Глава 4.
13 февраля 2021 г., 22:46
Любить — значит превосходить самого себя. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»
Проснувшись утром, Драко с пустой головой отправился в ванную; механическими движениями принимая душ, он из последних сил старался не дать мыслям прорваться в пустующий после сна разум. Ему удалось рассыпать по всей ванной флакончики с гелями, слишком резко выдернув баночку с шампунем. Он пару секунд гипнотизировал разбросанные по всей ванной флаконы, а затем, зарычав, выскочил из душа и просто захлопнул дверь, не став убирать беспорядок. Взбешённый, он пошëл в свою лабораторию, чтобы отвлечься от назойливых мыслей разработкой Согревающего зелья, но, войдя в комнату, он тут же вспомнил, что у него не было имбиря и ему необходимо идти за ним в Запретный лес. И, видимо, идти придётся одному. Малфой снова издал похожий на рык звук и быстро вышел из лаборатории, хлопнув дверью. Он остановился посреди спальни и оглядел её. На столе был идеальный порядок — вчера он изо всех сил оттягивал время выхода из комнаты; такой же идеальный порядок царил повсюду. Однако на полу возле кровати валялась его дорогая мантия с движущимися змейками, и Драко принялся её отряхивать, стараясь не думать о том, что видели вчера эти самые змейки. Наложив на неё несколько очищающих заклинаний, Драко решил, что она не нуждается в полноценной стирке, и направился к шкафу, но не рассчитал движения и сбил мантией стул, который с оглушающим в прохладной тишине комнаты стуком упал на каменный пол. — Да какого чёрта! С чувством пнув ни в чём неповинный стул, Малфой не глядя кинул мантию в открытый шкаф и сел на кровать, уронив лицо в раскрытые ладони. Не думать о нём, не думать о нём, ничего сложного, найти какое-нибудь занятие очень легко, просто не думать… Драко со вздохом поднял голову и уставился на лежащий стул, уперев локти в колени. Сохранять голову пустой, когда вся комната буквально кричит о вчерашнем дне, было чрезвычайно трудно. Но Драко ведь справлялся с игнорированием Поттера уже много лет, правда? Малфой глубоко вдохнул и встал, чтобы привести спальню в порядок. Это будет действительно сложный день. О том, что будет дальше, Драко старался не думать.***
Не думать получалось очень плохо. Малфой успел съездить домой, чтобы повидаться с мамой, и та постоянно спрашивала о какой-то тревожащей его проблеме, не отрывая от него свой раздражающе сочувствующий взгляд. Она будто знала, что с ним произошло, но она не могла знать, а Драко не собирался рассказывать, поэтому ностальгическую ночёвку в Мэноре пришлось отменить. Панси и Блейз пристали бы с таким же количеством раздражающих вопросов, поэтому их тоже пришлось отменить. Вернувшись в Хогвартс, Драко подумал о том, чтобы полетать, но любой взгляд на метлу приносил с собой ворох воспоминаний и отдавал запахом пота и травы, что ассоциировалось только с одним человеком, о котором Драко вообще не думал, и ему пришлось отказаться от этой идеи. О Хогсмиде не могло идти и речи, так что Малфой просто заперся в своих покоях, игнорируя вообще весь оставшийся мир. Ему казалось, что даже приносящий ужин домовик смотрит на него с укором, поэтому он слишком грубо прогнал его, приказав не возвращаться за грязной посудой. Покончив с безвкусным рагу, он принял Зелье сна без сновидений и отправился спать.***
Проснувшись следующим утром, Драко с огромным сожалением понял, насколько он жалок. Он лежал на спине, уставившись в потолок, и будто наяву слышал жуткую смесь ветра и взбешённого голоса Гарри, кричащего о нём все эти ужасные вещи. Игнорировать этот шум было невозможно. Что на него вообще нашло? Он был таким радостным весь день, постоянно шутил, улыбался… В Драко снова поднялась волна раздражения, и он закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он подумает об этом только сейчас, чтобы завтра продолжить обижаться на Поттера, несколько минут логичных размышлений не сделают его жизнь хуже. Драко снова открыл глаза и начал рассматривать высокий каменный потолок. Интересно, в комнате Поттера всё такое же каменное? Он ни разу не был в его покоях, хотя сам Гарри был в этой комнате не раз. Что же случилось с ним в эту отвратительную пятницу? Малфой в жизни бы не поверил, что во всём виновата годовщина смерти его родителей — прошло так много лет, и тот даже никогда их не видел, чтобы так грустить… Затем Драко вспомнил все потерянные взгляды Гарри, направленные в пустоту, и странные размышления за столом, и его слишком сильную активность… Малфой привык списывать все странности Поттера на то, что это Поттер, но даже для него это было необычным. Всё то, что он ему сказал, это было… отвратительно. Как он вообще посмел утверждать, что знает, через что прошёл Драко, какой кошмар ему пришлось прожить? Как он посмел сравнивать? Малфой резко сел на кровати. Они действительно сравнивали свои жизни, мерились, кому пришлось хуже на войне, унесшей тысячи жизней… Мерлин, это было так глупо, глупо даже для семнадцатилетнего обиженного на весь мир Драко, но чтобы заводить такие разговоры сейчас? Чем он думал? Он считал себя взрослым состоявшимся человеком, вообще-то, и такие выпады не подходили под эту категорию. Но и Поттер хорош! Это он начал этот бессмысленный спор. Драко вздохнул и устало потёр переносицу. День только начинался, а он уже ждал его окончания. Чем вообще занимаются люди в свободное время? Чем сейчас занимается Поттер? Наверняка жалуется своим друзьям на то, какой отвратительный и ужасный Драко Малфой. Если он вообще всё ещё общается со своими друзьями. Драко со своими почти не общается, но у него никогда не было такой дружбы, как у золотой троицы Поттер-Грейнджер-Уизли. Наверное, такая дружба не разваливается после окончания школы. Лениво умываясь над слишком маленькой раковиной, Драко вдруг понял, что вообще ничего не знает о жизни Поттера. Чем он занимался всё это время? С кем он общается? Что делает по выходным? Наверное, всё-таки не спасением обездоленных и гиблых существ, как рисовало подсознание Драко. Наверное, снова ненавидит Драко Малфоя. Однако, решил Драко, это всё не отменяет тот факт, что Поттер оскорбил его, причём не единожды, причём очень обидно, и Драко не собирается просить у него прощения за что бы то ни было. По крайней мере первым.***
Понедельник был странным. Дети шумели как обычно, как обычно не выполняли домашнее задание, бегали по коридорам и галдели в Большом Зале. Преподаватели как обычно обедали, улыбались и тихо переговаривались, как обычно патрулировали коридоры и вели уроки. Драко как обычно снимал баллы за непослушание, чертил на доске инструкцию к очередному зелью, как обычно проверял свежие самостоятельные работы. Но на самом деле ничего не было обычным. Всё было до жути неправильным, искажённым. Всё было пустым. Ближайшие будни Хогвартса протекали как обычно, но в буднях Драко Малфоя больше не было Гарри Поттера, и потеря была слишком осязаемой. Гарри всегда был некой константой в жизни Драко, всегда в ней присутствовал, даже когда Драко не думал о нём, он всё равно был где-то там, держал в своих руках всю любовь, существующую в сердце Малфоя; где-то далеко, на задворках его подсознания, его образ, мысли о нём были настолько привычны и правильны, что, когда эти мысли превратились в реальность, она опасно пошатнулась. И теперь, испробовав эту самую пошатнувшуюся реальность, Драко никак не мог вернуться лишь к эфемерным мыслям, их было недостаточно, и несмотря на то что он постоянно избегал Гарри, противился их общению, его отсутствие ощущалось каждой клеточкой тела. Он не маячит где-то на периферии зрения, не зовёт постоянно в Хогсмид, не рассказывает за завтраком свои бесконечные истории. Он ходит по коридорам, улыбается ученикам и болтает с Лонгботтомом за столом, но он больше не предпринимает никаких попыток сблизиться. Он даже не смотрит на Драко, будто один лишь только взгляд на него ему был противен. Малфой не думал, что это будет так сложно — жить без Гарри. Злость на его слова с каждым днём угасала и угасала, оставляя после себя лишь тлеющие угольки обиды, но и они рано или поздно остынут. И тогда у Драко больше ничего не останется, кроме его вечной бессонницы.***
С момента их ссоры прошла неделя, но Драко казалось, — целый год. Время тянулось необычайно медленно, забирая с каждой секундой неимоверное количество сил. Он стал чувствовать себя тенью. Будто вместо него по земле ходит кто-то другой, кто-то другой дышит его воздухом, проверяет конспекты и диктует инструкцию к Фенесковому зелью. Он таял, как лёд, таял на глазах, и его руки начали трястись ещё сильнее, а холод мешал закрыть глаза. Он приближался к жизни только лишь рядом с Гарри, и это было болезненно, тошнота наполняла его тело, а разум болел, но теперь он потерял и это. Он хотел спать. Он просто хотел немного поспать, полежать в своей постели и опуститься в неосязаемый мир, туда, где он не будет существовать. Где не будет даже темноты. Где будет лишь пустое ничего, и тогда, может быть, Драко сможет отдохнуть, чтобы снова начать жить. Он будто исчез из своего тела. Он давно уже не мог плакать. Он начал бояться, что однажды посмотрит на Гарри, и его сердце продолжит биться так же ровно, как и минуту назад. Что однажды Гарри наклонится к нему, обдавая своим тёплым мускусным запахом, и Драко не захочется вдохнуть поглубже, заставляя кровь течь быстрее. Что однажды он потеряет свой единственный якорь. Он обратится в тень, и никто больше его не увидит; он сам больше себя не увидит. Без Гарри он растворялся ещё быстрее. После того, как он снова обрёл его, потерять даже такую толику общения оказалось равным смерти. Он постоянно думал над его словами. Ты жалок. Ты эгоистичный ребёнок. В глубине души Драко знал, что не заслуживает прощения. Он знал, что Гарри не должен его слушать. Но за что ему извиняться? С каждым днём мир становился всё тусклее, и Драко всё больше погружался в себя, постоянно размышляя над прошлым, над самим собой, над своими чувствами и над тем, что он видит вокруг. И он так больше не мог. Ему нужен был его якорь.***
Драко в последнее время много размышлял о прощении. Должен ли он на самом деле извиниться? Несмотря на то, что Гарри начал спор первым, Драко понимал, что инициатором был именно он. Именно он вёл себя как эгоистичный идиот всё то время, что Гарри пытался найти к нему подход, пытался помочь ему, а Драко постоянно отворачивался от него. Всё неумолимо катилось в самую бездну, и Драко даже пару раз раздумывал о том, чтобы просто уехать из Хогвартса, но мысль о том, что он снова позорно сбежит, оставит Гарри здесь, вызывала тошноту. Он не сможет убегать вечно.***
Вчера у него снова была паническая атака, и она ударила слишком сильно и слишком неожиданно. Он не мог успокоиться целый час, чего не случалось с ним с семнадцати лет, и это выбило его из колеи. Мысли давили неподъëмным грузом, и Драко понимал, что должен положить этому конец, должен подойти к нему первым, но это было так неимоверно сложно. Сегодня он снова не смог поговорить с ним. Гарри стоял возле своего кабинета, улыбаясь какой-то третьекурснице, и Драко просто не смог подойти. Он действительно жалок. Он не может этого сделать, никогда не сможет. Что он скажет? Прости, я идиот. Это глупо, это всё так глупо.***
Сегодня ночью он не мог уснуть. Он лежал, дрожа от холода, и смотрел в потолок. Тени плавно двигались на нём, превращаясь в фигуры, они обвиняли его, они насмехались над ним, они просто были там. И Драко не мог отвести взгляд, не мог моргнуть. Ему хотелось плакать, но он не мог. Время тянулось так медленно, словно смола, растягиваясь и застывая. Была гроза, и ему пришлось снова принять Зелье сна без сновидений, чтобы не слышать стучащие о подоконник капли. Дождь бил тяжёлыми каплями прямо по козырьку его разума.***
Гарри сказал, что он не может открыть глаза. Гарри был прав. Сегодня утром из его трясущихся рук выпала ложка, которой он мешал свой несладкий кофе, и Гарри наклонился её поднять. На мгновение их взгляды встретились, и Драко заметил у него под глазами тёмные круги. Гарри небрежно кинул ложку на стол и ушёл. Не подскочил, не улыбнулся, не унесся летящей походкой, а просто ушёл. Возможно, подумал Драко, возможно, Гарри тоже страдает. Возможно, он тоже не может спать.***
Драко стал наблюдать за Гарри издалека. Тот улыбался, но улыбки всё меньше отражались в его глазах. Если бы Драко подошёл ближе, то, он уверен, вместо утренней травы увидел бы там лишь тусклое болото. Они перестали светиться. Он стал медленнее ходить. У него появились круги под глазами, а щетина отросла слишком сильно. Даже его волосы больше не выглядели такими густыми и живыми. Их будто стало меньше. И с ужасом Драко понял, что Гарри выглядит так уже довольно давно. Что на Хэллоуин он вовсе не был радостным. Он был в истерике. Может, Драко хочет ему помочь. Хочет, чтобы в его глазах снова плясали светлячки. Может, чтобы помочь Гарри, он должен начать с себя.***
Он подошёл к нему в пятницу. Гарри только что отпустил последний на сегодня класс и устало опустился в своё кресло, когда Драко подошёл к его столу. Пульс рвал вены, и сердце пробивало рёбра, кровь шумела в ушах, но взгляд его был чётким. — Гарри. Поттер устало посмотрел на него. Драко был готов бороться с оскорблениями, с драками и насмешками, был готов вымаливать, чтобы его выслушали, но ничего из этого не произошло. Гарри просто устало смотрел на него снизу вверх, и это сбило его с толку. Он прокашлялся. — Я… хотел бы извиниться. Гарри всё ещё ничего не делал, сидел неподвижно, и в глазах его была лишь бесконечная усталость, и Малфой не мог понять, почему не замечал её раньше. Выбившаяся из пучка прядь слегка вьющихся волос лежала у него на плече. Драко глубоко вдохнул, глядя на неё. Гарри не боялся смерти, и Драко хотел научиться не бояться жизни. — Я думаю, я открыл глаза. Гарри улыбнулся. Улыбка отразилась в его уставших глазах, и Драко захотелось говорить. — Я не должен был сравнивать нас, не должен был говорить ничего из этого. Я был не прав. Во многом. Прости. Я теперь вижу. Я хочу попробовать снова. Взгляд Поттера был ясным и добрым, и Драко не мог оторвать от него глаз, будто если он моргнет или отвернётся, Гарри рассеется. — Ты прав. Я тоже наговорил многое. Это было очень глупо. Драко кивнул и протянул вперёд руку, и его сердце колотилось так, будто ему снова одиннадцать. Он молился, чтобы его ладонь не вспотела. Гарри с улыбкой пожал ему руку.
