Between the hammer and the anvil

Для Альбуса Дамблдора восемь лет тоже не прошли даром. Хогвартс полностью влился в режим разделения на факультеты по способностям, а все дети, что учились в школе сейчас, даже не застали процесса изменения. Пережитки прошлого остались позади — сейчас даже Слизерин считался не рассадником тьмы, как раньше, а попросту факультетом зельеваров и легилиментов. Альбусу это было только на руку — теперь дети спокойно общались друг с другом, даже если они с разных факультетов. Смешивались между собой чисткоровные, полукровки, маглорожденные. Попечительский совет был на удивление мягок и больше невозможных требований не предъявлял. А Гарри Поттер — что ж, мальчик придёт в Хогвартс, это точно. Делов то — побеседовать с ним, осторожно разузнать про тех, кого нынешний Поттер считает своей семьёй. Можно даже немножко повлиять на разум мальчика — слегка коснуться легилименцией, ничего больше. Всего лишь одно воспоминание — хотя бы одно — и Дамблдор будет знать, кто выкрал мальчика в годовалом возрасте. А там уже можно будет осуществлять свой план, который приведёт к падению Волан-де-Морта. Но только с помощью Гарри Поттера. С помощью Героя, которому суждено вознестись, а после упасть. Такова его судьба. — То есть ты хочешь отправить меня в школу, где директор жаждет заполучить меня в качестве национального Героя и использовать на своё усмотрение? — Гарри недоуменно поднял бровки. — Мам, ты уверена, что это хорошая затея? — Гарри, — Лили закатила глаза по привычке, перенятой у Снейпа, и постаралась взять себя в руки. — Ещё раз говорю, без образования никуда. Ты пойдёшь в школу вместе с Драко. Блейз и Невилл тоже будут там. Ты не останешься один. Я буду писать тебе каждый день, договорились? Гарри недовольно хмыкнул. — И Северус тоже будет там, — увещевала Лили. — Будет учить тебя зельеварению. — Но он учит меня и дома! На самом деле, Гарри сам навязывался ему, не переставая приставать с просьбами помочь Северусу в варке зелий, и Снейпу приходилось соглашаться, шипя сквозь зубы: — Попробуй только всё испортить, Поттер! Гарри портил, не раз и не два. Но все мы учимся на своих ошибках, правда? Вот и наш Герой тоже постепенно улучшал свои навыки. — Я могу сварить Усыпляющее. Сам. И любое другое, что проходят на первом курсе, — восторженно твердил Поттер. — Мы с Блейзом уже умеем всё, нам будет скучно в Хогвартсе. — В основном вы умеете только разрушать, юные чудовища, — пробормотала Лили. — А в школе есть и другие интересные дисциплины. Гарри скривил лицо. — Не хочу дисциплины. Хочу хаос. — Вот поэтому я и боюсь за свою лабораторию, — хмыкнул Северус, неслышно подойдя сзади. — Твоя мама права, Поттер. Тебе нужно получить образование, если не хочешь остаться безмозглым болваном. — Я не болван! — возмутился Гарри. Северус снова хмыкнул. Гарри с годами становился всё больше похож на Джеймса. Старые раны на душе у Снейпа заросли, оставив после себя лишь небольшие шрамы. Но что такое шрамы на душе? Это те же раны, только не кровоточащие. Зашитые, сдерживающие поток крови, который может прорваться сквозь хрупкую платину. Но эти шрамы помогали не злиться на сына Лили из-за того, что тот всего лишь был внешне вылитый отец. Драко, Блейз и Невилл, подслушивающие разговор у двери, вдруг увидели на себе тяжёлый взгляд Северуса. Им не оставалось ничего лучше, как выйти из укрытия. Невилл донельзя смущённый, Блейз, как обычно, с ухмылкой на лице, а Драко с невозмутимым лицом. — Молодые люди, — нахмурилась Лили. — Подслушивать нехорошо. — Мы не подслушивали, а мысленно помогали Гарри, — самодовольно поправил Блейз. — Но это не очень помогло. Поттер, перестань бодаться уже. Не маленький. — В Хогвартсе теперь не так уж плохо, — мягко добавил Невилл. — Мы будем все вместе. — А что если нас распределят на разные факультеты? — упирался Гарри. — Ты же знаешь, что сейчас поощряется дружба всех домов. Мы сможем постоянно видеться. А может, удастся уговорить директора выделить нам одну комнату. Драко вопросительно взглянул на Снейпа, но тот только пожал плечами. Мол, вы сами за себя, я отдельно. На улице царила зима. Она в этом году подкралась незаметно и резко накрыла собой землю.Снежные хлопья складывались в большие сугробы, чего в Англии не наблюдалось давно. Дети постоянно резвились в снегу, точно собаки, и к ним присоединялся Сириус. Он был рад провести время с крестником и его друзьями, тем более отношения среди членов третьей стороны стали гораздо теплее. Даже Люциус стал меньше ругаться, последний скандал, учинённый им, был по поводу Петунии. К слову о Петунии, она уже освоилась в особняке Малфоев, ритуал передачи магии прошёл успешно, и теперь без пяти минут волшебница сидела за книгами, изучая чары с нуля. Лили как могла помогала ей, да и Ремус в стороне не оставался. Дамблдор особо не рыпался, и про него уже успели забыть, но собрания проводились — по поводу крестражей. Дети никак не могли подслушать, как ни пытались. На зал был наложен Квиетус. Но они догадывались, что обсуждаются именно крестражи. Взрослые всё ещё не могли додуматься, что именно заколдовал Тёмный Лорд — пока что под подозрение пали лишь диадема Кандиды, утерянная много лет назад, и чаша Пуффендуй, находящаяся в Гринготтсе. Каким образом эти вещички можно раздобыть, никто не догадывался. Решено было пока что ждать и в случае чего воспользоваться предоставленной возможностью. На Рождество снова собрались все вместе — только Вальбурга не смогла прийти — в последнее время она чувствовала сильное недомогание, и Сириус, как ни пытался скрыть, с каждым днём мрачнел всё больше. Волшебники догадывались, что его матери осталось недолго, но об этом никто не заговаривал из чувства такта даже между собой. Дом украсили. Подарки распихали по рождественским носкам. Домовики приготовили еду. Люциус достал из заначки дорогое вино, жалея, что придётся его со всеми делить. Подготовка шла полным ходом, когда сова принесла печальную весть. Сириус писал, что сегодня — 25 декабря — Вальбурга Блэк умерла, и потому он не сможет прийти. Настроение сразу упало до невозможности, и взрослые весь праздник сидели тихо, погруженные в тяжкие думы. Они через силу улыбались детям, которым не сообщили новость, чтобы не испортить им праздник. Подарки были разобраны, тосты произнесены, но ни о какой гулянке и речи не шло — все просто разошлись спать, не внимая просьбам отпрысков поиграть ещё немного. На следующий день Сириус вновь появился в Малфой-мэноре. Он обвёл присутствующих опустошённым взглядом и пригласил всех на похороны. — Чьи? — удивился Гарри, пока остальные молчали. — Моей матери, — ответил Сириус, остановив взгляд на Гарри и искривив рот в подобие улыбки. — Она умерла вчера. Ничего, такое бывает. Не всем везёт жить по сто с лишним лет. С этими словами Сириус повернулся и ушёл, пробормотав прощание под нос. Конечно, никакие Дамблдоры и т.д. не были приглашены. Только третья сторона, ставшая почти семьёй для Сириуса. Даже Северус пришёл, по большей части молчал, чтобы не ляпнуть язвительное слово по привычке. Похороны прошли тихо и мирно, без всяких инцидентов. Сириус неделю отсиживался дома, разговаривая с портретом матери. — Ты теперь лорд, — слабо улыбнулась она. — Твоё дело — продолжить род. — Я не могу. — Почему? Слова вертелись на кончике языка, не решаясь выпрыгнуть наружу. Слова, которые очень давно хотелось сказать. Слова, какие знали только Лили и Снейп. — Я… Я уже давно… — Ну? — Люблю Ремуса. — Сириус, ты меня шокировал, — пораженно воскликнула Вальбурга. — Понимаешь ли ты, на что обрекаешь род? Понимаешь ли ты, какие я на тебя возлагала надежды? Женись. Это единственная вещь, о которой я тебя прошу. Женись и вырасти наследника. Можешь спать с кем хочешь, я не запрещаю, к тому же ты знаешь, что однополые отношения в обществе волшебников не возбраняются. Но твоя задача всего одна — подарить роду наследника. Пожалуйста, сын. — Я подумаю, — пробормотал раздавленный словами матери Сириус. — Обязательно. «Спать, с кем хочешь» Он не охарактеризовал бы эти слова, как «любовь». В понимании его матери это был лишь затянувшийся подростковый опыт, эксперимент. Да, она приняла его. Но не поняла. И даже не ясно, что из этого хуже. Когда он пришёл в мэнор, Лили кинулась ему на шею, едва Сириус переступил порог. — Как ты? — она отстранилась, глядя ему в глаза. — Ты в порядке? — Я рассказал ей, — тихо ответил Сириус. — О Ремусе. Лили молчала. — И как? — осторожно спросила она наконец. — Не поняла, — пожал плечами Бродяга. — Считает, что это всё шуточки. Лили снова обняла его, крепко зажмурив глаза, чтобы не плакать. Он выглядел таким потерянным. Растерялся. Не знает, что делать дальше. — Я с тобой, — прошептала Лили. — Ты же знаешь. Всегда. И Ремус. — Да, — улыбнулся Сириус. — И Гарри. — Он тебя обожает, — хихикнула Лили. — Постоянно спорит с Драко, чей крёстный лучше. Они прошли в гостиную, где устроились в мягких креслах. Кресла эти очень любила Лили. Мягкий зелёный бархат, в котором запросто можно было утонуть. Кажется, Сириусу они нравились тоже. Домовики принесли им по чашке горячего чая и рахат-лукум. Но до того, как они успели начать беседу, в комнату ворвался смерч. — СТОЯТЬ! — заорал Гарри. — Ты арестован, гнусный Пожиратель! Драко спрятался за кресло, в котором сидела Лили, и закричал в ответ: — Мы ещё потягаемся, лживый аврор! — Играют в войну, — задумчиво проговорил Бродяга. — Как будто в жизни нам её так не хватает. — Это дети, — вздохнула Лили. — Им не объяснишь. — Мама, — серьёзно обратился Гарри, подходя к ней. — Мы знаем, что война — это ужасно. И что папа погиб на войне, защищая нас. Если ты не хочешь, мы не будем так играть. Ладно? Лили и Сириус обменялись удивлёнными взглядами. — Тогда в прятки, — решил Драко, не дожидаясь ответа. — Погнали. И дети унеслись. — Всё же объяснимо, — ухмыльнулся Сириус. — Видишь? Наши дети — молодцы. — Да уж, наши… — Лили сделала глоток и поморщилась — чай был слишком горячим. — Как объяснить Гарри, что ему не положено обращаться к Нарциссе и Люциусу по имени? И что Северус для него уж точно не «дядя Сев». — По-моему, это круто, — заявил Сириус. — Видела бы ты лицо этого сноба, когда Гарри назвал его так в первый раз. Лили расхохоталась. На звуки разговора явилась Нарцисса. — Чего смеёмся? — вежливо поинтересовалась она, но тоже улыбнулась. — Сириус, как ты? — Порядок, — ответил он, запихивая в рот сразу два кусочка рахат-лукума и становясь похожим от этого на хомяка. Нарси поморщилась: — А если дети увидят? Мы столько нервов убили на то, чтобы они научились правильно есть за столом! — Но здесь сейчас нет детей, — резонно ответил Сириус, делая в довершение большой громкий глоток чая. — Мне тут пришла мысль… — осторожно начала Нарцисса. — Может быть, диадема в Хогвартсе? Сириус выплюнул чай и закашлялся. — С чего ты взяла? — хрипло поинтересовался он. — Ну, мы же знаем, что для Лорда Хогвартс — памятное место. И мы думали, что там он спрятал медальон. Но что если там диадема? — Хорошая мысль, — загорелась Лили. — Но как нам проникнуть в Хог? — А нам это и не понадобится, — улыбнулась Цисси. — Через полгода наши дети отправятся туда. — Но как… Как мы им объясним, где нужно искать? — удивилась Лили. — Даже Дамблдор не обнаружил крестраж в Хогвартсе — неужели дети смогут попасть туда, куда не смог директор школы? — Иногда судьба играет злую шутку, — загадочно ответила Нарцисса. — И частенько это на руку тем, кто ищет и не может найти. — Ищет что? — не понял Сириус. Волшебницы переглянулись и рассмеялись. Лили предложила Нарси присоединиться к чаепитию, и та с удовольствием села в кресло — впрочем, спину она продолжала держать ровно. В отличие от Сириуса и Лили, которые развалились, поощряя попытки кресел поглотить их живьём. — Так… Вальбурга осталась в портрете? — спросила Нарцисса, дуя на чай. — Ай, горячо. Я имею в виду, она решила не идти дальше? — Ага, — кивнул Сириус. — Она появилась в портрете сразу же, как испустила последнее дыхание. Видимо, решила всё давно. Наверное, хочет просто контролировать род и меня. Хочет, чтобы я женился. — А ты не хочешь? — с любопытством посмотрела на него Цисси. — Слушай, у нас много знакомых, а род Блэков древний и благородный, мы обязательно найдём кого-нибудь для тебя. — Дело в том, что я не хочу, — вздохнул Сириус. — Не хочу жениться. В принципе. Ни на ком. Нарцисса была сбита с толку. — А, понимаю, — вдруг заявила она. — Ты не хочешь без любви? Меня тоже выдали за Люца, не учитывая мои желания. Белла за Рудольфа тоже не от жизни хорошей вышла. А Андромеда — единственная из семьи, кто по любви замуж пошёл. Вот только наследник всё равно должен быть, Сириус. Бродяга застонал. — Не могу я себя заставить, я же… я просто сгорю, потухну, — он безнадёжно разглядывал кончики пальцев, то сжимая, то разжимая кулак. — Понимаете? Не для меня эта жизнь. На лице Нарциссы было явственно написано непонимание, но она вежливо промолчала и не стала допытываться. Лили взяла Сириуса за руку и заглянула ему в глаза. — Ничего страшного, Бродяга, — улыбнулась она. — Пусть твоя мать говорит, что хочет. Это твоя жизнь. Проживи её так, как подсказывает сердце. Стояло начало февраля. Третья сторона готовилась к дню рождения Блейза, хоть Зелма и не хотела устраивать большой праздник. Решили просто посидеть самым ближним кругом — сама Чёрная Вдова, Нарси, Лили и дети. Устроили такой небольшой девичник, грубо говоря. — С днём рождения, братишка! — заорал Невилл, для которого в принципе было нехарактерно ни такое обращение, ни крик. Лили нахмурилась, подтянула мальчика к себе и наложила диагностирующее. — Господи, Невилл, кто тебя напоил? — Сам, — гордо заявил он, пьяно хихикая. За ним в отдаление покатывались со смеху остальные дети. — Так, — Лили грозно сделала шаг вперёд. — Что тут происходит? Первым раскололся Гарри, которому стало жаль Невилла. — Он проспорил. И это было чье-то желание. — Даже не буду спрашивать, чьё… — вздохнула Лили, зная, что это бесполезно. Одним взмахом палочки она вытянула из организма мальчика весь алкоголь, и Невилл тут же куда-то смущённо уполз. — Когда мы пойдём за палочкой? — глаза Блейза загорелись. — Мам, когда? — Ладно, чудище, пойдём сейчас, — невозмутимо ответила Зелма. — Извините уж нас, вернёмся через полчасика. Лили кивнула, а трое детей с явной завистью на лице проводили глазами Забини. — Мистер Блейз Забини, — таинственный старик выехал на лестнице из-за полок с множеством коробок с палочками. — Помню вашу мать, прекрасно помню… Что вам угодно? — Эм, — Блейз посмотрел на маму, потом опять на Олливандера. — Палочку? — Понятное дело. Попробуйте вот эту. На окне загорелась штора, и Блейз поспешно отложил палочку. — Так-так… А эту? Олливандер с интересом наблюдал, как острые гвозди врезаются в деревянную стену за его спиной. — Тогда такую. Блейз взмахнул палочкой и почувствовал необыкновенное тепло, исходящее, казалось бы, из палочки. У него закружилась голова от чувства радости и понимания — это она. — Хороший выбор, молодой человек. Я, конечно, имею в виду, хороший выбор для ПАЛОЧКИ. Бук. Волос единорога. 13 дюймов, твёрдая. Неплохо для человека, кто повидал многое и умеет изредка пофилософствовать. Это поможет вам, несомненно. Поздравляю. Блейз кивнул, Зелма расплатилась, и они вернулись в мэнор порталом. Блейз сразу же побежал хвастаться, а Зелма, Нарцисса и Лили заняли малую гостиную, чтобы обсудить крестражи — снова. Но на этот раз их захватила идея о диадеме в Хогвартсе…