Молодость простит

Прилетать в Нью-Йорк Питеру однозначно больше нравилось на частном самолете и даже не из-за Старка или запасов соленого печенья на борту, а скорее из-за маленьких детей. Точнее их блаженного отсутствия. Питер уставшим взглядом провел мамочку с громкоголосым ребенком и плотнее сжал ручку чемодана. Как бы сейчас сказала его мама, дети — счастье, но как только подрастут. Питер понимал это, но детей ему не хотелось. Мысли вернулись к Тони. Он наверняка был бы прекрасным отцом. Просто великолепным. Питер сморгнул странные фантазии и прищурился. Он пытался найти в этой огромной хаотичной толпе Хэппи, единственного водителя Тони, которого он знал по имени. И, хотя у них были напряженные отношения, он нравился Питеру больше всех прочих. Хэппи оказался наблюдательнее и нашел его раньше, чем Питер успел запаниковать. Он остановился чуть в стороне от сгустка людей, в котором Питер все еще находился. Он подошел к Хэппи и они обменялись приветственными взглядами. Это была забавная традиция, потому что со стороны это наверняка смотрелось довольно неоднозначно. По позвоночнику Питера пробежали мурашки — взгляд Хэппи был настолько понимающим, будто все секреты Питера стали для него явными в одно мгновение. Питеру почему-то захотелось сказать что-нибудь в свое оправдание, но он просто передал ручку чемодана Хэппи и отвел взгляд. Уже подходя к машине, Питер подумал, что, должно быть, Тони передал Хэппи причину его визита и теперь тот его осуждает. Хотя Хэппи всех подростков осуждает, тоже мне новость. Он сел на заднее, чтобы не провоцировать Хэппи на вопросы своим унылым лицом. Питер знал, как люди реагировали на его выражение лица, когда он думал о Старке. А Питер подозревал, что сейчас Тони не отпустит его мысли. Справедливости ради, Хэппи был одним из немногих среди друзей Тони, кто не пытался завести с ним нежелательных поучительных бесед и Питер был бескрайне благодарен. Ему еще предстоит «серьезный» разговор с Тони вечером. Да уж, от страха подкашивались коленки. Питер усмехнулся. Он ставит на то, что они с Тони будут смотреть фильм вместо никому не нужных нравоучений. Почему-то Питер представил, как маленький отец в его голове с тоненьким девчачьим голоском доказывает Тони, что он неправильно воспитывает его сына. Питеру стало смешно. Даже интересно, как Тони с отцом сдружились в университете, если они настолько разные. Питер посмотрел на сосредоточенного на дороге Хэппи, а затем перевел взгляд на мелькающие дома за окном. И тогда он осознал, что, вопреки его ожиданиям, Хэппи вез его не в ту квартиру, которую Старк упоминал последний год, когда речь заходила о доме, а в тот особняк в пригороде, в котором он, без преувеличения, был уже около дюжины раз. Питер раздосадованно хмыкнул. Почему-то ему хотелось побывать в, святая святых, квартире Тони, где у него еще нет стыдных воспоминаний. Хэппи, словно опять угадав его мысли, тихо посмеялся с его выражения лица, посматривая в зеркало заднего вида. Питер едва удержался, чтоб по-детски не показать ему язык. Хэппи круто вырулил и они оказались среди двухэтажных зданий с миленькими вымощенными дорожками. И ни один дом с обитаемым фонтаном во дворе его уже не восхищал, ведь Питер знал каждого на этой улице почти с рождения. Богачи на удивление постоянны. Ему на секунду стало обидно, что Тони не доверяет ему, раз решил запереть в этом знакомом ему замке, полном знакомой Питеру прислуги, вплоть до знакомых аквариумных рыбок. И не то чтобы Тони действительно собирался его здесь запереть, но Питер был уверен, что как только тот посмотрит на него своим строгим, но в тоже время безумно заботливым и нежным взглядом, он сам с радостью наденет на себя кандалы и запрет себя здесь сам. Таким взглядом на него умел смотреть только Тони и Питеру даже страшно представить насколько он был бы послушным и покладистым, если бы эта секретная старковская техника превращать его в мягкое безвольное желе попала бы не в те руки. Питер прикрыл глаза. Господибоже, как же он влюблен. И ведь на самом деле его чувства к Старку он не мог назвать скупым «влюбленность», словом, ни капли не отражающим жестокую действительность. Питеру захотелось совершенно по-девчачьи мечтательно вздохнуть. Эти конкретные чувства к этому конкретному Тони Старку он мог бы расписывать часами, ведь это невероятно сложно объяснить. Это как что-то неизменное и привычное: то, с чем ты встаешь, с чем проживаешь день и с чем ложишься в постель. Но в тоже время то, что с каждым новым разом режет с новой силой. Нечто настолько знакомое и родное, рассмотренное под всеми возможными гранями, что становится неотъемлемой частью тебя. И к этим чувствам привыкаешь, как люди привыкают к смертельному диагнозу. И это без преувеличений, ведь Питер знает, что рано или поздно его задушит эта любовь. И, возможно, это и лучшая и худшая смерть, которую он мог бы себе представить, одновременно. Все его мысли в конечном итоге приводят к нему, все его эмоции и чувства в конечном итоге находят свой отклик в той сокровенной части, в тех словах, которые он держит за зубами, словно они ему могут понадобиться и ничто в этом мире не привязалось к нему сильнее, чем эта любовь. Порой даже страшно, насколько все-таки его мир мал, раз все планеты стройным веселым рядочком под песни из детских мультиков вращаются вокруг Тони Старка. Питер вылезает из автомобиля, вдыхая свежий, не загрязненный городскими выхлопными газами, воздух. До боли знакомые пейзажи то ли греют душу, то ли подогревают богоугодную ярость на Тони. Питер еще не решил. Во всяком случае, тот сейчас не дома, а к вечеру тоска по мужчине вытеснит остальные эмоции, так что злиться на него долго Питер не умел. На пороге его уже ждал Сэм, молодой дворецкий, который работает тут наверное чуть больше того времени, что Питер здесь не был. В последний его визит, они с Сэмом немного сдружились, а потом Питер уехал и связь как-то оборвалась. Но, судя по всему, Сэм ничуть не оскорбился: — О, приветики-пистолетики, чья это королевская задница нас посетила? — Сэм налетел на него с крепкими объятиями и так ярко заулыбался, что у Питера заслезились глаза. — Я здесь по решению Темного Лорда буду отбывать срок за неповиновение властям, — так же искренне улыбнулся Питер. Сэм, как ни странно, умел с первых слов расположить к себе. Несколько секунд Сэм совершенно серьезно смотрел на него, а потом громко рассмеялся, утягивая Питера в дом и распрашивая о всем, о чем только мог спросить. Компания Сэма расслабляла и его, наконец, отпустило чувство обреченности, которое он вез в Нью-Йорк из Бостона с подачки любимого отца. Они вдвоем обошли весь дом и Сэм активно рассказывал и показывал что здесь за эти полтора года успели обновить. И, на самом деле, Питер даже немного удивлен, что Тони, редко выделяющий на ремонт время, поменял довольно много всего. Сэм, хитрая задница, щурил глаза и как-то странно ухмылялся, когда Питер просил рассказать какие-то забавные подробности из личной жизни Старка в особняке. Он-то знал, что Тони-на-публике-в-костюме и Тони-дома-мягкий-и-уютный это два разных человека и ему становится как-то тепло в районе сердца, когда он понимает, что удостоин чести знать настоящего Тони. Сэм продолжал ухмыляться, но ничего не спрашивал. А потом действительно вспомнил, как неделю назад Тони приехал домой пьяный, видимо, до маленьких Старков перед глазами и свалился в кусты около двери за секунду до того, как Сэм успел подхватить его. Питер охотно верил в эту историю и они еще очень долго смеялись с того, что это весьма в духе пьяного Старка — уверенно водить машину, но едва ли уметь ходить. А через несколько мгновений, они с Сэмом уже пересматривали этот момент на записях с камер видеонаблюдения. У Питера от смеха болела челюсть и он знал, что вряд ли Тони был бы рад, если б узнал, что они пересматривали эту запись несколько раз только из-за его смешного серьезного лица, но он уверен, что Тони его простит, если Питер очень хорошо попросит. Господи, уймите кто-нибудь его больные фантазии, нет, он имел в виду, что он действительно просто хорошо попросит… Блять. Как теперь не думать об этом? Видимо на его лице отразилась всевозможные оттенки обреченности и Сэм отправил его в комнату отдыхать после перелета, посчитав, видимо, что Питер просто сильно устал. И Питер не мог не согласиться, что устал от своего больного воображения. Его комнату в этом замке едва ли меняли, наверное, разве что стало гораздо чище. Питеру помниться, что он где-то здесь запрятал бутылку красного вина и было бы невероятно круто, если никто из здешних работников ее не нашел. Формально, ему только с недавнего времени можно пить, но эти странные законы на этот счет мало кого волнуют. Он откидывается спиной на мягкий матрас, сладко потягивается и, наконец, вспоминает про телефон в кармане и Нэда в Бостоне, который, наверняка, звонил ему с десяток раз. Питер смеется. Нэд отправил ему какую-то забавную картинку с котом про то, что друзья не должны бросать друг друга. Он пишет сообщение маме, что уже долетел и перезванивает Нэду, но тот трубку не берет и Питер предполагает, что у того поздняя сиеста. Его друг, на удивление, умел засыпать в любое время суток. Сам Питер не умел засыпать вообще, так что Нэду можно только позавидовать. Он с ужасом подумал, что здесь, видимо, он спать не будет совсем. Мысль, что буквально через несколько стен спальня Тони, а где-то внизу его мастерская, где он частенько зависает по ночам, теперь будет крепко держаться за его сознание. А ведь, на самом деле, они с Тони не виделись, наверное, тысячу лет из-за его работы и работы отца, не позволяющей свободно распоряжаться временем. Теперь Питер воспринимал свое «заточение» в замке Старка, скорее, как очень запоздалый подарок на день рождения. Другого такого случая побыть с Тони у него может не появиться еще долго. Хотелось спать от усталости, но Питер знал, что не уснет. Хотелось выбрать им с Тони фильм на вечер, начать с супергеройской классики, а под утро перейти на детективы или какие-нибудь мыльные оперы для домохозяек. Питер усмехнулся. У Тони ведь когда-то давно была тайная страсть к мыльным операм, ну, скорее, к одной конкретной и, к своему стыду, он не может вспомнить название. Но Питеру удивительно приятно понимать, что компромата на самого Тони Старка у него предостаточно. Снизу послышались громкие голоса и сердце Питера сжалось до размеров крошечной молекулы, ведь среди всех этих голосов он явственно различал голос Тони. Он подскочил с кровати, не зная куда себя деть и что делать. Может стоит сделать вид, что он спит? А может выпрыгнуть из окна второго этажа? Господи, ну в самом деле, не съест же его Тони Старк! Питер шумно дышал, пытаясь успокоить мельтешащее в грудной клетке сердце. Он выбежал из комнаты, не зная, что хочет сделать больше: убежать из дома или бежать навстречу. Уже спускаясь по лестнице, он услышал смех Тони и, нет, ему не хочется записать этот звук на диктофон. Боже, да ему ничего сейчас не хочется сильнее, чем увидеть его. Он спустился и оказался в нескольких метрах от Тони, который разговаривал о чем-то с Сэмом. Затем Тони повернулся и посмотрел ему в глаза и сердце Питера пропустило четвертый удар за эту минуту. Ему нестерпимо захотелось обнять Тони, но он не знал, имеет ли он право спустя столько времени просто подойти и обнять его. Тони сделал шаг навстречу раньше, чем Питер успел погрузиться в отчаянии с головой и раскрыл руки для приветственных объятий. И все, что оставалось Питеру — подбежать и попытаться не заплакать и он честно не знал из-за чего конкретно. — Малыш, ты как? Тони крепко прижимал его к себе за талию, а Питер старался не запачкать дорогой кашемировый пиджак солеными разводами, ведь он только что понял, насколько все-таки этот человек много значит для него. Человек, который сколько бы времени не прошло и что бы вас не связывало, всегда рад видеть тебя. — Сейчас все хорошо, — на выдохе сказал Питер и осекся, зная, что это прозвучало чересчур искренне и откровенно. Но Тони только тихо рассмеялся, поглаживая его по спине. — Даже не знаю, что сказать, малыш. Ты совсем не похож на опасного преступника, — Тони отстранился и стал внезапно серьезным, отчего у Питера пересохло в горле. — Даже не скажешь мне ничего? — Питер неловко всхлипнул. Серьезный взгляд Тони делал его каким-то уязвимым. — А что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Тони поднял бровь, как-то понимающе ухмыльнувшись. Питера начинало раздражать, что сегодня все вокруг понимали больше него самого. Питер не знал, что он хотел услышать от Тони, он просто хотел стоять и обниматься дальше и плевать на все. Жаль, что у Тони другие планы. — Ричи был в бешенстве, но это не значит, что я собираюсь повторять его слова. Я хочу обсудить это с тобой, но чуть позже, хорошо? Тебе бы не помешало сначала самому подумать об этом. На контрасте резкого поведения его отца, поведение Тони казалось ему настолько чутким и обходительным, и, наверное, ему должно было бы стать тоскливо, что его отец не понимает его так, как понимает Тони. Но он наоборот благодарит бога, что Тони всего лишь друг семьи. Ведь ему сейчас безумно хочется его поцеловать. Эта мысль была бы более неловкой, если бы Тони был его родственником, но это не помешало Питеру густо покраснеть. — Спасибо, — все, на что хватило Питера. Он быстро обнял Старка снова, чтобы тот не заметил его подрагивающих губ и ярко-бордовых ушей. За то время, что они не виделись, он вырос, но так и остался на пару дюймов ниже Тони. И обнимать его было настолько приятно, что Питеру стало почти ощутимо больно. У Тони зазвонил телефон и Питер едва смог себя заставить оторваться от него, чтобы тот смог ответить. Тони виновато посмотрел на него, принимая вызов от Пеппер. И да, Питер знал, что у них был роман когда-то в далеком прошлом. И да, он ревновал, но она все еще оставалась генеральным директором Старк Инд, поэтому все, что ему оставалось, — послушно отступить. — Да, дорогая, я получил документы. Я помню про это, конечно, — Тони покрепче перехватил портфель с документами. Он потрепал Питера по волосам, чему-то улыбнувшись и окончательно отстранился от него и, к огромному разочарованию Питера, уходя, наверное, в свою мастерскую. Питер огорченно выдохнул. Ну да, конечно, кажется, он совсем забыл про то, что на плечах Тони лежит ответственность за огромную корпорацию. У него нет времени на неудачливого влюбленного в него подростка. За окном был поздний вечер и Питер подумал, что вряд ли сегодня Тони найдет на него время. И, конечно, Питер мог бы преданным псом ждать, когда хозяин поманит его к себе, но, к сожалению, в его крови все еще бурлил адреналин, эндорфин, окситоцин и еще черт знает какой коктейль, поэтому он решает пойти в клуб. И, наверное, это не совсем удачная идея, но с каждой секундой в Питере зарождается какое-то странное чувство отчаянной ярости на обстоятельства. Питер боится, он не сможет сдержать эти эмоции. Он забегает в свою комнату и ощущает себя таким ранимым, что хочется поплотнее закутаться в теплую куртку. И, хоть на улице и разгар лета, Питеру почему-то очень холодно внутри. Он не был обижен на Старка, он скорее обижался на свои ожидания и, наверное, мечты. Хотя «мечтой» его желание посмотреть с Тони фильм вряд ли можно было назвать. Питер чувствует себя жалким, когда понимает, что чуть не расплакался из-за этого. Он твердо поднимается на ноги с намерением остаток ночи провести в атмосфере похоти и разврата где-нибудь в центре города. Он раскрывает чемодан и вспоминает, что, если его вещи собирала Ханна, не знакомая со Старком, то она наверняка думала, что он все время проведет в постной молитве во спасение грехов. Питер усмехается. Уже перед самым выездом он закинул сюда любимую рубашку с разрезами на плечах и груди. И он догадывался, что это выглядит ужасно пошло и вызывающе, но сейчас ему было все равно. Он идет оторваться, а не беседовать об исторической литературе, в конце концов. Он быстрым бегом спускается по лестнице, на пару секунд останавливаясь возле мастерской Тони, где горел свет и за полупрозрачной стеклянной дверью можно было различить силуэт Тони, который ходил по комнате и снова говорил по телефону. Питер подавил внезапное желание сказать Тони, что он уходит. Он прошел мимо, сжимая себе зубами язык. Тони будет за него волноваться. Ну и пусть. Пусть почувствует сотую часть от того отчаяния, которые Питер испытывал все это время. Уже через час он добрался до ближайшего ночного клуба на карте. Питеру нравилось, что это все не было заранее спланировано. Либо он пытался себя в этом убедить, он еще не решил. Его пропустили вышибалы у дверей и он зашел в темный зал, мерцающий ярко-синим и неоново-розовым. Басы жестко ударяли по барабанным перепонкам и он, немного растерявшись, начал проталкиваться к барной стойке. Он взял себе несколько каких-то шотов, быстро плеснув их себе в горло, чтобы перестать чувствовать себя здесь так неспокойно и сковано. Шоты работают всегда, подумалось Питеру, когда через несколько минут и пары резких движений, его голова слегка закружилась. То, что нужно. Питеру внезапно очень захотелось танцевать. Он начал проталкиваться к светящемуся яркими цветами танцполу, но случайно врезался в какого-то высокого парня, пролив его коктейль на себя. — Все в порядке, милашка. Мне совсем не жалко эту гадость, — после секундного замешательства парень ему уже обворожительно белозубо улыбался. В полумраке зала его зубы буквально светились белизной и Питер невольно засмотрелся на улыбку этой ходячей рекламы зубных паст. — Питер, — он немного пьяно улыбнулся парню в ответ, — Мне жаль, я могу пойти взять тебе новый. — О, нет, Пит. Давай лучше я тебя угощу, — парень не переставал улыбаться, — Я Джексон. Питер так и подумал, конечно. Надо же ему было толкнуть первого попавшегося парня, чтоб тот теперь флиртовал с ним. Но не то чтобы он был против, в конце концов, у этого парня волосы были похожи на волосы Тони и наверняка, целуясь с ним, и зарываясь в них пальцами, ему будет легче внушить себе, что он остался дома со Старком. Боже, не делай этого. Голос совести в его голове был подозрительно похож на голос Тони, но шоты говорят «да, да и еще раз да». Господи, да, он собирался целоваться с парнем, у которого волосы похожи на волосы Тони. — Я буду дайкири, — сказал Питер на ухо парню, широко облизнув нижнюю губу. Ему оставалось только надеяться, что Джексон поймет его намек. Еще ему хочется верить, что Питер потом не пожалеет обо всем этом. Джексон ухмыльнулся и Питер понял, что его намек тот расценил правильно. Вернулся парень уже с дайкири и, огосподибоже, виски. Питер едва ли не простонал о того, насколько Вселенная благоволит ему. Надо же, из все парней в этом наполненном доверху клубе, он толкнул именно того парня, у которого были мягкие на вид волосы и который пил виски. Выпитые сорокаградусные шоты явно подталкивали его делать то, чего он бы никогда не сделал. Питер даже не заметил, как Джексон пялился на него, не отводя глаз, и Питер, только хотевший сгенерировать какой-то вопрос, оказался вовлечен в мокрый поцелуй с ароматом алкоголя. Черт, да, он в этой тесной хаотичной толпе, целуется с парнем, у которого губы горько-сладкие и влажные от виски и Питер, как и хотел, зарывается пальцами в мягкие локоны и немного привстает на носочки, чтобы стать с парнем одного роста и можно было лучше представить, что… Что это совсем не какой-то Джексон. В заднем кармане джинсов завибрировал телефон и, Питер уверен, звонит Тони. Тот Тони, который сейчас дома. Питера будто бьет током. Шоты внутри очень недовольны и целоваться все еще хочется, но уже чуть меньше, когда его фантазия пропадает, а на ее месте оказывается смазливый парнишка без аккуратной бородки, с маленьким носом и странным выражением лица. Тони умел появляться в тот момент, когда Питер решал его забыть.