Да чтоб тебя, благотворительность, ты так не вовремя!

Довольно необычно было видеть Андрея грустным, поникшим и невыспавшимся. Хотя последнее как раз таки обычное дело. Поэтому старший Колбая молча налил кофе не в одну, а две чашки, собираясь на работу. - Х-хей, Джонни. Неожиданно омега схватил его за руку, как раз таки за то запястье, где до сих пор оставался черный крестик данной клятвы. Схватил и замер, серьезно смотря на мужчину. А сонный Джонни мог только уставиться в ответ. "Только бы не признание в любви," - промелькнула в голове дурацкая мысль. - Я освобождаю тебя от этой клятвы, - слова дались тяжело, он все ещё сомневался. Но это попросту нужно, необходимо. Чтобы его папа был счастлив. А то они вдвоем попросту не способны понять что же стоит делать. Рома не верит и также сомневается, а так необходимая тут настойчивость альфы и наличие ухаживаний отсутствуют, ведь Колбая связан тем, что поклялся. Не спрашивать ведь у омеги разрешения на каждое прикосновение. Однако то, что все произошло так быстро удивило Джонни. Безумно удивило. Не мог ведь Андрей сделать такое просто так. Что-то на него все же повлияло. Однако узнать причину было не суждено. На кухню спустился такой же сонный Дима, и младший Фильченков тут же вскочил, забрал портфель и раньше времени умчался в школу. - Андрей! Андрей, постой! - крикнул ему вслед Дима и даже кинулся следом, но не успел, - прости меня... - совсем тихо добавил альфа и все же вернулся на кухню, поднимая чашку Андрея и отпивая кофе. Сейчас он выглядел точно таким же подавленным, если честно. Но узнавать причину не было времени. Работа. Именно из-за неё Колбая нуждались в няне. В ком-то, кто присмотрит за домом, поможет ребенку и в общем заменит здесь всем отца. И таким человеком стал Рома. Роман Фильченков, это солнце, благодаря которому дом стал местом, куда хочется вернуться. И не только чтобы поспать. Хотя и это тоже, ведь вторую кровать они так и не купили. Рома запретил тратить деньги. И потому спали они до сих пор на одной. Оттого и просыпались часто черт знает как. Но как же было приятно иметь рядом кого-то, кто обнимет и скажет, что все в порядке. По дороге на работу Джонни даже специально будильник завел. Написать Фильченкову о встрече. Если они прогуляются, то это ведь не будет считаться свидание? Просто прогулка при закате. Ничего особенного не должно случиться. Они ведь порядочные мужчины, а не влюбленные подростки. Могут держать себя в руках. Но увидев казалось бы обычно одетого омегу, Джонни готов был вернуться в юность и снова не думать о последствиях. Просто сейчас взять мужчину за руки. Или вообще, стянуть эту футболку, развязать сначала повязанную на поясе за рукава толстовку. А потом можно и джинсы растегнуть. И все это прямо тут, не скрываясь. Чтобы омега краснел от стыда и тихо шептал его имя, закрывая лицо руками. Но все эти мысли так и остались мыслями. Джонни просто шагнул навстречу и с улыбкой раскрыл руки на объятия. И их приняли. Рома только смутился от публичного выражения привязанности, но и сам обнял, крепко жмурясь. Неужели это правда? Вот эта вся прогулка, подаренная после объятий ромашка. За последнюю альфу побили сумкой, но выбросить цветок у Фильченкова рука не поднялась. Потому он заправил его за ухо, закрепив стебель на волосах парочкой заколок-невидимок. Омега всегда обычно носил с собой несколько. На всякий случай. Парк был самым обычным. Продавалось мороженое, на покупку которого Рома только бурчал. Всего в половине часа пешком есть супермаркет, где продается такое же, но в три раза дешевле. Но что мороженое, что сладкую вату и даже купленную бутылку чая ему все равно скормили. Но все же это было приятно. Ощущать себя нужным, ощущать себя важным для кого-то. Им уже за тридцать, а они гуляют, наблюдая за чужими свиданиями. Как молодые, ещё почти дети по их меркам, бродят тут, не решаясь признаться в ещё только первой любви. А Рома и Джонни уже знают какого это - любить. Поэтому они не мучаются сомнениями насчет этого чувства. Но они слишком боятся сломать это хрупкое доверие между ними. И Колбая ужасается от мысли, что когда-то он протянет руку, а её не возьмут. Поэтому они и продолжают бродить, пока не натыкаются на колесо обозрения. Романтично, не правда ли? И они тоже пришли к этому выводу, покупая билеты. А в маленькой кабинке вид на парк прекрасен. Там, где-то за деревьями, виднеется их родной город. - Хех, знаю, я немного пропустил день Святого Валентина, но все таки, - Джонни вздыхает и со вздохом протягивает простую валентинку. Да, она сделана из какой-то красивой бумаги и явно самодельная, да и на неё должно было уйти достаточно сил и времени. Хотя и день влюбленных закончился полгода назад. Открыв эти два сердечка, скрепленных сверху, Фильченков натыкается на простую надпись. На первой, сверху, в одну строчку написано его имя. На второй стоит плюс, дальше одна пустая и следом знак равно. А на втором сердечке ничего нет. Только обведена форма самой валентинки, но в более маленьком размере. Однако понять что это значит не сложно. "Рома + ... = ♡" Такая детская фраза, которую пишут в подъездах, царапают на деревьях и увековечивают в замках, которые либо кидают в реку, либо цепляют на мост. Но это все равно кажется мужчине милым, невольно вызывая улыбку. Он осторожно прячет подаренную валентинку в карман и крепко обнимает Джонни. "Фух, понравилось," - от этой мысли у Колбая словно камень с души свалился. "Может это намек?" - тем временем немного напряженно думал Рома, мысленно вздыхая. Нельзя поступать необдуманно. Он хочет для Андрея всего хорошего. А значит нужно просто слушаться и не перечить альфе, чтобы не испортить текущее состояние. Ведь пока они счастливы. Жаль, что Колбая и представить не мог, что Рома по прежнему волнуется за крышу над головой. По его мнению они уже стали семьей. Насколько же нужно будет его обидеть, чтобы оказаться на улице по велению Джонни? Но мысленным расчетам выходило нечто между смертью Димы и нанесению самому хозяину квартиры уж очень страшных увечий. В общем, если Фильченков не собирается сходить с ума и браться за нож для убийства Колбая, то двери навсегда останутся открыты для него. Но такой неожиданный вызов на работу прерывает им спокойную прогулку. Колесо обозрения осталось позади, они уже шли домой. Держаться за руки у них уже смелости не хватило, но мизинцы все же соприкасались и даже зацепились друг за друга. Правда звонок с работы заставил Джонни со вздохом убежать, оставив Фильченкова одного. И всем ведь известно чем заканчивается брождение одинокого омеги по темнеющим улицам. Конечно же группой вдребезги пьяных альф, которых привлечет сладких аромат, скажем, течки.