Любовь и на вкус смола

Драко проснулся с гудящей тяжёлой головой после обрывочных, крайне неприятных снов, которых он даже не помнил, но их послевкусие оседало горечью в горле. Впрочем, для него это не было в новинку, человек привыкает ко всему, так и Драко за много лет привык просыпаться разбитым. Октябрь выдался крайне пасмурным и холодным, ветер завывал в стенах школы, принося с собой разноцветные вихри крутящихся листьев и промозглый воздух. Казалось, весь замок пропитался ледяным ветром — было холодно даже в комнатах с пылающими каминами и наложенными согревающими чарами. Осень Драко всегда казалась холоднее зимы. Он нехотя встал с тёплой и уютной постели, передергивая плечами от покалывающего ощущения ледяного воздуха на плечах и кончиках пальцев. Как бы ему хотелось пролежать в этой замечательной мягкой кровати весь день и желательно ещё парочку сверху… Но он был профессором и опаздывать на собственное занятие ему категорически запрещалось. Голова была абсолютно пустой, и в ней неприятно осел кислый туман беспокойных снов. Еле передвигая ногами, он отправился в ванную, мечтая о спасительном глотке крепкого кофе с молоком, который он даже не допьёт. Всё-таки утро — самая ужасная часть дня, и нет ничего в этом мире, что могло бы улучшить эти мучительные минуты отвратительного пробуждения.

***

— Доброе утро, Малфой! Поттер был как всегда весёлый, лохматый и до неприличия улыбчивый. Он плюхнулся на стул рядом с Драко, тут же хватая стоящую у его тарелки кружку с кофе, умудрившись при этом ничего не расплескать. Видимо, годы тренировок дают о себе знать. — И тебе не хворать, Поттер. — первые слова за день вылетели болезненным хрипом, и Драко попытался откашляться, чтобы прочистить горло. — Ты не заболел? В комнатах довольно прохладно, — Гарри как всегда будто не замечает угрюмого настроения Малфоя. К слову, тот оставался таким с начала пребывания в школе. Драко посмотрел на Поттера и поëжился — на нем была лишь лёгкая белая рубашка и накинутая сверху профессорская мантия. А Поттер всё продолжал болтать о какой-то ерунде, кажется, о системе отопления замка, при этом умудряясь закидывать в рот куски ржаной булки и омлета, но Драко было плевать. Он ненавидел разговаривать по утрам. Он ненавидел жить по утрам. — Сколько у тебя сегодня уроков? Драко поперхнулся тостом, когда широкая ладонь Гарри стукнула его по плечу. Он взглянул на него, приподняв бровь в немом вопросе. — Я спрашиваю, — Поттер щëлкнул перед его лицом пальцами руки, которую только убрал с его плеча, и Драко почувствовал, как на то место проникает холод. Он поморщился. — Сколько у тебя сегодня уроков? Мне нужно в Хогсмид. Бровь Драко взлетела ещё выше, а сердце забилось быстрее. Поттер что, пригласил его в Хогсмид? Пятнадцатилетний Драко танцует на столе. — Зачем? — Хочу купить себе метлу, — улыбка Поттера стала непозволительно широкой. — Я не летал тысячу лет! И тебе не мешало бы тряхнуть стариной, что скажешь? Драко снова поморщился. Эта идиотская и нелепая мысль могла прийти только в лохматую голову Поттера. — Позови Лонгботтома. — Он будет всю дорогу трепаться о своих растениях. Я люблю Невилла, но не его растения. Ну, что скажешь? Бровь Драко уже чертовски устала находиться в таком крайне высоком положении, но он будто и не собирался облегчить её страдания. — Когда это я увлекал тебя животрепещущей беседой, Поттер? — Значит, я зайду к тебе, скажем… в семь? Отлично, до встречи! — Гарри снова хлопнул его по плечу и, по пути засовывая в рот остатки булки, улетел на урок. Драко наконец опустил бровь и, вздохнув раз в пятнадцатый за утро, тоже отправился на занятие. Гарри ворвался в его жизнь слишком внезапно. Это ощущалось как резкий выход из комы, как если бы вы не ели весь день, а потом опустошили весь холодильник, и вместо долгожданного наслаждения вы чувствуете тошноту.‬ ‪Драко тошнило.‬ ‪В своем вакууме, который он так усердно строил столько лет и который наполнил безэмоциональностью, сосредоточенностью на действительно важных делах и рациональностью, из которого удалил все воспоминания‬ ‪о Поттере, он чувствовал себя в безопасности.‬ ‪Теперь он чувствовал себя упавшей с огромной высоты птицей или разбившейся о лобовое стекло машины мухой. Мог ли он сказать, что ожил? Нет, вряд ли. Он мог сказать, что теперь снова чувствует боль каждый день, видя его.‬ ‪Поттер стал другим, и Драко надеялся, что теперь, узнав нового Гарри, он наконец освободится, но этого не произошло. Поттер стал грубее и резче, он научился отстаивать себя, но при этом оставался таким же безрассудным и нестерпимо добрым, любимым учителем у всех учеников.‬ ‪Он был лёгким, а чувство Драко было тяжёлым, оседающим где-то в желудке свинцом, вызывая тошноту.‬ ‪Поттер преподавал, конечно же, ЗОТИ, а Драко — Зелья. Поттером восхищались, Поттера обожали, его домашние задания всегда выполняли, а занятия‬ ‪ждали с нетерпением.‬ Малфоя сторонились, боялись и даже прогуливали. Драко мало кто любил, но он и не ожидал другого. По крайней мере, результаты его работы были хорошими, а его задача здесь — научить, а не понравиться.‬ По началу его сторонился и Гарри тоже, и это было даже неплохо, но вскоре он‬ ‪начал подсаживаться к нему в Большом зале, стал навещать на уроках, выслеживал в библиотеке, и сердце Драко каждый раз сжималось, будто они снова ученики, руки начинали дрожать, а ладони потеть.‬ ‪Только теперь это было ещё более мучительным, отвратительным и убивающим чувством.‬ ‪Теперь он чувствовал тошноту каждый раз, когда Поттер оказывался рядом, и нестерпимо хотелось, чтобы он ушёл, и дурацкое дыхание снова стало нормальным.‬ ‪Подсознание кричало ему: «Драко, он сам ищет встречу, у тебя есть шанс, воспользуйся, Драко», но Малфой устал от Поттера‬ ‪смертельно, и ему хотелось лишь одного — чтобы он исчез из его головы, вылез из-под кожи и зажил наконец нормальной жизнью вне крови и снов Драко Малфоя.‬ ‪Иногда в голову приходили мысли: «А что, если.?», и Драко думал. Хотел ли он просыпаться с Поттером, с Гарри, каждое‬ ‪утро и видеть его заспанные глаза и сонную улыбку, держать его за руку под столом Большого Зала и целовать в нишах коридора, чувствовать тепло его тела? В шестнадцать лет он бы без раздумий ответил: «Разумеется, да, пожалуйста», но сегодня ему двадцать семь, и он не знает ответ.‬ ‪В Хогвартсе он жаждал найти успокоение, но нашел лишь соль для своих ран, и его вновь настигло чувство всепоглощающей тоски. Наверное, мама права, и он слишком много думает. Какой-то второкурсник со всей силы врезался в его плечо и побежал дальше, прокричав что-то вроде: «Ой!», а Драко даже не успел заметить факультет, чтобы снять баллы.

***

От бесконечных завитков кривого детского почерка на, казалось, километрах пергамента у Драко уже плыло перед глазами. Он отложил перо и откинулся на стуле, чуть покачнувшись назад, и начал растирать глаза — лишь бы под веками исчезли чёрные кляксы и завитки. Очки неприятно съехали наверх, царапая лоб и грозя вот-вот упасть, но Малфой слишком устал, чтобы их поправлять. День тянулся неимоверно долго, и монотонная проверка домашнего задания его никак не ускоряла. Мысли то ускользали от него, то давили с неимоверной силой, как будто пытаясь вытравить из тела весь воздух, да и постоянный холод никак не давал нормально соображать. Пальцы постоянно леденели, и ручка пера казалась непомерным грузом, давящим на кожу. Хотелось лежать целый день в постели под самыми тёплыми одеялами магической Британии и спать примерно ближайшие лет десять. Внезапно дверь в его кабинет распахнулась с таким шумом, что Драко чуть не упал спиной на пол от неожиданности, а очки всё-таки съехали и со звоном опрокинулись на каменную плитку. Ну конечно, Поттер. — Уже семь! Сегодня весь день выглядишь просто ужасно. Прописываю тебе прогулку на свежем воздухе, пойдём, — он подошёл вплотную к столу, рассматривая стопки пергаментов и принося с собой терпкий запах мужского одеколона. Драко взглянул на него исподлобья, пытаясь замедлить сердечный ритм, который всегда ускорялся, стоит только этому запаху проникнуть в лёгкие. — С чего ты взял, что я с тобой куда-то пойду? Гарри скрестил руки на груди и нагло уставился на стол. — Видишь это? — его указательный палец ткнул в один из пергаментов, позволяя тому немного съехать в бок. — Причина твоего будущего радикулита или слепоты. Или ещё чего-то там, я не знаю. В твоих же интересах отправиться со мной в Хогсмид прямо сейчас. Ты вон и так уже в очках ходишь, — он поднял с пола узкие прямоугольные очки и небрежно кинул их на стол. — Они только для чтения, кретин, — пробурчал Драко и ещё раз взглянул на Поттера, прежде чем окончательно согласиться. На самом деле он согласился ещё в Большом зале, он согласился ещё в четырнадцать лет, потому что Поттеру действительно сложно отказать, но Драко Малфой не был бы Драко Малфоем, если бы не препирался и не вредничал. Он попытался вложить во взгляд всю свою злость и раздражённость, усталость и нежелание куда-либо идти, и обычно все студенты разбегались по углам от таких взглядов, но Поттер сражался с Воландемортом, и какой-то там грозный взгляд Драко Малфоя ему точно не страшен. Драко со вздохом отодвинулся от стола. — Подожди, пока я переоденусь, — сказал он, направляясь в свою комнату. Быстро нацепив на черную водолазку такое же чёрное пальто, он принялся укладывать волосы Простоблеском, когда вдруг услышал заливистый смех, доносящейся из кабинета. Он выглянул за дверь и увидел, как Поттер, облокотившись на стол, смеялся над какой-то из самостоятельных работ учеников Драко, держа в одной руке пергамент и запуская другую в распущенные волосы. Драко наблюдал, как Гарри запрокидывает голову, как двигается вверх-вниз его кадык и как пальцы откидывают с лица чёрные пряди, как бодрый смех отражается эхом от каменных стен кабинета, и ему хотелось провалиться прямо в Чёрное озеро под этим полом или смотреть на эту невозможно прекрасную картину вечно, или подойти и вырвать из его крепких жилистых рук этот чёртов пергамент и разделить его смех своими губами, или уволиться, уехать из Хогвартса и больше никогда не искушать себя подобными видами. — Ха! Этот Тонкин написал, что для бодроперцового зелья нужно смешать бадьян с кровью саламандры! Ты бы почитал это, тут целая фантастическая повесть о свойствах бадьяна, — прокричал Поттер, поднимая взгляд. В его глазах кружились искры лёгкого веселья, и Драко сглотнул подступивший к горлу ком. — Ты готов? Пойдём. Он легко соскочил со стола и направился на выход, раскрывая перед Малфоем дверь. Прихватив с собой шарф, Драко вышел на негнущихся ногах. — Всегда хотел спросить, зачем ты так зализываешь свои волосы? Я думал, ты перестал это делать ещё на третьем курсе. Драко отвлекся от поиска провинившихся студентов, на которых можно было бы вынести раздражение, и посмотрел на Гарри. Тот кивнул какому-то парню и ответил на взгляд. — Тебя чем-то не устраивают мои волосы? Гарри усмехнулся. — Так их будто корова лизнула. Мне больше нравится без укладки, — и отвернулся. Дальше они шли в тишине, и Драко то и дело проводил рукой по своим волосам.

***

Они остановились возле Дэрвиш и Бэнгз’а, и Гарри принялся с ребяческим восторгом рассматривать витрины. — Я не думаю, что ты найдёшь здесь действительно хорошую метлу, Поттер. Для этого нам нужно в Косой переулок, — произнес Драко, встав за спиной Гарри и осматривая через стекло содержимое магазина. На кой чёрт он его сюда вытащил? Неужели правда его мозг настолько отморозился, что он решил купить здесь хорошую метлу? Гарри обернулся, сузив глаза. — А ты что, поехал бы со мной во «Всё для квиддича»? Я решил начать с малого. Пойдём посмотрим, — он схватил Драко за рукав пальто и потащил внутрь, и Драко не заметил звон колокольчика, сосредоточившись на мимолетном касании пальцев Поттера к своей коже. Они остановились возле увешанной плакатами стены, и, проследив взгляд Гарри, Драко уставился на Джинни Уизли. Он не удержался и фыркнул. — Проблемы, Малфой? Теперь ты не можешь ненавидеть её из-за бедности, в деньгах она скоро обойдëт тебя. Драко фыркнул ещё раз. Поттер всегда был удивительно слепым. — Я никогда не ненавидел её из-за бедности. Гарри нахмурился, глядя на него. — А из-за чего же тогда? Драко молчал, глядя на развевающиеся на ветру золотые волосы младшей Уизли. — Я не настолько мелочный, Поттер, чтобы презирать людей только из-за их финансового положения. Меня это беспокоило только лет до двенадцати, пока я был ослеплен блеском денег родителей. Гарри склонил голову к плечу, всматриваясь в лицо Малфоя, и тому пришлось сжать руки в кулаки, вонзаясь в кожу ногтями, чтобы выдержать испытующий взгляд. «Я ненавидел её, потому что она могла к тебе прикасаться, а я нет, но теперь это уже неважно». — Что? — Это не ответ, Драко. Он сжал челюсти, чуть ли не кроша зубы в порошок. Близость Гарри с его вопросами напрягала и пробуждала какой-то нелепый поток раздражения, и хотелось поскорее уйти отсюда, чтобы не раскрывать ещё больше и так кровоточащие раны. — За душевными разговорами приходят в Три метлы, а мы вроде в другом месте и с другими целями. Выбирай, что хотел, — огрызнулся Драко, наконец оторвав взгляд от счастливого лица девушки на плакате. Главное, что Поттер был вполне себе счастлив без неё. Гарри поднял руки в защитном жесте и хихикнул. — Как скажете, мистер Малфой! Гарри ещё добрых полчаса ходил по магазину, рассматривая безделушки, а Драко всё никак не мог остыть. «Почему ты её ненавидел?». В голову сразу полезли картинки, как она ещё в одиннадцать лет влезла в их разговор в книжном магазине, как вытирала кровь из его сломанного носа, который сломал ему именно Драко, как Гарри постоянно смотрел на неё, даже когда следил за Малфоем. У Драко никак не получалось заполучить всё внимание Гарри Поттера, и он ужасно злился, сыпля глупыми и нелепыми оскорблениями, которые тогда казались отличной местью. Он до сих пор не мог вспоминать «Поттер-вонючка» без содрогания. Сейчас, казалось, всë внимание Гарри сосредоточенно именно на нём, но Драко что-то мешало это осознать, почувствовать и насладиться. Когда всю жизнь живёшь в ожидании очередного провала, впитывая в себя всю серость окружающего мира, перестаёшь замечать всё хорошее, просто пропуская это мимо себя. Ему всё казалось, что Гарри лишь из скуки пытается расположить Драко к себе, а желание помочь ему почувствовать себя лучше вызвано комплексом героя. У него никак не получалось снова увидеть мир таким, какой он есть, без примесей своей внутренней безысходности, и он даже догадывался об этом где-то в глубине души, и каждый раз, когда подобные мысли всплывали на поверхность, он отчаянно гнал их прочь, страшась что-то менять. — Ты чего такой угрюмый, будто размышляешь о пространственно-временном коллапсе? — Гарри подошёл к нему, держа в руках слегка светящийся пакет. — Я удивлён, что ты знаешь такие слова. Что в пакете? — Драко хотелось поскорее уйти из магазина и скрыться от глаз рыжей ведьмы. — Купил подарок для Луны. Ты тоже мог бы посмотреть что-нибудь, а не стоять как истукан, ненавидя весь мир. Хочешь выпить? Гарри Поттер приглашал его выпить и улыбался так искренне и так лучезарно, и его глаза так ярко светились зеленью, что отвратительное настроение Драко мгновенно рассеялось. — Почему бы и нет. Весь вечер они смеялись над шутками друг друга, пили Сливочное пиво, и Гарри улыбался так много, и улыбался ему, и смотрел на него, что Драко даже забывал постоянно кутаться в свой шарф, и кончики пальцев уже не сводило холодом.