Вместе во всех вселенных

Питер был рад вернуться в дом своего детства. Его родители владели небольшим домиком в одном из пригородов Нью-Йорка, в месте, свободном от выхлопов машин, шума и стресса. Паркеры приезжали сюда каждое лето на два или три месяца, маленький Питер устраивал тут чаепитие со своими игрушками, купался в кристально чистой речке, строил замки из подушек и одеял, бегал за бабочками с сачком. Это было лучшее детство, которое, к сожалению, закончилось со смертью его родителей. С тех пор он больше не приезжал сюда, но не потому, что это было больно, а потому, что финансы не позволяли. И вот дом стоял пустым уже восемь лет. Питер устроился на свою первую настоящую работу, приносящую больше, чем триста баксов в месяц, накопил достаточную сумму для ремонта, сдал на права и решил обосноваться здесь, в доме, где воплощались все его фантазии и мечты. Юноша подошел к двухэтажному коттеджу с резными ставнями, каменными стенами, черепичной крышей и плющом, захватившим добрую часть дома. Крыльцо было пыльным, а сад совсем зарос. Питер немного ужаснулся тому, сколько же работы ему предстоит, но сразу же закатал рукава, показывая свою готовность самому себе. Он взял отпуск на две недели, поэтому мог с головой уйти в ремонт. Парень работал без передышки несколько дней, лишь иногда погружаясь в воспоминания. На чердаке он нашел фарфоровый расписной сервиз, который так любила его мама, свой гамак, наладив канализацию, принял ванну, у которой располагалось большое окно с видом на сад. Питер вытащил на улицу белый старинный столик, за которым пил чай с Винни-Пухом, установив его рядом с посаженным вчера цветочными кустами. Вкус черного чая на природе под звуки ручья и насекомых был особенно хорош. Юноша глубоко вздохнул, его лицо было расслабленным, а душа спокойной. Ремонт еще не был окончен, но самое тяжелое уже осталось позади. — Я и не думал, что этот дом кто-то купит, — послышалось где-то сзади. Питер обернулся и увидел его. Разум сразу же подкинул образ их соседа, живущего здесь уже больше десяти лет. Кажется, он был профессором в Колумбийском университете, ненавидевшем город. Когда юноша видел его в последний раз, тому было чуть за тридцать. Как же его звали…? — Я не покупал этот дом. Он принадлежал моим родителям. Здравствуйте, мистер Старк, — точно! Тони Старк. Питер встал из-за столика, улыбнулся и протянул мужчине руку. Тот немного растерянно пожал ее, пораженно глядя на парня. — Черт возьми, Паркер! Питер, верно? — юноша кивнул. — Сто лет вас не видел! Как родители? — Умерли восемь лет назад, поэтому я больше и не приезжал сюда, — сказал Питер без тени грусти, а скорее с теплотой, ведь он был невероятно рад видеть своего соседа. — Мне очень жаль, — Старк с сочувствием посмотрел на Паркера. — Ты так вырос, Питер. Приехал сюда на лето? — Нет, решил насовсем переехать, — он пожал плечами, все еще не убирая руку из теплой хватки мужчины. — Верное решение, — Тони еще раз улыбнулся. — Я возвращаюсь с работы после семи вечера. Обязательно заходи на ужин. Да хоть завтра. Буду рад тебе. Питер конечно же согласился. В ту ночь парень никак не мог заснуть, вспоминая, как в детстве Тони Старк стал его первой любовью. Это была чистая и искренняя любовь ребенка, подразумевающая лишь симпатию и привязанность. Старк часто общался с его родителями, они все были невероятно умными людьми науки, часами могли говорить о новостях со всего мира, о каких-то публикациях или конференциях за чашкой чая в их цветочном саду. А маленький Питер, качаясь на качелях, подвязанных на ветке дуба, наблюдал за ними и иногда слушал. Лучшие воспоминания из его детства. Тони стал еще красивее, еще шире в плечах, приобрел новые морщинки, его голос стал еще более глубоким, а глаза — более мудрыми. В этом и заключалось его очарование. Питер даже сейчас в свои двадцать считал, что в этом доме может сбыться его любая фантазия и мечта, и теперь он загадал еще одно желание. Дом Старка почти не поменялся. Тут все еще было много книг и алкоголя. Они сидели в гостиной с приглушенным светом, двумя бокалами вина и самой вкусной пастой в мире. Они говорили об их жизнях, об инженерии, Тони признался, что ни с кем не встречается, а Питер — что вообще ни с кем не встречался, так как с детства работал, чтобы накопить на этот ремонт. По окончании ужина юноша позвал Старка к себе на обед в это воскресенье. К выходным Паркер совсем закончил с ремонтом, обустроил каждую комнату и даже привез из квартиры своей тети все необходимые вещи: технику, игры, книги, учебники. Ему нравилось просыпаться на рассвете, вдыхать свежий воздух и смотреть из окна, как его сосед уезжает на работу, иногда замечая юношу и махая ему в знак приветствия. Питеру становилось трудно дышать, когда он думал о Тони. Это больше не было похоже на детскую симпатию, это была настоящая влюбленность, которая цвела так же, как и розовые кусты в его саду. Парень отвлекался на работу, на сборку всякой техники, на чтение, но чаще всего это не помогало. В день Х за два часа до назначенного времени обеда ему позвонил Старк. Питер аж чуть в обморок не упал, испугавшись, что что-то случилось, и мужчина не сможет прийти, но тот просто хотел вместе заняться готовкой. Паркер совсем не возражал, так как готовить не особо-то и умел. — Ты отлично потрудился над домом, Пит, — они и сами не заметили, как перешли на совсем неформальное общение. — Спасибо, Тони, — юноша улыбнулся, нарезая овощи. Он заметил, как Тони иногда мечтательно на него смотрит, когда свет падает на его лицо и руки. — Давай помогу, — предложил мужчина и встал совсем рядом с юношей, тоже почувствовав аромат ромашек, которые Питер сорвал сегодня и поставил в вазу. Они иногда с ухмылкой поглядывали друг на друга. Юноша чувствовал порхание бабочек у себя в груди, тепло восхода и свежесть заката, когда встречался с Тони взглядом и гадал, чувствует ли мужчина то же самое. Обед, плавно перетекший в ужин, прошел по-уютному тихо. На светлых стенах отражалось розовое солнце, а в хрустальных бокалах постепенно кончался лимонад на травах. В один момент они оба встали, чтобы убрать расписные тарелки в раковину, и их пальцы соприкоснулись. В этот вечер Старк тепло попрощался со своим соседом, за последние несколько дней ставшим ему другом, и ушел к себе, размышляя, а может все же нужно было поцеловать юношу. Так они ходили друг к другу на ужины еще несколько раз и все несколько раз чувствовали щемящую сердце нежность. Им было так комфортно в обществе друг друга, будто они и не расставались на эти восемь лет. Будто между ними и нет разницы в возрасте в почти двадцать лет. Паркер тоже начал ездить в город на работу, поэтому почти в одно время они выходили из дома и, вдыхая утренний запах травы, желали другу хорошего дня, а по вечерам собирались за ужином, рассказывая о том, что случилось за сутки, даже если ничего особенного и не происходило. Так прошла неделя. На наступивших выходных Тони снова пришел к Питеру, принеся с собой свежую пиццу из ближайшей пиццерии, где делают просто балдежную пеперони, и две бутылки совсем легкого пива. Они даже не стали садиться за стол, а расположились на кухне, стояли, облокотившись о столешницы, по пальцам тек тянущийся сыр, на языке чувствовалась приятная горечь пива. Полумрак, приятный запах еды и джаз заполняли все пространство. Питер и Тони даже не заметили, как приблизились друг к другу настолько близко, что могли почувствовать чужое дыхание. Старк за следующую секунду прокрутил в голове все свои мысли, которые преследовали его эти две недели. Он помнил Питера еще мелким пацаном и почему-то всегда знал, что тот вырастет умным и прекрасным мужчиной. И его предсказания сбылись. Его не волновала ни их разница в возрасте, ни то, что они не виделись восемь лет. Тони не был глупым и видел, как юноша на него смотрит, а еще он не был моралистом и не волновался о том, что якобы разрушит молодому парню будущее. Он хотел быть с Питером. Первым не выдержал Паркер. Он неловко поднялся на носочки и, положив руку на затылок мужчины, притянул его к себе и немного растерянно поцеловал, скорее просто чмокнув в губы. Но даже такой наивный жест свел Тони с ума. Он чувствовал вкус пиццы и пива, а еще цветочный аромат самого Питера. Заключив лицо юноши в свои немного шершавые ладони, Старк начал аккуратно целовать розовые губы парня, чувствуя, как тот дрожит в его руках. Когда мужчина отстранился, он увидел, что губы Питера поблескивают в тусклом свете ламп, щеки пылают, а взгляд немного затуманен. Юноша заключил Тони в крепкие объятия и сказал своим приятным голосом: — Я хочу быть с тобой. Сам Тони даже и не думал отказывать. Питер всегда знал, что в этом доме сбываются все его фантазии и мечты. Он убедился в этом еще один раз, когда, проснувшись утром на рассвете, вдыхал свежий воздух через открытое окно и целовал в висок еще спящего в его постели Тони Старка.