надеяться, что воспоминания содержат что-то другое, безопасное для тайного общества в целом и для него в частности. — Прошу, Северус, — пригласил Альбус Снейпа первым погрузиться в память Петтигрю. — Но предупреждаю — здесь будут лишь фрагменты воспоминаний, разрозненные и, скорее всего, бессвязные. Но и они могут представлять интерес для нас — особенно если демонстрируют что-то, связанное с Гарри. И Северус скрепя сердце коснулся зыбкой поверхности. Он проваливался сквозь реальность в окружении бесформенных силуэтов и приглушённых звуков, пока не уперся ногами в относительно твёрдую землю. Началось первое воспоминание…