Between the hammer and the anvil

— Лили! — Нарцисса в ужасе охнула. — Что произошло? Рыжеволосая подняла заплаканное лицо и прошептала: — Наш план провалился из-за меня. Если бы не моя импульсивность, Северус бы не пошёл туда… Северус! Что с тобой? — Всего лишь обморожение, — хладнокровно ответил он. — И, позволю себе заметить, я взрослый человек. Я сам выбрал пойти туда. И, да, наш план пошёл по другому пути. Но Яксли мёртв и, боюсь, Дамблдор уже обо всём знает. Сейчас наша основная задача — не допустить, чтобы директору стало известно слишком многое. Короля не убрать с доски, а поставить мат мы не можем. Снейп внутренне ужаснулся своим словам. Он бы и подумать не смог, что будет воспринимать людей через призму шахмат, совсем как Альбус. Пора заканчивать с этим, иначе он действительно станет вторым Дамблдором. — Когда я аппарировала к поместью, — тихо начала Лили. — Меня тут же схватили домовики. Я не успела ничего сделать, просто увидела вспышку и оказалась рядом с каким-то мужчиной. Я почти сразу поняла, что нахожусь в картине. Спустя какое-то время в портрет пришёл ещё один человек. Он долго рассматривал меня и, в конце концов, что-то решил. Он направил на меня палочку, и я оказалась в этой комнате. Люциус, мне кажется, это был твой отец. — Отец? — недоверчиво переспросил Малфой. — Ты уверена? — Да, — ответила Лили. — Я видела его раньше. — Он бы не стал помогать гр… маглорожденной, — не совсем уверенно пробормотал Люциус. — И, к слову, почему здесь так воняет? Малфой достал из нагрудного кармана надушенный носовой платок и демонстративно приложил к носу. — Здесь пахнет дымом, — поморщилась Нарцисса. — Но меня больше интересует, как обычные домовики смогли запрятать волшебницу в картину. Это не под силу даже большинству магов. — Может, это были не совсем обычные домовики? — предположил Северус. — Давайте выберемся из этой комнатушки и обсудим всё спокойно. Люциус, тебе было известно, что тут есть тайная комната? — Нет. — Лили, — вдруг тихо сказала Нарцисса. — Насчёт Гарри… — Что с ним? — перебила Лили. Миссис Малфой на этот раз даже не заметила этого. — У него произошёл магический выброс. Гарри принял форму сокола — вероятно, свою анимагическую. Лили побледнела. — Где он сейчас? С кем? Побледневшая Нарцисса повернулась к Люциусу. Тот молча пожал плечами. Северус прокашлялся. — Он помог нам найти тебя. Потом мы потеряли его из виду. Не бойся, за пределы поместья он вылететь не мог. — Найдём Гарри сейчас же! — воскликнула Лили. — Кстати, Сев, что с Яксли? Пока они шли по пыльному каменному коридору, Северус рассказал Лили о том, что произошло в поместье. Абраксас, выпустивший их, лишь наблюдал за всей группой немигающим взглядом. — Отец, — прежде, чем выйти из комнаты, Люциус повернулся к портрету. — Спасибо… — Я верю в тебя, сын. Ты должен стать влиятельным лордом, бросить играть в детские разборки. Ты не должен быть рабом обезумевшего фанатика, Люциус. Чистота крови — прежде всего, но ещё важнее не терять своё достоинство. Люциус молча склонил голову и вышел, тихо закрыв дверь. Он стал ещё задумчивее, чем обычно. Разделившись, они начали прочёсывать поместье. Обнаружить Гарри удалось Лили — может, материнское чутьё не подвело. Гарри в своей обычной человеческой форме ребёнка и бежевой пижамке сидел в голубой гостиной. Он спокойно играл, собирая пирамидку из котлов. — Кубиника, — заявил он маме, как ни в чём ни бывало. — На! Лили остановилась. Почему-то на глаза начали наворачиваться слёзы. Слишком много стресса свалилось на неё за последнее время, но воссоединение со своим ребёнком обернулось слезами счастья. — Гарри… И вот он уже крепко прижат к груди, а мама укачивает его. Как в раннем детстве, и родной запах земляники и книжных страничек окутывает его тёплым одеялом. Всё хорошо. — Сириус! Бродяга! Он с трудом разлепил отяжелевшие веки, чтобы увидеть над собой обеспокоенное лицо Ремуса. Губы непроизвольно расплылись в улыбке. — Я в раю? — хриплым голосом вопросил он. — Слава Мерлину, нет. Ты долго провалялся в коме. Ну кто тебя просил бросаться под проклятие, Бродяга? — Чувство долга. — Из-за твоего чувства долга ты чуть не потерял рассудок, чуть не умер! Ввалившиеся глаза Сириуса с черными кругами под ними выражали усталость. Он не мог сказать Рему, что его жизнь для Бродяги была гораздо дороже собственной. — Давай не будем об этом. Где Лили? — Давай не будем об этом, — глухо повторил Ремус. — С ней всё будет хорошо. А ты лежи, тебе нужно отдыхать. — Где Лили, Рем? Что с ней? Лунатик тяжёло вздохнул. Ему не хотелось расстраивать всё ещё слабого друга, который, дай только волю, ринется спасать миссис Поттер. Но проблема решилась сама собой. В комнату зашла Лили, ведя за руку сына, и её глаза тут же округлились. — Сириус! — Я! — Как… Что произошло? — Рем спас меня, — похвастал Бродяга. — Не знаю, как, но спас. — Но… Даже Аманда не знала, как это сделать, и зелья Северуса не помогали. — А Лунатик помог. Лили села на кровать, предварительно разгладив простыни. — Ты выглядишь неважно. — Я знаю, — ответил Сириус. — Ты тоже. Что случилось с тобой? — Яксли, — отмахнулась Лили. — Захотел заточить меня в картину. — Я убью этого урода! — взревел Сириус. — Поздно, — насмешливо произнёс голос Северуса из-за двери. — Пока ты отдыхал и отлёживался, всё уже разрешилось без твоего драгоценного участия. Сириус побагровел. — Жалкое зрелище, — поморщился Снейп. — Ты… — Северус! — Лили вступилась за друга. — Он не отлёживался, а был в коме, и тебе это прекрасно известно, как человеку, варившему ему зелья. Снейп как-то сразу приуныл, зато глаза Бродяги подозрительно заблестели. — Неужели его величество Сопливиус соблаговолил снизойти до подобного мне ничтожества? — вовсю паясничал Сириус.       — Какие умные слова ты знаешь, Блэк, — ядовито сказал Северус. — Жаль, что это — единственное умное, что в тебе есть.       — Как ты…       — Как я смею? — процедил Снейп. — А как смеешь ты, плешивый пёс, находясь рядом с человеком, спасшим твою никчемную жизнь, не сказать ни слова благодарности?       Ремус потупился.       — Сириус, всё хорошо, я…       — Снейп прав, — пробормотал Бродяга и жалко улыбнулся. — Спасибо, Рем. Правда.       — Сплошная патетика, — закатил глаза Северус. — Развлекайтесь, голубки.       Когда Снейп ушёл, повисло тяжёлое молчание. Тишина нарушалась лишь лепетавшим что-то на своём языке Гарри.       — Так, значит, он варил для меня зелья.       — Сириус, — Лили внимательно посмотрела на него. — Сев не так плох. Да, он умеет говорить только сарказмом. Да, он пытается казаться самым умным. Да, он предвзято относится к вам. Но сарказм — лишь его защитный механизм, умён он действительно, а уж за что он так с вами, думаю, вы и сами прекрасно понимаете, господа Мародёры.       — Нельзя измываться над человеком из-за детской обиды, — тихо вклинился Люпин. — Ну, мне так кажется.       — Нельзя измываться вчетвером над одним, — отрезала Лили. — И не смейте что-то мне говорить. Северус от вас натерпелся.       — Ладно, — примирительно поднял руки Сириус. — Оставим эту тему. Кто такая Аманда?       — Целительница из Швеции, приглашённая Вальбургой.       Сириус хмыкнул.       — Нет ничего удивительного в том, что моя мамаша не смогла даже найти хорошего колдомедика.       Лили вздохнула, чувствуя, что ей придётся снова завести свою шарманку.       — Почему ты ненавидишь свою мать?       — Ты серьёзно?       — Серьёзнее некуда.       — Ладно, — с равнодушной скукой в голосе начал Сириус, приняв сидячее положение. Белоснежные простыни все измялись. — Пункт первый: наши взгляды на жизнь кардинально различаются. Пункт второй…       — Стой, — остановила его Лили, переглянувшись с Лунатиком. — Насчёт первого пункта. Я люблю груши, Ремус — яблоки. Из-за этого мы не начнём друг друга ненавидеть.       Люпин согласно покивал и добавил:       — Твоя мать не поддерживает Тёмного Лорда, Сири. Тебе незачем ненавидеть её за то, что она соблюдает традиции чистокровного рода.       — Но причём тут груши и яблоки? — не понял Блэк. — Ладно, пункт второй: Она ненавидит меня.       — Почему ты так решил? — спросила Лили. — Я видела, как она переживала за тебя. Не так, как переживают за наследника, а так, как переживают за своего ребёнка.       — Это неправда, — неуверенно предположил Сириус. — Ей всю жизнь было плевать на меня.       — Пожалуйста, не продолжай свой список, — попросил Ремус. — Попробуй наладить контакт с Вальбургой.       — Но зачем?       — Потом ты поймёшь, — грустно улыбнулась Лили. — Я обещаю.       — Ладно, — Сириус откинулся на подушки и шутливо пригрозил:        — Но если не получится, пеняйте на себя.       Лили и Ремус улыбнулись в ответ. Кажется, жизнь налаживалась.              — Кому могло прийти в голову убить Яксли? — Дамблдор нервно мерил шагами кабинет.       — У меня ровно столько же сведений, сколько и у вас, директор… — устало ответил Северус Снейп. Он давно мечтал о доме, тепле, камине и виски со льдом. Но доступны сейчас ему были всего лишь приторный мятный чай и липкие лимонные дольки, очень мерзкие на вид.       — Аластор доложил о женском крике, — Альбус остановил взгляд на Снейпе. Северус спокойно встретился с ним глазами. — Сказал, что голос был похож на Лили Поттер.       — При всём уважении, Альбус, — усмехнулся Северус. — Это невозможно. Лили погибла вместе с рогатым придурком.       — Северус! — укоризненный взгляд из-под очков-половинок. — И всё же… Что, если Лили каким-то образом оказалась в руках Яксли?       — Яксли теперь мёртв. И вы сами говорили, что Лили должна умереть. Так не всё ли вам равно, что с ней, директор?       Северус понял, что перешёл границы. Взгляд Дамблдора метал гром и молнии.       — Мне не всё равно на жизнь Лили Поттер! — прогремел Альбус. — И впредь, Северус, не переходи границы дозволенного. Снейп кивнул. Он уже жалел, что не проконтрорировал льющиеся изо рта слова. Так недалеко и до того, что их секрет будет разгадан, и вся третья сторона поляжет хладными трупиками между чёрным и белым. Как же плохо находиться меж двух огней — и Северус понимал это, как никто другой. — Можешь идти, — вдруг сообщил Дамблдор, держа в руках письмо. — У меня срочная встреча. И Северус ушёл со смутным, тянущим чувством на душе. С ощущением приближающегося несчастья.