Маскировка под нечисть

Пирату моментально стало очень неуютно - он понял, что совсем не готов к тому, чего, очевидно, хочет от него мертвец. А оттого Джек неуверенно заявил, осторожно пытаясь вывернуться из под рук Армандо и встать: - Спасибо, конечно, теперь моя боль, кажется, в самом деле совсем прошла. А теперь отпусти меня, Салазар. Мне нужно на палубу... Руки Салазара стиснули его талию чуть крепче, и тут Воробушек совершил ошибку - поддался страху и по-настоящему попытался вырваться... И этим невольно включил у Салазара какой-то пакостный и мерзкий инстинкт хищника. Если бы он смог расслабиться и заговорить со своим пленителем спокойно и серьёзно, тот бы, вероятно, в свою очередь смог бы взять себя в руки, одуматься, и оставить свои пугающие намерения. (Джек, к тому же, уже чувствовал, что в довольно скором времени и сам смог бы настолько привыкнуть и привязаться к Салазару, что уже не боялся бы секса с ним, и даже желал бы этого сам). Но сейчас произошло что-то непоправимое и страшное - Армандо схватил пташку, почти с агрессией, почти как хватал бы реального врага, просунул одну руку под его талию, второй больно вцепился в волосы пирата, и рывком поднял его, заставив закричать от боли и страха, и быстро подтащил к себе. Силой усадил на свои колени. - Не кричи, не бойся, Воробушек, ты же уже знаешь, как много значишь для меня, и что я не причиню тебе зла, - страстно прошипел Армандо ему на ушко, за волосы запрокидывая голову жертвы назад, и проходясь горячим и влажным языком по её шейке. - Обещаю, я тебя не обижу. Воробей даже ненадолго прекратил свои попытки вырваться, он тихо усмехнулся, мордашка его приняла трогательно-обиженный вид: - Не причинишь зла? А что, по твоему, ты делаешь со мной прямо сейчас?! Тело Джека выгнулось, стремясь вырваться из ловушки чужих сильных рук, и в этот момент пират вновь со страхом ощутил, как нечисть перехватывает его посильнее, так, чтобы не дать и шанса вырваться. - Прости меня, пташка. Я не могу остановиться, - тихо сообщил ему Салазар, жадно оглаживая по тёплому полуобнаженному телу, трепещущему от страха и нервов. - Но я всё равно сделаю это так, чтобы тебе не было больно. - А как насчёт душевной боли? - тихо и грустно спросил его пленник, обречённо замерев в руках нечисти. Приоткрытый рот Салазара жадно и влажно приник к шейке жертвы, прежде чем мужчина сумел ненадолго и хрипло прошептал: - Попробуй отнестись к тому, что сейчас будет, как к чему-то позитивному. Поверь, Воробушек, я не собираюсь над тобой издеваться. Одна рука Салазара по-прежнему держала пирата за волосы, правда уже не столь грубо, другая вновь принялась жадно, но не принося боли, тискать его бедра, грудь, и талию. Дыхание Джека заметно сбилось, правда не от возбуждения, а лишь от смущения и волнения. Он с горечью осознал, что никоим образом не сможет остановить Салазара, что не имеет права ничего решать, как и раньше в своей жизни, и что все слова о том, как ему плохо, тяжело, и страшно, ни к чему не приведут. Джеку даже представилось, что мертвец, держащий его тут, как живую игрушку, лишь посмеётся от наивности пирата, если тот попытается убедить его себя не трогать, и дать время окончательно к нему привыкнуть... "Я не имею права протестовать, и не имею права ничего просить" - с тоской и ненавистью к себе подумал Воробушек - "Боже, дай мне сил вытерпеть всё это достойно и без слёз". Армандо ещё какое-то время держал жертву у себя на коленях, с силой оглаживая, забираясь руками под нижнее бельё, тем самым заставляя невольно вздрагивать и слегка выгибаться от непрошенных прикосновений. Пират перестал сопротивляться, и теперь послушно замер, стараясь сдержать намечающиеся слёзы. Салазар, прижав рот к его шейке и нежно целуя её, со стыдом вспоминал один случай в Треугольнике Дьявола, произошедший лет пятнадцать назад. Тогда им попался небольшой пиратский корабль, и капитан-нечисть с садистским удовольствием участвовал в устроенной по его же приказу бойне. Молодого пирата, отдалённо схожего по внешности с Джеком Воробьем, он заметил случайно сквозь клочья дыма и языки пламени, медленно уничтожающие корабль. Он был таким же миниатюрным, с выразительными и большими карими глазами, и приятно-округлым лицом с правильными чертами. Пират с огромным трудом пытался на равных драться с нечистью - многих из людей с его корабля уже убили, и сам парень уже заметно выбился из сил. Идея пришла моментально, и Салазар машинально спас этого человека, с лёгкостью отразив своей саблей удар кого-то из мертвецов, едва не убивший его. Внимательно посмотрев на удивлённо замершего перед ним пирата, испанец приказал своим "пока заканчивать здесь", и уволок свою жертву, очнувшуюся от оцепенения, и пытающуюся вырваться у него из рук с собой, в свою каюту. Он хотел просто изнасиловать молодого пирата, представляя, что делает это с самим Джеком Воробьем, узнать, что при этом чувствуешь в реальности. А после, дав пирату лодку и припасы и пищи и пресной воды, отпустить из своей проклятой жуткой обители, попросив "передать от него привет одной милой пташке". Но, к несчастью, нечисть ещё не умела рассчитывать свою силу, многократно отличающуюся от человеческой, и не имела нужного опыта, оттого обычное изнасилование превратилось в медленное и зверское убийство, и Армандо, со страхом глядя на жертву, впавшую в состояние шока от боли, вынужден был попросту сломать ей шею, чтобы прекратить эту жуткую сцену - он был уверен, что парню всё равно не выжить в открытом море с такими травмами... После этого мертвец уже хорошо усвоил, сколь непрочно и хрупко человеческое тело, и со страхом и стыдом думал, что на месте этого несчастного пирата, имя которого он так и не узнал, мог бы оказаться его Воробушек... И теперь, вспоминая тот случай, нечисть поклялась себе действовать с Джеком бережно и осторожно, и полностью себя контролировать. Иначе можно буквально убить свою бедную добычу, вместо того, чтобы лишь овладеть ей, полностью ощутить её своей. - Скажи сразу, если вдруг будет слишком больно, - почти строго приказал пирату Армандо, на недолгое время прижав его к себе обеими руками, чувствуя его трепет и взволнованное дыхание, и то, как воробьиная тушка слегка вскидывается помимо воли пирата, когда прикосновения мертвеца получались совсем уж неприличными и пугающими. - Хорошо, - сквозь крепко стиснутые зубы согласился Джек, с несчастной мордашкой глядя большими глазами в темноту, и постоянно мысленно уговаривая себя потерпеть - пират был уверен, что лишь ухудшит своё положение, если поддастся подкрадывающейся к нему панике. Рука нечисти вновь легла на его промежность, оглаживая и ощупывая, и это было почти невозможно терпеть - так сильно и позорно он это чувствовал, всю эту жалкую беспомощность и мучительный, жаркий стыд. - Ты увидишь, что это совсем не страшно, пташка, - страстно прошептал ему мертвец, прежде чем взять на руки, поднимаясь, укладывая на спину на постель, и паника пирата набрала такую силу, что стала почти неконтролируемой. Джек слишком хорошо ощущал свою жуткую и унизительную беспомощность, лёжа перед врагом, перед этим хищником, опасным и жестоким, когда-то бывшим человеком, и чувствуя себя ужином на тарелке. Он не пытался вскочить и отбежать, пока мужчина раздевался, и лишь до боли кусал губы, отвернув личико к стене. Матрас прогнулся под весом Салазара, Джека снова страстно огладили от лица и до нижней части живота, пуская по телу слабую волну щекотки, а после быстро сняли с него нижнее бельё. Тело невольно сжалось от стыда, напрягаясь, когда Армандо взял его ноги под коленками, и с мягкой силой раздвинул их в стороны. Пират сжимался всем телом, невольно всхлипывая и стискивая в пальцах края подушки, чтобы не попытаться ногтями расцарапать лицо своего пленителя. Салазар снова принялся его гладить, пугая и смущая, пытаясь помочь расслабиться, и одновременно устраиваясь между дрожащих ног своей жертвы. Прикасаться к упруго-мягкому телу Джека, очень теплому и гладкому, было приятно, Салазар не сдержался, и потёрся о его голую промежность, понимая, что сейчас никто на свете не оторвёт его от его милой добычи. Тут уж руки пташки оторвались от подушки, которую он комкал в пальцах, и беспомощно попытались оттолкнуть тяжёлое тело мертвеца, так что Салазару пришлось схватить Воробушка за запястья, чтобы вновь прижать их к подушке. Мордашка пирата, выражающая стыд и страдание, и его живые, выразительные и глубокие донельзя глаза приковывали взгляд нечисти даже сильнее, чем миниатюрное, женственное тело пирата, слабо извивающееся под ним... Армандо, слегка надавив на Джека своим сильным телом, потянулся к его личику, и принялся целовать в губы - осторожно и деликатно, несмотря на то, что делал с ним. Джек прикрыл глаза, не желая видеть своего мучителя, и покорно разомкнул мягкие губы, позволяя увлекшейся нечисти сделать поцелуй более страстным и глубоким. Он смог заставить себя замереть, но не смог подавить тихое взволнованное хныканье, и совсем слегка ерзал под пленителем. Салазар, упираясь одной рукой о постель, положил другую на левую грудь пирата, и стал мягко тискать, иногда сжимая чуть сильнее, и слегка пощипывая сосок. При этом он не прекращал своих поцелуев, то припадая к подрагивающим, чуть приоткрытым губам Джека, скорбно изогнутым, то целуя пташку в щёки, лоб, и покорно закрытые веки. Воробушек невольно слегка вскинулся, ощутив, что нечисть снова едва ли не ложится на него, потирается, так, что он мог почувствовать крепкий и крупный член мертвеца. Салазар тут же схватил его сбоку за талию, не больно сжал её в пальцах, и одним движением прижал пирата обратно к постели. - Тебе ведь не больно, правда? - зачем-то спросил Армандо, требовательно всматриваясь в его глаза, ощупывая его ягодицы, и следом принимаясь массировать двумя пальцами отверстие входа, пока что не пытаясь просунуть их внутрь. - Ты же понимаешь, что для тебя я не опасен? Расслабься, не сжимайся так. Скажи что-нибудь. - Мне не больно, Армандо. Ты это хотел услышать? - послушно отвечал Воробушек, едва не плача, и отстранённо понимал, что даже сейчас не может по-настоящему ненавидеть своего врага. - Делай, что тебе нужно. Мертвец вновь жадно припал приоткрытым ртом к его шейке, заставляя пирата вздрагивать от волнения. Джек повернул лицо в сторону, послушно открывая шею, и почему-то всё думая, что испанец сейчас его укусит. Эта мысль послала по позвоночнику пташки волну холодных мурашек, от верха шеи и до поясницы. - Только не кусай меня, - попросил Джек жалобным тоном. - Мне это очень неприятно, страшно даже... - Конечно не буду. Я и не собирался, - мягким тоном прошипел Салазар, посмотрев в милое лицо Джека ярко сияющими в темноте золотистыми глазами. - Перестань так дрожать. Лишь услышав эти его слова, Воробушек осознал, что в самом деле дрожит, и довольно сильно - но он не мог перестать, это была реакция его тела на сильный стресс. Пальцы мертвеца, покрытые чем-то прохладным, влажным, и скользким, медленно протиснулись в дырочку пирата, тихо застонавшего от боли и страха, и принялись плавно двигаться массирующими движениями, одновременно Салазар, усевшись на постели между ног Джека, стал массажировать его нижнюю часть живота, надеясь таким образом суметь помочь расслабиться своей жертве. Воробей отвернул мордашку в сторону, крепко зажмурился, и попытался привыкнуть, ощущая временами, как там, внутри, всё сжимается от того, что с ним делал его враг. Тело пирата полуинстинктивно выгнулось так, чтобы проникающие в него пальцы приносили меньше боли и дискомфорта. Теперь стало чуточку легче, но дыхание пташки всё равно было судорожным и рваным от волнения, он не мог заставить себя успокоиться. - Вот так, молодец, - прошептал испанец, хватая пирата за бёдра, и подтаскивая его вплотную к себе, вновь прикасаясь членом к его ягодицам и между ними. Салазар больше не мог ждать, а оттого принялся медленно проникать в дырочку пирата, вскрикнувшего от боли высоким голосом, при этом нечисть не переставала гладить и массировать его упругое тело. Воробей судорожно выдохнул, и несколько секунд не дышал, пока пленитель не встряхнул его за плечо, приказывая: "Дыши глубже, птичка. Давай, дыши, расслабься...". Армандо смог заставить себя замереть на пару минут, пока тихо всхлипывающий пленник не сумел немного расслабиться - его живот и бедра стали мягче, и там, внутри, уже не было так сильно сжато. Нечисть вновь коснулась губ пирата, целуя его, осторожно принялась двигаться. Джек даже попытался ответить на поцелуй врага, надеясь так помочь себе отвлечься от неприятных и слегка болезненных ощущений (несмотря на скользкую смазку, член Салазара был для него крупноват), и, преодолевая страх, обнял того за сильную шею. Салазар медленно усиливал свои движения, и пират, чувствуя это, не смог сдержаться, и вцепился ногтями в спину нечисти, с силой царапая, словно пытаясь через это действие выплеснуть хоть немного своей боли, поделиться ей с насильником. Его пленитель не разозлился, относясь с пониманием к состоянию своей любимой жертвы, отдалённо представляя, что она может чувствовать, и лишь постарался двигаться не столь грубо. - Не больно, Джек? - спросил Армандо, вновь всматриваясь в искажённое стыдом личико пирата. Воробей посмотрел ему в глаза, глаза самого пирата казались сейчас огромными и мерцающими от непролитых слёз. - Мне не больно, - тихо и с ненавистью выплюнул пират сквозь стиснутые зубы, его лицо даже побледнело. - Можешь не волноваться, Салазар. Мертвец, больше не в силах сдерживаться, ускорил свои проникающие движения, крепче сжав пташку за бёдра, и одновременно нагнулся к груди пирата, влажно целуя и затягивая в рот его потвердевшие от страха соски. Джек нервно выгнулся в его руках, задыхаясь, сильнее цепляясь пальцами за сильные плечи врага, и кусая губы. Ему казалось, что это никогда не закончится, время растягивалось и теряло счёт минутам, раздвинутые бёдра побаливали, мучительные движения Салазара в нём заставляли то и дело вздрагивать и тихо скулить, а из глаз медленно сочились слёзы. Салазар ещё усилил темп, тихо и довольно рыча, и даже проникая ещё глубже, отчего пират уже почти вскрикивал от тянущих и почти болезненных ощущений, и дрожь его тела усилилась, точно ему было холодно. Мертвец обнял его обеими руками за талию, резко усаживая себе на колени, и трахая его едва ли не с остервенением. Пташка вцепился в его плечи до судорог в пальцах, пытаясь приподняться и слезть с него, на что Армандо с лёгкостью насадил его обратно, почти виновато прошептав на ушко: - Потерпи ещё чуть-чуть, мой Воробушек. Ещё недолго. Я сейчас... Тогда Воробей решил сдаться, и, положив голову подбородком на плечо нечисти и обнимая её, просто замер, позволяя врагу закончить начатое. Его ещё несколько раз приподняли и опустили, быстро насаживая на себя, после чего мертвец сжал его в объятиях особенно крепко, почти заставляя паниковать, и со звериным хищным рычанием кончил, прижимая Джека к себе, утыкаясь лицом в его длинные волосы, и на минуту замирая. Они оба ещё некоторое время дышали тяжело - нечисть от испытанного удовольствия, а Джек - не в силах успокоиться и поверить, что всё в самом деле закончилось... Вскоре Воробья ещё раз расцеловали в побледневшую мордашку, и осторожно вышли из него, бережно поднимая жертву, чтобы уложить её обратно в постель, под одеяло. - Ты в порядке, Воробушек? - виновато спросил испанец, рассматривая его сжавшуюся фигурку. - Прости меня, прости, я не смог удержаться... Что я могу для тебя сделать? - Просто уйди, выйди отсюда, оставь меня одного, - глухо попросил пленник, не глядя на врага. - Мне тошно от твоего присутствия. Пожалуйста, уходи...