Between the hammer and the anvil

Вальбурга сидела рядом с сыном, сжав его руку в своей. Сириус до сих пор не проснулся. Зелья, что варил Снейп, немного помогали, но сейчас и Северус находился в бессознательном состоянии, а пузырьков с лекарствами оставалось всё меньше. На одеяле рядом с Сириусом лежала книга авторства Гормлайт Мракс под названием «Чистая магия: наследство Салазара». Эта книга обнаружилась в библиотеке Блэков, которую Вальбурга перерыла в поисках информации о проклятье. Гормлайт Мракс — могущественная тёмная волшебница из рода Слизерина, фанатично выступающая за чистоту крови, — являлась создательницей проклятия Manus mortem, или, по крайней мере, выдавала себя за неё. В книге описания заклинаний были органично вплетены в историю жизни Гормлайт, щедро разбавленную пропагандистскими высказываниями о чистокровности, очернением Хогвартса и сожалениями о катящемся на дно магическим мире. Продираться через этот текст ради одного-единственного проклятья было сложно, хотя Вальбурга оценила радикальные идеи Мракс — они определённо пришлись ей по душе. Manus mortem появился только в середине книги. Гормлайт описывала действие этого проклятья, как «ползущие под кожей раскаленные черви, выжигающие своей едкой кислотой всё, до чего дотрагиваются». Вальбурга узнала, что проклятье влияет и на мозг пострадавшего — именно поэтому Сириус до сих пор не приходил в сознание. Разум жертвы оплетали те же «черви», только теперь невидимые, и погружали человека в царство его личных кошмаров. Многие люди, пережившие это проклятье, оставались в состоянии безжизненной куклы с пустыми глазами, как после поцелуя дементора. Только некоторые волшебники с наиболее сильной волей могли устоять и не сойти с ума, вернуться в мир живых — но даже они уже никогда не становились такими, как прежде. Вальбурга понимала, что шансы на успех малы, но они есть. Хоть Сириус и не в лучшем состоянии, но он, черт возьми, очень быстро оправился от Азкабана, пусть и находился там недолго. Он должен справиться, особенно, если подтолкнуть его в нужном направлении. Manus mortem нельзя отразить, нельзя деактивировать контрзаклинанием. Его можно вытащить только сложными манипуляциями, совмещёнными друг с другом в определённых пропорциях. В данном случае этими манипуляциями были зелья Снейпа. Вальбурга видела улучшения — чёрные волокна под кожей Сириуса уже не выпирали так сильно, они истончились и ослабли, но продолжали извиваться и расти. Пришлось признать, что лечение Аманды не слишком помогало. Можно было попробовать проникнуть в сознание Сириуса, найти кошмар, в котором он застрял, и попытаться вытащить его оттуда, но для этого требовался легилимент — а Снейп, как сообщили Вальбурге, будет восстанавливаться в течение нескольких недель. Это слишком долго — она не могла позволить себе столько ждать. — Северус проснулся, — в комнату заглянула Нарцисса. — Вы просили сообщить об этом. — Спасибо, дорогая, — Вальбурга улыбнулась племяннице. — Он в состоянии разговаривать? Тогда я навещу его. Двери закрылись, оставляя Сириуса наедине с его кошмарами. На бледном лице полыхали нездоровые красные пятна, пот катился по лбу, на виске судорожно билась венка. Рядом с головой Блэка лежал оставленный матерью платок — идеально белый, идеально чистый. Казалось, что если вытереть этим почти что светящимся платком чей-то потный лоб, это непременно осквернит кусочек ткани с вышитым гербом. По крайней мере, таким чистым он уже не будет. Глаза Сириуса двигались под веками рваными движениями, а губы сжимались в тонкую полоску. Между нахмуренных бровей пролегла морщина, словно Бродяга уже много лет испытывал тяжёлые страдания. Кто знает, что творилось в его голове в этот момент, в какую ловушку загнал его собственный разум… Зато мы точно знаем, что леди Вальбурга в ту минуту находилась в комнате, где лежал Северус, и настойчиво уговаривала его применить легилименцию. — Я не берусь выполнять такие сложные задания, — огрызался Снейп, отмахиваясь от Нарциссы, которая пыталась заставить его принять лежачее положение. — Я не мастер легилименции, это может навредить его драгоценному рассудку. Хотя, на мой взгляд, ничего не изменится. — Тогда попробуй, — сверкнула глазами Вальбурга. — Я не хочу наблюдать, как мой сын медленно сходит с ума под действием Manus mortem. Терять уже нечего. Зелья ему не помогают. — Оставь меня в покое! — рыкнул Северус, отталкивая руки Нарциссы. — Я отлично себя чувствую. — Спасибо за слова благодарности, — раздраженно прошипела та. — Отличная работа, Сев. Ты потерял Лили, а теперь ещё и намереваешься окончательно угробить себя! Что же, я не буду препятствовать. Но даже не смей ко мне приползать за помощью, когда твой энтузиазм разобьется о магическую немощность. — Я лучше сдохну, — бросил Снейп, гневно сверля её глазами. — У меня нет времени на восстановление, разве ты не способна это понять? — Видимо, не способна! — отрезала Нарцисса и, резко выдохнув, последний раз кинула на Северуса полный презрения взгляд, прежде, чем выйти из спальни. — Так ты согласен? — протянула Вальбурга, напряженно комкая в руках подол своего платья. — Ладно, — буркнул Снейп, укладываясь назад в постель. — Но только не сегодня. Он действительно чувствовал слабость. Он не хотел признаваться в этом, но перед глазами уже плыли черные круги, а голова кружилась. Добавьте к этому привычную мигрень, боль от морозных ожогов и плюсом обязательно душевную, и вы получите отличный коктейль под названием «Почувствуй себя Снейпом». — Я приду завтра, — произнесла Вальбурга и встала. — Отдыхай. Он не удостоил её ответом. Только отвернулся к стене, всем своим видом показывая, что рассматривать шероховатую поверхность интереснее, чем разговаривать с леди Блэк. Северус просто хотел, чтобы его оставили хотя бы ненадолго в покое. Всё смешалось в доме Облонских… Яксли убит — одной проблемой меньше. Лили исчезла — одной проблемой больше. Этот обмен фигурами казался Северусу крайне неравноценным, но он и не Дамблдор, чтобы считать людей за фигуры на шахматной доске. Он рассказал Нарциссе обо всём, что произошло, и теперь оставалось только надеяться на то, что на поиски Лили отправили кого-нибудь. Маловероятно, что Люциус согласился бы на такую авантюру, а вот Люпин, скорее всего, уже рыщет повсюду, обнюхивая любые найденные кучки мусора. Оборотень вызывал у Снейпа отвращение одним лишь своим существованием, но союзником был полезным, так что терпеть приходилось. Ещё и Блэк — вот угораздило же его попасть под проклятье, а расхлебывать должен, как обычно, Северус. Свари это, убей того, помоги тому… У всех были какие-то просьбы, какие-то претензии. Хотя бы раз кто-нибудь спросил, как он, Снейп, себя чувствует? Чего ему самому хочется? Он чувствовал, что просто устал. Устал калечить своё тело, свой разум в погоне за чем-то призрачным. Хотелось только покоя. И чтобы Лили была жива. — Серус? Он медленно повернулся к двери. Из проёма на него уставились два любопытных зелёных глаза. Сердце привычно кольнуло. — Гарри. — Где мама? Снейп жалко улыбнулся. Не знаю, малыш. Я потерял её, я обрек её на что-то страшное. Я не знаю, вернётся ли она назад, а с ней — моя душа. Но я тебе этого не скажу. — Мама отдыхает, Гарри. А сейчас иди, поиграй с кем-нибудь, будь добр. Ему не хотелось, чтобы этот ребёнок был здесь сейчас. Честно говоря, иногда ему вообще не хотелось, чтобы этот ребёнок был. — Не хочу, — заупрямился Гарри. — Хочу с тобой. О, Мерлин всемогущий, дай мне сил. Северус глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Это всего лишь ребёнок, за которым почему-то не приглядывает Нарцисса. Может, в отместку, может, занята. Но Поттер пришел именно к нему, не к кому-то ещё, и сейчас чего-то от него требует. — А где Драко? — осторожно поинтересовался Снейп. Крестник нравился ему куда больше Гарри. Маленький Поттер заставлял его испытывать странные, противоречивые чувства, а единственный недостаток белобрысого был в том, что от него сложно избавиться. — Не знаю, — ответил Гарри и тут же переключил внимание на комнату. Здесь он ещё никогда не был. — Что это? — Пожалуйста, не трогай комод, — устало попросил Северус. — Да, и ручки ящиков тоже — они могут укусить тебя. Он опять чувствовал слабость, но не мог позволить себе заснуть, пока в его комнате находится этот… Поттер. Застывший в одной напряженной позе Снейп наблюдал за Гарри полуприкрытыми глазами. — А я… Я их тоже укушу! — агрессивно пообещал этот невозможный ребёнок и в доказательство продемонстрировал недавно прорезавшиеся в дополнение к остальным двенадцати зубам клыки. Северус закатил глаза. Нет, ну вылитый папаша! Гарри тем временем всё-таки потянулся к позолоченной ручке комода. Миг — и он отдернул руку, с удивлением уставившись на укушенный палец. Снейп с интересом наблюдал. Сделать он все равно ничего не мог — сил не было даже на то, чтобы приподняться, а магии в себе он вообще не ощущал. Гарри нахмурился, и его нижняя губа задрожала. «Сейчас разревётся» — неприязненно подумал Северус. Чужие слёзы он не любил. Особенно детские. — Плохая! — вдруг прикрикнул Поттер на недоумевающую ручку, собрав всю свою волю в маленькие кулачки, и пригрозил ей пальцем. Гарри отполз от комода и принялся обиженно сопеть, изредка бросая на обидчицу сердитый взгляд. Северус приподнял бровь. Это было… не так ожидаемо. Может быть, он просто привык к капризам и истерикам Драко, а может — сын Лили обладал странной для ребёнка рассудительностью. Хоть и был Поттером. — Больно? — неожиданно для себя прошелестел Снейп из своего угла. — Нет, — буркнул Гарри, не поворачивая головы. — Не больно. — Я предупреждал, — отозвался Северус, внимательно глядя на ребёнка. Тот уже устал сидеть на одном месте, поэтому поднялся и пошёл к следующей заинтересовавшей его цели — обитому изумрудным бархатом креслу. — Палочка… — восторженно выдохнул Гарри, забыв про всё на свете. Прежде, чем Снейп успел что-то понять, Гарри взмахнул найденной палочкой, как это делали взрослые, и что-то произошло. Северус с побледневшим от ужаса лицом наблюдал, как маленький Поттер превращается в… птицу? Снейп прищурился. Похоже, это сокол. Птица зачирикала и попыталась взлететь, но неловко завалилась набок. Похоже, Гарри не утратил человеческого разума, как и при анимагии. Возможно, это и есть его анимагическая форма — но принять её в полтора года… такого ещё в волшебном мире не встречалось. Северусу оставалось только сидеть и ждать, когда кто-то зайдёт в комнату, мысленно проклиная человека, оставившего его палочку на кресле. Он закрыл глаза. Изнеможение давало о себе знать — сон навалился незаметно, не давая Снейпу никакой возможности ухватиться за реальность. Он провалился в темноту, так и сидя, привалившись спиной к стене. Голова упала на плечо — завтра он не сможет без боли вернуть её в нормальное положение. Через несколько минут у сокола получилось взлететь. Он приземлился на свободное плечо Северуса, потоптался на месте, случайно оставив зацепки когтями на черной мантии, и тоже заснул. Комната погрузилась в тишину, и оставалась в таком состоянии, пока в неё не заглянула Нарцисса в поисках пропавшего Поттера.