Маскировка под нечисть

Пират мирно спал, словно бы стараясь выспаться за все годы, когда поспать удавалось лишь урывками, и довольно мало - не достаточно для того, чтобы полноценно восстанавливаться. Было ли дело в том, что мертвец каким-то образом воздействовал на него, или же Джек просто чувствовал себя в безопасности от других врагов, будучи под защитой Салазара, но тут, в каюте капитан-нечисти, в его постели, уснуть удавалось и довольно быстро, и прочно. Кто бы мог подумать, что он будет чувствовать себя защищенным именно благодаря близости к этой жутковатой на вид нечисти... Но Армандо не проявлял к нему жестокости, даже психологической, и был на удивление учтивым и мягким, понимая слишком хорошо, что его пирату очень страшно и без дополнительных запугиваний. За это Джек тоже был ему очень признателен. Салазар обеспечивал его содержание, принося еду, питьё, и даже общаясь с ним в совсем человеческой манере - видимо, он старался быть не страшным - и даже принёс несколько книг на английском. Находиться в каюте капитана было очень даже сносно, но вот выходить без крайней нужды на палубу пташка по прежнему не любил. Разве что в сопровождении Армандо, в таком случае Воробей чувствовал себя спокойно и даже почти приятно. От Салазара исходила энергетика приятной силы, придающая уверенности и Джеку. Пират был почти уверен, что при своем капитане эти жуткие твари-мертвецы ничего ему не сделают, даже пальцем не посмеют тронуть. Пират даже любил те моменты, когда Салазар позволял ему подойти к самому борту, притягивал его к себе и обнимал сзади, согревая своим сильным телом (в такие моменты он был в живом облике, и в самом деле был тёплым), и защищая от прохладного ветра. У Джека даже создавалось порой странное, не до конца оформленное ощущение, точно Армандо - его мужчина, а вовсе не одержимый на нём враг. "И что бы подумал обо мне Гектор, если бы мог слышать сейчас мои мысли..." - думал в такие минуты Воробушек, стыдясь сам себя, но всё же чувствуя что-то вроде робко зарождающейся в душе симпатии к своему врагу-пленителю. Прежде чем ощутить приятную усталость, и устроиться в постели капитана, дабы немного поспать, пташка долго сидел на старом, но на удивление крепком стуле у распахнутого окна, и то читал подаренный Салазаром роман, то бережно откладывал книгу себе на колени, и просто замирал. Он заворожённо смотрел на бескрайний морской простор, и переживал впечатления от сюжета книги и отдельных её эпизодов, странным образом смешивающиеся с его впечатлениями от своего пребывания здесь, во власти своего врага и под его надёжной защитой. Воробушек читал до первых сумерек, и после ещё некоторое время сидел у окна, сложив руки на нижнюю часть рамы, уложив на руки подбородок, и просто любуясь на море. Он переходил с мыслей о Салазаре на мысли о Барбоссе ("Что ты сейчас делаешь, переживаешь ли обо мне, и как бы передать тебе весточку, что со мной всё относительно хорошо, и меня не пытаются замучить, Гектор?"), затем на воспоминания об их с Каспийским бароном совместных приключениях, о том, что было, и что могло бы быть, будь он немного посмелее. Наконец, пират ощутил что-то вроде почти приятной, безобидной тоски, напополам со странным, ничем не обоснованным предчувствием чего-то хорошего, что могло произойти в скором будущем. Воробей даже расплакался, пока никто не видит, но это были не слёзы горечи - скорее какие-то светлые, очистительные и успокоительные слёзы. Теперь он спокойно спал, уткнувшись носом в подушку, и дыша странновато-приятным запахом сырости и прошедшего в Треугольнике времени. Сон был всего один, не очень долгий, но очень интересный. И, к счастью, совсем не страшный, несмотря на то, что ему снился граф-вампир из Европы, и его невесты-вампирессы, сразу три штуки. Наблюдать как со стороны за их разговорами на открытой каменной площадке на вершине замка, на закате, было интересно, и ещё интереснее - за их превращением прямо в прыжке с зубцов замка в странных человекообразных существ с огромными и сильными крыльями с кожаными перепонками. Они были жутковатыми, но почти красивыми, и казались понятными и человечными, что-ли, а их взаимоотношения друг с другом были милыми, так что во сне вампиры не пугали Джека. Или он уже привыкал к обществу нечисти... Плавно выходя из сновидческого состояния, пташка, ещё какие-то секунды чувствуя себя летящим над проносящимися далеко внизу в акварельных сумерках горами, лесами, и деревнями вместе с вампирами (божественное чувство стремительного полета, единство с сородичами, ощущение бьющего навстречу прохладного ветра, его счастливый смех), подумал, что было бы неплохо записать об этом необычном семействе - это очень интересно. Воробей, мягко улыбнувшись и потягиваясь, как кошка, приоткрыл глаза. И тут же резко распахнул их полностью, и испуганно вскрикнул, когда наткнулся взглядом на молча сидящего рядом с ним Армандо, чьи глаза неярко сияли жёлтым светом в полумраке. Салазар схватил его встрепенувшееся тело, и мягкой силой уложил обратно, пытаясь успокоить ещё и словами: - Не пугайся, это всего лишь я. Ты в безопасности, пташка. - Всего лишь ты? - нервно и слегка истерично рассмеялся Джек. - Ты очень даже не "всего лишь", Салазар. А... давно ты так сидишь рядом со мной? - Точно не знаю, - протянула нечисть, пытаясь подсчитать. - Что-то около часа, воробушек. Воробью, хотя уже и сумевшему частично привыкнуть к нему, даже начать испытывать к нему подобие симпатии, всё равно сделалось жутко, стоило ему представить, как нечисть сидела на своей кровати в полной тишине в этом вечернем полумраке, плавно переходящем в настоящую темноту, и молча пялилась на него, изображая охранника-защитника... И о чём Армандо мог при этом думать, он ведь наверняка думал - нечисть есть нечисть... - И о чём ты всё это время думал? - осторожно спросил пташка, медленно подтягивая коленки к животу, чтобы не задеть не-мертвого мужчину, слезая с кровати. Усаживаясь, он как-то не так двинул шеей и плечом, и в области шеи, сзади, тут же вспыхнула тянущая нервы до нестерпимости боль. Такая сильная, что он едва мог двигаться сквозь неё. - Ой! Что-то в шее так болит, точно мне туда дротик с ядом вкололи! Пират завёл руку за шею и прижал ладошку к тому месту, которое простреливала боль. Вздрогнул, когда его руку накрыла сверху рука мертвеца. - Пташка, вижу, ты опять долго сидел у окна? - хрипло усмехнулась нечисть, убирая его ладошку, и принимаясь массажировать ноющую шею жертвы. - Попробую тебе помочь. - Не надо, так же ещё больнее! - взвизгнул Воробей, понимая, что Салазар опять не рассчитал силу. - Ты так сильно жмешь... - Прости-прости, - мягко прошипел мертвец, ослабляя хватку и дальше уже стараясь контролировать свою силу. Джек ещё недолго был напряжен, после, поняв, что ему больше не делают больно, смог постепенно расслабиться. Глаза пташки были полуприкрыты от удовольствия, затем и вовсе сомкнулись. Салазар, незаметно наблюдающий за ним, ухмыльнулся и вдруг предложил: - Хочешь помассирую тебя как следует, воробушек? Тебе это будет полезно - поможет расслабиться и снимет усталость и боль в теле. Давай, снимай свою блузу и ложись на живот на кровать. Пират удивлённо открыл глаза: - Армандо, я не уверен, что тебе стоит... Зачем тебе тратить на меня силы? - и Джек почти виновато улыбнулся. - Я могу просто полежать, и, думаю, постепенно боль сама пройдёт. - Не говори глупостей! - с тихим беззлобным рычанием ответил Салазар. - Знаешь, сколько я мечтал достать тебя, птичка? И теперь, когда я наконец нашёл, вернее, ты сам так любезно остался погостить на моём корабле, я хочу и буду заботиться о твоей слабой человеческой тушке. Давай, без разговоров - раздевайся и ложись. Тебе самому понравится, Джек. Воробушек решил не спорить со своим пленителем, осторожно опустил голые ноги на пол, вставая и принимаясь раздеваться. Салазар наблюдал за ним, но сейчас это отчего-то совсем не пугало. Видимо, сказывалось то, что Воробей уже неоднократно спал в его постели в одном нижнем белье, не просто на его постели, но и под боком у самого капитан-нечисти, который за всё это время не пытался сотворить с пленником ничего страшного. Армандо одобрительно улыбнулся ему, поднимаясь с постели, без грубости беря пирата за талию, и сам укладывая его животом на постель. - Лежи, я сейчас, - послышался отдаляющийся голос нечисти, хрипловатый и несколько грубый, но уже кажущийся Джеку ни только не страшным, но и приятным. - Когда я только выбрался из Треугольника и грабил корабли ради тебя, прихватил на одном неплохой запас лекарственных снадобий и мазей. Так что массаж будет максимально правильным... С едва слышным скрипом отворилась дверца письменного стола, пару раз стекляно звякнуло, и через несколько секунд матрац снова прогнулся под весом нечисти, усевшейся рядом. Джек хотел повернуть к нему голову, но шею вновь прострелило дергающей тонкой болью, и он со стоном замер, пытаясь расслабиться и не тревожить ноющие мышцы. - Лежи-лежи, - велел ему Армандо, не больно надавив ладонью между лопаток. - Двигаться сейчас ни к чему. По звуку пират понял, что мертвец откупоривает крышечку на какой-то склянке. Следом к середине его лопаток приложили крупный мазок влажной и прохладной жирной мази. От этого пират в первую секунду дёрнулся и даже тихо зашипел. Одна рука Салазара тут же взяла его за талию и легко прижала обратно к постели, другая же принялась с приятно-сильным нажимом размазывать лечебную мазь по его спинке. Воробей со вздохом расслабился - прохлада плавно сменялась лёгким теплом, ни капли не жгучим. Поразительно нежные руки мертвеца долго скользили по его лопаткам, не больно разминая, затем растирали талию, бедра, и поясницу. Прикосновения были совершенно без похоти, и выражали лишь помощь и заботу, и кожа под ними становилась приятно-теплой и чувственной, так что Джеку даже хотелось самому льнуть к этим большим и сильным рукам. Он очень тонко чувствовал, что мертвец в самом деле сейчас ничего не замышляет, и только хочет помочь своему пленнику снять боль. После долгих и тщательных оглаживаний-разминаний от поясницы и до плечей, и обратно, Армандо вновь взялся за шею пташки, добавив сюда мази, и в этой области действовал особенно тщательно и осторожно, одними пальцами растирая кожу и снимая боль с ноющих мышц. Воробей подумал даже - "будь я кошкой, сейчас я бы громко мурлыкал от удовольствия!". Боль быстро проходила, точно по волшебству - в этом пират убедился, когда на пробу повернул голову влево - движение получилось лёгким и безболезненным. Воробушек посмотрел сквозь темноту на Армандо, и благодарно улыбнулся, отлично зная, что нечисть увидит эту улыбку и в темноте: - Спасибо... Мне сейчас так легко. Взгляд мертвеца просиял ярче, а властные и нежные руки ещё раз с нажимом прошлись по всей спинке пиратского барона, от шеи и до поясницы, приятно проминая. И легли на талию, на этот раз сжав её совсем не так, как дозволяли приличия. Пальцы Армандо медленно сжались на мягкой коже пирата, и держали его так около минуты, точно мертвец что-то впитывал из этого касания. Желание - вот что выражало это сжатие пальцев, с испугом понял Воробушек.