Любовь?..

      Просыпался Антон тяжело, чувствуя, как все тело ломит, а затекшие мышцы болят. Да и, после того, как он все-таки перевернулся на спину, ко всему этому присоединилась боль в пояснице, дающая понять, что этой ночью он точно не только спал.       Кажется, в универ он завтра, как и сегодня, точно не пойдет. Нужно было срочно встать и сказать Диме, чтобы не отмечал его, вот только сил не было абсолютно.       Неожиданно, его прижали к себе одним резким движением, заставляя всхлипнуть от боли и уткнуться носом в крепкую грудь.  — Ты так прекрасен, когда весь покрыт моими метками… — хриплый, немного сонный голос заставляет зардеться, но Арсений и не думает останавливаться. — Меня пиздец ведет от мысли, что прямо сейчас в тебе моя сперма.  — Арс, хватит! — щеки пылают, а воспоминания о прошлой ночи накатывают все сильнее, заставляя сгорать от стыда.  — Почему же? Вчера ты говорил обратное.  — Теперь ты мне должен тональник и мазь от синяков, — голос прозвучал глухо и неуверенно, сказывалось смущение, сковывающее все тело. Да и крепкие руки, оглаживающие шею, плечи и впалый живот совсем не помогали с ним справиться.  — Зачем тебе?  — Как будто сам не видишь.  — Да ну, так ты стал только красивее.  — Хпмф, — Антон сдавленно фыркнул, выражая небольшое недовольство, но оно тут же развеялось, стоило только Арсу аккуратно его поцеловать, с нежностью глядя в зеленые заспанные глаза.  — Пошли в душ, я тебе помогу справиться с ванной.  — Я и сам…  — У тебя же все болит, так что даже не пытайся сопротивляться.

***

      Все тело с ног до головы действительно было покрыто многочисленными засосами и укусами, которые, скорее всего, не сойдут даже через неделю. В зеркало смотреть на себя стало еще страшнее обычного, хотя, осознание того, что все это от Арса, грело изнутри, заставляя останавливаться как можно чаще у каждой зеркальной поверхности, легонько касаясь каждого укуса на шее или плече поочередно, рассматривая каждую деталь. Всю эту картину завершали два синяка на запястьях от той ткани, которой оказался дорогущий галстук. Антону до сих пор было неловко за то, что из-за него этот галстук теперь окончательно испорчен.  — Какой же ты красивый, — тихий шепот вновь опалил ухо, заставляя покраснеть, а Арсений лишь притянул его ближе, расплескивая только что набранную в ванну воду, из-за резкого движения.  — Ты же специально меня смущаешь, — лицо горело, как при температуре, а когда Арс заставил его окончательно откинуться на свою грудь, стало еще хуже. Да, они вчера занимались сексом, но смущение так и не удалось перебороть даже после подобного. Казалось, что оно лишь усилилось.  — Ну…  — Кстати, а почему ты не на работе? Сегодня же понедельник.  — На пару недель, может на месяц, взял работу на дом, чтобы побыть с тобой подольше. Ты же не против? — горячие руки пробежались по хрупкой шее, переходя на влажные волосы, немного массируя кожу головы, отвлекая.  — Конечно нет, ты что! Но не стоило из-за меня так напрягаться, я же не маленький… — подождите, Арс серьезно из-за него взял работу на дом? Сердце затрепетало в груди от щемящей нежности. Хотя, казалось бы, с чего вдруг. Но все же…  — Для меня, ты все еще мальчишка, которому нужно уделять столько внимания и ласки, сколько возможно, чтобы он точно поверил, что его любят. А что насчет тебя?  — В смысле? — Антон недоуменно оглянулся, встречаясь с максимально серьезным взглядом голубых глаз, пробирающим до дрожи.  — Ты же учишься на программиста, там возможна заочная форма обучения.  — Но с меня же снимут стипендию, да и не думаю, что это хорошая идея, — он попытался немного отстраниться из-за затекших от неудобного положения ног и неприятной боли в пояснице, но Арс тут же притянул его ближе, пресекая все попытки сбежать.  — Я же сделал это ради тебя. Почему ты не можешь поступить точно также?

***

 — Подожди, он на полном серьезе говорит тебе переводиться на заочку? Ебанулся что ли? — Дима тяжело выдохнул, а Антон лишь сильнее сжал телефон, чувствуя, как накатывает паника.       Если Арс сделал для него что-то подобное, то почему не может он?  — Только не говори мне, что ты думаешь над этим. У тебя заберут стипуху, заниматься на дому ты не сможешь, я знаю тебя. В итоге, получается, что все твои усилия, которые ты прилагал к поступлению в этот ВУЗ, идут насмарку.  — Дим… я сказал, что подумаю над этим, — голос дрожал, как и руки, с трудом удерживающие смартфон. Только не это. Все же налаживалось. — Твою мать. Ты понимаешь, что он просто манипулирует тобой? Просто скажи «нет», язык не отвалится.  — Я не смогу, — грудь сдавило, не давая сделать ни вдоха, а в глазах привычно потемнело. Он должен сделать это хотя бы потому, что его попросил Арсений, иначе все то, что тот делал для их отношений, разрушится в миг. Шаст очень сомневался, что сможет перенести расставание.  — Так, давай вместе: глубокий вдох… выдох, — Дима как можно медленнее вдохнул, через пару секунд выпуская воздух из легких, понимая, что Антон точно будет повторять за ним. Так и произошло. Да, ему стало немного легче, но все-таки это лишь «немного». — А теперь дуй за таблетками, я выезжаю.  — Н-н… — сильные спазмы так и не позволили ничего сказать, к огромному сожалению Антона.  — Никаких возражений, сегодня на работу мне не надо, так что я еду к тебе. Если твой мужик будет против, то я ему врежу прямо там.       «Не надо», — эта фраза была единственной мыслью, которая билась о стенки черепной коробки, желая вырваться, но не находя выхода.       Диме не стоит приезжать: все станет только хуже.

***

 — Все в порядке? Ты какой-то напряжённый. Все еще хреново? — Дима стоял в прихожей, напряженно вглядываясь в его лицо. Все-таки не стоило ему знать, сколько усилий он приложил, чтобы Арс спокойно воспринял кого-то чужого в своей квартире — выпускать на улицу Антона он не хотел, заметив его состояние.  — Нет, все хорошо. Все-таки не стоило тебе приезжать, — Шаст жестом пригласил друга на кухню, направившись туда же следом, немного прихрамывая — вчерашняя ночь все еще давала о себе знать.  — Не глупи, ты же мой друг все-таки. Как ты себя чувствуешь сейчас?  — Лучше, намного.       Как только они оказались на кухне, Дима неожиданно резко развернулся, с явным беспокойством оглядывая его.  — Подожди, только не говори мне, что он тебя бьет, — в голосе явно слышалась с трудом сдерживаемая ярость, да и, судя по ладоням, сжатым в кулаки, она вполне могла выплеснуться через пару мгновений.  — Нет, конечно. Откуда такие выводы? — Шаст как можно аккуратнее сел за стол, напряженно глядя на Диму, который лучился неверием.  — У тебя все в синяках. Руки, шея, плечи… — твою мать, он совсем забыл о том, что надел открытую майку, которую постоянно носил в общаге, как домашнюю одежду. Как всегда, даже не подумал о последствиях.  — Все в порядке, меня никто не бьет, — говорить другу, откуда у него все это было бы слишком неловко, так что Антон промолчал и, чтобы занять чем-нибудь руки, взял кружку с горячим чаем, отпивая совсем немного.  — Больше ничего не скажешь? Тогда скажу я. Антон, этот твой Арсений меня напрягает. Складывается такое впечатление, что он просто хочет присвоить тебя полностью. Он контролирует каждый твой шаг, ограничивает тебя, делает так, чтобы ты полностью начал зависеть от него. Да, возможно он тебя любит, но это уже явный перебор. Нормальный человек не стал бы просить студента перевестись на заочное обучение только потому, что хочет больше времени проводить вместе. Могу поспорить, что он позволяет себе запрещать тебе делать что-то просто потому, что именно ему это не нравится. Не так ли? — ответить сразу не получилось из-за явного непонимания и недоумения. Как вообще Дима мог подумать, что Арс может так поступить?  — Нет. Он просто волнуется и точно не хочет, чтобы я зависел от него. Это просто глупо. Зачем ему дополнительные проблемы? — сердце колотилось где-то в горле из-за иррационального волнения.       Он ведь говорит все правильно? Арс просто заботится о нем?       Господи, почему он вообще начал сомневаться в этом?       Арсений любит его, переживает, помогает во всем, поддерживает… Да, все именно так. Глупо думать, что все эти действия можно расценивать как-то по-другому.       Наконец, Антон поднял глаза, встречаясь взглядом с Димой, чувствуя его напряжение.  — Ты слишком сильно привязался к нему. Ладно, я просто тебя предупредил, не буду настаивать на своей правоте, все равно ведь не послушаешь. Если будешь замечать что-то совсем из ряда вон выходящее в его поведении, то просто скажи мне и, пожалуйста, подумай над тем, что я сказал.  — Дим, все хорошо, не стоит волноваться.  — Да нет, волноваться самое время. Ты как себя чувствуешь вообще? Этот приступ был сильнее обычного. Намного сильнее.  — Я не знаю, мне казалось, что все налаживается, я никогда не чувствовал себя так хорошо, а тут… — руки все еще немного подрагивали, как и голос. Неужели, у него никогда ничего не будет нормально?  — Ну-ка, иди сюда, — Позов оказался рядом за мгновение, притягивая в медвежьи объятья, успокаивая. — Может, все-таки к психологу? Я найду подходящего. Можно даже дистанционные сеансы устроить.  — Не хочу повторения той истории. Мало кто согласится работать с геем, да и не смогу я довериться незнакомому человеку.  — Давай так: я поищу, ты сходишь на первый прием, а потом решишь, стоит оно того или нет. Сидеть, сложа руки, в твоей ситуации очень глупо. Все может только усугубиться.  — Да куда еще хуже, — Антон устало выдохнул, утыкаясь носом в крепкое плечо друга, чувствуя, как постепенно дышать становится легче, а все проблемы уходят на задний план. Как же он все-таки был благодарен Диме за поддержку и помощь.       Еще раз прижав к себе все еще немного напряженное тело Шаста, Позов отстранился, неожиданно чувствуя, как каменеет тело друга, а он сам в это время смотрит куда-то поверх его плеча.

***

— Все в порядке? — Дима ушел около десяти минут назад, коротко попрощавшись и попросив написать, после того, как его довольно вежливо попросил об этом Арсений, напомнив, что общежитие закрывается через час, поэтому они сейчас были только вдвоем. Напряженная тишина была очень непривычной, учитывая, что обычно рядом с ним Антон разговаривал без умолку, забывая от стеснении и страхах, так как знал, что его точно услышат.  — А сам как ты думаешь? — Арс сидел напротив, сверля серьезным взглядом, от которого вдоль позвоночника шли мурашки страха, смешанного с непонятной радостью. Ему нравилась ревность, пусть даже для нее совсем не было причин. Это давало понять, что им дорожат, он нужен. — Ты специально провоцируешь меня? — Арсений неожиданно поднялся на ноги, подходя вплотную со спины и начиная легонько поглаживать плечи и шею, покрытую синяками и засосами.  — В смысле? — Антон поднялся следом, чувствуя, как его прижимают к немного шершавой стене, удерживая за ворот майки.  — Тебе же нравится моя ревность, не так ли? Но ты не думал, что я чувствую, когда ты провоцируешь меня? — неожиданно, на шее появилась крепкая рука, сжимая и перекрывая дыхание. Антон попытался освободиться, чувствуя, как липкий страх тянется вдоль позвоночника, но вторая с легкостью удержала его на месте, фиксируя собственные руки так, что возможности оттолкнуть Арса не было никакой.       Тихий хрип вырвался из горла, вместо слов; голова постепенно начала тяжелеть от недостатка кислорода, а в глазах потемнело. Попытки вырваться оказались безуспешными, да и через пару рывков сил не осталось совсем.       «Зачем Арс делает это?..» — этот вопрос, не переставая, крутился в голове, пока Антон пытался вырвать руки, чтобы хотя бы ослабить хватку и глотнуть кислорода, чувствуя, как сознание постепенно покидает его, а спасительная темнота принимает в свои объятья.  — Больше не смей провоцировать меня. Я ведь, однажды, могу не остановиться, — эти слова были последним, что он услышал, прежде чем отрубиться, на периферии ощущая, как рука, сжимающая шею, пропадает в самый последний момент.