Преподаватель
28 ноября 2020 г., 14:00
Димитрий достал из шкафа свою парадную Дурмстранговскую мантию. Надо признать, что она ему очень даже шла. А главное, придавала строгости. Он боялся, что из-за молодого возраста дети не будут воспринимать его как учителя.
Хотя, учителем он и не хотел становиться. Он предпочел бы быть наставником. Он долго думал, как строить свои уроки. По себе знал, что теория может завлечь лишь небольшое количество учеников. Дети больше любят практику. Он вспоминал, как сам проводил время в дуэльном классе, как ему не хватало партнера. Отсюда он и решил строить уроки. Одним из вдохновителей стратегии «меньше теории, больше практики» был как раз Гарри Поттер, который в свои пятнадцать лет давал уроки своим однокурсникам по дуэльному мастерству. Но стоило признать, что это будет действовать на учениках, которые уже умеют что-то делать. До пятого курса он решил все же придерживаться обычной учебной программы.
Первым уроком у него был пятый курс, в том числе и Альбус Поттер. Грузом на Димитрии висел приказ Нотта старшего. Он не хотел даже играть в монстра. Сразу перед глазами возникал образ отца, который над ними, те, кто слабее, использовал свою силу.
Но Димитрий решил подумать об этом после. Сейчас нужно было сосредоточиться на предстоящих уроках.
Казалось, ему это удалось. После его вступительной речи класс сидел тихо и боялся лишний раз пошевелиться. А Сортену все это становилось интереснее. Познакомившись с группировкой чуть ближе, он понял, что в основном там задействованы либо бывшие Пожиратели смерти, которых благодаря своему интересу к магическим войнам он прекрасно знал, либо молодые талантливые ребята. Из некоторых разговоров, что ему удалось услышать, Димитрий понял, что Малфой и Стоун поменяли свои точки зрения и на стороне Поттера и Министерства. Отсюда ему было намного любопытней посмотреть на их детей. Они могли сказать о родителях больше, чем они сами.
И первой осмелилась подать голос Стоун. С первых секунд ему стало очевидно, что отец Мелиссы действительно поменял свою позицию. Он против группировки. Иначе объяснить тот факт, что его дочь в таком раннем возрасте имела такую сильную ментальную защиту, было невозможно. Очевидно, мистер Стоун учил дочь защищаться. И он был уверен, что эта девочка также мастерски владеет искусством дуэли. В конце концов, всех чистокровных этому обучали.
Мелисса была интересна ему. Он понимал, что даже если группировка захочет ее затащить на планируемые собрания по темной магии, то эта девушка либо откажется, либо на нее будет невозможно подействовать. Димитрий выдохнул. Ей не нужна была его защита.
Второй смелой девушкой оказалась дочь Гермионы. И Димитрий совсем не удивился этому. Проникать в нее не было никакого смысла. Он был уверен в том, что она впитала все лучшие качества от своих родителей и заслуженно находится в Гриффиндоре.
Чтобы не выдавать себя, он решил, не проявлять к Гриффиндорцам никакого внимания. Пока он только нащупывал почву, поэтому нужно было играть по чужим правилам.
Было совершенно ясно, что эти дети осведомлены о происходящем в Англии. Родители просто не могли не рассказывать. И эта конкуренция факультетов поможет ему направить их энергию в дуэльный формат.
И, наконец, на последней парте он заметил свою «жертву». Альбус Поттер сидел рядом со Скорпиусом Малфоем. Что ж, в Малфое, как и Стоун, очевидно можно было не сомневаться. Хотя в отличие от Мелиссы Скорпиус был достаточно прост. Малфой старший совсем не беспокоился за безопасность сына. Он был как открытая книга с чистой и доброй душой.
Наконец, пришло время посмотреть на Альбуса. Такой ли он бездарный, как описывал его Нотт. Сортен просто не мог поверить в такое. На примере собственной сестры он знал, что у магически сильных родителей могут рождаться сквибы, но только со внешним вмешательством.
Пока Альбус медленно выходил к доске, Сортен его считывал. У этого парня определенно был талант. Даже к окклюменции, которая по всей видимости оставалась для него пока тайной. Димитрий вспомнил слова Брауна. Только сильный волшебник может овладеть этим разделом магии. Очевидно, что Альбус Поттер не был бездарностью.
Но при этом в этом мальчике были проблемы с восприятием себя в этом мире. Сортен даже узнал в нем маленького себя. Когда личность отца давила на него, буквально раздавливала. Он вспомнил слова матери. Что из таких детей можно силой выбивать магию. Димитрию очень не хотелось этого делать. Но таким образом он мог убить двух зайцев. У группировки не будет вопросов, что он его мучает. Они этого и добиваются. Только не подозревают, что от этого Альбус Поттер станет еще сильнее.
Димитрия очень расстроило, что Альбус сам не верит в свои слова. Он бросился защищать своего отца и его действия в войне, но не имел и малейшего представления, насколько сильным иногда может быть обезоруживающее заклинание. Он вспомнил свою дуэль с отцом, слегка поморщившись. Именно оно дало ему время схватить мать и сестру и убраться из этого дома.
В потенциале Альбуса Димитрий убедился еще больше, когда познакомился с Джеймсом и Лили Поттер.
Джеймс был очень талантливый волшебник. Хоть в отличии от Альбуса у него не было никаких способностей к окклюменции, она ему была и не нужна. Сортен чувствовал от него всю магическую мощь. Вновь узнавая себя. Димитрий все первое занятие пристально следил за Джеймсом. Ему и не нужно было напоминать, что лучше пользоваться невербальными заклинаниями. В нем было дуэльное чутье. И если бы он уделял меньше времени квиддичу и девушкам, от него точно можно было бы ждать великих вещей. Димитрий даже с восхищением наблюдал, с какой легкостью этот парень создает заклинания, и действует очень красиво и эффектно, привлекая к себе восторженные взгляды.
— Мистер Поттер, во сколько лет Вы создали первый телесный Патронус? — спросил Сортен, проходя мимо парня.
— В пятнадцать, — удивленно посмотрел на него Джеймс. — А откуда Вы знаете, что я умею?
Димитрий ничего не ответил и пошел дальше.
Маленькая Лили не уступала брату. Хоть Димитрий и отказался от затеи устраивать дуэли среди третьекурсников, проверить их практические навыке на первом уроке он все же решился.
— Итак, кто владеет заклинанием «Редукто»? — спросил Сортен.
— Но, профессор, это же программа четвертого курса, — возразила одна из его учениц.
— Я спросил, кто владеет, — чуть громче повторил Сортен.
Он смотрел на Лили. Девочка посмотрела на Хьюго, потом обвела взглядом класс.
— Что ж… — задумчиво сказал Димитрий. — Я разочарован.
И наконец дрожащая рука взмыла в воздух. Класс удивленно уставился на Лили.
— Мисс Поттер, прошу, — Сортен кивком пригласил ее к доске, предоставив весь необходимый ей реквизит.
— Редукто, — уверенно сказала Лили.
Железная статуя разлетелась вдребезги. Сортен одобрительно улыбнулся.
— Где ты этому научилась? — поразились ее одноклассники.
— Я… — запнулась Лили, робко смотря на класс, а потом на Сортена. — Я видела, как мама его делала. И попросила Джеймса, старшего брата, научить меня. Он часто меня учит каким-то заклинаниям.
— Очень хорошо, мисс Поттер, — сдержанно сказал Сортен. — Из вас выйдет замечательный боевой…
— Мне нравятся больше зелья, — Лили перебила его и чуть улыбнулась.
— Садись, — немного разочаровано ответил Сортен, который не понимал, как можно предпочитать помешивания в котле заклинаниям и дуэлям, особенно, имея к этому талант.
Оставался последний урок на сегодня у шестого курса. Однако Сортен с нетерпением ждал наказание с Альбусом. Он был уверен, что тот одарен магически не хуже брата с сестрой. И у него уже был план действий.
Димитрий начал знакомиться с очередным классом. К его удивлению, именно среди шестикурсниц он произвел настоящий фурор. Что ж, очевидно, год без экзаменов эти девочки не хотят терять время. Димитрий нехотя вспомнил, как за ним бегали в школе. Нет, внимание школьниц ему определенно было не нужно.
Его взгляд привлекла только одна девушка, которая заметно выделялась из толпы. И если девушки смотрели на него, то парни, ожидаемо на нее. Сама же Легран не обращала на него никакого внимания. Сортен чувствовал от нее желание закрыться от этого мира. Нежелание жить. Хоть на ее лице и была улыбка. В душе у этой девушки была пропасть.
Димитрий отвел от нее взгляд, начав читать фамилии и знакомиться с классом. И тут его взгляд упал на фамилию в журнале. Браун. Его сестра…
— Мисс Браун, — скомандовал Сортен.
Все тело пронзила злость. Хотелось отомстить этому человеку. Но лишь до тех пор, пока он не поднял глаза и не посмотрел на девушку, которая нехотя поднялась со своего места.
В душе стало теплее. Будто что-то родное. Сердце стало биться чаще. Волосы, небрежно собранные в пучок на голове. А глаза. Карие глаза, которые пускали его в свою душу. Ее вид был настолько измученный. Димитрий попытался заглянуть в нее, уставившись в глаза. Хоть у нее и была мощная ментальная защита, но сейчас она была ослаблена. И если Сортен в каждом из Поттеров смог найти что-то от себя, то в этой девушке увидел себя. Видел, как брат издевался над ней. Как отец над ним. И понимал, что чем дальше, тем будет хуже. Ей нужна защита. Он прекрасно знал, что в один день ей придется дать отпор брату. И не мог себе позволить, чтобы она не была готова.
Убедившись в ее таланте, Сортен немного успокоился. Хотя и решил, что не будет спускать с нее глаз, контролируя обучение.
Этой ночью ему снились ее глаза. Хотелось узнавать ее все больше. Хотелось, чтобы эта девушка улыбалась и никогда в жизни не испытала боли. И когда очередное письмо от Нотта с похвалой за мучения Поттера принесло и просьбу делать тоже самое с Браун, он понял, что не сможет.
Наказания с Поттером пока не приносили желаемых для него результатов. И Димитрий решил задействовать любовь. Он видел, что Альбус положил глаз на Легран. Сам Димитрий не раз бросался под Круциатус, чтобы защитить мать. И сейчас бы бросился, если бы под угрозой была жизнь Элизы. Он надеялся, что это заставит Альбуса освободиться от блока.
Сортен специально изучал тему магических блоков. В основном их накладывает кто-то. Например, как отец на Грету. И была определенная схема по их снятию, хотя и очень сложная. С Альбусом дела обстояли иначе. Он сам поставил на себе блок. И ничего не оставалось, как заставить его самого с себя и снять эту дрянь. Сортену было невыносимо применять к нему Круциатус, но только так он мог в итоге помочь ему. Ему нужно было, чтобы Альбус его ненавидел.
С Саймоном он решил продолжать играть в дружбу. Они оба понимали, что именно Саймон сдал его группироке. Но продолжали делать вид, что всем все нравится.
— Нотт просил передать тебе, чтобы ты начинал собирать нужных людей, — сказал ему Браун. — В следующий поход в Хогсмид уже должно быть первое занятие. Главное, чтобы там была Уизли. И самое важное, чтобы по своей воле.
— Ладно, — кивнул Сортен.
— И еще моя личная просьба, — улыбнулся Саймон. — Моя сестра чтобы там тоже была. Не сказать, что мне нравится, что она всем этим будет владеть… Зато будет под твоим присмотром. Ты же проводишь с ней наказания?
— Разумеется, — кивнул Сортен.
— И мне нужно в твой кабинет, поговорить с ней, — Браун оглянулся на заполняющееся помещение «Кабаньей головы». — Вызовешь ее к себе на наказание.
Димитрий сидел в спальне, которая примыкала к его кабинету. Оттуда разносились крики Элизы. Брат пытал ее Круциатусом. В голове появились такие непрошенные воспоминания тринадцатилетней давности. Отец пытает мать. А он ничего не может сделать. А если сделает — Круциатус.
Только сейчас ему не десять. И эти годы прожиты не зря. Он теперь умеет терпеть эту боль. Она ему не страшна. В отличие от нее. Но сдать себя сейчас — значит, лишить жизни себя, свою семью и ее.
Браун ушел. И он заставил себя выйти. У этой девочки не осталось ничего. А она все равно продолжала бороться. И ему так захотелось признаться в своих чувствах.
Все два месяца он останавливал себя, гнал все это прочь. Это все было так неправильно. Он учитель, она его едва совершеннолетняя ученица. Но в ней было то, чего не было ни в одной девушке до этого. Глядя на нее его глаза горели.
Он был как мальчишка, который два месяца прятался и незаметно дергал ее за косички. Но сейчас его признание было важно ему. Он хотел показать ей, что есть человек, который заботится о ней. Которому она нужна. Что она не одна против всего мира.
Но он ожидаемо испугал ее. И она стала его избегать. На уроках не смотрела своими невероятными теплыми глазами цвета шоколада. А он и не настаивал, прекрасно понимая ее. Но все равно продолжал давать ей защиту.
— Сынок, я тут подумала, — в один из вечеров сказала ему мать. — Может, выпустить Грету как-нибудь погулять. Ей нужно общение со сверстниками.
— Нет, — твердо заявил Сортен. — Это опасно. В Англии война. Ее сверстники хотя бы минимально палочку в руках умеют держать. Меня просто может не оказаться рядом.
— Как дела на работе? — аккуратно спросила миссис Сортен. — Ты последнее время очень напряженный.
Конечно, мама. Любой мой неверный шаг и группировка убьет вас. Мне приходится пытать школьника, чтобы тот поверил в свои силы и снял с себя же магический блок. И, наконец, я безответно влюблен в свою ученицу. Что из этого тебя интересует?
— Просто… у одной из моей учениц проблемы в семье, — покачал головой Димитрий. — А я не могу помочь.
— А ты каждой ученице помогаешь решать семейные проблемы? — с улыбкой и очень нежно спросила мать. — Я же все чувствую. Ты стал другой. Я однажды тебе уже говорила. Не важно, кто она. Важно, что ты чувствуешь. Она не всегда будет твоей ученицей. Если ты переживаешь за это. Но когда ты говоришь о ней, твои глаза горят. Слушай свое сердце.
Рождественская ночь. Она рядом с ним. Все так, как должно быть. Он сжимает ее за руку. Какая у нее нежная кожа. Она вся безумно трогательная и невероятная. И снова плачет. Она не должна плакать никогда. Какой Поттер идиот, что упустил такую девушку.
И она потянулась к нему. Ее губы оказались еще нежнее кожи на руках. Мокрые от слез. Но такие живые и чувственные. Она приняла его чувства. И согласна быть с ним.
Димитрий ни в коем случае и никогда не хотел торопить события. Но все это было выше его сил. Он так давно мечтал прикоснуться к ней. Чтобы она была его. И она тоже этого хотела.
Димитрий лег на кровать на спину, не отрываясь от ее губ и укладывая на себя. Руки сразу пролезли под ее мягкий свитер. Оторваться от ее теплой кожи было невозможно. Элиза села, стянув с себя свитер.
— Ты великолепна, — прошептал Димитрий, оценивающе смотря на ее идеальную фигуру и грудь.
Он не представлял, как она могла прятать такое тело за школьной формой. Сортен притянул ее ближе, покрывая поцелуями ее ключицы. Она издала тихий всхлип. То ли от удовольствия, то ли от остатка слез.
Димитрий сел, вновь начав целовать ее губы, с каждой секундой углубляя поцелуй. Еще ни одна девушка, просто сидящая на нем, настолько его не возбуждала.
Он и не заметил, как она уже расстегнула его рубашку, оголяя торс.
— Ты же не… — почти не отрываясь от ее губ спросил он.
Он не мог не спросить. То, что она была его ученицей до сих пор не давало ему покоя. Но если он у нее будет первым, то точно сейчас остановится. Хотя это невыносимо.
— Нет, — прошептала она. — Но у меня никого не было больше года…
Дальше ее слова затихли в поцелуе. Его руки продолжали наслаждаться ее кожей. Он провел линию по ее позвоночнику и одной рукой справился с застежкой лифчика.
Как только эта часть ее гардероба оказалась на полу, Элиза смутилась, стараясь чуть закрыться. Ему на секунду показалась, что ей не нравится ее грудь. Но он был готов это быстро исправить.
— Ты прекрасна, — прошептал он ей на ухо и тут же примкнул губами к одному из сосков, заставив ее судорожно выдохнуть и выгнуть спину, подаваясь ему навстречу.
С каждым его прикосновением Элиза тоже набиралась смелости. Когда ее рука с груди опустилась на живот, Димитрий тоже не смог сдержать стона. Ее прикосновения будоражили все тело, заставляя кровь носиться по венам с бешеной скоростью.
В штанах было невыносимо тесно, поэтому Димитрий быстро избавился от них, уложив Элизу на кровать. Он провел дорожку поцелуев по ее животу и расстегнул молнию на ее джинсах, аккуратно стягивая их с нее вместе с трусами.
Элиза притянула его за шею, все более страстно целуя и слегка покусывая его губы, пока его руки ласкали нежную кожу на внутренней части бедра. Она снова издала тихий всхлип, когда его пальцы прошлись по самым горячим точкам на ее теле. Нежно поглаживая клитор большим пальцем, двумя другими Димитрий проник внутрь.
Она была горячая и тесная. Димитрий то ускорял, то замедлял темп рук, не переставая покрывать ее тело бесконечными поцелуями, все быстрее возбуждаясь от ее стонов.
— Пожалуйста, — очень неразборчиво и тихо произнесла она.
Но слова были излишни. Он чувствовал тоже самое. Нависнув над ней он осторожно, но уверенно вошел в нее.
— Все хорошо? — прошептал он, поцеловав мочку ее уха.
Но вместо ответа она лишь подалась бедрами вперед. Ему еще никогда не было так хорошо. Ни одна девушка не сравнится с ней. Вот она. Та, ради которой он сделает все.
Узкий проход не давал ему полностью войти в нее, но это не мешало настолько чувствовать ее. Ее жар внутри, обжигающее дыхание и слабые попытки сжать его плечи от удовольствия.
Димитрий безумно хотел, чтобы хотя бы в эту ночь она не думал ни о чем, лишь получая удовольствие. И кажется, у него это получилось.
Прошептав, что она счастлива Элиза заснула в его объятиях с улыбкой на лице.
