Молодость простит

Питер наспех прощается с Джексоном. Задний карман приятно греют несколько купленных самокруток и салфетка с номером телефона явно очарованного им парня. Как жаль, что любит он Тони Старка. Питер усмехнулся и вышел из клуба, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух. После короткого перерыва телефон зазвонил снова и Питер, вопреки голосу совести, радуется, что Тони не может спокойно спать, пока не убедиться, что с ним все хорошо. Питер смотрит на фото звонящего и отвечает на вызов: — Где ты есть, Питер? Голос Тони тихий и немного раздраженный и Питеру против воли становится стыдно, что он ушел из дома никого не предупредив. Он отходит от дверей шумного клуба, сжимая в руках телефон. Настроение веселиться и целоваться было безвозвратно утрачено, стоило только услышать как Тони устало выдыхает в трубку. Питер остро почувствовал разрастающуюся внутри вину: — Прости меня, Тони… Тони на той стороне провода удивленно хмыкнул. Видимо, он ожидал какого-то другого ответа. — За что, малыш? — голос мужчины немного потеплел, словно, что бы ни случилось, он поймет и простит. А Питер и сам не знал за что именно он просит прощения. За то, что ушел? За то, что заставил переживать? За то, что целовался, представляя на месте Джексона его? А может за то, что он настолько слаб, что не представляет себя без чувств к этому человеку? Черт, ему так жаль, что он так привязан к Тони и что эта любовь к Тони делает его Питером Паркером, а не что-либо еще. — За все, — на выдохе произносит Питер, глотая слезы беспомощности. Господи, это алкоголь делает его таким сентиментальным? — Где ты, Пит? — с нажимом переспрашивает Тони, одновременно со звуком каких-то уведомлений на заднем фоне, — Я скажу Хэппи забрать тебя. Питер поднимает голову, засматриваясь на звезды, которые едва видно из-за огней мегаполиса, и ему совсем не хочется сейчас ждать Хэппи и доставлять уставшему за день Тони еще больше проблем. Ты только этим и занимаешься… Его внутренний голос снова звучал в голове, как голос Тони Старка. Пожалуй, он был не против. Ему нравилось слышать любимый голос так близко, насколько это вообще было возможно. — Я сам доберусь, — Питер сбросил звонок, преодолевая гадкое чувство злости на самого себя. Вряд ли Тони в восторге от его «взрослого» поведения. Питер останавливает рукой желтую машину такси, попросив водителя ненадолго притормозить у ближайшего круглосуточного. Ему остро хочется порадовать Тони если не своей прилежностью, то любимым тортом. Когда хрустящая упаковка с выпечкой была уже на его коленях, а машина снова тронулась, Питеру стало чуть легче ехать домой. Наверняка Тони ждет его и, наверное, Питеру должно это льстить, но сейчас ему просто страшно увидеть на его лице знакомое «Питер, какой же ты еще ребенок». Господи, кто бы знал как он устал им быть в глазах Тони. Он просто устал быть ребенком. Питеру на мгновение стало смешно. Как будто, перестань он быть ребенком в глазах Старка, тот бы посмотрел на него как-то иначе. Неужели тогда бы он посмотрел бы на него, как на парня? Бред, ничего не скажешь. Тони Старк явно не тот, кто любит засматриваться на неудачливых проблемных мальчиков по имени Питер, постоянно борющихся с собой и пускающих слюни на миллиардеров. Кажется, такие никого не привлекают. Водитель высадил его у шлагбаума, которым улицу, пестрящую всеми возможными изысками, перегородили от любопытных зевак и папарацци. И не то чтобы последних стало меньше, но все же. Немного протрезвевший Питер с огромной коробкой наперевес неуверенным шагом брел к до боли знакомым воротам особняка. Сердце с каждым шагом все сильнее сжималось от предвкушения и страха и билось где-то в горле, мешая нормально дышать. Питер внезапно понял, что алкоголь действует на него сильнее, если он в радиусе поражения Тони Старком. Губы зачесались снова, напоминая как на них приятно ощущать мягкость чужого рта. Питеру было страшно представлять, что чувствуют те красивые девушки, когда их целует Тони, если даже просто представляя его на месте Джексона, он чувствует себя так. Наверное, их сердце просто покидает тело, пробивая ребра, не иначе. Ворота оказались предусмотрительно не заперты и Питер беспрепятственно прошел дальше, все еще пытаясь усмирить свои разбушевавшиеся эмоции. Наверное, его сердце никогда не сможет чувствовать себя спокойно рядом со Старком. У дверей его встретил немного сонный Сэм и Питеру было жаль, что он его разбудил, поэтому, как только тот отчитывается охране о его прибытии, Питер отправляет его досматривать прерванные сны. Спать ему самому не хотелось от слова совсем. В приглушенном свете коридорных бра он, не задерживаясь ни на секунду, пошел в мастерскую Тони, в которой горел слабый свет настольной лампы, видный сквозь мутное дверное стекло. Ему оставалось надеяться, что самого Тони там нет не только из-за их недавнего разговора или того, что Питер все еще пьян, но и потому, что ему сейчас довольно трудно объяснить логику своих действий, пока он несет ему тортик с шоколадным кремом и взбитыми сливками. Боже, Питер, как банально! Его внутреннему Тони не помешало бы заткнуться. По крайней мере до того момента, как тортик будет доставлен к месту назначения. Питер осторожно заглядывает в мастерскую и, к его удаче, Тони там нет. Он проходит вглубь скорее из интереса, чем из нужды, ведь он мог просто оставить торт где-нибудь около входа и уйти, но что-то все-таки заставляет подойти к рабочему столу Старка со всеми возможными гаджетами в перемешку с пустыми коробками и папками с бумагами. Питеру немного страшно задеть что-то важное, поэтому он аккуратно отодвигает некоторые исписанные листы и планшет наверняка с какими-то графиками, который от его действий выходит из спящего режима, и ставит коробку с тортом сверху этого беспорядка. Такого старковского беспорядка, что сердце Питера пропускает удар. Да уж, этот мужчина умеет всем вокруг напоминать Питеру себя. Питер ностальгически улыбнулся, вспоминая моменты, когда обычные рутинные вещи напоминали ему Старка и подошел к большому столу, полностью покрытому какими-то запчастями и деталями. Питер вспомнил эту эстетичную сосредоточенность и воодушевление на лице Тони, когда он увлечен работой. За всеми этими воспоминаниями Питер пропустил тот момент, когда Тони оказался в мастерской. Он стоял в дверном проеме с кружкой чего-то горячего в руках и выглядел очень уютно в этой майке-алкоголичке, которая сидела как влитая на крепком теле. — Что ж, и что это было? — Тони едва ли был сильно смущен тем, что Питер вторгся в его личное пространство. Скорее, чувствовал себя здесь уверенно, хотя Питер представить не мог ситуацию, в которой Тони будет растерян. Тони подошел чуть ближе, находя на своем захламленном столе место для чашки и опираясь на поверхность руками. Торт был проигнорирован. Видимо, Питер сейчас интересовал Тони больше, чем неизвестная коробка с непонятным содержимым прямо в центре стола. Питер не знал, радоваться ему или огорчаться. — Ты ушел, не предупредив меня, — Тони поднял на него прожигающий взгляд, — Не отвечал на мои звонки, а тот наш разговор, когда ты все-таки решил взять трубку, состоял из твоих извинений «за все», — Тони прочистил горло, — Я повторюсь. Что это было, Питер? От этого тяжелого взгляда у Питера закружилась голова и вновь сильно забилось сердце, как будто оно было в восторге, что Тони смотрит на него так. Алкоголь в крови только усугублял ситуацию. — Я… — у Питера в горле встал плотный комок, — Я не знаю… Я немного выпил и… В общем, мне захотелось извиниться. Тони смотрел на него внимательно и не перебивал, хотя вряд ли верил Питеру. В его глазах читалось что-то похожее на сомнение вперемешку со странной нежностью и волнением. — Зачем тебе извиняться передо мной, Пит? — голос Тони снова приобрел привычные заботливые нотки, — Скорее я должен просить прощения за наш несостоявшийся «вечер фильмов». Тони показал руками кавычки и расслабленно улыбнулся, словно он думал, что Питер серьезно мог что-то натворить и извиняться за это. У Питера потеплело в груди и внезапно захотелось обнять Тони или, может, коснуться его щеки в успокаивающем жесте и показать, что ничего серьезного не произошло, просто, господи, Питер всего лишь снова фантазировал о нем. Иногда ему действительно стыдно, что он настолько помешанный. Тони тоже, как будто повинуясь похожему порыву, обошел стол, который их разделял, и сделал шаг вперед, оставляя между ними несколько метров и выброшенное к его ногам сердце Питера. Тони был таким красивым в этом свете тусклой настольной лампы, а его улыбка была такой искренней и открытой, что Питер, как завороженный, сделал шаг вперед и потянул руку к чужой скуле. Прикоснуться хотелось невероятно, кончики пальцев покалывало от фантомного желания ощутить под ними горячую кожу, а голова кружилась от близости и Питер не может винить себя в том, что не смог сдержаться и опустил пальцы на неровную дорожку волос на подбородке Тони. Сердце сумасшедше билось о ребра, а пальцы неуверенно вели по чужой коже, усеянной короткими волосками, и Питеру на долю секунды захотелось, чтобы его первый поцелуй с Тони был именно таким, но вовремя спохватился и одернул себя. Еще немного и уже нельзя будет списать все на опьянение. Он резко дернулся и обнял Тони, чтобы скрыть свое смущение и усмирить желание поцеловать мужчину сейчас, в этом свете лампы и с этой мыслью о том, что, должно быть, Старк все понял. Он не знал пугало ли это его или дарило долгожданное облегчение. Тони как-то неловко приобнял его в ответ и Питер почувствовал, как кусочек его оголенной кожи соприкасается с открытой майкой шеей Тони, где горели все чувствительные рецепторы и наверняка заполошно качалась кровь. Тони наверняка все понял, господи, он не мог не понять все после того, что сделал Питер. — Пит, тебе нужно отдохнуть. Сегодня был тяжелый день, — мужчина вздохнул и привычным движением провел рукой по его пояснице. Питер тихо всхлипнул от того, насколько сильно ему не хотелось выбираться из этих горячих объятий в холодный жестокий реальный мир. Тони тихонько рассмеялся, словно был такого же мнения. И легко отстранил Питера от себя и, к своему сожалению, Питер знал, что всей смелости на этой планете ему не хватит, чтобы прямо сейчас снова протянуть руку к щеке Тони и прижаться влажными губами к чужим. Это было бы великолепное торжество баланса Вселенной, уравнявшей бы все то, что Питер пережил и переживает ежедневно с совершенно прекрасным долгожданным касанием губ к губам. Питер запоздало понял, что смотрит на губы Тони слишком долго. — Спокойной ночи, Тони. Я надеюсь, мы все же устроим вечер кино, — тихо выдохнул Питер с кроткой улыбкой, совершенно точно не подходящей под его образ и поведение, буквально заставляя себя отойти от мужчины. — Обязательно. Спокойной, малыш, — до самой двери Тони провожал его взволнованным взглядом. А у Питера не было сил, чтобы сказать что-то в свое оправдание. Да и надо ли что-то говорить? Ему не хотелось извиняться за свои чувства снова. Питер аккуратно закрыл дверь, еще какое-то время наблюдая за тенью мужчины у стола и тихим, произнесенным с улыбкой, «торт, малыш, серьезно?». Питер устало улыбнулся. Он знал, что этой ночью заснет только благодаря этим коротким, но запоминающимся объятиям.