Between the hammer and the anvil

Лили чувствовала, что её голова раскалывается. Она с трудом открыла глаза, щурясь от яркого — слишком яркого — света. — Ты в порядке, милая? — раздался голос Нарциссы откуда-то сверху. — Давай, я помогу тебе встать. Лили протянула руку, которая ощущалась вермишелью — настолько она была слаба. Когда миссис Поттер поднялась на ноги, голова всё ещё кружилась, а разум оставался затуманенным. — Ты крепко ударилась головой, — объяснила Нарцисса. — Ничего, сейчас доведу тебя до комнаты и напою зельем. Поваляешься денёк, придёшь в себя. — Что произошло? — хриплым голосом спросила Лили и прокашлялась. — Сириус опять взбесился. Он напал на Ремуса, но Северус, словно знал, появился как раз вовремя. Всё хорошо, пострадал только сам Сириус. Но там тоже ничего страшного. А Люпин отделался испугом. Пойдём. Целый день Лили приходила в себя. Снейп заглянул к ней один раз, чтобы оценить её состояние. Оно было удовлетворительным. Под вечер Лили достаточно раскачалась, чтобы спуститься к ужину, но всё ещё чувствовала себя слегка отстранённо. — Лилс, — улыбнулся Ремус. — Мы уж думали, ты до завтра не очухаешься. Ужин прошёл в молчании. Каждый думал о чём-то своём. Северусу нужно было вернуться в Хогвартс, и он старался оттянуть этот момент, оставшись у Малфоев до вечера. Дела в Хогвартсе шли никудышно. Первый урок у семикурсников прошёл отвратительно — они узнали Снейпа, потому что были на третьем курсе, когда он заканчивал школу. Соответственно, авторитета это новому профессору не прибавило. Как бы он ни злился и ни снимал баллы, школьники не переставали вести себя неуважительно — шептаться и пересмеиваться весь урок. К концу своего первого дня Северус измучился настолько, что заснул, как только голова коснулась подушки. Следующие дни тянулись медленно, а вот баллы снимались быстро. Спустя неделю Дамблдор вызвал Снейпа к себе в кабинет, чтобы сказать, что Северус должен быть терпимее. Тот ответил, что Альбус может найти себе терпимого профессора, а его оставить в покое. Но баллы снимать перестал. Со Слизерина. Больше всего доставалось гриффиндорцам — память о Мародёрах была слишком свежа, душевные раны ещё не затянулись. Когтевранцы иногда умудрялись даже получить от Северуса несколько баллов, а вот пуффендуйцев он игнорировал — считал, что они ничего не смыслят в зельеварении. На самом деле Северус был несправедлив к ним — многие пуффендуйцы любили зельеварение, так как хорошо разбирались в травологии, но Снейп упорно не замечал ни правильно сваренное зелье, ни хорошо написанную контрольную. Постепенно ученики невзлюбили нового угрюмого профессора. Все, кроме слизеринцев. — Не хочешь возвращаться в школу? — спросила Нарцисса, проницательно глядя на Снейпа. — Да, — ответил Северус. — Там одни болваны. И все снова замолчали. Так прошёл ужин. Гарри и Драко росли не по дням, а по часам. Дети волшебников всегда растут быстрее, чем дети-маглы. Им было чуть больше полутора лет, но оба уже достаточно внятно произносили фразы, составляли рассказы и даже что-то сочиняли. Гарри постоянно попадал в какие-то приключения, захватывая с собой и Драко, чем Нарцисса была крайне недовольна. Но Драко, казалось, были по вкусу все эти истории, пусть за них иногда обоим не хило попадало. Несмотря на то, что дети уже выросли из кривляний, Гарри упорно не хотел правильно произносить слово «клубника», сколько бы Лили ни ругалась. А Драко не хотел отказываться от своих капризов — чуть что не так, не поделили игрушку с Гарри, не покормили тем, что он хотел, — сразу бежал к матери. Иногда — к отцу. Люциус не хотел разбираться с проблемами сына, потому что в последнее время у него постоянно болела голова. Так что он просто запирался в своём кабинете, выползая только на приёмы пищи и часы сна. Нарцисса так сделать не могла, поэтому разбираться приходилось ей. Иногда Драко было попросту нереально утихомирить, он бился в истерике и ревел по любому пустяку. Зато Гарри молча переживал свои проблемы, не жалуясь и не ябедничая. Нарцисса только вздыхала, глядя на Драко, а потом на маленького Поттера. Но все дети разные, с этим приходилось мириться. Сириус просиживал деньки в своей темнице, где даже не было решётки сырой, потому что не было окна. Зато сырость иногда появлялась в углах комнаты, грозя ей плесенью, но домовики быстро всё чистили и прибирали. Сириус пробовал кидаться едой в стены, чтобы занять себя хоть чем-то, но еда исчезала через мгновенье. Тогда Блэк понял, что лучшее её предназначение — это жевать и проглатывать её. Альбус после Рождества неоднократно наведывался в Нурменгард, о чём-то переговариваясь с его узником — Геллертом Грин-де-вальдом. После последнего визита Дамблдор ушёл из тюрьмы в приподнятом настроении, что означало, что старик что-то задумал. Что-то неприятное для третьей стороны. На следующий день он вызвал к себе Снейпа. — Северус, — Дамблдор расплылся в улыбке. — Гарри искать больше нет нужды. Снейп опешил. — Как это — нет нужды? — спросил он, не пытаясь спрятать своё удивление. — Он же Герой. Он вам нужен. — Видишь ли, дорогой мой мальчик, — с наслаждением протянул Альбус. — Всегда можно найти другого Героя. В нашем случае им станет Невилл Лонгботтом. Северус молчал, прекрасно зная, что молчание — лучший способ подтолкнуть собеседника продолжать. — Невилл идеально подходит под небезызвестное пророчество, — продолжил Дамблдор после небольшой паузы. — И, как ни странно, его родители (трижды бросавшие вызов Волан-де-Морту) почти что мертвы. Это не может быть просто совпадением, Северус. Это — знак Судьбы. Снейп еле сдержался от фырканья. Старик съезжает с катушек, а расхлёбывать это опять скромному зельевару. Относительно скромному, конечно. — Достаточно только пустить слух, мальчик мой, просто слух… — увещевал Альбус. Северус вдруг понял, о чём хочет попросить… что хочет приказать ему Дамблдор. — Нет, — резко ответил он. — Лили умерла не для этого. Она погибла, защищая своего ребёнка. И вы хотите сказать, что всё это… всё было зря? Дамблдор задумался. Он машинально начал прочёсывать пальцами бороду, в которой рыжих волос становилось всё меньше, а седых — всё больше. Снейп с отвращением наблюдал за этим. Дамблдор иногда бывает невыносимым манипулятором. Но Северус всё ещё помнил всё хорошее, что сделал для него старик. Но забыть самое большое предательство — смерть Лили — не смог. Как и простить его. — Это была необходимая жертва, — тихо сказал Альбус. Голос его дрогнул в искреннем сожалении. — Но Гарри исчез. Магическому миру необходим Герой, Северус. Если его не будет, не будет и надежды. — Как Тёмный Лорд собирается возродиться, Альбус? Чёрные непроницаемые глаза смотрели прямо на Дамблдора, не опускаясь в пол, что с собеседниками директора бывало крайне редко. — Я не знаю, — после продолжительного молчания, напряжённого, как струна, вздохнул Альбус. — Пока что не знаю. Известно мне лишь то, что это произойдёт. — Вы лжёте. — Не переходи границы, мальчик мой, — Дамблдор смотрел на него с улыбкой, но глаза его блестели сталью. — И не задавай лишних вопросов, ответов на которые ты всё равно не получишь. Снейп склонил голову медленным движением и вышел из кабинета. Он понял, что аудиенция подошла к концу. Ему было над чем поразмыслить, но перед этим нужно сообщить обо всём третьей стороне. — Не может быть! — разъярённая Лили ходила из угла в угол по гостиной. — Найти нового героя! Джеймс погиб ради Гарри, я была готова сделать то же самое. Мне плевать, что Гарри не будет героем — это сделало бы его жизнь невыносимой, как у любой знаменитости. Но то, как Дамблдор обошёлся с нами, просто несправедливо. — Жизнь вообще несправедлива, — напомнил Северус её же слова, когда-то сказанные по отношению к нему. — Но мы только выигрываем от этого. Гарри Поттер не будет Мальчиком-Который-Выжил ещё десять лет, но, когда он поступит в Хогвартс, правда восторжествует. Репутация Альбуса будет измазана дерьмом. — Сев, пардон, здесь дети! — возмутилась Нарцисса, закрывая ладонями уши Драко. — Дерьмом! — радостно повторил Гарри, и Лили вздохнула. Снейп подумал о своей выгоде — задание Дамблдора по поводу поисков Гарри завершилось ярким провалом, и старик больше не будет его беспокоить хотя бы насчёт этого. Это уже хоть что-то. — Бедный Невилл, — тихо сказала Нарцисса, смотря на Лили. — Мне даже жаль его родителей. Такой древний чистокровный род. Миссис Поттер подумала, что Нарси опять обращает внимание не на то. Важно было лишь то, что произошло с Фрэнком и Алисой, а не чистокровность и тому подобное. Но говорить ничего не стала. — Драко, Мерлин мой! — вдруг вскрикнула Нарцисса, и все головы повернулись на неё. Младший Малфой усердно отковыривал подошву одного из своих новеньких ботинков, а Гарри старался ему помочь, но вместо этого только лез под руку, и Драко раздражённо его отталкивал. — Дайте мне сил, — вздохнула Лили и направилась к детям. — Что ты делаешь? Перестань! Драко! Дементор тебя дери. Не трогай. Репаро! Драко заревел. Снейп поморщился и решил, что здесь ему больше делать нечего. Детей он всё-таки не жаловал. А вот зелья — очень даже. Так что логично было бы вернуться в спокойную тишину своей лаборатории и закончить очередной эксперимент. Эксперимент проводился над одним из зелий Элизабет Бёрк. Суть его заключась в том, чтобы проверить влияние крови василиска на зелье против облысения — то самое. Полагалось, что зелье начнёт действовать немного по-другому — станет возможным регулировать цвет волос при помощи добавления природных красителей, а также и густоту самих волос. Эксперимент был небольшим, но очень плодотворным. Не всегда мастера зелий работают над большими серьёзными проектами. Иногда нужно обращать внимание на мелочи, что и сделал Северус. Сириус в очередной раз ждал прихода Лунатика. Люпин долго не заглядывал в связи с имевшим место быть происшествием, но в этот день должен был появиться. И правда — под вечер, когда Сириус уже отчаялся, дверь открылась. — Прости, — выдавил Блэк дрожащим голосом, не успел Ремус перейти порог. — Прости меня, я не… — Всё хорошо, — прервал его Лунатик и устало улыбнулся. — Я знаю, что это был не ты. Комната погрузилась в липкое, тревожное молчание. В этой вязкой тишине сквозили лёгким ветерком все вопросы, ответов на которые у них обоих не было. Только вопросительные знаки, парящие вокруг Ремуса и Сириуса, иногда пересекающиеся друг с другом, составляя кресты с загнутыми углами. Только недомолвки. — Ты знаешь, — тихо начал Люпин. — Сегодня 9 января — день рождения Северуса. Блэк ничего не ответил. Ему не хотелось выбираться из липкой паутины молчания, окутавшей их, словно тёплое покрывало. Но Ремус этого не замечал. — Скоро к тебе придёт Аманда, — неожиданно произнёс он. — И я буду приходить вместе с ней. Не знаю, почему, но ты реагируешь только на меня. Сириус криво ухмыльнулся. Конечно, ты не знаешь. Если бы знал, хотел бы ты меня видеть? — Хорошо, — отозвался Блэк равнодушно. — И что вы будете делать? — Гипноз, — как нечто само собой разумеющееся ответил Люпин. — И, конечно, легилименция. Против гипноза Сириус ничего не имел — ему, можно сказать, даже нравилось погружаться в своеобразный транс. Но легилименция, разрывающая голову на части, совсем его не прельщала. Его мысли, его воспоминания… Казалось, что теперь всё это принадлежало Аманде и Снейпу, а не Сириусу — законному хранителю этих вещей. Блэк скучал по свободе. Конечно, он понимал, что опасен, но прогулка с Ремусом была похожа на съеденное натощак яблоко — только возбуждала аппетит, но насыщения не давала. — Сколько мне ещё тут торчать? — мрачно поинтересовался он. — Не знаю, — немного поразмыслив, сказал Ремус. — Пока мы все ищем решение проблемы. Я перерыл половину библиотеки. По синякам под глазами было очевидно, что Лунатик говорит правду. Его дрожащие руки, утопающие в длинных рукавах вытянутого свитера, говорили также и о том, что Люпин слишком мало спит. А может, не спит вообще. — Не стоит, — пробурчал Сириус. — Ради меня жертвовать своим здоровьем. — Стоит, — горячо возразил Лунатик и запнулся. — Я… Я виноват, что это с тобой произошло. Блэк уставился на него с вопросом в глазах. — Твоя личность расщепилась, когда я произнёс контрзаклятье к Manus Mortem, — признался Ремус. — Видимо, это какой-то побочный эффект. Сириус, до этого сидевший на полу, привалившись к стене (единственный стул был предложен Ремусу), вдруг встал, подошёл к Лунатику и сжал его руки в своих. — Ты спас меня, — проникновенно произнёс Блэк, сам от себя такого не ожидая. — Ремус… Ты и Лили с Гарри — всё, что у меня осталось. Пожалуйста, не губи себя. Поверь, я того не стою. Куда-то делись счастливые мгновенья, канули в небытие подростковые шалости, игры в снежки и плюй-камни, квиддич и скучные уроки, волшебные сладости и экзамены, как самые большие в их жизни проблемы. Остались только пустота, вакуум, затягивающий их в тёмное и страшное, и слова «Я того не стою». — Сириус, — прошептал опешивший Ремус. — Ты изменился. Блэк горько усмехнулся. Естественно, он изменился. Война, убийство Джеймса, Азкабан… Люди, прошедшие эти тягости, никогда не остаются прежними. И Сириус не остался. — Чего ты ожидал? — хрипло поинтересовался Блэк. — Что я останусь развязным пареньком-эгоистом? Буду подкатывать ко всем девчонкам в поле видимости? Я вырос, Рем. Вырос и устал. Сейчас я хочу только одного — чтобы меня оставили в покое. — Звучит депрессивно, — осторожно сказал Люпин. — Уверен, что не хочешь поговорить с Амандой? — Она говорит на другом языке, Рем, — устало напомнил Сириус. — И мне не нужен психолог. Я просто хочу побыть один. — Хорошо, — ровно сказал Люпин. — Пока. И он ушёл, не успел Блэк сказать и слова. Сириус скорчил гримасу ненависти, относящейся к самому себе. Он не хотел обидеть Ремуса, не хотел, чтобы тот ушёл. Всё, как обычно, пошло не по плану. Хотя никакого плана у Сириуса и не было. Не было даже палочки. Ничего. Он потёр подбородок, на котором выросла борода (надо попросить эльфов помочь ему с этим). Интересно, как выглядит Сириус сейчас? Заросший, как после Азкабана, но чистый — эльфы своевременно меняли ему одежду и очищали его тело своей магией. Глаза, наверное, давно утратили живой блеск. Как могли его друзья позволить заточить Сириуса в какой-то подвал, как могла позволить это его мать? — Ты переезжаешь, — на следующий день заявила Нарцисса. — В комнату рядом со спальней Лили. Сириус только молчал, ошарашенный новостью. Сердце застучало быстрее, будто он был влюблённым подростком, внезапно встретившим предмет своего обожания. Его переводят! Наверняка в нормальную комнату, где есть хороший туалет, чудесная ванна, прекрасная мебель. Так бы сразу! — Вау, — ухмыльнулся он. — Кстати, можешь уже сбрить мою бороду. Нарцисса виновато махнула палочкой, коря себя за то, что не додумалась до этого раньше. Сириус с удовольствием дотронулся до гладкого подбородка, и силы словно снова вернулись к нему. — Веди, — произнёс он, потягиваясь. — Вперёд, кузина, только вперёд. Нарцисса улыбнулась. Прежний Сириус возвращался.

***

— Альбус, — грозно обратилась к директору Августа Лонгботтом. — Категорически исключено. Я не позволю портить память о Поттерах, и я не позволю портить жизнь моему внуку. — Что же, дорогая моя, вы считаете, что я только порчу? — вопросил Дамблдор, поправляя очки-половинки на вспотевшем от напряжения носе. — Вы сами подумайте, магическому миру необходима надежда! — Их надежда — Гарри Поттер, Альбус, — язвительно сообщила Августа. — Которого вы — Мерлин упаси! — потеряли. Я вот что вам скажу, «дорогой мой». Ищите мальчика, делайте, что хотите, но моего внука вмешивать не смейте! — Что ж, тогда, я полагаю, нам придётся идти иными путями, — сверкнул очками директор. — В конце концов, мальчик должен быть сиротой. — Это угроза? — Августа выпрямила спину и вся подобралась. — Это предупреждение, — мягко поправил Дамблдор. — Вы должны согласиться на мои условия. — Я умру, — прошептала Августа. — Умру, но не позволю вам ничего сделать. Буду стоять до последнего — вы меня знаете. Альбус вздохнул. Он предполагал, что договориться с гордой волшебницей будет нелегко, но получилось ещё хуже. Вряд ли миссис Лонгботтом будет распространяться об этом разговоре, но убрать её подальше было необходимо. Теперь она будет охранять Невилла, как коршун, замечая любую попытку агентов Дамблдора забрать мальчика. Это всё не к добру. Геллерт ничего не говорил по этому поводу, так что стоило наведаться в Нурменгард ещё раз. — Мы закончили? — холодно спросила Августа. Дамблдор нетерпеливо дёрнул головой, как бы говоря, что желает избавиться от её присутствия в своём кабинете как можно скорее. Августа ушла, раздумывая, к кому стоит обратиться в поисках защиты. На ум приходил только лучший друг Джеймса Поттера — Сириус Блэк, которого миссис Лонгботтом не особо привечала, но уважала его мать. — Я знаю, кто может помочь, — сказала Вальбурга, как только Августа объяснила происходящее и пересказала диалог с Дамблдором. — Подождите здесь. Вальбурга исчезла в зелёном пламени камина, а после появилась оттуда под руку с Нарциссой Малфой. — Что… — Августа уже поднималась со стула с палочкой наперевес. — Успокойтесь, миссис Лонгботтом, — осадила её Нарцисса. — И приготовьтесь принести Непреложный Обет. После принесения Обета Августа выслушала невероятную историю про спасение Лили Поттер, про создание третьей стороны. Она не верила словам Нарциссы и Вальбурги, хоть миссис Малфой и поклялась говорить только правду. — Мне нужно увидеть это своими глазами, — хрипло произнесла Августа и откашлялась. — Пожалуйста. Они пренеслись в особняк Малфоев, и там Августа почти упала в обморок от картины, увиденной в гостиной.