Труба. Долина тысячи водопадов

Сложность была в том, что лес и раньше был труднопроходимый, а теперь и вообще ноги переломаешь. Племя жило одно, на правом склоне, самом богатом фруктовыми деревьями, левее стена леса прерывалась на стены воды, причем не один раз. Так сразу и не найдешь нужное место. Наверняка ко всему прочему имелись промоины, разломы и прочие радости туриста, затрудняющие путь. Цель одновременно была близка и бесконечно далека. — Надо найти эту пещеру, — решительно заявил Дэни. — Никпиок не дойдет. — Бросить умирать ее здесь? — У нас не больше недели. Они понимали друг друга на удивление быстро. — Я разверну палатку, нарви листьев. Если Экивокве не хотелось лезть в человеческий домик, он ничего не сказал, даже помог выбрать место получше, а Никпиок уснула, наплакавшись. Утром Дэни обнаружил на своих плечах две лохматые головы. Дикари облепили его с обеих сторон, обняв руками и ногами, и тихо посапывали, не особо торопясь просыпаться. Девушка не вызывала никаких эмоций, а вот Экивокву хотелось обрить налысо. Растрепанные косички лезли в лицо и щекотались. Однако, даже несмотря на елозящие по щеке и шее волосы, ощущение было неожиданно уютным. Дома ни с одним из временных партнеров достичь такого не удавалось. Повалявшись еще немного, Дэни понял, что его уже отлежали до ломоты в теле, и заворочался. Никпиок тут же отпрянула, уперлась спиной в стенку палатки, дернулась еще, и замерла в нерешительности, сжавшись в комок. Экивоква приоткрыл один глаз, потянулся, выгибаясь, и сел, расслабленно наблюдая как Дэни возится с застежкой входа. — Заедать стала, — с досадой дернул полотнище Дэни и чуть не выпал наружу под сдержанные смешки дикарей. Солнце уже палило во всю, птицы свистели и перелетали с места на место, стая обезьяноподобных животных плескалась в ставшем прозрачным озере, с визгом запрыгивая под тугие струи водопада и выплывая обратно. Несколько взрослых особей Дэни углядел в глубине. Значит дух не брезговал и животной спермой, не только человеческой. Собственный член намекал, что он бы тоже не против, и Дэни зашел в воду с другого края, подальше от обезьяньей стаи. Жгуты все поняли правильно и густо обвили желанное тело, утаскивая в глубину. Если Дэни не изменило чувство времени, то сняться с места они смогли только через час. Дорогу основательно завалило и размыло, серьезно затрудняя передвижение. Дэни быстро выдохся и стал отставать от легких и прыгучих дикарей, еще и ботинки жгли больше обычного. Разуться — значит еще снизить скорость передвижения, а они и так еле ползли, приходилось терпеть. На следующий уровень каменной террасы всегда лезли по щелям в скалах с едва намеченными ступеньками, или шатким подвесным мостам, предназначенным для гусениц. Ураган внес свои коррективы, забив ступеньки жидкой грязью и порвав мостки. Пришлось карабкаться по перепутанным обрывкам, скользким скалам и свисающей растительности. Впервые Дэни молился про себя, боясь навернуться. Страховки не было. Разве что местами Экивоква забирался повыше первым и кидал конец прочной лианы, чтобы вытащить вещи. Втянуть тяжелого Дэни у него не хватало сил. Зато легкую Никпиок Дэни подсаживал одной рукой, вызывая восторг девушки. Выбравшись на следующий уровень, Дэни просто упал на ближайший клочок травы, не забыв подстелить рубашку. Усталость усталостью, а быть укушенным в задницу совершенно не хотелось. — Привал, — торопливо хлебая воду из тыквянки, которыми дикарка всех снабдила еще на ритуальном камне, махнул юноша. Вода отдавала тыквой, но сейчас это совершенно не беспокоило. А вот подозрительное шевеление в кустах — очень даже. Экивоква тоже заметил странное потряхивание веток и бесшумно скрылся из вида. Резко лечь на землю, уткнувшись лбом в пропахшую потом рубашку, было весьма своевременно. Яростно мотая головой и клацая челюстями, из кустов вылетела гусеница. Не такая мощная, как те, что возили грузы в город, всего на пяти парах ног, буро-зеленая с блестящими черными жвалами. Она промчалась над Дэни, даже не задев, резко крутанулась, пытаясь скинуть вцепившегося в нее дикаря, задрала голову и отчаянно заскрежетала. Никпиок присела, дождалась пока гусеница отвернется, и взлетела ей на спину по суставчатой ноге. Дэни дернулся лезть следом, решив, что дикари уедут без него, но Экивоква отрицательно замахал рукой и головой, тыкая пальцем куда-то вниз. Одежда! Дэни легко шлепнул себя по лбу и быстро разулся, скатал рубаху в комок, сунул все это в плетеную сетку, где уже лежала палатка. Дикарка придумала как помогать нести вещи и не прикасаться к ним напрямую. Пока он возился с травяными завязками, гусеница немного успокоилась, пританцовывая только задней парой ног, и запульсировала боками. Экивоква и Никпиок выпрямились, и Дэни понял, что гусеница забралась своими отростками в них, и теперь массирует, заставляя кончить. Сквозь худые животы проглядывалось шевеление, и Дэни отвернулся. Если ехать верхом, то придется попробовать, как это с гусеницей, или топать пешком. — И что мне делать? — спросил он в пространство, не особо надеясь на ответ. — Лезь. Она должна нас почувствовать и успокоиться, — подсказал Экивоква и жестом велел дать ему мешок. Дэни с некоторым сомнением посмотрел на его напряженное лицо, подошел ближе, с опаской поглядывая на непонятно куда смотрящие радужные фасеточные глазки, и коротким движением перекинул палатку в руки дикаря, тут же отскакивая от пошевелившейся ноги. Шипастая конечность, по которой надо забираться, доверия не внушала. Гусеница то выпрямляла одну из десяти ног, то вновь сгибала в коленках, будто пританцовывая. Требовалось уловить момент, когда нужная конечность, окажется в оптимальном для забегания положении. Экивоква махнул, Дэни вцепился в толстую, как его нога, лапу, забрался на первый членик и замер в ступоре, не решаясь перехватиться. Гусеница резко согнула колено, закидывая его на спину. — Ух, — выдохнул юноша, шлепаясь на гладкую, будто резиновую, спину. Предназначенный для соединения отросток зашевелился между ног, пришлось сдвинуться немного вперед. Тентакль гусеницы скользко проехался меж полупопий и ткнулся точно в нужное место. Дэни вздрогнул и попытался расслабиться. В отличии от жгутов духа, соединительный щуп был плотным, горячим и каким-то более материальным. По-хозяйски повертевшись у входа, раздвинул мышцы, изогнулся, чтобы доставать простату и устремился глубже, старательно соблюдая повороты кишечника. Дэни ожидал, что будет больно. Даже был уверен, судя по лицам дикарей. От напряжения чуть шею судорогой не свело, под крепко зажмуренными веками полыхнуло, а потом оказалось, они уже едут, легко преодолевая завалы, только ветви по ногам задевают. Ехать верхом оказалось гораздо легче, чем идти. Только кончаешь раз за разом. Трясет же. Ближайший водопад оказался занят. В прозрачной воде там и сям виднелись темные пятна тел, а по берегу расхаживали женщины с копьями. Пришлось искать мелководье, и двигаться дальше. Тем более, что и без всякого сканера было видно, что никакой пещеры тут нет. Остановились на скальном выступе, откуда просматривалась значительная часть террасы. Дэни стек бочком и распластался на ближайшем подходящем участке земли. Тело расслабленно парило, нарушая все законы гравитации, перед глазами плыло. — Попей, — приподнял его голову Экивоква и ткнул в губы тыквянку. — Это откат, потом привыкнешь, не будет так плохо. — Мне не плохо, мне хорошо, — ощущая себя будто под кайфом, фыркнул юноша и едва не захлебнулся. — Поцелуй меня. Экивоква замер. Дэни отвел его руку в сторону и схватил за шею, притягивая. Вышло резковато, они стукнулись губами до боли, потом приноровились. Дэни свалил Экивокву на себя, провел ладонями по спине, от лопаток до поджатых ягодиц, нырнул пальцами во влажное растянутое отверстие. Человек не мог состязаться со жгутами духов или тентаклем гусеницы, но кажется Экивокву все устраивало. Он прижался плотнее, согнул ноги, усаживаясь верхом, и, стараясь не разорвать поцелуй, насадился на не желающий опадать член Дэни. Феромоны гусеницы оказались слишком забористыми для нежного городского организма. За дорогу они оба кончили по несколько раз, поэтому на быстрый финал надеяться было сложно. У Дэни совершенно сорвало тормоза, он обнимал, целовал, вылизывал и покусывал своего дикаря, не забывая постоянно двигаться и менять положение. Оргазм накрыл внезапно, будто на ровном месте, да такой, что Дэни отключился, придавливая партнера. Очнулся под пристальными взглядами двух пар глаз. Никпиок протянула тыквянку и замерла, прикрыв глаза и вытягивая губы трубочкой. Дэни забрал у нее воду, отхлебнул, плеснул в ладонь, умылся. Дикарка посмотрела разочарованно, плавно встала и отошла в сторону. Экивоква сказал ей что-то, она кивнула и пошла к ближайшему фруктовому дереву, под которым паслась гусеница. — Что ты ей сказал? — Что ты не соединяешься с женщинами. — Ну, не то, чтобы совсем не соединяюсь, — замялся Дэни. — Просто… — Мне тоже нравится соединяться с тобой. Это необычно. — Никогда не думал, что стану для кого-нибудь экзотикой, — фыркнул Дэни и поднялся на ноги. Солнце стремилось к закату и стоило организовать ночлег. Он не понимал, что это на него нашло. Вернее, понимал, гусеница виновата, но почему именно Экивоква, а не Никпиок, что было бы более естественно, не понимал. Конечно, они долго шли вместе и уже пригляделись друг к другу и даже знали как это — соединяться, хоть и при активном участии духа. Однако Дэни не строил планов относительно совместной жизни, или жизни в долине вообще. Они дойдут, каждый получит свое, и расстанутся. Даже голофото не останется. Экивоква не сможет жить в большом мире, а Дэни не собирается киснуть здесь. В лучшем случае приезжать раз в год подлечиться и расслабиться. Относительно ровное место для палатки нашлось только под персиковым деревом, и то пришлось рубить нижние ветки и выламывать бурьян. С широкими листьями тоже оказалось плохо, ничего подходящего близко не росло, пришлось рвать какие есть и насыпать ворохом. — Интересно, сколько дней будет выветриваться фигня, которой накачивают духи? Мне же в город возвращаться, там листьями не обложишься со всех сторон, — вздохнул Дэни, рассматривая покрасневшие за переход ноги. — Чешется жутко. Экивоква дернул плечами с видом «кто тебя гонит?», Никпиок даже не обернулась. Если ее не звали по имени, она логично считала, что происходящее вокруг ее не касается. А разговоры на всеобщем языке и подавно. Ближайший водопад от места ночевки было слышно, но не видно за деревьями, те, что дальше по террасе, поблескивали водой в лучах заходящего солнца. Рядом с одним, даже отсюда, был виден огромный темный зев пещеры, частично закрытый завесой воды. Дэни постарался запомнить место как можно лучше. Очень перспективное место. Большой шанс. Он оглянулся на пройденный путь и не поверил глазам. Бесконечно далеко краснела многометровая вышка космопорта, а вокруг только лес, перечеркнутый прошедшим ураганом, с проглядывающими жилами многочисленных рек. Где-то там осталась обида на несговорчивых погонщиков гусениц, первые встречи с духами озер, насмешки дикарей и бесконечные джунгли с хлипкими мостками через ручьи и речки. Первые дни прошли в эйфории и восторге от собственной наглости. Спуститься в долину, исследовать каждый водопад и найти клад, оставленный древними — это ли не достойная задача для настоящего мужчины? Постепенно навалилась реальность, стертые ноги и плечи, искусанные руки и страх, что получит травму и не сможет вызвать спасателей. Дни шли, травм не было. Вроде бы все хорошо, есть цель, есть дороги, здоровья достаточно, но уверенности в собственных силах не прибавлялось. Иногда хотелось повернуть назад. Тогда вспоминал про долги и насмешливые глаза матери. Отец ничего не скажет. Пришлет адрес с припиской «Работаешь с завтрашнего дня до выплаты всех кредитов», и все. Он уже так делал. Дэни год работал в отделе претензий при городском вокзале. Все нервы вымотали. Спасибо, хватит. А потом появился Экивоква и паника отступила. А может духи помогли. Сейчас Дэни ощущал в себе силу. Он уже столько прошел, что теперь ничего не страшно. Даже стоять голым на скале. Тут все так ходят. Не стыдно. — Никпиок зовет есть, — подошел Экивоква и стряхнул с задницы Дэни мелкий мусор, огладив напоследок. Дэни дернулся, обернулся, но Экивоква уже отошел и отвернулся. Убедившись, что мужская часть их маленького племени жует собранные фрукты, Никпиок шустро полезла на дерево, только пятки засверкали. — Куда это она? — удивился Дэни. — Готовит себе гнездо для сна. — А палатка? — Последние дни своей жизни она хочет видеть небо. — Черт, я и забыл. Может надо что-то для нее сделать? Ну, подарить что-нибудь или сказать. — Можешь подарить ей жизнь? — Нет, — нахмурился юноша. — Остальное у нее есть. — Гусеница не убежит? — оглядываясь через плечо на копошащуюся в кустах тушу, перевел тему Дэни. — Нет. Она нас попробовала, ей понравилось. Теперь так и будет рядом ходить. — Она не такая, какие привозят товары в город. Темная какая-то. — Молодая. Линять будет, — прикопав фруктовые косточки, пояснил Экивоква. Он всегда закапывал остатки всего, что они ели. Дэни думал для чистоты, оказалось — рассаживал деревья, чтобы не переводились. Вероятно, так делали все дикари, поэтому фруктовых деревьев в долине было гораздо больше обычных. Не зная, чем еще заняться, Дэни сходил отлить в сторонку и забрался в палатку. Сон не шел. Давно переходы не давались так легко. Все-таки гусеница — это вещь. Вот бы успеть завтра доехать до водопада с пещерой. Если это та самая, с картинками, то есть шанс вылечить Никпиок. И остальные девушки, которых выбрали жертвами, тоже выживут. Не то чтобы Дэни беспокоили судьбы всех дикарок долины, они ему даже не нравились, как женщины: субтильные, пугливые, но знать, что чьи-то жизни сохранены благодаря тебе было приятно. Зашуршал полог и в открывшуюся щель ужом просочился Экивоква, стараясь не прикасаться к ткани. Лег со спины, прижался, обхватил тонкой рукой. Будто случайно, а может и правда случайно, наткнулся пальцами на сосок, принялся теребить и покручивать. Теплые искорки возбуждения завозились в животе. Можно остановиться, можно продолжить. Так лень проявлять активность, и оборвать приятное баловство повода нет. — Эки, проводишь меня до города, когда я пойду обратно? — Провожу, — спокойно, будто это, само собой разумеется, согласился дикарь. — Поцелуй меня. Дэни лег на спину, а Экивоква устроился сверху, придавливая приятной тяжестью. Они целовались пока не уснули, обнимая друг друга. Упрямые косички щекотали лицо, но сейчас это не напрягало. Утро встретило солнцем, воздухом, напоенным запахом цветов, птичьим щебетом и приличной горкой фруктов в двух шагах от палатки. Никогда мир не казался Дэни таким ароматным. От него самого могло бы пахнуть и получше, но придется терпеть до ближайшего водопада. Гусеница обнаружилась сразу за палаткой по хрусту веток и запаху перебродившей травы. Один тентакль вывернулся наружу и свисал вдоль бока, слабо шевелясь. Дэни прикинул длину, получился едва не метр. А по ощущениям и не скажешь, что внутри орудует такая дура. Экивоква посмотрел на ошарашенного человека, рассмеялся. — В нас она столько не пихает. — А зачем тогда такая длина? — Не знаю, у нее спроси. Спрашивать Дэни ничего не стал, и верхом садился с опаской. Одно дело представлять что-то в теории, совсем другое — видеть это своими глазами. Никпиок ничем не выдавала, что ей плохо, молча выполняя свою работу, которую сама себе и поручила. Никто ею не командовал, ничего не заставлял. Выспавшись в гнезде на дереве, она сходила к ближайшему ручью за водой, набрала фруктов, наломала охапку веток для гусеницы, подождала, пока мужчины проснутся и поедят, упаковала дюжину персиков в сетку и заняла свое место на гусенице, готовая двигаться дальше. После того, как Дэни отказался ее целовать, она даже не глядела в его сторону. Не то обиделась, не то расстроилась, а может просто приняла как данность. Дороги до следующего водопада не было, но и лес, поваленный ураганом, закончился. Этот край долины уцелел, только персики осыпались и ковром лежали под раскидистыми деревьями. Гусеница легко бежала по редкому подлеску, перекатываясь через гребни густого кустарника, изгибая упругое тело. В этот момент Дэни изо всех сил вцеплялся в складки ее кожи, за которые держался, боясь вылететь «из седла» и одновременно чувствуя себя огурцом на стопке, готовой вот-вот оторваться. Возбужденным и временами кончающим огурцом. Неповторимые ощущения! У небольшого водопада они даже не стали спешиваться. Пещеры тут отсутствовали, как и дух, судя по мутной, желтоватой воде. Следующий водопад оказался обитаемым и пещера в наличии. Дэни сполз на землю и остался сидеть. Непривычные к скачке верхом мышцы болели, а ноги сводило судорогой, пришлось ждать, пока отпустит. Окончание прошлой поездки ему понравилось больше. — Нам нужен факел, — сообщил он дикарям, когда все же добрался до входа в пещеру. Она была узкой и резко уходила сводами вверх. В непроглядной темноте раздавалось шебаршение и писк, будто кто-то сжимал детские резиновые игрушки. Дикари переглянулись и направились к лесу. Через полчаса, за которые Дэни успел осмотреть пещеру насколько хватало света, проникающего снаружи, и потрахаться с духом, ему принесли три факела из палок и каких-то волокон. — А огонь? — У тебя зажигалка, — напомнил Экивоква. — Точно. Пришлось возвращаться к вещам, чтобы найти зажигалку. Лучше бы он этого не делал. Затея с факелами оказалась провальной. Напуганные светом и резко пахнущим дымом, тысячи летучих мышей рванули на выход, сталкиваясь и вереща. Часть при этом обгадилась, другие срыгнули полупереваренную пищу, Дэни сдобрил все это отборными ругательствами и выскочил наружу, отмывать заляпанное лицо. Глаза щипало, по всему телу поползла какая-то сыпь. Дикарям досталось не меньше. Бросив на берегу чадящие факелы, они нырнули следом. Дух с восторгом отнесся сразу к двум мужским особям и утащил их под воду. Никпиок тоже не оставили без внимания. Теперь дух прижал ее к Экивокве и заставил кончить несколько раз подряд. Будь Дэни не так занят собой, он, может, и задумался бы почему дух делает именно так, а не иначе, но сейчас ему было не до того. В отличие от дикаря, которому духи давно активно тянули уретру, Дэни в член толстых щупов не пихали, только тоненькие и неглубоко. Этот дух решил оторваться по полной, пробравшись до мочевого пузыря, и теперь развлекался, то наполняя его, то опустошая постоянно двигающимся и раздувающимся щупом. Одновременно массировали простату, яички и поили приторно сладкой дрянью, только успевай глотай, при этом имея в самое горло. Так как все это происходило под водой, то проблем с дыханием не было, со слезами-слюнями тоже, рвотный рефлекс отсутствовал, оставалось пугающее чувство нанизанности и накрывающая волнами похоть. Так изощренно Дэни еще не трахали. Очнуться на берегу было вполне ожидаемо. После такого марафона остаться в сознании было бы странно. Экивоква обнаружился рядом, Никпиок чуть дальше. Она свернулась клубком и тихо стонала, прижимая руки к животу. — Что с ней? — нахмурился Дэни. — Это из-за духа? То самое? — Да, ей хуже. — Сколько еще осталось? — Дня два-три, может чуть больше. — Постараемся успеть. Если Экивоква и хотел спросить, зачем Дэни это надо, то не стал, а сам Дэни не смог бы ответить на незаданный вопрос. Если есть шанс спасти жизнь, надо его использовать. — Я хочу еще раз сходить в пещеру, только факела сделать из чего-нибудь другого, не такого вонючего, — поднялся на ноги Дэни, покачнулся, тряхнул головой. Свет резал глаза, заставляя жмуриться и прикрываться ладонью. — Для настоящего факела нужна смола и ветки подходящие, тут таких нет, — так же неуверенно поднялся Экивоква и тоже потер слезящиеся глаза. Не сговариваясь, оба направились к пещере, чтобы спрятаться от чересчур яркого солнца. Разом поняли, что в пещере не так уж и темно. — Дух дал нам возможность видеть в темноте, — констатировал Экивоква, будто это было совершенно обычным делом. Дэни не отличался такой невозмутимостью. Он быстро прошел еще несколько метров, огляделся и закричал от восторга. Даже в полной темноте он продолжал различать рельеф стен, измазанных потеками мышиного помета, самих мышей под потолком, ручеек, текущий в узком каменном желобе и валуны, разбросанные тут и там. Узкий коридор привел к просторной пещере. Из трещин в стенах торчали палки, у дальней стены навалена куча истлевшей травы, неподалеку от входа сложен каменный очаг. Тут совершенно точно раньше жили, только на стенах не рисовали, кроме копоти от факелов и костра ничего не было. — Тут кто-то жил, — Дэни пнул кучку костей у очага. — Прояви уважение к мертвым, — шикнул на него Экивоква. — Это он? — уставился Дэни на раскатившиеся кости. — А череп где? Проломленный череп нашелся в другой стороне, как следует поглоданный, со следами крупных зубов. — Кот играл, — повертев череп в руках, решил Экивоква. — Пойдем отсюда, это не та пещера. — Я уже догадался, — буркнул Дэни и пошел к выходу. — Поехали дальше. Гусеница не хотела идти навстречу седокам и везти бесчувственное тело, но пока парни пытались пристроить Никпиок на строптивом животном, та пришла в себя, напилась воды и смогла сесть верхом, как полагается. Экивоква гнал до самого вечера, пропустив три совсем маленьких водопадика и остановившись у большого. Не теряя времени даром, Дэни полез проверять есть ли пещера за стеной воды, и чуть не улетел на нижний ярус, подхваченный течением. Дух его выловил и трахнул с таким остервенением, что вместо традиционного удовольствия юноша испугался и категорически не хотел пускать в воду Экивокву. — Стой. Послушай! — Таким серьезным Экивокву Дэни еще не видел. — Помнишь мы проезжали тотемные столбы? Где гусеница упиралась и не хотела идти дальше. — Помню, — кивнул Дэни. — Они расписаны твоими цветами — красным и желтым. — Да. — Хочешь сказать, что… — Это моя земля и здесь живет мое племя. Характеры местных духов я знаю хорошо, этот не худший. — Далеко же ты забрался, — присвистнул Дэни, имея ввиду город. — Мне надо было найти. — Кого? — Тебя. Глядя на ошарашенного человека, дикарь продолжил объяснять: — Не именно тебя, а того, кто добровольно принесет свежее семя. — Никакого клада нет, это ловушка, — нахмурился Дэни, пронзенный догадкой. — Есть, — отмахнулся Экивоква. — Я приведу тебя к нему, только помоги зачать новых духов. Это очень важно. — Ты для этого меня спасал и вел? Ради спермы. — Сначала да, потом… Понимаешь, не важно, что я чувствую. Мне вообще не положено ничего чувствовать к тебе и помогать. Я должен был наблюдать и направлять, а не… — он опять замялся, отвел глаза. — А не целоваться и спать в палатке. Почему-то Дэни прекрасно понял, как это получилось. Не должно было, а вышло. Он и сам чувствовал то же самое. — И что теперь? Никпиок ты тоже не просто так прихватил? — В Никпиок развивается дух. Если он успеет достаточно подрасти до того, как она умрет, это будет первый новый дух за много лет. — Ей обязательно умирать? Может есть способ достать его? Женщины рожают детей, почему нельзя родить духа? — Это же не настоящая беременность. Схваток нет, не может родить, а у маленького духа не хватает сил выбраться. Придется разрезать живот и доставать. Дэни мучительно вспоминал все, что знал про беременность и роды. Всплывали только картинки из детских энциклопедий. — А питается он там чем? Не кровью же. Как его заставить расти? — Не знаю, — передернул плечами Экивоква и сел на песок. Разговор затягивался. — А если его кормить как большого духа? — Все равно умирает. — От чего? — Кто бы знал! — раздраженно воскликнул Экивоква. — Мы пробовали спрашивать духов, они говорят, что нужна свежая сперма, другой генетический материал. Мы в долине все друг другу родственники и что-то не срабатывает. Дети еще рождаются время от времени, а духи совсем перестали. — Вам надо пустить сюда туристов. Море свежей спермы, — озвучил давнюю идею Дэни. — Знаешь почему ближайшие к городу озера пустые? Потому что пустили туристов, духи обожрались и умерли. — Засада. — Всего должно быть в меру. Мы едем дальше? — Едем.