Наказание небес и непокорная орхидея

Ветер бешено завыл, сметая редкие сухие кусты и создавая небольшие песчаные вихри. Палящее, весь день напролёт, солнце почти скрылось за песочными холмами, окрашивая землю в ярко-алый цвет, а серые шакалы начали вылезать из своих нор и оживляться от предчувствия скорой охоты. Среди всего этого буйства природы, на пустынном поле, лежал молодой юноша, лет двадцати. Он истекал кровью, и множество ран пестрели на его теле, но глаза с какой-то печальной безысходностью смотрели на виднеющиеся вдалеке пики скал, укрытые голубоватой, из-за тумана, зеленью. Его родина. Великолепные буйные леса, в окружении могучих гор, и, пересекаемые широкими реками и тонкими ручьями, поля разнообразных трав. Все это было его домом, тем местом, где он родился и вырос, но умереть теперь не суждено. Он лишится жизни на чужбине, в плену, как жалкий пёс, использованный и всеми забытый. Почему же сейчас он без движения лежит на палящем песке, вместо того чтобы со всех ног мчатся к свободе? Потому что сколько бы он не пытался сбежать — все было без толку. Его ловили и хлестали кнутами, поливали горячим маслом руки и ноги, ломали кости… И вот до чего дошли все его чаяния и желания свободы: он умирает на песке от побоев, среди чужих земель, со слезами на глазах умоляя предков простить его беспомощность, и позволить переродиться в родных краях. Да, он прекрасно понимал, что заслужил подобные истязания, но как бы он хотел вновь ощутить радость от пребывания в своем родном городе, на шумном рынке вместе с сестрами подбирать ткани под цвет глаз и волос, слушать пение соловья у кромки пруда… Теперь это лишь несбыточные надежды и пустые мечтания умирающего мужчины, почти ребенка в душе. Кто же ожидал, что война придет так скоро? Уж точно не парень, всю свою жизнь занимающийся продажей безделушек на рынке, да искусными танцами, от которых, по словам отца, проку было немного. И лишь теперь он понял, что отец был совершенно прав. Пользы от танцев на войне нет, лишь владение холодным оружием и навыки ведения боя надёжно и верно служили своим владельцам. Так к чему это я? Ах да… Умирающий мужчина, лёжа на раскалённом за день песке, мог думать только об одном: вот бы ему дали ещё один шанс увидеть свою родную страну и не торопясь пройтись по улицам города, да послушать печальный свист серенького соловья. И было ли это по воле предков, по воле ли богов, но желание смертника было услышано и, вскоре, воплощено в реальность.