Наказание небес и непокорная орхидея

В этот день в столице государства Фэншань (焚烧), было неспокойно. Дворцовые служки вовсю трещали о смертельно больном императоре, который взошел на трон не далее, как год назад. Болен он был уже давно, но несколько дней назад придворный лекарь провозгласил, что император скорее всего скончается со дня на день, и тогда разговоры пошли с новой силой. Никто из людей не проявлял ни капли сочувствия или почтения к нынешнему императору, и тому было причиной его развратное, пошлое поведение, которое юный правитель демонстрировал, не таясь, на протяжении практически всей своей жизни. Ещё ребенком у него стали замечать странные наклонности, но осуждать принца в то время не смел никто из-за прочно стоявшего у власти отца. Тот тут же пресекал любые угрозы его авторитету и держал империю в железной хватке, с каждым годом увеличивая принадлежащие ему территории. И так уж вышло, что его единственным сыном был именно развратный принц Син Юнксу (刑 云空), которого все, будь то чиновники или простой люд, называли не иначе как наказание небес. И вот, после кончины старого императора, на трон взошел молодой юноша с изящными чертами и невероятно ухоженной кожей. Его взгляд черных глаз мог пленить любого, если бы на губах не блуждала какая-то маниакальная и пошлая ухмылка, портящая первое впечатление о нем, как о прекрасном небожителе. Правил он спустя рукава, так что страна вскоре пришла в упадок и нищету. Однако, спустя недолгий отрезок времени, юного императора отравили, и он до нынешнего времени тяжко болел, практически не вставая с постели. После этого по дворцу стали ходить слухи, что власть разделили между собой падкие до денег и статуса чиновники, а бездарного принца оставили ни с чем. По сути так и было. Но вот пришел день его смерти. Лекари поминутно посещали покои императора, бывшего на последнем издыхании, и втайне надеялись чтобы тот поскорее покинул мир живых. Однако в седьмом часу вечера, прямо перед самым обходом, с кровати раздался жалобный стон, и ресницы болезного дрогнули, чтобы вскоре явить свету те самые аметистово-черные глаза, которые пленили множество душ, но несколько поблекшие и даже слегка потускневшие из-за долгой болезни. Император очнулся.

***

Открыв глаза и почувствовав дикую боль по всему телу, Лун Юн (龙云) не мог понять — почему он все ещё жив? Мужчина ясно как божий день помнил, что, умерев среди пустынь государства Фэншань, он попал на тот свет, где его встретила немного странноватая старуха. У неё было чёрное, как ночь, одеяние и заплывшие белесые глаза. Эта старуха… Она была словно демон: слова врезались в уши металлическими прутьями, а невидящие глаза будто смотрели в самую душу, выворачивая ее изнутри. Позже мужчина понял, что был не далек от истины — эта женщина была одной из основателей его рода, и она действительно могла рассмотреть то, что происходило в его душе, но пришла сюда отнюдь не за этим. Сейчас, лёжа на кровати, он вспомнил весь их диалог, и все, что произошло после: из-за отчаянных стенаний и слёзных просьб своего потомка, женщина решила дать ему второй шанс, но вот то, что он переродится именно в землях своего государства она гарантировать не может. — Перерождение… Это совершенно непредсказуемое действо, — говорила она своим скрипучим голосом, — Его исход неизвестен никому, пока все не свершится, и… Ты будешь жить… — видно было, что говорить ей удается с трудом, постоянно появлялась тяжёлая одышка, — Но… Станешь ты счастлив или нет… Это мне не известно. Согласен ли ты на это? Конечно же Лун Юн согласился. А что ему ещё оставалось? Отбывать в мир мертвых он не хотел категорически, а возможность переродиться, выходит, всего одна. — Я на все согласен, бабушка. Старуха усмехнулась и с какой-то теплотой проговорила: — Какая же я бабушка… Так, иссохший труп. Ты не переживай… Я постараюсь направить твою душу туда, где недавно умерли взрослые мужчины… Что бы ты не забыл свою прошлую жизнь, пока будешь расти в младенце… Авось приживешься, и… Вернёшься домой. — тут она подошла и провела по лбу мужчины шершавым пальцем, вырисовывая дугу и петлю. — Вот… Теперь ты точно ничего не забудешь. Ну, ступай. — она махнула рукой в сторону, прямо на густой туман, который все это время их окружал, после чего тихо добавила, — И не забудь потом навестить эту старушку… Вернувшись из стремительно проносившихся в голове воспоминаний, Лун Юн понял, что сейчас в теле незнакомого мужчины, в неизвестном месте, да ещё и это тело кто-то словно пережевал и выплюнул — настолько все болело. — О-ох… Моя спина. — приподнявшись на подушках, мужчина почувствовал резкую боль в пояснице и лёгкое головокружение, из-за чего снова чуть не лег, — И… Голова. Кругом был полумрак, но привыкшие к темноте глаза тут же увидели обстановку, к слову, немаленькой комнаты: огромная дубовая кровать с бордовым постельным бельем, на которой он и находился, стояла в конце комнаты, а напротив располагалась такая же деревянная дверь со множеством узоров, выполненная в имперском стиле. Медленно повернув голову, Лун Юн увидел прикроватный столик с одной стороны и тумбочку с другой. На них не было ничего кроме каких-то шкатулок с мазями, что слегка удручало — сейчас мужчине неимоверно хотелось пить. Его… Да, теперь его, истощенный организм требовал срочного приведения себя в порядок, так что пришлось встать и через силу дойти до двери. Но только Лун Юн взялся за выступ на створке, как она распахнулась, и на него с немым ужасом уставились несколько пожилых человек. Те были одеты богато, но не броско, точно так, как одеваются знатные господа из домов, занимающихся медициной. Волосы уже успели покрыться сединой, но лица пока не приобрели таких заметных морщин, какие бывают у стариков. Рассмотрев представших перед ним людей, Лун Юн сразу решил вести себя соответственно своему статусу, который, судя по роскоши комнаты, был точно выше крестьянина. Он приосанился и слегка улыбаясь, просипел: — Воды, пожалуйста… — после чего натужно закашлялся. Лекари тут же бросились вперёд, на ходу отдавая приказы пришедшим вместе с ними слугам. В следующую секунду ноги мужчины не выдержали собственного веса, и он со стуком упал на колени, пытаясь удержать рвущийся наружу кашель. Медики мигом подскочили к нему, хватая под руки и относя обратно на кровать. — Ваше Величество, как вы себя чувствуете? — сквозь всю эту суету к Лун Юну подошёл самый молодой на вид парень, лет девятнадцати, и обеспокоенно заглянул ему в глаза, — Вам уже лучше? Только Лун Юн хотел открыть рот чтобы ответить, как на юношу тут же налетел один из седовласых лекарей и за шею опустил на колени. — Смиренно просим милости и прощения Его Величества! — и договорив, три раза ударился лбом о пол вместе со слугой. Тот от такой сцены замер на несколько секунд, шокированный очевидной догадкой. Так он получается не просто какой-то богач, он… Император. — Принесите мне зеркало. — слова давались с трудом, но сейчас его мысли занимало только одно: «Если я император то… Какой страны? Раз это мужчина, значит точно не нашей. Императрица…» Ход его мыслей прервал подошедший слуга с искусно украшенным зеркалом в руках. Он опустился на колени и, склонив голову, протянул вещь императору. — Ваше Величество, этот смиренный слуга должен проверить ваш пульс. — скрипучим голосом произнес один из лекарей, но Лун Юн только отрицательно качнул головой, рассматривая себя с немного отстраненным видом. Выглядел этот император действительно как небожитель, сошедший на землю: черные шелковистые локоны волос водопадом ложились на плечи, а глубокие черные глаза напоминали два бездонных омута на дне реки. Кожа же словно нежнейшие атлас была мягка и бела, а длинные пушистые ресницы летали словно крылья бабочки в погожий денёк. Вот какое описание вспомнил новоиспеченный император для этой внешности, однако же вместе с тем он вспомнил и единственного императора, который был похож на этого невинного юношу с очаровательной улыбкой и… Больной головой. Да, это несомненно он — император Син Юнксу. Или как о нем говорят в народе — наказание небес…