Between the hammer and the anvil

— Ты знаешь о том, что произошло сегодня ночью? — лениво спросил Яксли, развалившийся в большом кресле. Но не стоило обманываться его расслабленной позой и мягким голосом — холодные стеклышки прищуренных глаз выдавали скрытую угрозу, тяжелыми волнами исходящую от этого человека. — Д-да, — пискнул Петтигрю и жалко улыбнулся. — Это был поджог. — Мой дорогой Хвост, — ласково протянул Корбан, постукивая пальцами по подлокотнику. — Это был не поджог. Эти люди искали тебя. Как ты думаешь, что будет, если аврорат пришлёт сюда стаю своих псов с ордером на обыск дома? Питер молчал, продолжая заискивающе улыбаться — но улыбка застыла на его лице привычной гримасой, а маленькие водянистые глазки суетливо забегали. — Я спрячусь, — тонким голосом сказал он, подбираясь ближе к внушительному креслу. — Я спрячусь, и они никогда меня не найдут. — О нет, — медленно ответил Яксли, одним взглядом заставляя Петтигрю замереть на месте, как удав гипнотизирует кролика, прежде чем поглотить его. — Авроры не такие непроходимые тупицы, какими могут показаться. Но в одном ты прав: они действительно тебя никогда не найдут. — Пожалуйста! — голос Петтигрю внезапно сорвался на визг, отчего Яксли поморщился. — Я помог тебе! Я предоставил тебе важную информацию! Ты обещал, что поможешь мне скрываться! — Молчать, — брезгливо сказал Корбан, наклоняясь к Питеру, и тот тут же заткнулся, безмолвно простирая руки к магу. — Запомни: слизеринцы никогда ничего не обещают. Воспоминание оборвалось, и прежде, чем Снейп и Дамблдор успели переглянуться, туман вокруг них снова сложился в картину — картину очень странную. В абсолютно пустом маленьком подвальном помещении стояла клетка, в которой, забившись в угол, мелко дрожала облезлая серая крыса. На сырых, покрытых мхом стенах висели факелы, от которых не исходило особенно много света, а низкий потолок будто бы давил на ощущение внешнего мира, создавая гнетущую атмосферу. Дверь в комнату открылась, и крыса заметалась, ударяясь тушкой о толстые прутья. — Итак, Питер, есть ли ещё что-то, что ты хочешь мне рассказать? — вкрадчиво осведомился голос Яксли. Корбан закрыл дверь, наложил на неё несколько заклинаний и отворил клетку. Крыса, как ни странно, не спешила вылезать — она вжалась в дальнюю стенку и уставилась на Яксли, чьё мрачное лицо освещал неровный жёлтый свет. — Какое строптивое животное… — вздохнул Корбан, с отвращением глядя на крысу в ответ. — Может, пора уже от тебя избавиться? Крыса в ужасе заверещала, вцепившись коготками в прутья клетки. Казалось, ещё чуть-чуть, и Питер умрёт от разрыва сердца — таким пронзительно-испуганным был этот крик. — Сволочь, — констатировал Яксли. — Неужели ты, трусливый подонок, думал, что я позволю тебе спокойно жить после всего, что ты сделал? Тёмному Лорду не нужны такие слуги — полагаю, он лишь наградит меня за твою смерть. Впрочем, должен поделиться с тобой новостями — я придумал, как получится обыграть твой труп. Крыса уже перестала кричать, и теперь тихо скулила, не двигаясь с места. — Сначала я хотел только помучить тебя, а потом спрятать тело, — прошептал Яксли, наслаждаясь страхом Петтигрю. — Так, для собственного удовольствия. Видишь ли, сейчас мне очень не хватает этого — я не пытал никого с момента падения Лорда. Но теперь я придумал кое-что поинтереснее — я оставлю твой труп в Министерстве, на виду у всех. Да, рискованно. Но таким образом люди, пытавшиеся проникнуть в поместье, поймут, что ловить тебя у меня бесполезно, и я буду в безопасности. К тому же этим действием я заявлю о том, что Пожиратели Смерти сильны даже в настоящее время, без Лорда, и подниму дух соратников. А твоё изуродованное тело покажет всем нашим противникам, что будет с каждым, кто перейдёт нам дорогу. Тебе нравится? Нет? Ну что же, права голоса у тебя, к сожалению, нет, бедный Питер, так что всё равно всё произойдёт ровно так, как я задумал… Повторяю последний раз: есть ли у тебя ещё полезная информация? Если хочешь отсрочить свою смерть, рекомендую поделиться. Питер не шевелился. — Знаешь, — раздражённо сказал Яксли, которому надоело ходить вокруг да около. — Мне всегда было интересно, что будет, если отрезать крысе-анимагу хвост. Что произойдёт с его настоящим телом? Как насчёт небольшого эксперимента? И Корбан в одно мгновение оказался рядом с клеткой, резко запустил в неё руку и рванул на себя зверька, последним отчаяным усилием пытавшегося зацепиться за прутья. Подвал огласил истошный животный визг. Наступила тьма. — Петтигрю... Жил, как крыса, и умер, как крыса... — раздалось бормотание Снейпа в тёмном кабинете. — Северус, эти воспоминания показали нам кое-что очень важное, — взволнованно сказал Дамблдор, взмахом руки зажигая свет. Сразу стало гораздо уютнее. — Ты понимаешь, что я имею в виду? — То, что Петтигрю был убит руками Яксли, — равнодушно отозвался Снейп, всё ещё пытающийся забыть холодный и смертоносный взгляд Корбана. — Вы, конечно, хотите посадить его? — Нет, Северус, — Альбус посмотрел ему прямо в глаза. — Нам нужно от него кое-что другое: информация. По воспоминаниям понятно, что Питер рассказал Яксли что-то очень важное — и тот, несомненно, хочет воспользоваться этой информацией в своих целях. О чём мог доложить ему Питер? Да обо всём, что угодно, — он был очень даже вхож в Орден Феникса. У Северуса вдруг начались мигрень и нервный тик. Оба признака указывали на то, что сейчас Альбус подсунет ему новое задание — конечно же, очень простое и увлекательное, как и всегда. Хотелось плюнуть в улыбающееся бородатое лицо и уйти домой, но Северус, как обычно, сдержался. Подписался на всё это сам — теперь сам и разгребай. — Тебе нужно будет узнать точно, что известно Яксли. Опасно ли это, и если да, то для кого? Собирается ли он пустить эту информацию в ход сейчас или потом? В общем, понять, существует ли угроза. — Альбус, — процедил Снейп, складывая руки на груди. — Я никаким образом не пересекаюсь с Корбаном, да и он недолюбливает и меня, и Люциуса. Как вы представляете себе это? За то время, что я буду втираться в его доверие, может произойти много чего… Плохого. Дамблдор удивлённо воззрился на него. — К тому же Яксли — человек умный и склонный к подозрительности, — продолжал Северус. — Он раскусит меня прежде, чем я успею сказать «Авада Кедавра». — Ты прав, — кивнул Дамблдор, улыбаясь чему-то своему. — И я уже понял, что есть способ раскрыть Корбана — гораздо менее опасный для нас с тобой. — Для меня, — мрачно уточнил Снейп, скрещивая руки на груди. — Только для меня. — Да-да, — Альбус был поглощён своими мыслями, и, казалось, даже не услышал, что говорит Северус. — Так вот. Я отнесу эти воспоминания в Министерство. На закрытом судебном заседании (я сделаю так, что присутствовать будут только надёжные люди, лояльные к Ордену) будет проведён допрос сывороткой правды, и Яксли раскроет карты. Нам необходимо предотвратить то, чего можно избежать. Северус на секунду впал в ступор от последней философской фразы директора, а потом его прошиб холодный пот осознания других его слов. Яксли арестуют. Допросят. Правда всплывёт. Это конец. Столько усилий, столько соглашений, тайных планов и скрытых мыслей — всё насмарку. Выход оставался один — убить Яксли. Можно было попробовать не дать Дамблдору донести воспоминания в Министерство, но как? Снейп алчно уставился на блестящий пузырек. Альбус, заметив его жадный взгляд, нахмурился и убрал бутылочку во внутренний карман мантии. — Так безопаснее, — пояснил он. — Понимаю, что ты волнуешься за сохранность воспоминаний. Старый дурак! Единственное, за что волновался Снейп — сохранность тайны в целом и Лили в частности. — Завтра утром я поговорю с миссис Багнолд, — вздохнул Альбус, вертя в руках лимонную дольку. Сахарные крошки оставались на его пальцах, и Снейп почему-то задумался о том, какие они теперь липкие — эти руки. — Думаю, мы с ней договоримся насчёт сохранения всей ситуации в тайне на случай, если Яксли надумает сбежать, услышав новости. Не сомневаюсь, что в Министерстве у него много соратников. Миллисенте, по крайней мере, я точно могу доверять. — Когда его арестуют? — спросил Северус, надеясь, что он выглядит не слишком заинтересованным. — До Рождества, — ответил Альбус, выдержав паузу. — Почему ты спрашиваешь? Хитрый старик! Он заметил неловкую попытку Снейпа — совсем юного и абсолютно ещё некомпетентного в шпионской стезе — скрыть свой интерес. Куда Северусу до умудренного жизненным опытом проницательного старца? — Я понимаю, мальчик мой, что ты наверняка боишься того, что Яксли сдаст тебя с потрохами, — сам себе ответил Дамблдор, терзая несчастную дольку. — Я обещаю, что такого не произойдёт. Я всегда смогу оспорить его слова, ты же знаешь. Сердце Северуса ёкнуло. Конечно, ты сможешь. Конечно, Визенгамот поверит, что он на стороне Дамблдора. Но, чёрт возьми, есть одна огромная проблема! — Спасибо, сэр, — как можно признательнее сказал Снейп явно ожидавшему благодарности директору. Внутри его перекосило, и он еле заставил свой голос звучать искренне. — За всё. Альбус кивнул, удовлетворившись таким ответом, и даже впал в некую сентиментальность, раздумывая над тем, что даже такие люди, как Северус, внутри всё-таки ранимы и чувствительны, и им не чужды обычные человеческие чувства. Снейп тем временем всячески старался изобразить на своём лице покорную задумчивость, но его рот то и дело норовил перекоситься набок, а бровь упорно ползла вверх, делая выражение лица мага ещё более нелепым. Дамблдор, погруженный в свои мысли, слава Мерлину, этого не замечал. — Ты можешь идти, Северус, спасибо, — вдруг очнулся Альбус, казалось, удивлённый тем, что Снейп всё ещё здесь. — Не забудь, я жду тебя на Рождественских каникулах — нужно будет обустроить кабинет, и все остальные приятные хлопоты. — До встречи, — кивнул Снейп, разворачиваясь, чтобы уйти, как вдруг был остановлен Звуком. Звук пришёл вроде бы из ниоткуда и одновременно отовсюду, его невозможно было слушать и нельзя было оторваться. Звук раздирал на части сердце, сдирал кожу, ломал кости, обливал ледяной водой, сжимал в огромных клещах до хруста, а потом вдруг укутывал в одеяло и гладил по голове. Звук заставлял чувствовать и вспоминать, переставать дышать, плакать и смеяться. Его нельзя объяснить — Звук. Его можно только услышать. — Это Фоукс, — спокойно сказал Дамблдор, наблюдая за спиной Снейпа. — Фениксы не только плачут, но и поют. Странно и очень подозрительно, но это случается уже второй раз за месяц. Ты ничего не хочешь мне рассказать, Северус? — Нет, — сдавленно ответил Снейп, не поворачиваясь, и вышел из кабинета на нетвёрдых ногах. В коридоре песню феникса было не слышно, и Северус привалился к стене, а потом сполз по ней на пол, не думая о том, что кто-то может пройти мимо и увидеть его. Была глубокая ночь. Дети давно крепко спали, и только дежурные профессора патрулировали ночной замок — но их Снейп заметил бы издалека. Странно, но так всегда и бывало — профессор, дежуривший ночью, всегда ходил с источником света — фонарём, который был обязательным атрибутом полуночного стража. Разумеется, нарушители порядка всегда видели этот огонек задолго до того, как он приблизится, и успевали убежать или спрятаться. Про себя Снейп всегда думал, что, будь он профессором, он бы точно не носил с собой этот ужасный фонарь. Он терпеть не мог Поттера, который непонятно зачем шлялся по ночам под своей мантией-невидимкой, и Блэка, часто возвращавшегося после ночного свидания с очередным засосом и гордо демонстрировавшего его всем за завтраком. Снейп подумал, что нужно будет основательно взяться за всяких искателей приключений и сладкие парочки. Его тошнило от них. Эффект песни Фоукса постепенно проходил — ноги перестали дрожать, а в голове прояснилось. Северус старался не думать о том, что это было, и о том, какие картинки лезли к нему в голову. Самое важное сейчас — созвать собрание и объявить новости. Да, уже поздно, но необходимо решить проблему с Яксли, пока не стало ещё позднее. И он встал, опираясь на стену, ещё раз огляделся и направился к выходу из замка. «Надо было попросить у Дамблдора воспользоваться его камином» — тоскливо подумал Северус. Но возвращаться к директору не хотелось — сколько Снейп просидел у этой стены, непонятно. Объясняться, показывать свою слабость — расчувствовался под пение птицы, надо же… Нет. Идти пришлось пешком до зоны открытой аппарации. *** Люциус Малфой сидел в своём кабинете. Ноги в чёрных дорогих ботинках закинуты на покрытую лаком тёмную столешницу, глаза уставились на лёд, медленно тающий в море виски, бьющееся о стенки бокала. Длинные бледные пальцы сжимают набитую ароматным табаком трубку, тонкие губы приоткрываются, выпуская в воздух клубы дыма. Он был красив в этом спокойствии, в этой умиротворённой тишине своего дома, этого кабинета с изысканной мебелью и вычурными предметами интерьера. Люциус был частью мэнора, без которой поместье не могло жить обычной жизнью. И он прекрасно это понимал. Зелёный всполох в камине, и через секунду Люциус превращается в обманчиво-расслабленного делового человека, разбирающего письма. Ноги находятся там, где им и положено быть — под столом. Трубка спрятана в ящик, и остаются только запах и лёгкий дымок, которые тут же исчезают со взмахом палочки. Бокал с виски спрятался в тот же ящик, что и трубка, лицо приняло сосредоточенное выражение, в руки будто сами собой прыгнули нужные бумаги. Когда Северус вышел из камина, Малфой уже представлял собой не живую часть дома, а надменную ледяную глыбу — лорда, занятого делом. — Опять курил? — насмешливо спросил Снейп, не оценивший устроенное представление. — Так заметно? — Люциус как-то весь поник, сбросив свою маску, и откинулся на спинку стула. — Нарциссе — нет, — успокоил его Северус, усаживаясь напротив стола. — У тебя всегда такое забавное выражение лица, если застать тебя врасплох за чем-то… неподобающим. — Можешь уже и перестать напоминать о том случае… — недовольно скривился Малфой и даже, о Мерлин, покраснел. — Буду напоминать, — ласково пообещал Снейп. — Чтобы впредь башкой думал. Дверь хоть запер? — Запер, — покаялся Люциус. — Но Нарси это не остановит… Частенько что-то ты нас начал навещать. Плохие новости? — Плохие, — пробормотал Северус, вспомнив цель визита. — Чрезвычайно. В голове у него опять застучал назойливый молоточек, мешая мыслям течь плавно и последовательно. Снейп скривился. — У Дамблдора воспоминания Петтигрю. Подробнее расскажу, когда все соберутся. — Все спят! — изумился Малфой, а потом встретился глазами со злым взглядом Северуса и добавил: — Впрочем, да, нужно… Пойду разбужу Нарциссу. На тебе гр… Лили. Камин Блэка подключён к гостиной, зайдёшь за ним и Вальбургой. Снейп молча кивнул и первым вышел из кабинета. К Блэку идти не хотелось, поэтому он направился в комнату Лили, по пути обдумывая то, что ей скажет. Слова никак не лезли в голову. «Привет, Лилс, я тут подумал над твоими словами, и понял, что…». В общем-то, ничего он так и не понял. Сидел в баре, пил, во второй раз оставив свой эксперимент без присмотра, смотрел на звёзды, бесился, ходил туда-сюда по комнате, не мог спать и есть, мучимый тоской. И ни к чему не пришёл. Когда Северус оказался у двери — слишком быстро, — его сердце уже зашлось в привычном безумном стуке. Глубоко вдохнув, он тихо прошёл в комнату и застыл. Пламя разошлось по белой подушке — пряди чистого огня рядом с бледной кожей в веснушках, слишком тонкое для поздней осени одеяло, повторяющее очертаниями такую же тонкую фигуру, мягкие руки, обнимающие темноволосого мальчика, сопящего в плечо матери. Рыжие подрагивающие ресницы, приоткрытый рот, грудь, поднимающаяся в такт дыханию. Он заставил себя отвести взгляд. Он не имел права смотреть на Лили — на такую Лили — этим взглядом. — Проснись, — прошептал он, направляя на неё палочку. — Не пугайся. Вся его сущность стремилась к ней, но он отошёл ещё дальше к выходу, коснувшись лопатками двери. Глаза мечтали ещё раз увидеть то, что он судорожно пытался забыть. Это не было предназначено для него. В той картине, отпечатавшейся у него в голове, не было никакой пошлости или вульгарности. Там была суть. Смысл женщины, которую он так странно полюбил. — Северус? — и вот она зевает — спокойная, будто бы заранее знала, что он будет здесь. — Собрание, — прошелестел он, слившийся с тенью, из темноты. — Внизу, в первом зале. Срочно. И просочился в коридор, будто его здесь и не было. Лили позволила себе проводить его сочувственным взглядом — она знала, что он этого не заметит. Северус брёл по мэнору, стараясь хоть как-то отсрочить визит к Блэку. Ему казалось, что это происшествие, тотчас ставшее одним из ценнейших воспоминаний, будет запятнано и испоганено, если сразу после этого он отправится в Блэк-холл. Бодрая Нарцисса, встретив его в зале, как-то слишком понимающе улыбнулась. — Я приглашу Сириуса и Вальбургу, — сказала она. Снейп, первым порывом которого было съязвить в ответ, просто кивнул. Он очень устал. К чёрту всё. Нарциссе — можно. И сел, неестественно выпрямившись, за стол. Кто знает, когда произойдёт следующий сюжетный поворот? Ночное собрание третьей стороны должно было решить очень и очень многие вопросы… Некоторые — личные — косвенно. И Северус надеялся, что решатся они в его пользу.