Between the hammer and the anvil

— Это было невероятно! — выдохнул Ремус. — Тебе тоже понравилось? Сириус, любовавшийся лихорадочно блестящими глазами Лунатика, хмыкнул: — Ага. Хотя к мюзиклам он относился равнодушно. Что не сделаешь ради счастья в любимых глазах! «Ночной рыцарь» вёз их домой. Живописные пейзажи за окнами сменялись так быстро, что сливались в одну разноцветную полоску. В автобусе пахло свежей выпечкой, новеньким хрустящим постельным бельём и немного пылью. Справа от друзей храпела полная женщина, пуская изо рта тонкую струйку слюны, иногда превращающуюся в лопавшиеся пузырьки на губах. Слева читал «Пророк» худощавый мужчина в очках, сдвинутый на кончик носа. Соседи были относительно тихими — к храпу вполне можно было приспособиться. Спустя несколько часов «Рыцарь» остановился на площади Гриммо, и Сириус с Ремусом вывалились из автобуса, полные энергии и впечатлений. — Останешься у меня? — ухмыльнулся Бродяга. — Только если ты приглашаешь… — улыбнулся в ответ Люпин. — Вальбурга не будет против? Сириус только фыркнул. Общество Лунатика он не готов был променять ни на что. К тому же, шёпот стен наверняка уменьшится, если рядом будет Ремус. Всю ночь они проговорили. Обсуждали всё накопившееся, то, что не успели рассказать друг другу. Под утро, зевая, оба легли наконец спать, и проспали до завтрака, когда Кикимер разбудил их. Сонные и уставшие, волшебники спустились вниз, попав под проницательный острый взгляд Вальбурги. — Ночью надо спать, — поучительно произнесла она ворчливым тоном. — А не шляться. Друзья переглянулись, но ничего не ответили и сели за стол. Позавтракав, оба решили отправиться к Малфоям — там Ремус мог спокойно навести справки о медальоне среди книг в обширной библиотеке, а Сириус — провести время с Гарри. В поместье обнаружились только Лили и Нарцисса с сыновьями. Августа с Невиллом веернулись к себе, а Люциус пребывал на совещании Попечительского совета. — Он хочет ЧТО? — переспросил Сириус. — Упразднить факультеты, — спокойно повторила Нарцисса. — Да, Люц слегка переборщил. — СЛЕГКА? — возмутился Блэк. — Это настоящий маразм! — Нам нужно придумать, чем занять Дамблдора, — сказала Лили. — Тогда у него не будет времени строить козни против нас. Они думали. Долго и упорно. — Может, стоит просто разделить факультеты по навыкам, а не чертам характера? — предложил Ремус. — Гриффиндор — боевая магия и артефакторика, Пуффендуй — травология и целительство, Слизерин — зельеварение и ментальные науки, Когтевран — нумерология и история. Мне кажется, это будет намного интереснее. Упор на каждом факультете делается на профильные предметы. Как в магловских школах. — Точно, — воодушевилась Лили. — А я ведь даже об этом не подумала. Она с восхищением посмотрела на Люпина. Нарцисса сидела, закусив губу, и о чём-то напряжённо раздумывала. — А что будет с теми, кто уже учится на своих факультетах? — наконец выдала она. — И почему это лучше, чем распределения по личностным качествам? — Я думаю, распределение стоит провести ещё раз, — тихо сказал Ремус. — А насчёт второго… Дети смогут перевестись на другой факультет, если почувствуют, что это не то, чем они хотят заниматься по жизни. Единственное, им будет сложнее, чем тем, кто изначально был распределён. Ведь предрасположенность, задатки и талант — не то, чему свойственно меняться, в отличие от черт характера. — Согласна, — подумав, ответила Нарцисса. — Так и сделаем. На следующий день Альбус Дамблдор получил письмо. У него сразу же разболелась голова от того, сколько всего нужно менять и делать заново. Самой простой мерой, выдвинутой Попечительским советом (читай Люциусом Малфоем) было найти нового историка, чем директор сразу же и занялся. Дни летели незаметно, и вот наступил Хэллоуин. Лили не могла поверить, что уже год прошёл со смерти Джеймса. Будущее казалось таким туманным, полным неразгаданных тайн и затаённого страха. Страха перед тем, кто мог вернуться в любой момент. — Морфин Мракс, — безо всяких предисловий заявил Ремус, снова притащивший на собрание третьей стороны толстый фолиант. — Потомок Салазара Слизерина. Нищая семья, грязь, тюрьма. Пожизненное заключение в Азкабане. Это единственный оставшийся в живых потомок. Он должен знать, где медальон. Эта семейная реликвия передавалась от поколения к поколению. — Но как нас могут пустить в Азкабан? Никто не сделает скидку на то, что это якобы помешает возродиться Волан-де-Морту, — вздохнула Лили. — Люди уверены, что он мёртв. Насовсем. Все задумались. — Тогда мы снова зашли в тупик, — заключила Нарцисса. — В Азкабан нас не пустят. — А где он вообще находится? — спросил Люциус. — Сириус, ты можешь найти дорогу? — Я могу послать патронуса, — неожиданно воскликнул Блэк. — Точно! Пусть патронус спросит у Морфина насчёт медальона! — Здравая идея, блохастый, — протянул Снейп, сузив глаза. — Тебя точно не подменили? Сириус только вздохнул, и лицо его пошло красными пятнами. Волшебники подготовили речь, слова, которые Бродяга должен был сказать Мраксу через патронуса, и вот настала та самая минута. Все сидели, затаив дыхание. — Экспекто Патронум! Из палочки Блэка вылетел огромный светящийся пёс и завилял хвостом, обратив глаза к хозяину. Сириус слово в слово повторил заранее заготовленную речь и взмахнул палочкой. Пёс одним прыжком пересёк гостиную и исчез за дверью. Оставалось только ждать. В Хогвартсе тем временем медленно, но неизбежно наступали перемены. К Хэллоуину почти все ученики заново прошли распределение, и многие были недовольны результатом. Как мог слизеринец попасть на Гриффиндор? Как когтевранец мог попасть на Пуффендуй? Но с переменами пришлось мириться, ведь они — двигатель прогресса. Волшебники были в шоке от того, что происходило в Хогвартсе, но никто из родителей так и не понял, злиться или радоваться. Министерство же приняло перемены без всяких вопросов — Багнолд смирилась с решением Попечительского совета, хотя и для неё положение вещей было слегка непривычным. — Кто-то у ворот, — напряжённо сказал Малфой. — Нарцисса, уведи Поттеров, Блэка и Люпина. Сам он пошёл проверять, кто же так нагло заявился к поместью Пожирателя смерти. Гостями оказались Зелма Забини с сыном Блейзом, держащимся за руку мамы с самодовольным видом. — Кошелёк или жизнь? — зловеще произнёс Блейз. — Эм? — отзвался Люциус. — Кошелёк? — Неси конфеты, — пояснила Чёрная вдова. И только сейчас Люциус заметил, что на Блейзе был костюм вампира, а лицо его было бледным, ото рта с клыками спускалась струйка крови. Точно. Сегодня же Хэллоуинская ночь — Держи, — Люциус призвал из поместья несколько шоколадных лягушек и сахарных пчёлок. — В гости не зову, занят. — И на том спасибо, — загадочно улыбнулась Зелма. — Мы пойдём дальше обносить дома. И заливисто рассмеялась. Люциус улыбнулся в ответ, кивком попрощался и ушёл назад домой, не забыв погладить маленького Блейза по прилизанным волосам. Да, не каждый день в гости заходит Чёрная вдова. — Кто это был? — напряжённо поинтересовалась Нарцисса. — Всего лишь Забини, — ответил Люциус, наливая себе виски. — Приходили за конфетами. — Опять сладости зажмотил, как Ноттам в том году? — нахмурилась Нарси. — Нет, — оскорбился Малфой. — От сердца оторвал. Поттеры с Ремусом и Сириусом вернулись в гостиную. И вовремя — вернулся патронус. Выслушав речь, полную мата, плевков и оскорблений, произнесённую слабым от Азкабана голосом, они поняли одно — медальона у Морфина отродясь не было, его «дура сестрица» Меропа продала артефакт за десять галлеонов в какую-то тёмную лавочку. — В Лютном переулке есть только одна лавка, специализирующаяся на тёмных артефактах и их скупке, — заявил Люциус. — «Горбин и Бэркес». — Не думаю, что медальон находится там до сих пор, — медленно сказал Снейп. — Такую вещицу наверняка с руками оторвал какой-нибудь коллекционер. — Но всё равно стоит спросить, — упрямствовала Лили. — Сев, ты уже привык к личине Элизабет Бёрк… — Нет, — застонал Северус. — Почему опять я? Все молчали, и Снейпу пришлось сдаться. На следующий день рыжеволосая ведьма стояла у прилавка и упрашивала мистера Горбина дать ей информацию о медальоне. — Мисс, — ухмылялся Горбин, обнажая жёлтые зубы. — Информация конфиденциальна. — А так? — бледная рука выложила на прилавок несколько купюр. — Так я только могу сказать, что вещица продана. Элизабет вздохнула и достала из внутреннего кармана мантии ещё пять купюр, пододвинув их к Горбину. — Думаю, мы договорились, — нагло произнёс Горбин, пряча деньги в толстый кошель. — Медальон, который вас интересует, был продан в 1926-м году Хепзибе Смит. Это всё, что мне известно. Информация точная, я помню каждый артефакт. — Спасибо за доверие, — сказал он на прощание. — Заходите ещё. Элизабет только хмыкнула. Да, обязательно придём. — 55 лет назад! — воскликнула Лили. — Мы никогда не узнаем, где он сейчас. Нам нужно точно знать, где живёт эта… как её? Хепзиба. — Это как раз таки не так сложно, — возразил Люциус. — Вот только неизвестно, жива ли она. — Как мы узнаем, где она живёт? — Сириус пропустил вторую фразу Люциуса. — Деньги решают всё, — Малфой посмотрел на Блэка, как на умалишённого. — Я наведу справки в базе данных Министерства. На том и разошлись. Спустя неделю Люциус предоставил досье на Хепзибу. Оказалось, что дама умерла в 1946 от Авады. Она коллекционировала артефакты — в точности так, как предполагал Северус. — Думаете, это он? — произнесла побледневшая Лили. — Тёмный Лорд? Вязкая тишина окутала мэнор. Никто не ожидал, что расследование даст реальные результаты, что они действительно нападут на след Волан-де-Морта. — Это не мог быть кто-то другой, — проскрипел Сириус. — Всё сходится. Он охотился за артефактом Слизерина, чтобы сделать из него крестраж. Вот только где медальон сейчас? — Официальное заключение по поводу убийства гласит, что это сделал домовой эльф, — мрачно сообщил Люциус. — Похлёба. — Домовики никогда не нападают на хозяев! — поразилась Лили. — Это какая-то ерунда. — Либо это был исключительный случай, — процедил Северус. — Либо Тёмный Лорд стёр свои следы. Второе более вероятно. Нарцисса задумчиво вертела в руках чашку, Люциус пялился в досье. Ремус не знал, куда деть глаза, Сириус напряжённо смотрел на Лили. Северус и Лили переглядывались, будто у них была какая-то общая тайна. Вальбурга и Августа сидели рядом друг с другом, склонившись над досье. — Ремус, в твоих книгах есть колдофото медальона? — спросила Нарцисса. Люпин с готовностью открыл фолиант, пролистал его и пододвинул на середину стола. Волшебники внимательно рассматривали медальон, медленно крутившийся вокруг своей оси. Серебряная цепочка и такая же окантовка, поблескивающие на свету. Заполнен янтарём, внутри которого изумрудами была выложена буква S. Слизерин. — Неужели он спрятал артефакт в школе? — с сомнением спросила Лили, оторвавшись от созерцания фотографии. Никто не произнёс ни слова. Все думали над тем, где искать медальон, но так ни к чему и не пришли. Только Сириус думал сейчас не о крестраже. Он вспоминал, как Лунатик в детстве так же собирал Мародёров и Лили, когда прочёл что-то до ужаса познавательное в книгах. Он поправлял волосы и рубашку, дабы выглядеть прилично в библиотеке. Садился за круглый стол, призвав палочкой дополнительные стулья для друзей. — Болотный фонарник, — радостно заявлял он, снова поправляя волосы небрежным взмахом — он явно перенял этот жест у Сириуса. Ремус обожал всяческих тварей почти так же, как Хагрид, только не был на них помешан. — Сейчас мы как раз проходим их, но профессор почти не сказал ничего путного. А я прочитал о них в «Фолио Брути», там им посвящена целая глава. В глазах Лунатика появлялся блеск — тот самый, что всегда означал одно — Ремус вошёл во вкус. Этот блеск придавал ещё больше света его тёплым глазам, и Сириус любил наблюдать за этим. Ему нравилось видеть Люпина счастливым — в такие моменты и сам Блэк чувствовал непонятное ему тогда счастье. — По сути, это призрак, — продолжал Ремус. — Словно состоит из дыма. Водится на болотах и выглядит довольно-таки безобидно, но на самом деле очень опасен. Носит с собой фонарь и появляется только ночью, заманивая своим светом путников в трясину. Невероятное создание, да? Конечно, Сириус соглашался самым первым. В конце концов, много ли нужно Лунатику для счастья — достаточно того, что его слушают. И Сириус слушал. Постепенно он вернулся из воспоминаний, для которых даже не требовался омут памяти… — Ладно, собрание окончено, — вздохнула Нарцисса. — Расходимся. — Мы с Ремусом ненадолго останемся, — попросил Сириус. — Матушка дорогая, Лунатик сегодня переночует у нас. Вальбурга только закатила глаза. — Кикимер, — позвала она. Эльф появился незамедлительно. — Приготовь гостевую комнату, постели свежее бельё и приберись хорошенько… Но домовик словно бы её не слышал, уставившись на раскрытую книгу. — Кикимер! И тут эльф поднял на неё слезящиеся от волнения глаза и сказал хриплым шёпотом: — Медальон хозяина Регулуса.