Between the hammer and the anvil

— Так как вы вывели его на эмоции? — Ремус с серьёзной задумчивостью помешивал чай в большой кружке. Как обычно, рукава его свитера были вытянуты, и кисти Лунатика были почти полностью закрыты ими. Лили улыбнулась. Рядом с другом она чувствовала себя очень спокойно. Хоть что-то остаётся прежним. — Это вовсе не важно, Рем, — вздохнула она. — Просто… Ты бы видел лицо Сириуса в тот момент, когда он стоял в ванной. От него исходила такая мощная тёмная энергетика, что даже я почувствовала дикий страх. Я! Ремус думал. Он никогда прежде не сталкивался с подобным, но, как и Лили, понимал, что это последствия Manus Mortem. Единственным выходом было обратиться за помощью к Вальбурге, раз уж она знала действие этого проклятия. — Надо попросить Нарциссу поговорить с его матерью, — тихо сказал Лунатик. — Нас она и слушать не станет. А я пока посмотрю в библиотеке Малфоев, раз уж я здесь… Он запнулся. — Лилс, я забыл послать письмо Дамблдору. Помнишь, я говорил, что меня приглашают работать профессором ЗОТИ? Нарцисса посоветовала отказаться. — Да, я тоже так думаю, — ответила Лили. — Это небезопасно. Они немного посидели в тишине. Ремус допил чай и уставился на дно кружки. — Что ты там увидел? Лунатик молча показал ей. Чаинки сложились в силуэт собаки. — Грим, — вынесла вердикт Лили и рассмеялась. — Неужели ты веришь в эту чепуху? Прорицания были такими бесполезными в школе. — Да, ты даже пробовала отказаться от них, — вспомнил Ремус. — Но… Силуэт такой чёткий. Это ведь не может быть случайностью. — Ремус Люпин! — возмутилась Лили. — Прекращай заниматься ерундой и загонять себя! Иди в библиотеку. И придумай, как объяснить Дамблдору, где ты был всё это время. Люпин кивнул. Объяснения действительно нужно было придумать. И согласовать с Сириусом. С Сириусом, который ведёт себя в высшей степени странно… Но об этом он ещё успеет подумать, а пока нужно попытаться найти информацию о Manus Mortem — возможно, в той самой книге, где он нашёл спасшее Сириуса заклятье. Ремуса как током ударило. А что, если то, что творится с Бродягой, последствия вовсе не проклятия, а его противоположности? Что, если Ремус виноват во всём? Уверенности в этом не было, но у Ремуса заранее засосало под ложечкой. Не хотел бы он стать причиной безумия друга. — Гарри? — вырвалось у него. — Что ты тут… Но он уже и сам видел ответ. Маленький Поттер сидел на полу и, невинно смотря на Ремуса большими зелёными глазами, старательно дожёвывал страницу, вырванную из книги. Остальные страницы валялись рядом, все уже испорченные зубками Гарри — острыми, хоть и малочисленными. Ремуса замутило. Книга была той самой, он оставил её на столике, наивно полагая, что с ней ничего не случится. — Репаро! РЕПАРО! Ничего не происходило. — Что содержится в твоей слюне, маленький дьявол? — отчаянно вопросил Люпин. Гарри улыбнулся и гордо заявил: — Кубиника! Занавес. Конец спектакля. Люпин упал в кресло, запрокинув голову. Потолок у Малфоев в библиотеке был правда очень красивым. Сириус бы обязательно сказал: «А знаешь, кто ещё красивый? Хагрид!». И рассмеялся бы, довольный своей шуткой. Но Сириуса рядом не было, не было даже Хагрида. Только Ремус наедине со своими мыслями, не считая Гарри. «Бешеный ребёнок» — пронеслось в голове у Люпина. Когда дело касалось книг, Лунатик очень быстро превращался в монстра-библиотекаря. Того самого, который шипит: «Тишшина в библиотеке», и «Не ешшшь, когда читаешшь», и «Книги — это сссвятое». — Гарри? Я тебя везде ищу, несносный ребёнок, — Нарцисса остановилась, увидев открывшуюся её глазам картину. — Мерлин… — Он самый, — подтвердил Ремус. — Гарри съел книгу, которая могла спасти Сириуса. Если ты понимаешь, о чём я. — Да, Лили рассказала мне, — протянула Нарцисса. — Стоило только оставить их одних на минуту… Драко сжёг шторы. — Сочувствую. Из-за спины Нарциссы выглянул Драко, с любопытством оглядывая библиотеку. Гарри увидел друга и с радостной улыбкой посеменил к нему. Ремус с грустью проводил его взглядом. — В той книге могло ничего и не быть, — утешила его Нарцисса. — Мы обязательно найдём способ спасти моего вечно влипающего в неприятности кузена. Но способа они не нашли. Близилось Рождество, и Косой переулок сверкал многочисленными разноцветными огнями. Люди, казалось, забыли о недавней войне, и смеялись, проходя мимо прилавков со сладостями, улыбались, покупая подарки для своих близких. Нарцисса и Лили, которая вновь надела личину Элизабет Бёрк, снова вышли в свет. Лили вела себя уже совсем по-другому, она не была такой вспыльчивой, как прежде, и казалась людям слегка отстранённой чистокровной дамой с весьма хорошими манерами. Её манеры действительно стали лучше. Правда, разобраться с ножами и вилками до сих пор было трудно, и Нарциссе приходилось постоянно поправлять её во время приёмов пищи. — Думаешь, ему понравится? — с сомнением спросила миссис Малфой, разглядывая бежевый свитер с высоким воротом и длинными рукавами. На свитере был вышит волк, и Лили показалось это смешным. — Определённо, — ответила она. — Ремус обожает такие. — Ремус? — к ним повернулся мужчина, до этого стоявший спиной и выбиравший что-то у стойки с книгами. — Ремус Люпин? Он казался крайне удивлённым. Что-то в незнакомце напоминало Лили кого-то, но она никак не могла понять, где его видела. — Мистер? — подняла бровь Нарцисса, надев на лицо ледяную маску. — Люпин, — ответил мужчина. — Лайелл Люпин. Лили широко раскрыла глаза, но тут же опомнилась и приняла свой отстранённый а-ля «стервозная родственница Малфоев» вид. Как она могла не узнать отца Ремуса? Те же грустные глаза, та же искренняя улыбка, те же русые растрёпанные волосы. И такая же одежда. Лили помнила, что Лунатик больше похож на мать, но неуловимое сходство с отцом тоже было. — Мистер Люпин, — Нарцисса смерила его таким взглядом, каким обычно смотрят на плесень в забытой кружке с чаем. — Ремус — не такое редкое имя, как вы себе представляете. — Где мой сын? — тихо спросил Лайелл. — Я знаю, что вы говорили о нём, миссис Малфой. — Понятия не имею, мистер Люпин, — холодно ответила Нарцисса. — Может быть, влился в новую стаю. И она взяла Лили за руку, мягко, но настойчиво направив её к выходу из магазина. Следующим пунктом назначения был «Флориш и Блоттс», где Лили собиралась купить Северусу книгу «Жизнь с легилиментами: Следите за своими мыслями!», изданную Американской ассоциацией легилиментов. Лили знала, что Снейп не доверяет американцам, но полагала, что книга окажется для него полезной. Там же Нарцисса приобрела «Сказки дедушки Мухомора» Беатрис Блоксам, чтобы читать её Драко и Гарри, потому что эти сказки в детстве знает каждый уважающий себя волшебник. После недолгой прогулки по Косому переулку, омрачённой встречей с отцом Ремуса, волшебницы вернулись в поместье Малфоев, молча придя к решению ничего не сообщать Ремусу, но намекнуть ему поговорить с Лайеллом. — Вернулись, — буркнул Сириус, вальяжно развалившийся на диване. — Как шоппинг, девочки? Купили что-нибудь полезное, или только потратили деньги на шмотки? — Сириус, — вспылила Лили. — Что с тобой? Почему ты говоришь таким тоном? — Да вот, Ремус предпочёл общество детишек моему, — ответил Блэк и громко рыгнул. — И даже не подпустил меня к ним. Не знаете, с чего бы ему держать моего крестника подальше от меня? Он мрачно взглянул на девушек с холодным огнём в глазах. — Ты пьян? — деловито поинтересовалась Нарцисса. — Если да, то прощаю. Если нет, выметайся из моего дома. — Выметаюсь, — произнёс Сириус явно пьяным голосом. — Раз уж вы не хотите меня здесь видеть. Он, покачиваясь, прошёл мимо девушек, обдав их алкогольными парами, и вышел из комнаты. Лили и Нарцисса переглянулись. — Оно прогрессирует, — сказала Лили, толком не зная, о чём именно говорит. Но Нарцисса поняла её. — Видела его глаза? — Да, — кивнула миссис Малфой. — Бешеные. Сириус стоял за дверями, прислонившись к ним спиной, и слушал, странно улыбаясь. Из носа потекла струйка крови — снова тёмная и тягучая, и он машинально вытер её тыльной стороной ладони. Блэк вышел из дома, продолжая улыбаться чему-то страшной, неестественной улыбкой. Он всё понял. — С Рождеством! — Люциус зашёл в гостиную, оптимистично заявив это с порога. — Люц, Рождество послезавтра, — закатила глаза Нарцисса. — Или ты уже в преддверии шампанского? — Мон амур, — муркнул Люциус. — Я в преддверии лишь только праздника и твоей любви. Тебе определённо понравится мой подарок. — Только если это не ты, — съязвила Нарцисса, но улыбнулась. — Тебе тоже понравится мой. Лили решила оставить их наедине и пошла искать Ремуса, который должен сидеть с Гарри и Драко. Обнаружился Лунатик, как обычно, в библиотеке. Он вдумчиво что-то читал, изредка поглядывая на переговаривающихся между собой заговорщическим шёпотом детей. — Как моя любимая троица? — весело спросила Лили. — Рем, они тебя не замучили? — Они сегодня подозрительно тихие и спокойные, — пробормотал Лунатик, покосившись на детей. — Даже не знаю, что думать. Сириус порывался присоединиться к нам, но я отказал ему. Ты бы видела, в каком состоянии он был! — Видела, — кивнула помрачневшая Лили. — Нарси выгнала его из дома. Тут она подумала, что самое время напомнить Ремусу об отце. — Кстати, о доме, — как бы невзначай начала она. — Ты давно не виделся с папой? — Ох, — Ремус подскочил, уронив лежавшую на коленях книгу. — Я забыл об этом. Он ведь наверняка переживает, я и не подумал, что не выходил из поместья после нападения Пожирателей. Пойду к нему прямо сейчас, если тебе ничего больше не нужно. — Иди, — улыбнулась Лили. — Спасибо, что посидел с детьми. Ремус улыбнулся в ответ и поспешно ушёл. Лили перевела взгляд на Гарри и Драко. Они тоже посмотрели на неё, и в глазах их читалась какая-то общая тайна. — И у вас какие-то секреты, — вздохнула миссис Поттер. — Но вы пока ещё не видели того жестокого мира, что лежит за стенами поместья. Гарри серьёзно покивал, а Драко только ухмыльнулся. Дети росли, и потихоньку их личности начинали обрастать индивидуальными чертами характера. Гарри и Драко почти всё время проводили, играя совместно, потому что вместе им было интересно, как может быть интересно только детям, никогда не видевшим никого своего возраста, кроме друг друга. Лили признавала, что и Драко — чудесный мальчик, если не брать в расчёт его, казалось бы, врождённую капризность. Она была уверена, что малыш Малфой вырастет настоящим красавцем аристократичной внешности — бледная кожа, светлые волосы, серые выразительные глаза. Маленький аккуратный носик наверняка останется таким же аккуратным и во взрослом возрасте. Гарри же был полной его противоположностью — смуглый, черноволосый, с наивными зелёными глазами, занимавшими половину лица. Лили надеялась, что Гарри не унаследовал плохое зрение Джеймса, но пока заявлять было слишком рано. Зато волосы были такими же красивыми, но лохматыми, как и у его покойного отца. А глаза — такими же пронзительными, как у Лили. Они оба — Гарри и Драко — вырастут очень хорошенькими, в это миссис Поттер была уверена. — С наступающим! — раздался от двери тихий голос. Северус стоял там уже какое-то время, с улыбкой — с улыбкой! — наблюдая за ними. — И тебя, Сев! — ответила Лили. — Останешься до Рождества? Снейп разом помрачнел, а потом сквозь зубы процедил: — Дамблдор хочет меня видеть. Скорее всего, из-за Люпина и Блэка. Лили вспомнила о недавнем происшествии. — Сегодня мы встретили Лайелла… — Снейп непонимающе взглянул на неё. — Это отец Ремуса, — пояснила Лили. — Он пристал к Нарциссе, выпытывал, где его сын. Думаю, Дамблдор что-то наговорил ему. — Чёрт, — пробормотал Северус. — Старик когда-нибудь доведёт меня до ручки. У меня начинается мигрень каждый раз, когда я вижу его лимонные дольки. Снейп подумал о том, что Альбус потихоньку стягивает нити подобно тому, как древний акромантул подбирается к беззащитной жертве, застрявшей в липкой паутине. Точно так же застряла и третья сторона. Их было недостаточно для того, чтобы противостоять такому могущественному волшебнику. Почему-то Северус был уверен в том, что Дамблдору их деятельность крайне не понравится. — Ты ведь сможешь прикрыть перед Альбусом Сириуса и Рема? — с надеждой в голосе спросила Лили. — Пожалуйста, Северус. — Постараюсь, — выдавил Снейп, прикрыв глаза. — Мне не впервой спасать их дебильные задницы. — Спасибо, — вторую часть его фразы Лили старательно постаралась проигнорировать. — Правда, Сев. Я надеюсь на тебя. Он не мог сказать ей ни одного слова против. Несмотря на внешнюю раздражённость и язвительные слова, Снейп абсолютно не мог противостоять Лили. Каждый раз, когда их взгляды случайно пересекались, у него внутри всё замирало. Каждый чёртов раз на протяжение стольких лет. Лили была его наркотиком, его запретным плодом, его ядовитым яблоком, укусив которое, ты почувствуешь невероятную сладость, а через секунду упадёшь замертво. Он знал, что от своего божества нужно держаться подальше, иначе очень легко попасть под шальную молнию. Но пока… Пока можно лишь пытаться не навлечь на себя гнев, чтобы не попасть в немилость. И Северус пытался.