Любовь и на вкус смола

Драко бежит по своему поместью, громко смеясь. Он научился новому трюку и теперь точно сможет попасть в команду по квиддичу! Задыхаясь от восторга, он несётся по сверкающему лакированному паркету, чтобы поделиться радостью с мамой: она обязательно скажет, что он молодец и отлично справился, потреплет по волосам и поможет очистить одежду от грязи, чтобы отец не ругался. Они будут пить чай и есть его любимые пирожные с малиновым джемом, и мама будет рассказывать новую захватывающую историю про рыцарей и волшебников. Внезапно он поскальзывается и падает, огромная зала чернеет, сужается, в неё будто запустили чёрный клубящийся дым. Что происходит? Он смотрит на свои руки, и они все в крови, она каплями стекает с них на пол, ударяясь об алый кровавый океан на паркете. Он лежит в ней! Драко пытается встать, но у него не получается, кровь, она повсюду, она тянет его в себя, будто болото затягивает новую жертву. Он пытается кричать, но у него не получается, лишь булькающие звуки вырываются из его горла, и он чувствует на языке железо, и его тошнит. Мама! Где мама? Он видит, как к нему подходит высокая женщина в изящном чёрном платье, больше похожем на одеяние вампирши из гротескных романов, и она протягивает ему руку. Драко тянется к ней, ведь это она, его мама, и она обязательно ему поможет! Он касается её ладони кончиками окровавленных пальцев, и в тот же миг из нежной мягкой руки с хрустом вырываются костлявые изогнутые чернильные пальцы, женщина безумно улыбается, обнажив беззубый рот, и её лицо чернеет, теряя форму, с платья сыпятся чёрные бриллианты, утопая в крови на полу, а подол превращается в рваные куски грязной ткани, оставляющие за собой путь гнили и пустоты. Мама превратилась в дементора! Драко нащупывает в вязком багровом болоте вокруг себя палочку и пытается выкрикнуть заклинание, но у него ничего не получается из-за крови в горле. Экспекто патронум! Дементор отбрасывает его единственное оружие лёгким взмахом костлявой руки, и Драко зажмуривается. У него всё равно не получилось бы победить его. Мир начинает сужаться и чернеть с удвоенной силой, и ему кажется, что голова вот-вот лопнет, и он больше не чувствует ничего, кроме тошнотворно-липкого страха, надежды нет, никогда не было, он умирает, он умрёт прямо сейчас, окрасившись в кроваво-красный цвет. Он чувствует кончики ледяных пальцев дементора на своём лице и не может пошевелиться. Он умирает. В холодном поту Драко вскочил с постели от звона магического будильника. Перед глазами всё ещё стояла его мать, обращавшаяся в дементора, а в горле оставался горячий привкус крови, не дающий сделать полноценные вдохи. Он прерывисто заглатывал ледяной воздух комнаты, словно выброшенная на поверхность рыба, обжигая горло, но он не замечал царапающей боли. Пальцы каменной хваткой вцепились в мокрую от пота простыню, он задыхался, и каждая новая попытка вдоха заставляла лёгкие гореть. Сердце грозилось вот-вот вылететь из груди на смятые белые наволочки, окрасив их в красный цвет крови. Как только Драко представил это, у него потемнело в глазах, и он сделал несколько резких прерывистых вдохов, сжимая пальцы ещё сильнее. Где-то на задворках сознания яростно билась мысль: «Надо срочно отвлечься!». Драко принялся лихорадочно оглядывать комнату в поисках чего-угодно, лишь бы зацепить взгляд. Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и его сердце точно остановится, вылетев прямо из горла. Бегающие глаза остановились на единственно ярком пятне в спальне — разбросанных на столе зелёных яблоках. Он принялся их считать вместе со своими вдохами, стараясь очистить разум и замедлить сердцебиение, как он делал десятки раз до этого. Спустя десять с лишним минут Драко наконец вдохнул полной грудью, затем медленно выпустил из себя воздух и отпустил простыню. Пальцы свело тянущей болью, и он принялся их растирать, хрустя суставами, в горло будто насыпали гвоздей. Это было далеко не первое утро, начинающееся с панической атаки. И каждый раз одно и то же — сон, в котором обязательно присутствует кровь и дементоры, он просыпается либо от будильника, либо от нехватки воздуха и пытается прийти в себя. Сны — его заклятый враг, атаки никогда не настигали его просто так, только от кошмаров, и от кошмаров с дементорами. Драко медленно встал и отправился в холодный душ, чтобы окончательно прийти в себя. Он знал, чем были вызваны эти отвратительные сны. Он знал, что продолжительное проживание Лорда Воландеморта в его доме психика не оставит без последствий, также как и буквально панический страх дементоров. Чувствуя, как ледяные капли стекают по шее, он старался отогнать сковывающее лёгкие воспоминание о внезапном нападении заплутавшего дементора в его поместье. Он никогда не умел вызывать Патронуса, никто из Пожирателей смерти не умел этого делать, и Драко даже не пытался научиться. Наивный, он думал, что змея, обвивающая череп на его руке, оградит его от всех тёмных созданий, но он ошибался. Эта змея лишь притягивала их. Тогда он действительно думал, что умрёт, и теперь это чувство преследовало его по ночам, заставляя ненавидеть утра ещё сильнее. Он честно пытался научиться овладеть этим заклинанием, но всё тщетно, и он склонился к тому, что Пожирателям оно действительно никогда не станет доступно, даже если ты просто пленник обстоятельств.

***

Драко тяжело опустился на своё место за учительским столом в Большом Зале, всё ещё разрабатывая пальцы. Скорее всего они будут болеть весь день, и Драко придётся использовать магию, чтобы делать записи на уроках. И проверка домашних заданий станет ещё утомительнее. — Что с тобой? Выглядишь очень плохо, — Гарри, уже сидевший на своем месте, обеспокоено вглядывался в его лицо, пытаясь найти следы болезни, и Драко вдруг резко обернулся на него, уставившись прямо в глаза. — Поттер. Конечно. Он научился вызывать телесный Патронус ещё в тринадцать лет и наверняка был лучшим в этом заклинании. Может, если он наконец научится ему, кошмары исчезнут? Может, тогда он сможет отразить дементоров и перестанет просыпаться от удушья? Может, тогда он наконец перестанет чувствовать себя таким беспомощным в этих снах? Не успев всё обдумать, он сбивчиво ляпнул: — Научи меня Патронусу. Гарри оторопело моргнул, дëрнув головой. — Что? Драко глубоко вдохнул, прикрыв глаза. — Мне нужно, чтобы ты научил меня вызывать Патронус, Поттер. — он вглядывался в сомневающиеся зелёные глаза, и идея переставала казаться такой хорошей. Что, если он опозорится прямо перед ним? Что, если даже он не сможет ему помочь? Что, если на этих уроках он не сможет держать себя в руках и тогда… Что тогда? Но если всё получится, он станет свободным. От собственного страха, от собственных кошмаров. Он перестанет просыпаться от нехватки воздуха и бешено колотящегося сердца. Усталость и страх взяли своё, и он добавил уже не так отчаянно:  — Если, конечно, твой безусловно плотный график работы позволяет вписать в него ещё одного ученика. Гарри цыкнул, закатив глаза, и наконец перестал всматриваться в его лицо с таким беспокойным интересом. — Тебе не нужно бросать мне вызов, чтобы попросить моей помощи, я и так согласен. Признаться, я крайне удивлен, но думаю, это будет очень интересно. Когда хочешь начать? Без промедления Драко ответил: — Сегодня. Гарри приподнял бровь в удивлении. — Сегодня? Тебе что, завтра лететь в Азкабан? К чему срочность? Драко резко втянул носом воздух. Конечно, Поттер попытается везде просунуть свой длинный (и, к сожалению, очаровательный) нос. — Не твоё дело. Нужно как можно скорее. — Я надеюсь, ты понимаешь, что это очень трудная магия, и на это уйдёт больше одного дня? Я разучивал его месяцами. — Поттер, я не третьекурсник, не нужно объяснять мне это. Мы можем просто встретиться сегодня часов в девять и разучить это чёртово заклинание? Гарри довольно усмехнулся, отпив из стакана тыквенный сок (Драко считал извращением пить по утрам эту сладкую жижу, но Поттер любил всё противное и странное). — Хорошо. Встретимся на восьмом этаже.

***

День проходил напряжëнно. Пальцы постоянно болели, хоть боль и была скорее всего фантомной, но это не мешало рукам дрожать и еле сжимать кончик пера. Даже ученики, заметив ещё более, чем обычно, раздражëнное настроение преподавателя, притихли. Драко не привык просить помощи. Точнее, разучился, когда эту помощь ему перестали оказывать просто так. За свою жизнь он давно выучил урок — за всё нужно платить, а за помощь — втридорога. Только его мать действительно готова была что-то сделать для него, не ожидая при этом денег или очередную мерзкую услугу. Попросить поддержку у Поттера было действительно безумным шагом. На что он надеялся? Он преподнёс себя слабым и отчаявшимся, а он ненавидел показывать людям свои слабости. Война помогла ему спрятать все свои страхи и переживания за задворки сознания и никогда, не при каких обстоятельствах не показывать их, ни одному человеку. Видеть насмешки в их глазах, злость или ещё чего хуже жалость — видит Мерлин, он не был готов к этому. К тому же, всë может быть использовано против него. Но это же Святой Поттер? Он помогает всем уродам и отчаявшимся, и, кажется, делает это вполне безвозмездно. Поттер. Он увидел перед глазами его вечернюю улыбку в пабе, и мысли закрутились ещё сильнее. Вчерашний поход в Хогсмид вполне можно было назвать свиданием, если бы они так захотели. Они договорились о времени, Гарри зашёл за ним, а потом они до середины ночи пили в Трёх мëтлах, легко смеясь и улыбаясь друг другу. От этих мыслей у Драко закружилась голова, и он нервно сглотнул. Они веселились вместе, и их колени под столом соприкасались, а локти иногда задевали друг друга на узком столе, и Гарри так ласково на него смотрел. А Драко вёл себя как полный кретин в этом дурацком магазине, и если бы, если бы Драко был достаточно смелым, он смог бы назвать это свиданием. Но это было полным безумием! Свидание с Гарри Поттером — он мечтал об этом так долго, что эти мысли причиняли физическую боль. А что если действительно как-нибудь невзначай спросить, свидание ли это? Гарри второй месяц улыбается ему и пытается заводить разговоры, он добрый, и его глаза так светятся травянистым зелёным… Был ли Драко достаточно смелым для такого? Чтобы впервые за столько лет безмолвной любви, выкинуть на поверхность намёк, надежду? Вытянуть эту надежду из глубин сознания, а потом уронить и разбить о холодный взгляд Гарри, который, конечно же, не имел в виду ничего такого. Он просто хотел отдохнуть, и Драко был единственным доступным вариантом. И если он узнает всë это, то перестанет заводить разговоры за завтраком и врываться к нему в кабинет по вечерам, и больше не будет смотреть на него так изучающе и ласково. Драко затошнило, и он нервным движением оттянул узел галстука. Нет, он бы никогда этого не сделал. Больше всего на свете он боялся получить хоть крупицу надежды, лелеять её, наслаждаясь её цветением в своей груди, а потом смотреть, как она иссыхает у него на руках. Ужасно не хотелось падать с этой высоты, чувствуя, как ломаются кости и кровоточат органы при приземлении. Малфой облизнул пересохшие губы, закутался поплотнее в тёплую мантию и начал проверять самостоятельные четвëртых курсов. Ему надо успеть закончить работу до девяти, ведь потом Поттер будет учить его Патронусу. Поттер будет учить его вызывать Патронус. Кажется, он действительно сошёл с ума, раз это всё происходит на самом деле.

***

Ещё более громкий, чем обычно, грохот и шум около Большого зала привлёк внимание Драко после ужина. Свернув за угол, он прошёл чуть вперёд, пытаясь сквозь гомон голосов понять, что происходит. Дети столпились плотным кольцом вокруг массивных дверей, и Драко невольно вспомнил убийства на втором курсе, испуганные шепотки сокурсников и кровавую надпись на каменной стене. Правда сейчас настроение толпы было скорее весёлым и удивлëнным, чем испуганным, и это обнадëживало. Передëрнув плечами, отгоняя воспоминания, он наконец протиснулся сквозь галдящих студентов и еле успел остановиться, прежде чем наступить во что-то жидкое и горячее. — Пол — это лава. Он обернулся на голос и уставился на лицо хмурящегося Поттера. — Что происходит? Гарри с крайне задумчивым лицом сидел на корточках возле самого «берега» горячей вязкой субстанции, находящегося ровно на пороге Зала. Он пожëвывал губу, нахмурив брови. — Кто-то превратил пол в лаву. Драко присел рядом, оглядывая масштаб катастрофы. Лава плавно шевелилась по Залу, будто её кипятили на медленном огне. Она не выливалась за край порога, только слегка ударялась о него, откатываясь назад, будто её сдерживал невидимый забор. Все столы и стулья плавно летали под зачарованным потолком. Драко выставил вперёд руку, задержав её недалеко от поверхности лавы. Он почувствовал, как жар приятно обволакивает ладонь, и сжал пальцы в кулак, медленно переворачивая кисть. Он выставил вторую руку, чтобы согреть пальцы, и заметил, что Поттер искоса наблюдает за ним. — А они продуманные. Похоже, у твоих рыжих друзей появляются соперники. — Драко насмешливо фыркнул. — Ну что, профессор Поттер, уже знаете, как решать проблему? Гарри снова перевёл взгляд на заколдованный пол. Обезвреживание детских чар не должно было вызывать такое сосредоточенное выражение на его лице. Но что самое подозрительное — он молчал уже целых пять минут. — Поттер? Ты там надышался магматическими парами? Драко тронул его за плечо, и Гарри будто очнулся. Поднявшись на ноги, он как-то слишком натянуто улыбнулся, хлопая в ладоши. — Ребята, расходимся. Время ужина уже закончено, а до завтрака я всё устраню. И поверьте, я узнаю, кто это сделал. Давайте-давайте, кыш отсюда, — он начал размахивать руками, отгоняя любопытных студентов, которые никак не хотели уходить и пытались подойти поближе, чтобы рассмотреть летающие у потолка столы. Поттеру пришлось пару раз довольно громко крикнуть, пригрозив снятыми баллами, чтобы даже самые смелые ученики наконец-то ушли. Выстроив вокруг защитные заклинания, чтобы даже самые отчаянные смельчаки не решили ночью рассмотреть пол из лавы поближе, он вернулся к Драко, который всё ещё сидел на полу перед лавой, выставив вперёд руки. Он присел рядом, сложив ноги по-турецки, и уставился на его руки. — Как думаешь, кто это сделал? — спросил Драко, не оборачиваясь на Гарри. Он немного помолчал, прежде чем ответить. — Как будто ты сам не знаешь. Это Гилмор и МакКален. Поттер больше ничего не сказал. Это было крайне странно — в обычной ситуации он бы болтал без умолку о выдающихся способностях этих парней и принялся бы незамедлительно их искать, придумывая при этом тысячи контрзаклятий для зачарованного пола и наказание для студентов. Но сейчас он лишь односложно отвечал и смотрел в лаву застывшим взглядом. — Эм, Поттер? — Драко, не думая, придвинулся чуть ближе, и теперь их колени почти соприкасались. — Что с тобой? Где поток несвязной речи и сто пятьдесят придуманных тобой контрзаклятий? Брови Гарри сдвинулись к переносице, почти сливаясь в одну линию. Он сосредоточенно жевал нижнюю губу, играясь с пуговицей на рукаве белой рубашки, и явно боролся сам с собой. Он хотел что-то сказать, и Драко перестал дышать, ожидая, что сейчас Гарри скажет что-то очень важное. Или очень глупое, что означало бы, что он наконец пришёл в себя. Малфой не знал, что из этого он хотел услышать больше. Выражение лица Поттера резко сменилось с глубоко-задумчивого на какое-то очень печальное, он наконец перестал мучить собственные губы, но пуговице повезло меньше — ещё чуть-чуть, и она точно оторвëтся. Он перестал хмурить брови и глубоко вдохнул. Драко понял, что сейчас произойдёт что-то очень плохое и важное. — Они напоминают мне близнецов. Он снова замолчал, и Драко непонимающе уставился на него. — Ну да. Все преподаватели говорят об этом, да и ты сам упоминал это пару раз. Что-то изменилось? Гарри не отрывал глаз от плавно перекатывающейся раскалëнной жидкости, и её огонь отражался у него в очках, перекрывая собой цвет его глаз, от чего они казались тусклыми и бесцветными. — И ещё они напоминают мне Мародëров. — Драко приподнял бровь в немом вопросе. Он где-то слышал о них, но никогда не вдавался в подробности. — Моего отца. И Сириуса. МакКален и Гилмор слишком на них похожи. Устраивают розыгрыши, поднимают на уши весь замок, когда им этого захочется. Веселятся и не учатся, но их всё равно все обожают. Просто живут свою подростковую жизнь, как и должны. Он снова замолчал, но лишь на мгновение, собираясь с мыслями. — Фред и Джордж тоже так делали. Веселились и жили свою подростковую жизнь. И их любили абсолютно все, несмотря на то огромное количество неприятностей, что они приносили. Они даже с Пивзом подружились, я уверен, отец с Сириусом тоже были у него на хорошем счету. И где они теперь? Что с ними случилось? Они все погибли. Джордж не умер, но часть него уже никогда не сможет радоваться жизни как раньше. Они все потеряли слишком много слишком рано. Это несправедливо. Я тоже хотел просто жить свою подростковую жизнь, но у меня был шрам, и каждый учебный год меня кто-то хотел убить, — он наконец оторвал несчастную пуговицу и с силой кинул её в лаву. — Это несправедливо. Драко смотрел на огонь, пытаясь придумать, что сказать. Он совсем не ожидал, что Поттер начнёт откровенничать с ним, и он выглядел таким несчастным и разбитым, будто сжался в комок, и его потускневшие глаза заставляли сердце нервно сжиматься. — Ты знаешь, я им завидую. Я почти умер и похоронил своё детство в руинах, чтобы они могли наслаждаться жизнью, и я безмерно рад этому, я действительно счастлив, что у нас получилось подарить этим детям их заслуженное детство, но я чертовски сильно им завидую. Он поник ещё сильнее, и Драко не выдержал. Он больше не мог смотреть, как его плечи опускаются всё ниже и ниже, а зелень глаз будто выкачивается отражающимся в стëклах очков огнём лавы. Он должен был что-то сделать. Малфой встал и протянул Гарри руку. Тот наконец оторвал взгляд от пола и неуверенно посмотрел на Драко. Тот потряс рукой, намекая, чтобы Гарри схватился за неё, но он продолжал сидеть на полу, теребя нитку от оторвавшейся пуговицы. Малфой раздражëнно вдохнул. — Вставай, Поттер. Вставай и пошли со мной. — Малфой, я не в настроении, что бы ты не задумал. В Драко поднялась волна раздражения, и он снова дёрнул рукой. — Знаешь что? Прекрати завидовать им. Ты не заслужил всего, что с тобой произошло в школе, как и любой другой человек, вовлечëнный в войну, не заслуживал того, что с ним случилось. Но знаешь что? Это не значит, что нужно сидеть на полу и завидовать детям. Возьми мою руку и пошли со мной. Гарри поколебался и протянул руку, крепко хватаясь за Драко. Он резко поднял его с пола, и у него перехватило дыхание от ощущения тепла шершавой ладони Гарри, но он не дал этому чувству развиться. Сейчас у него были дела поважнее. Не отпуская Поттера, он повёл их по коридору. — Куда мы идём? — В детстве я очень хотел сделать кое-что очень глупое, но почему-то так этого и не сделал, так что я собираюсь наверстать упущенное. Гарри поравнялся с Драко, и теперь они шли в одном темпе, всё ещё держась за руки. Малфой старался не задумываться об этом слишком сильно, чтобы не споткнуться. — Это не ответ на вопрос. Куда мы идём? — К статуе Амброуза Свотта. — Что? Кого? Драко посмотрел на хмурящееся лицо Поттера и закатил глаза. — Конечно, ты не читал Историю Хогвартса. Это третий директор нашей школы, и его статуя стоит около кабинета Нумерологии на третьем этаже. — Эй! Меня будто только что отчитала Гермиона. И к твоему сведению я не ходил на Нумерологию. Драко лишь фыркнул. — Мы идём туда. Он больше ничего не сказал, и Гарри выглядел всё более взбудораженным. Он слегка подëргивал рукой в ладони Драко, и тот старался не улыбаться. Когда они поднялись на третий этаж, Поттер не выдержал. — И что мы будем делать? Учить Нумерологию или Историю Хогвартса? Пока Поттер в нетерпении дëргал руку Драко, он оглядывался по сторонам. Был неглубокий вечер, сумерки уже опустились, погрузив улицу во тьму, и многие ученики сейчас были в замке. Тем более, надо было удостовериться, что профессор Вектор находится не в кабинете. К счастью, коридор оказался пуст, а заклинание показало, что кабинет заперт снаружи. Драко нехотя выпустил руку Гарри и подошёл к статуе, разглядывая сосредоточенное лицо старого профессора. Его всегда забавлял слишком серьёзный взгляд каменных глаз, надменно осматривающий окружающих из-под узких прямоугольных очков. Серьёзность его лица никак не сочеталась со странной конусообразной формы бородой. — Ну? Гарри чуть ли не подпрыгивал в нетерпении, и Драко приложил все существующие в нём силы, чтобы не начать улыбаться во весь рот. — Предлагаю заколдовать его. Я подсмотрел одно заклинание ещё на третьем курсе, и для него нужны два человека, а Крэбб и Гойл точно не годились в напарники. Глаза Гарри наконец зажглись, и Драко всё-таки слегка улыбнулся. — Что мне нужно делать? Драко продиктовал слова заклинания и продемонстрировал довольно сложные движения палочки. К счастью, Поттер схватывал на лету и уже через пять минут был готов начать колдовать. — И что произойдёт? Его борода превратится в змей? Глаза будут стрелять лазером? — Начинай колдовать и узнаешь. Поттер окинул его странным взглядом и усмехнулся, повернувшись к статуе. Они начали по очереди произносить слова заклинания, совершая замысловатые движения палочками, и Драко старался не думать о том, как слаженно они работали, будто совместное колдовство было для них обычным делом. Когда они закончили, ничего не произошло. Гарри хмуро смотрел на Амброуза, сложив руки на груди. — И что? Где змеи? В этот момент Драко услышал шаги в другом конце коридора и схватил Поттера за мантию, уволакивая его в ближайшую нишу. Но тот вдруг забрыкался, вырываясь, и пустился обратно к статуе. — Придурок, ты куда? Нас увидят! Гарри лишь шикнул и начал быстро произносить какое-то заклинание, колдуя над несчастным директором. Когда тот на мгновение засветился тусклым жёлтым светом, который тут же погас, Поттер пустился к Драко, и как только они скрылись из виду, в коридоре появилась МакГонагалл. Драко округлил глаза, подавляя смешок, и Гарри стукнул его по руке, призывая к тишине. Они оба выглянули за стенку, чтобы получше увидеть происходящее. Минерва уверенно шла по коридору, держа в руке какие-то папки; её мантия эффектно развевалась позади, а стук каблуков звонко отскакивал от стен. Когда она поравнялась с кабинетом Нумерологии, прозвучал грозный низкий голос: — Эй, малышка! От удивления директриса слегка подпрыгнула, озираясь по сторонам. Драко заметил, как рука грозной статуи поднялась в подзывающем жесте. — А твои родители случайно не пекари? Минерва уставилась на Амброуза, а Драко услышал возле себя приглушëнный звук, подозрительно напоминающий хрюканье. Улыбаясь, он пнул Гарри локтëм, чтобы тот лучше сдерживал эмоции. — Простите, вы это мне? — МакГонагалл смотрела на директора, высоко подняв брови. — Конечно, тебе, зайка! Если твои родители не пекари, то откуда у них такая крошка? — древний профессор подмигнул и выставил вперёд указательные пальцы, сложив их на манер пистолета. Брови МакГонагалл взлетели ещё выше, она прошептала что-то вроде «возмутительно!», и Драко мог поклясться, что увидел на её лице лёгкий румянец. Директриса произнесла несколько контрзаклятий, и когда ни одно из них не сработало, она ушла, шепча себе под нос что-то о бесстыдном поколении и библиотеке. Убедившись, что коридор снова пуст, парни вывалились из ниши. Их смех разрезал глухую тишину коридора, Драко схватился за плечо Гарри, чтобы не упасть, и тот опëрся на его руку, склонив голову и сотрясаясь от смеха. — Он назвал МакГонагалл крошкой! — Гарри задыхался, звонко смеясь, и от этого звука в груди Драко что-то расползлось, согревая внутренности и доползая до кончиков пальцев приятной теплотой. — Мерлин всемогущий, крошкой! Когда смех наконец перестал мешать им нормально дышать, они выпрямились, вытирая выступившие на глазах слёзы. Драко всё ещё держался за плечо Гарри, а рука Поттера всё ещё опиралась на него. — Так вот о чем ты мечтал в тринадцать лет? О старике, разбрасывающимся грязными словечками? — Ой, заткнись! — Драко дёрнул его за плечо, отчего Гарри чуть не упал, но опирающаяся на Малфоя рука удержала его на месте. — Готов дать ногу на отсечение, тебе понравилось! Гарри весело прыснул. — Ещё бы! Он назвал Минерву малышкой! — Да, идиот, я слышал. Они снова засмеялись. Когда коридор снова погрузился в тишину, Драко спросил: — Что за заклинание ты на него наложил? Глаза Поттера заблестели. — Я подсмотрел его у Фреда и Джорджа ещё в детстве. Это контрзаклятие для других контрзаклятий. Что-то вроде щита. Оно позволяет снять заклинание только другим специальным заклинанием. И отменить его может только человек, который его наложил. Всегда хотел его испробовать. Внезапно они услышали громкий и крайне возмущëнный голос МакГонагалл вперемешку с дребезжанием Филча. Они посмотрели друг на друга и синхронно кивнули. Они бежали через весь Хогвартс так, как не бегали никогда. Они пролетали сквозь лестничные пролëты и коридоры, задыхаясь и умудряясь при этом смеяться, Гарри бежал чуть впереди и постоянно оглядывался на отстающего Драко. С каждым метром дышать становилось всё труднее, и ноги начинало сводить судорогой, и когда Драко почувствовал, что вот-вот упадёт, он врезался в остановившегося Поттера. Они громко дышали, пытаясь восполнить потерю кислорода в лёгких, опëршись руками на колени, и из них постоянно вырывались смешки, мешая восстановить дыхание. Небрежный пучок Поттера растрепался, и резинка перестала держать волосы, свисая с них где-то в районе шеи; его щёки раскраснелись, очки съехали на самый кончик носа, а глаза блестели от веселья и слёз. И у Драко снова перехватило дыхание, но на этот раз от еле сдерживаемого желания прижать Гарри к ближайшей стене и целовать его везде, куда только дотянется, снять эту дурацкую резинку и намотать на кулак отросшие волосы, откидывая его голову и открывая доступ к разгорячëнной и покрасневшей шее… — Это было просто потрясающе! Гарри смотрел прямо на него, и Драко очнулся, тут же отводя взгляд. Если бы он не был таким красным от бега, то Гарри бы точно увидел расползающийся на его лице румянец. — Правда потрясающе, — всë, что он сказал, отвернувшись к стене. Они стояли в тишине. Гарри перевязывал свои волосы, собирая их в небрежный пучок, и мягко улыбался каким-то своим мыслям, а Драко смотрел в стену за его плечом. — Спасибо. Драко непонимающе взглянул на Гарри, будто забыв, как они тут оказались. — За то, что научил меня заколдовывать статуи, — он скромно улыбнулся ему, поправляя рукава рубашки. В груди Драко растеклось тепло — он помог ему. Его глупая идея действительно смогла помочь Поттеру почувствовать себя лучше. Тепло разлилось по всему его телу, и это его удивило. Оказывается, крайне приятно заботиться о ком-то. — Всегда пожалуйста. Гарри выпрямился и деловито вздохнул, будто ощутив неловкость, сковывающую Драко последние несколько минут. — Пойду чинить пол. Встретимся в девять.

***

Он не был на восьмом этаже с того самого дня. Он всегда думал, что комната уничтожилась после такого количества Адского пламени, но раз Поттер назначил урок здесь, значит он приходил сюда раньше. Интересно, имеет ли тот момент для него такое же колоссальное значение? Драко помнил, как летело вниз тело Крэбба, пока он тянул к нему руку. Помнил запах копоти и жжëных волос, жар огня, окутывающий всё тело плотной испариной, и застилающий глаза слезами дым. Возможно, Выручай-комната не лучшее место для тренировки заклинания, для которого важны счастливые воспоминания. Тогда он впервые действительно дотронулся до Поттера, но в тот момент он не мог сконцентрироваться ни на чём, кроме предсмертного крика Крэбба и опаляющего кожу жара. Лишь затем он вспоминал, как Гарри схватил его, как вернулся, несмотря на смертельную опасность — за ним — и они летели на одной метле, и Драко цеплялся за него с такой силой, с таким отчаянием, что тому наверняка было больно, но он ничего не сказал. Но ничего из этого не могло перекрыть его ужаса перед огнём. Гарри стоял возле стены, дожидаясь его. Услышав звук приближающихся шагов, он поднял голову и улыбнулся приветливой улыбкой, не коснувшейся его глаз. Из его неаккуратного пучка выбилась прядь чёрных волос, и он откинул её резким движением головы. — Я действительно удивлён, что ты не опоздал. Гарри удивлëнно приподнял брови, начав ходить туда-сюда, чтобы открыть проход в Выручай-комнату. — Когда это я в последний раз опаздывал? Если бы ты соглашался на все мои предложения куда-нибудь сходить, то знал бы, что я, вообще-то, довольно пунктуальный. На секунду Драко даже стало стыдно, но лишь на секунду. — Ещё бы ты не стал следить за временем. Сомневаюсь, что МакГонагалл оставила бы тебя на этой должности, если бы ты опаздывал на собственные занятия. Гарри звонко хохотнул, пока они смотрели на появляющиеся на стене огромные полированные двери. — Даже учитывая то, что я победил Волан-де-Морта? — Это, безусловно, дало бы тебе ещё один шанс, но дальше ты бы просто вылетел отсюда. И даже твоя карьера успешного гриффиндорского ловца тебя бы не спасла. Это МакГонагалл. Двери наконец появились, и Гарри с лёгкостью их открыл, приглашая Драко зайти внутрь. Шутливая перебранка с Поттером помогла отодвинуть неприятные мысли на задний план, но теперь, когда вход был прямо перед ним, внутри у него всё заледенело. Он почувствовал жар на своих щеках, запах дыма и горящих вещей, и вот уже слышен голос падающего в самое пекло Крэбба… Гарри положил руку ему на плечо и тихонько сжал. Запах дыма исчез, и Драко судорожно вдохнул. Он не думал, что это будет так сложно. — Ты в порядке? — Гарри с беспокойством оглядел его, прекрасно зная, о чём сейчас думает Драко. Он прокашлялся. — В полном. Дамы вперёд, — он вытянул руку в приглашающем жесте, но это не помогло скрыть его нервозность, и, конечно же, Поттер не собирался оставлять всё как есть. — Там сейчас всё по-другому. Сейчас там совсем другая комната. Пойдём, — на одну ужасающую секунду Драко показалось, что Поттер сейчас возьмёт его за руку, но тот лишь крепче сжал его плечо и сделал небольшой шаг вперёд, намекая следовать за собой. Драко сглотнул и последовал за ним. Перед ним была огромная комната, похожая на ту, что использовали для Дуэльного клуба. Вдоль стен тянулись книжные полки, на полу лежали большие шëлковые подушки — вместо стульев. На стеллаже в дальнем конце стояли приборы — вредноскопы, стервовизоры, детекторы лжи и большой треснутый Проявитель врагов. В разных частях комнаты стояли странные статуи, похожие на манекены, только железные. В воздухе не ощущалось никакого намёка на запах дыма или гари — пахло чем-то свежим и приятным, и Драко никак не мог идентифицировать этот запах, но он точно был рад тому, что он не похож на обгоревшее дерево. Гарри повернул голову, чтобы взглянуть на него, он всё ещё не убрал свою руку с его плеча, и она придавала ему какой-то иррациональной смелости — наверное, через это касание Драко передавались атомы гриффиндорской безрассудности. — Как тебе? — с интересом спросил он. — Что это за место? — внезапно Драко понял, что комната выглядит довольно знакомо. — Ну, ты помнишь Отряд Дамблдора? И тут Драко вспомнил, как на пятом курсе помог Амбридж накрыть какой-то подпольный поттеровский клуб, где они, если верить слухам, разрабатывали какое-то секретное оружие Дамблдора. Ему стало немного неловко. — Э-э, припоминаю нечто подобное. Гарри весело фыркнул и хлопнул его по плечу, убирая руку. Драко сразу стало менее комфортно. — Никогда не забуду твою довольную морду, когда ты наконец нас раскрыл. Наверное, жутко собой гордился. — Гарри довольно ухмылялся, и Драко стало ещё более неловко. — Я тренировал здесь ребят, чтобы они были готовы сражаться на войне, чтобы они смогли дать отпор, если понадобится. Было, кстати, очень здорово: передавать свои знания и опыт кому-то другому, направлять их и осознавать, что ты делаешь что-то действительно важное, и видеть их успехи, как они благодарят тебя за проделанную работу, советуются, понимать, что они действительно узнали что-то новое и полезное. Мой первый опыт преподавания. — Поэтому ты решил стать профессором? Гарри как-то лукаво взглянул на него. — Если бы не Гермиона, я бы так и не понял, чего хочу. Она подсказала мне, что аврор действительно не моя профессия, и спросила, что действительно приносило мне удовольствие. Я вспомнил пятый курс и решил попробовать. Вроде выходит довольно неплохо. Драко громко фыркнул. — Ты шутишь? Неплохо? Тебя обожает абсолютно каждый ребёнок в этой школе, результаты СОВ и ЖАБА по ЗОТИ ещё никогда не были такими высокими, и ты называешь это «неплохо»? Драко с ужасом понял, что в открытую хвалил Поттера. Однако сильно страдать по этому поводу ему не пришлось — он заметил, что щёки Гарри слегка покраснели. Драко захотелось подольше посмотреть на такое редкое и чертовски красивое зрелище. — Поттер, твои успехи в преподавании можно охарактеризовать гораздо большим словом, чем «неплохо». Честно говоря, ты отлично справляешься. Поттер покраснел ещё сильнее, и Драко сделал мысленную пометку почаще его хвалить, главное — не переборщить. — Ты правда так думаешь? — Не заставляй повторять меня это снова, а то если я буду слишком часто тебя хвалить, заполучишь себе звёздную болезнь и возгордишься. Гарри широко улыбнулся, и в груди у Драко потеплело — эта улыбка была вызвана им. Поттер громко хлопнул в ладоши, как он всегда делал перед тем, как что-то начать. — Ну, приступим. Ты уже пробовал вызывать Патронус? Здесь начиналась самая отвратительная часть всего этого мероприятия. Драко нужно было в открытую сообщать Поттеру о своих неудачах. — Разумеется, пробовал. Опережая твои следующие вопросы: я знаю, какие воспоминания нужны для этого, я перечитал все существующие о Патронусе книги и знаю всю практическую часть наизусть. Ничего не выходит. Гарри мягко улыбнулся, и Драко почему-то стало жутко неловко. — Ну, тогда попробуй прямо сейчас. Драко уставился на Поттера так, будто он только что попросил его станцевать танец живота. — У тебя проблемы со слухом? Я только что сказал, что у меня не получается его вызывать. — Я прекрасно тебя услышал, просто хочу сам на это посмотреть. Теперь Драко уже не было неловко — ему стало стыдно, и он разозлился. — Хочешь посмеяться над моей неудачей? Если такой умный, то сам вызови. Теперь он понял, насколько по-идиотски прозвучала эта фраза. Рядом с Поттером всё его красноречие куда-то уходило, и он начинал вести себя как нестабильный подросток. Гарри только улыбнулся и склонил голову. Малфоя охватило неприятное предчувствие, что сейчас он скажет что-то жутко смущающее. — Драко, здесь никто не будет над тобой смеяться, если у тебя что-то не получится. Ты обратился ко мне за помощью, и я охотно тебе помогу. Я здесь, чтобы научить тебя Патронусу, и это значит, что ты не должен уже быть в этом успешен. Драко был прав — это действительно было довольно смущающе. Но ещё более смущающим было то, что ему стало легче от этих слов. Он прокашлялся. — Показывай уже своего оленя. Гарри отвернулся от него и громко произнёс: — Экспекто Патронум! Из его палочки вырвался светящийся голубым луч, больше похожий на облако, и быстро сформировался во что-то огромное. Перед ним стоял громадный сверкающий серебром олень. Он посмотрел на него огромными серебряными глазами, и у Драко спëрло дыхание. Он был по-настоящему прекрасен, и внутри у Малфоя всё затрепетало от его величия. Олень ударил копытом о пол, обежал комнату, оставляя за собой слабое свечение, и скрылся, умчавшись в одну из стен. Драко проводил его восхищëнным взглядом. — Ну как тебе? Тон Поттера был слишком довольным, и Драко понял, что от изумления открыл рот. Он быстро его захлопнул и, прокашлявшись, произнёс: — Это было довольно… впечатляюще. — Теперь твоя очередь. Воодушевлëнное настроение Драко тут же упало. — Тебе всё равно придётся это сделать при мне. Послушай, — Гарри подошёл к Драко, схватил его за предплечья и посмотрел прямо в глаза — его взгляд был твёрдым и уверенным. Малфой от неожиданности замер и уставился на Поттера в недоумении. — Запомни раз и навсегда: если ты хочешь, чтобы всё получилось, ты не должен бояться неудачи рядом со мной. Я не буду над тобой смеяться или осуждать тебя. Я здесь, чтобы помочь тебе, и мне неважно, как долго мне придётся тебя учить, сколько глупых вопросов ты задашь или сколько неудачных попыток сделаешь. Я выслушаю тебя и сделаю всё, что в моих силах, чтобы у тебя получилось вызвать этот чёртов Патронус. Ты веришь мне? Драко тяжело сглотнул. У него немного кружилась голова: Гарри стоял так близко, крепкая хватка его ладоней обжигала предплечья даже через одежду, взгляд цепкий и открытый устремлëн прямо в его собственный — неуверенный и неловкий. Он чувствовал себя уязвимо. Но Поттер говорил все эти слова крайне серьёзно, и Драко хотелось ему верить. Он кивнул. — Хорошо. — Гарри кивнул в ответ и отошёл от него. Дышать сразу стало легче. — Тогда приступим. Конечно, у Драко ничего не получилось. Гарри ничего не сказал, закусил губу, о чём-то думая, пока Драко неловко переступал с ноги на ногу. Слишком часто за сегодняшний день он чувствовал неловкость. — Могу я спросить, какое воспоминание ты используешь? Драко мгновенно будто заледенел. В его воспоминаниях не было ничего необычного, но рассказывать что-то сокровенное Поттеру… Это было как минимум странно. — Это обязательно? — Так мне будет легче понять, в чём твоя ошибка и над чем нам необходимо будет работать. Драко задумался. Нахмурив брови, он лихорадочно боролся с собой: с одной стороны, он никогда не делился чем-то таким с другими людьми, он не привык этого делать, не привык показывать свои эмоции, чувствуя себя ужасно незащищëнным, но с другой стороны, это же Гарри. Он не побоялся поделиться с ним чем-то сокровенным около заколдованного Большого Зала. Он сказал, что Драко всегда будет в безопасности здесь, и Драко устал не доверять людям. — Ну, если это поможет. Это, эм, это из детства. Когда мне было десять, и родители отвезли меня во Францию. Это лето было последним свободным летом перед Хогвартсом, и мама хотела сделать его как можно насыщеннее. И ей это удалось, — на лице Драко появилась мягкая мечтательная улыбка. — Мы пробыли в нашем поместье в Ницце месяц. Только я, мама и отец. Ходили на пляж и в горы, отец ещё не начал сходить с ума и был для меня самым прекрасным человеком на Земле, мама улыбалась каждый день и покупала мороженое. В общем, я был счастлив. Драко остановился, глядя на стену перед собой с грустным блеском в глазах. Гарри молчал, и тишина становилась всё более осязаемой. Драко прочистил горло. — Это… подходит? Наконец Гарри заговорил: — Тут, — его голос был слегка охрипшим, и он прокашлялся, — я думаю, надо более точное, более конкретное воспоминание. Ты думаешь о каком-то определённом дне или в целом? Драко нахмурился. — Не знаю, не уверен. Я просто думаю о родителях и Франции. — Это недостаточно сильные эмоции. Сконцентрируйся на чём-то более конкретном, может, какой-то особенный день. — Я попробую. Драко развернулся и выставил вперёд руку с палочкой. — Экспекто Патронум! Ничего не произошло. Снова. Несмотря на то, что Драко и не ожидал результата так быстро, позориться перед Поттером ему совсем не хотелось. Он думал, что Гарри послужит отличной мотивацией для его стараний, что, находясь рядом с другим человеком, он будет лучше стараться и быстрее освоит заклинание. Видимо, он ошибся. Снова. — Не сработало. Я не понимаю. Это моё самое счастливое воспоминание. Что может быть сильнее, чем детское счастье? Гарри задумчиво рассматривал стену, на которую ранее была направлена палочка Драко. — Когда я первый раз вызвал Патронуса, я использовал придуманное воспоминание. Только тогда получилось. Драко в шоке уставился на него. Это противоречило абсолютно всему, что он читал в учебниках. — Разве это возможно? — Как показывает практика, возможно. Воспоминание должно обладать силой. Поэтому и нужно счастливое — обычно, такие самые мощные. У меня не было таких в тринадцать лет, поэтому я его придумал. И оно было сильным, поэтому сработало. — О чём… о чём оно было? Гарри посмотрел на него и грустно улыбнулся. — О моих родителях. Драко снова стало неловко. Это надо прекращать. Он вспомнил, как на протяжении семи лет издевался над Поттером, всячески смеясь над смертью его родителей. А теперь он помогает ему в освоении одного из самых сложных заклинаний. Причём абсолютно добровольно. Чтобы ситуация не стала ещё более смущающей, он решил перевести тему и поделиться своими сомнениями насчёт его возможностей вызова Патронуса. — Я, эм, на самом деле я думаю, что у меня никогда не получится его вызвать. Поттер выглядел искренне удивлëнным. — Почему это? — Ну, ты знаешь, ни у кого из Пожирателей не было Патронуса. — У Снейпа был. — Да, я тоже об этом подумал. Но он не был настоящим Пожирателем. Он же работал на Дамблдора. — Как будто бы ты был настоящим Пожирателем. В Драко поднялась волна возмущения. Как он может не видеть разницу? Он хотел было возразить, но Гарри его прервал. — Перестань, Малфой. Мы оба знаем, что ты этого не хотел. Когда ты принял метку, ты весь год проходил бледный как смерть. У тебя не было выбора.  — Это то, что ты говоришь себе, общаясь со мной? Не нужно обелять меня, Поттер. Я Пожиратель, и я принимаю это. Когда я получал метку, я хотел этого, я гордился этим. Сейчас я бы ни за что не согласился, но у меня был выбор, и я его сделал. — Ты был лишь напуганным… — Нет, не был. Я хотел этого. Да, я был напуган до чëртиков, но я хотел получить метку, я хотел возвыситься в глазах Лорда, хотел спасти родителей. Я был горд, получив эту уродливую штуку. Но это всё был мой выбор. Мой выбор безоговорочно доверять отцу, мой выбор делать твою жизнь несносной. Я был глупцом и считал это своим звёздным часом. И я не собираюсь оправдывать себя, обелять свои поступки или снимать свою ответственность. И тебе тоже придётся это принять. Сейчас я, разумеется, не тот глупый опьянëнный вложенными в меня эмоциями подросток, но это моё прошлое, и тебе придётся принять его так же, как его принял я. Гарри молчал. Казалось, он что-то внимательно обдумывает, глядя в стену позади Драко и закусывая губу. Драко хотел бы сказать, что не боится, что его тирада о собственном прошлом может ухудшить их хрупкую дружбу, но не мог. Но также он никогда бы не смирился с тем, что Гарри общается с ним только лишь потому, что считает Драко всего лишь нашкодившим подростком, который до последнего не хочет признавать свою вину. Если Поттер действительно так хочет сблизиться с Драко, то должен знать, на что идёт. Он должен знать, кем он является. Драко не выдержит, если Гарри будет видеть в нём лишь то, что сам хочет. — Если ты не готов принять это, то я тебя пойму и не обижусь. За последние годы я научился сталкиваться с последствиями неверно принятых решений. Эти слова, казалось, отрезвили Гарри, и он наконец-то заглянул Драко в глаза. На этот раз в его взгляде не было жалости или сочувствия, лишь уверенность. — Я услышал всё, что ты хотел мне сказать. Я всё ещё считаю, что ты не виновен в своих действиях. Нет, послушай. Ты сделал этот выбор, потому что не видел другого. Ты просто не знал, что есть иной исход, и не нужно этого отрицать. Если бы я вырос с таким человеком как Люциус Малфой, то я, наверное, поступил бы так же. Единственный человек, которого я бы никогда не простил, это, скорее всего, именно он. Тебя я простил много лет назад и своё решение менять не собираюсь. Ты был действительно большим придурком тогда, и я вовсе не считаю тебя белым и пушистым, ты — Малфой, и это у тебя никогда не отнять. И не думай, что я этого не знаю. Но также я знаю, что человека не определяет его прошлое. Ты больше не Пожиратель. Сейчас я вижу перед собой тебя, и мне важно лишь то, какой ты стоишь передо мной, а не каким ты был десять лет назад. Как бы Драко не хотел это признавать, но с его шеи будто сняли тугую удавку, и он судорожно вдохнул. Он и не представлял, насколько, оказывается, важны были для него эти простые слова о прощении. Он испытал невероятное облегчение от того, что Гарри правильно понял цель всего этого разговора, и ему действительно стало легче дышать. Он помолчал немного и еле слышно произнёс: — Спасибо. Гарри лишь кивнул и улыбнулся. — Снейпа тоже сложно назвать настоящим Пожирателем смерти, несмотря на то, что он, так же как и ты, мечтал когда-то об этом. Раз он мог вызвать Патронус, будучи несчастным всю свою жизнь, то ты точно сможешь. Драко захотелось расхохотаться над этим умозаключением, но он не стал. Он решил, что споры лучше оставить на потом и заняться их главной целью. Очень хотелось избавиться от кошмаров как можно скорее. Они ещё немного попрактиковались в заклинании. У Драко ничего не получалось, хотя он следовал советам Поттера и выбирал конкретные дни и моменты, думал об улыбках матери, о волнах, о гордом за него отце, но всё было тщетно. К концу вечера он чувствовал себя ужасно уставшим и выдохшимся, будто всю его магию пытались пропихнуть через тонкую трубочку, но она застревала и не поддавалась давлению. — Думаю, на сегодня хватит. Ты отлично справился. — Если ты не заметил, у меня ничего не получилось. Поттер улыбнулся, и на какое-то мгновение Драко подумал, что тот издевается. — Это не важно. Ты сам сказал, что прекрасно знаешь, что это заклинание требует времени. Сегодняшний день точно не прошёл впустую. Малфой не был с ним согласен, но промолчал. Сил спорить попросту не было. Гарри ещё раз ободряюще улыбнулся и направился к выходу. — Кстати, Малфой, скоро Хэллоуинский бал. Драко приподнял бровь в немом вопросе, не понимая, к чему было это утверждение, на что Гарри поиграл своими бровями и очень странно улыбнулся. Драко показалось, что он сошёл с ума. — И что это должно значить? — Ты пойдёшь? — Поттер, я профессор. И ты прекрасно осведомлëн о том, что мне придётся туда пойти в качестве наблюдающего. И прекрати двигать своими бровями, ты похож на придурка! Гарри в раздражении выдохнул и распахнул полированные двери Выручай-комнаты. — Какой ты всё-таки иногда скучный. Они неловко распрощались у лестниц, и Драко направился в подземелья. За сегодняшний день Малфой превысил все свои лимиты неловкости и, наверное, больше не сможет её ощущать ещё год. Последний раз он испытывал столько противоречивых чувств, когда признавался матери в своей ориентации, чтобы она наконец-то перестала знакомить его с потенциальными невестами (это не сработало, и она стала знакомить его с потенциальными женихами, и Драко даже не знал, что хуже). Малфой так устал, что даже не стал обдумывать подробности вечера, хотя пищи для размышлений было достаточно много. Но он сможет заняться самоанализом завтра, сегодня ему просто хочется поскорее лечь спать. Спускаясь всё ниже в подземелья, он натягивал воротник мантии всё выше. Наверное, ему придётся перебраться оттуда куда-нибудь повыше — мириться с этим пронизывающим до костей холодом было просто невозможно. Он не представлял, как жил с этим будучи студентом. Может, он просто постарел.