Труба. Долина тысячи водопадов

Не знай Дэни, что это жилая территория, никогда бы не догадался. Гусеница петляла между деревьями и вплавь форсировала многочисленные водные потоки, направляемая твердой рукой дикаря. Ни дорог, ни мостов не наблюдалось. Время от времени приходилось останавливаться, чтобы дать отдых натруженным внутренностям. Никпиок несколько минут пластом валялась на земле, потом поднималась и шла искать фрукты или раскладывать имеющиеся. Дэни пробовал заставить ее отдохнуть подольше, сам принес целую рубаху персиков и высыпал перед ней. Внимательно рассмотрев каждый плод, дикарка отобрала несколько для еды, остальные отнесла гусенице. — Вот упрямая баба! — в сердцах плюнул Дэни. — Я хочу как лучше, а она… — Может ее «лучше» с твоим не сходится, — миролюбиво предположил Экивоква. — Что для тебя хорошо, для нас — смерть, и наоборот. Ей хочется жить так, как она привыкла. Это успокаивает. Будто не последний день живешь. — Мы что-нибудь придумаем, — стараясь поверить в собственные слова, Дэни глянул на плетущую очередную корзинку Никпиок. Сейчас она сорвала большой разлапистый лист, состоявший из множества узких, разделила его на полоски и быстро переплетала их между собой. Это было настолько залипательное зрелище, что Экивокве потребовалось как следует тряхнуть его за плечо, чтобы привлечь к себе внимание. — Прежде чем мы попадем в ту самую пещеру, я познакомлю тебя со своим племенем. — А чего знакомиться? Всех зовут Экивоква, я запомнил, — рассеянно отмахнулся юноша. Никпиок как раз доплетала край, и он пытался понять куда делись все торчащие кончики и из чего получилась ручка. — С тобой будут здороваться так, — он ущипнул Дэни за сосок, отчего тот подпрыгнул и вскрикнул, распугивая мелких птичек, вившихся неподалеку. — А мне так сделать можно? — Конечно. Надо отвечать. — Так? — Дэни мстительно сжал темную горошину правого соска. У Экивоквы не дрогнул ни один мускул на лице, только живот напрягся всеми кубиками, на зависть далеко не так прокачанному городскому парню. — Можно чуть сильнее, — одобрил дикарь и отвернулся, только тогда тайком потерев пострадавшую грудь. — Я запомню, — качнул головой Дэни, хитро улыбаясь. От него не укрылось быстрое движение. — А они говорят на всеобщем или ты будешь переводить? — Говорят. Кто лучше, кто хуже. Мы все по очереди ездим в город. — А повезло только тебе. Экивоква посмотрел на него внимательно, кивнул. — Повезло. Они никогда не говорили о чувствах, любви и прочей смущающей ерунде, просто были рядом и помогали друг другу, понимая без слов. Вот и сейчас Дэни поймал его в охапку со спины, крепко прижал к себе и потер подбородком макушку. — А мне как повезло, ты даже не представляешь! — звонко чмокнул меж косичек и отпустил. — Я вроде ничего, отдохнул уже. Едем? Не терпится познакомиться с твоими. — Кого ты обманываешь? Клад свой хочешь увидеть и смотаться поскорее к одежде и консервам. — Одежда и консервы — это мелочи, а вот почту бы посмотрел, родители и друзья небось меня похоронили уже, столько не отвечаю, — не повелся на подначку Дэни. — Так что, хочешь не хочешь, а в город смотаться придется, когда с делами разберемся. Если на гусенице, то сколько ехать? — Дней пять. — Нормально. — Ты останешься жить с нами? — Да. Нет. Не знаю. Посмотрим. Давай решать проблемы по мере поступления. Мы еще с Никпиок ничего не решили. Где она? — Ашику кормит. — Мяса хочу. Поймай зайца какого-нибудь или кто тут за них из съедобных, — похлопал себя по ввалившемуся животу Дэни. — Фрукты — это хорошо, но я скучаю по мясу. Такому большому прожаренному куску, — облизнулся и шумно сглотнул юноша. — Камнерога могу поймать. Только подготовиться надо. — Камнерог это у нас кто? — По камням скачет, вот с такими рогами и лоб твердый, как каменный, — изобразил руками Экивоква. — На козла похож. Вкусный? — Угу, только сильный очень. — С тентаклями? — Не, он же не дух. — Гусеница тоже не дух, а тентакли вон какие отрастила. Чего это она? Ашика и правда вывернула все тентакли наружу, демонстрируя, что к концу тела они длиннее, чем те, что ближе к голове. — Наших ашик чувствует, зовет спариваться. Яйца отложат, по бокам прилепят и будут таскать, пока мелкие не вылупятся, — предупредив череду вопросов сразу рассказал Экивоква. — И вы их потом выращиваете? Такую кучу? — нашел что спросить Дэни. — Нет, они в лес уходят и живут свободно пока не подрастут. Как вот такие темные становятся, так можно ловить. Наша скоро линять начнет, еще вырастет, мы ее хорошо кормим. — Я сам от себя очумеваю, как хорошо мы ее кормим. Откуда во мне столько спермы? Никогда такого не было, — огладил расслабленный член юноша. — Раньше пару раз сплюнул и жди пока перезагрузится, а теперь фабрика. Конвейерное производство, блин. Экивоква рассмеялся, встал на одно колено, чмокнул Дэнино достоинство, поднялся и ушел помогать загружать ашику, оставив Дэни растерянно хлопать глазами. — Эй, стой! Что это было? Это какой-то ритуал? Он что-то значит? Эки, объяснись, мать твою! Экивоква ничего не ответил, а вот Никпиок махнула ему рукой и знаками велела быстро занимать свое место. Предвкушая встречу с сородичами, гусеница пританцовывала больше обычного, готовая умчаться без седоков. Близость жилья выдавали целые рощи фруктовых деревьев самых разнообразных видов и сортов. Многие Дэни видел впервые и попытался на ходу сорвать пару плодов, но только чуть не свалился. Скорость ашика набрала нешуточную, будто не замечая превратности рельефа. Небольшие промоины и русла ручьев она просто перескакивала, заставляя седоков визжать от ужаса и восторга. Экивоква лег на упругое тело гусеницы, вцепившись изо всех сил, остальные последовали его примеру. Ни о каком плотском удовольствии речь не шла, зато добрались удивительно быстро. Как Экивокве удалось притормозить ее у границы поселка, Дэни спрашивать не стал. Не до того. Укачало до тошноты. Дикари спрыгнули как небывало, забрали сетки с вещами и отпустили возбужденно клокочущую горлом ашику на свободу. Такую тушу удержи, попробуй. Пошатываясь и икая, Дэни поплелся за Экивоквой, украдкой поглядывая по сторонам. Поселение расположилось у подножия большого водопада, меж фруктовых деревьев. С одной стороны вытоптанная площадка заканчивалась обрывом высокого берега, с другой — ограничивалась почти отвесной скалой. За струями водопада угадывались контуры входа в пещеру, туда вела тропинка по каменному карнизу. Конусообразные дома из жердей и листьев располагались прерывающимся полукругом. Никакого забора или охраны с копьями не наблюдалось, только ашики паслись, поедая фрукты и зелень. Однажды Дэни видел, как на ашику напал кот. Он прыгнул с дерева, рассчитывая запустить в нее когти и зубы, но мягкая, на первый взгляд, кожа, оказалась прочной и упругой. Клацнув зубами, зверь скатился по резко сгорбившейся спине и был убит шипастыми лапами. Как следует растоптав нападавшего, ашика развернулась и заглотила его целиком, только хвост мелькнул. Дэни поверил, что тварь инопланетная и во взрослом состоянии врагов в долине не имеет. Главное — пережить две линьки. На шум из домов начали выползать обитатели. Дэни вспомнил ритуал приветствия и поморщился. Прикасаться ни к кому не хотелось, да и к себе допускать тоже. Первым подошел старик. Подтянутый и стройный, как и остальные, но с более дряблой кожей и сединой в волосах. Он коснулся соска Дэни кончиками пальцев, позволил тронуть чуть более отвисшую, чем у остальных грудь и отошел в сторонку. Остальные проделали то же самое. Щипаться никто не стал, Экивокву не трогали совсем. Неприкосновенный и для своих? Старик жестом пригласил всех расположиться вокруг слабо горящего костра, огороженного каменным бортиком. Дикари чинно расселись на пятках, две женщины принесли фрукты и тыквянки с напитками. Что это не вода Дэни определил по запаху, вопросительно посмотрел на Экивокву, сидевшего напротив. Тот одними губами произнес «можно» и кивнул. Дэни хлебнул кисловатую жидкость, в голове тут же зашумело. Посидев молча еще минут десять, старик зажал тыквянку меж коленей и заговорил, не произнося ни звука. Это было логично, грохот от водопада стоял такой, что ему пришлось бы кричать, чтобы быть услышанным. Он артикулировал губами и помогал себе жестами, делая это настолько выразительно, что даже Дэни понял о чем речь, просил Экивокву представить гостя и рассказать, как прошло путешествие. Экивоква встал и заговорил, сопровождая рассказ жестами и движениями тела. Дэни давно заметил, что дикарь часто использует жесты, и даже перенял некоторые, но тут талант раскрылся во всей красе. Так четко и эмоционально не выражались даже знаменитые театральные мимы. О чем Экивоква не упомянул ни жестом, так это об их соединениях, заставляя Дэни гадать о причине. О Никпиок он тоже рассказал очень кратко: спас, взял с собой помогать в хозяйстве, дух оплодотворил позже, скоро умрет. Голые факты, никаких эмоций. Про гусеницу и то больше было. Старик проскрипел вопрос на своем языке. Экивоква ответил неопределенно. Дэни понял про долгую дорогу и отдых. Старик возразил, указал на озеро. Требовал немедленно выдать пришельца духу. Экивоква сопротивлялся, старик настаивал, остальные молчали. — Эки, мы можем отойти на минутку? — громко спросил Дэни, указывая на дома. — Прошу нас извинить, мы быстро. Не дав никому опомниться, Дэни схватил Экивокву за руку и потащил за ближайший дом. — Они по губам читают, не хочу, чтобы нас видели. Объясни, почему ты не хочешь, чтобы я пошел к вашему духу сейчас? Я нормально себя чувствую, если что — дух подлечит в процессе. А потом проводишь меня в пещеру. Клад тут? — Наш дух… Он голодный, народа мало, а ты новый, вкусный, долго не отпустит, потом не сможешь идти. Клад тут, да. Три раза повернуть направо, — он ткнулся лбом Дэни в плечо, потом плюнул на какие-то запреты, прижался всем телом, обнял за талию. — Мне страшно. — Ты чего? Какие только духи меня не ебали, а я только сильнее становлюсь и спермы целый литр, наверное, выдаю, — потрепал его по волосам Дэни, подцепил пальцами за подбородок, склонился к губам. — Все будет хорошо. Они целовались пока у соплеменников не кончилось терпение, и они всей компанией заявились посмотреть, что происходит. Старик каркнул возмущенно, Экивоква отшатнулся, Дэни поймал его за плечи, притянул обратно, ткнул пальцем в звездочку расходящихся косичек, потом себе в грудь и четко произнес: — Мой. Я спас. И Никпиок тоже. Оба мои. Я главный. Старик переспросил у Экивоквы, так ли это, получил утвердительный ответ, отступил. — К духу идем вместе, разом, все, — продолжил Дэни, обводя присутствующих пальцем. — А потом вы показываете мне клад древних. Обманете — убью вашего духа. Ферштейн? — немецкое слово вырвалось случайно, но так получилось даже лучше, непонятнее, значит солиднее. — Он может убить духа? — заволновались дикари. — Может, — серьезно кивнул Экивоква. Сейчас человек был такой значительный и уверенный в себе, что легко верилось в любые его слова. — Хорошо, мы покажем тебе то, что ты просишь. Идем к духу. По дороге Дэни прихватил и Никпиок. Может этот дух знает, как ей помочь. При ближайшем рассмотрении озеро духа оказалось не такое чистое, как должно бы. Дэни перевидал уже много озер и мог предположить, что ожидать. Тут ловить было нечего, вернее, некого. — Так, и где ваш дух? — зайдя в воду озадаченно обернулся к местным юноша. Дух нашелся в небольшой заводи, прикрытый ветвями и прочим растительным мусором, нанесенным течением. Он жадно облепил Дэни тонкими щупами, щекотно елозя по коже. Такой не вывернет на изнанку, для такого надо дрочить. — Эки, я, конечно, все понимаю, ураган прошел, народа мало, сапожник без сапог и прочие общеизвестные истины, но это уж как-то слишком. Если мы его срочно не накормим, то кто-то останется сиротой. У вас тут растут те чудесные стручки? Ну, ты понял какие. — Растут, — сдерживая рвущийся наружу смех, тряхнул косичками Экивоква. Он еще никогда не видел старейшину таким пристыженным. По слухам их дух считался самым большим и агрессивным на всю долину, племя, живущее при нем — самым выносливым и смелым. Реальность немного отличалась. Дух был старый, племя уменьшалось каждый год, дети рождались редко, да и те мальчики. — Тащи на всех. Переговорив с двумя соплеменниками, Экивоква ушел с ними в лес. Никпиок легла на берегу, ей становилось все хуже. Остальные толпились неподалеку, надрачивая члены с таким видом, будто оружие чистили перед сражением. Могли бы начать и без стручков, но спускаться к духу никто не спешил. Чтобы не стоять столбом, Дэни принялся разгребать завал, вылавливая ветви и листья. На берегу образовалась уже приличная куча, когда трое мужчин молча присоединились к работе. Пошипев друг на друга, подошли и остальные. Когда подоспели стручки, заводь уже расчистили и вынесли ветви на солнце. Чего добру пропадать? Высохнут — пойдут на растопку. Пока работали, Дэни выяснил как соплеменники зовут друг друга. Имена-то у всех одинаковые. Оказывается, к каждому имени прилагался хвостик, у всех разный. У его Экивоквы это было «тэн», у старика «си», высокого парня, который поглядывал на Дэни с плохо скрываемым интересом «ат». Остальных он не запомнил, не до того. Стручки подействовали, яйца потяжелели, члены стояли, будто в них образовалась кость, и все это великолепие приводилось в действие собственными руками. Все, что смог дух, это выделить каждому по тонкому щупу в уретру, чтобы не терять ценный продукт. Дэни отозвал Экивокву в сторонку, поставил на плоский камень, чтобы убрать разницу в росте, прижался животом к животу. Взбодренный первым вбросом питания дух обнял их за талии и настойчиво вкрутился внутрь. — На нас все смотрят, — горячо выдыхая в шею юноши, прошептал Экивоква. — Пусть смотрят, может чему научатся. Посмотри, что ты наделал, — демонстрируя мурашки, сделал вид, что возмутился, Дэни и прикусил Экивокву за плечо. Тот в ответ лизнул в нос. Дэни прихватил его зубами за губу. Экивоква сдался и замер в ожидании поцелуя. Они целовались бесконечно долго, приспособившись дышать в процессе и согласуя движения со щупами, трущимися изнутри. Старый дух брал не числом, а уменьем, заставляя скулить от удовольствия друг другу в губы. — Два, — отрываясь на мгновение, выдохнул Дэни. — Три, — похвастался Экивоква. — Скорострел. — Тормоз. Ай! — потер ущипнутый сосок дикарь. — Месть, — самодовольно улыбнулся Дэни и быстро отскочил в сторону, уворачиваясь от ответных действий. Экивоква кинулся следом. Дух убрал щупы от греха подальше, порвут же, парни разом ойкнули, ощутив, насколько были наполнены. Убедились, что все хорошо и вновь кинулись друг за другом в погоню, брызгаясь и крича. На мелководье Дэни сумел подставить подножку и свалить противника, а потом и затянуть на глубину. Тут оба перестали дурачиться, позволили духу взять дыхание на себя и продолжили «кормление», не переставая обниматься. Глядя в затуманенные желанием глаза Экивоквы, Дэни впервые поймал себя на мысли, что не хочет его бросать. До этого все казалось просто и понятно: попутчики, друзья, немного сексуальные партнеры, так, ради физического удовольствия, не больше. Теперь все усложнилось, добавились чувства и ощущение взятых на себя обязательств. А ведь он хотел продать клад и улететь на одну из планет-курортов, завести кучу ничего не значащих романов с самыми красивыми девчонками… Больше не хочется! Хочется обнимать Экивокву, целовать Экивокву, и, наконец, переплести ему растрепавшиеся косички. Да и себе заплести не помешает. Вон, уже как медуза Горгона плавает, космы во все стороны. Видимо Дэни завис, потому что Экивоква потряс его за плечо, взглядом спросил, все ли хорошо. Дэни притянул его ближе и вновь прильнул к горячим губам. Во всех смыслах слова горячих и самых желанных. Черт. Во попал. Общими усилиями состояние духа удалось немного поправить, или хотя бы взбодрить до такой степени, что он очистил большую часть озерной воды. После сексуальных упражнений жутко хотелось есть. — Ты мне зайца обещал, — повис на Экивокве Дэни, изображая смертельную усталость и крайнюю степень истощения. — Камнерога. — Да хоть гигантскую амебу, лишь бы мясо. — Обойдешься фруктами. — У меня уже вместо крови персиковый сок! Видеть их не могу. — Погрызи бхутуту, она горькая. — Спасибо, добрый мальчик, как-нибудь обойдусь. Помню я твою бхутуту. Перец чили отдыхает по сравнению с этой жутью. — Зато полезная, паразитов выгоняет. — Разложим по палатке, пусть выгоняет, — согласился Дэни. — Из тебя. — Нет во мне паразитов, их дух уже повыковырял со всех сторон! И вообще, я так хочу есть, что даже паразитов переварю! — взбираясь по крутой тропе рыкнул юноша и щелкнул зубами у самой задницы Экивоквы, идущего чуть впереди. — У меня есть вяленное мясо, — вклинился в перепалку Ат. Дэни оценивающе окинул взглядом поджарую фигуру, задержался на длинном вялом члене, цокнул, поглядел в лицо. Вроде бы ничего так мордашка, но чужая, не интересная, а вот та, которая своя, Экивоквина, застыла в напряженном ожидании. Что ответит человек? Как решит? — На троих хватит? Мне, ему и Никпиок. Сам понимаешь, они мое племя, приходится заботиться. Если есть, то приходи к палатке, поболтаем. Экивоква надул губы и отвернулся, решительно полез вверх по крутым ступенькам. Дэни догнал его, шлепнул по попе, увернулся от пятки. — Ты чего? Ревнуешь? — Нет! — рявкнул Экивоква и прибавил ходу. Дэни хотел догнать его еще раз, но обернулся и увидел сильно отставшую Никпиок, вернулся, велел цепляться сзади и понес, украдкой отдуваясь на каждой пятой ступеньке. С рецептом выздоровления стоило поторопиться. Сгрузив девушку возле домика Экивоквы, растрепанного, как и хозяин, и явно требующего ремонта, сунул в рот персик, махнул дикарю, совершенно забыв, что они как бы в ссоре, и пошел к пещере, не обращая внимания на других членов племени. Экивоква повозился в сваленных кучей вещах и бегом двинулся следом. У входа в пещеру аккуратной кучкой лежали факелы. Дэни с досадой подумал, что придется возвращаться за зажигалкой, но тут его догнал Экивоква, сунул в руку свернутый листок. Дени открыл рот для вопроса, лист на его ладони развернулся, внутри лежала зажигалка. — Спасибо. Он и раньше видел, что дикарь проверяет как далеко он может зайти в соприкосновении с искусственными предметами, поэтому не удивился, даже порадовался в тайне. Если серьезно все обдумать, то можно улучшить жизнь местных обитателей, добавив цивилизации. Вот надо ли им это — уже другой вопрос. Один факел зажгли сразу, второй взяли про запас, и двинулись в холодную темноту. Мышей тут не было, как и рисунков на стенах. Только какие-то знаки, высеченные на камнях. После первого поворота, убедившись, что за ними не идут, Дэни прижал сопевшего сзади Экивокву к стене и втянул в поцелуй, заставляя задирать голову и вставать на носочки. — Это чтобы ты себе не выдумывал ничего, — пояснил поступок Дэни, потрепал рукой по косичкам и пошел дальше. Экивоква промолчал, но сердитое сопение прекратилось. Кажется, не сговариваясь, они присвоили друг друга за прошедшие дни. Они успели повернуть по коридору еще раз, прежде чем их нагнал старик со своими приближенными. Дэни уже приготовился получать благодарности за помощь с духом, но старик только обогнал его и пошел первым. Дикари не утруждали себя такой ерундой, как извинения и благодарности. В пещеру они вошли вместе. Когда-то она тоже была обитаема, судя по держателям для факелов, очагу и полочкам, вырубленным в стенах. В мерцающем свете поблескивали пыльными боками банки с младенцами. При ближайшем рассмотрении, кроме младенцев обнаружились полупрозрачные существа, подкрашенные синим. — Что это? — в ужасе прижался Экивоква. — Препараты. Тут жил ученый, судя по всему. Вон бюкс с инструментами, микроскоп, коробка со стеклами. Рядом с нашим домом был музей разных старинных вещей, и мама любила водить нас туда с братом, пока мы соглашались. Надо будет тебя тоже сводить. Экивоква так испугался перспективы ехать в город, что перестал бояться банки. — А ты разве раньше сюда не ходил? — удивился реакции Дэни. — Нет, только от входа заглядывал, — признался дикарь. Сердце перестало выпрыгивать из груди, но далеко отходить он все же не решился. — Мне рассказывали. — Уже интересно, что лежит в коробке, которую вы обещали, как сокровище. Надеюсь, не труп хозяина пещеры. Забытый старик знаками велел отодвинуть камень в углу, и взорам открылось маленькое помещение со столом или постаментом, на котором стоял деревянный ящик с ручкой и огромной медной трубой. — Граммофон! Вот это да! — такой старины Дэни не ожидал увидеть. Даже сам по себе он уже стоил целое состояние. — Если он еще и работает, просто чудо. Рядом лежала целая стопка пластинок в бумажных конвертах. Трясущимися руками Дэни завел пружину, достал диск из конверта с номером один и опустил иглу. Труба захрипела, дикари кинулись прочь и первые слова он слушал в полном одиночестве: «Приветствую тебя, Человек! Если ты слышишь эту запись, значит ты пришел из большого мира. Жители долины слишком напуганы, чтобы ослушаться «духов» и прикоснуться даже к такому примитивному аппарату. Меня зовут Роберт Хант, я профессор одного из университетов с Земли, название которого не имеет значения, потому что его уже нет. Всю свою жизнь я посвятил изучению sperma hirundo, или спермаглота обыкновенного. Мне не удалось обнаружить прародину этих примечательных во всех отношениях существ, однако я выяснил, что распространены они довольно широко по вселенной, встречаются на разных планетах и отличаются большим видовым разнообразием. Объединяет их пристрастие к семени разумных существ, хотя, я заметил, что при ограниченной кормовой базе они не брезгуют и животными. Можно подумать, что спермаглоты являются паразитами, но это не так. Они ближе к симбионтам, поддерживающим здоровье тех, кто их подкармливает. Семенная жидкость млекопитающих богата витаминами и прочими необходимыми для роста и жизнедеятельности веществами, чем больше здоровых производителей спермы, тем лучше. Спермаглоты разумны и обладают выраженной телепатией. Тот подвид, который обосновался в долине, нуждается в водной среде обитания и совершенно не переносит искусственных предметов. Всякое инородное вещество разрушает нежную мембрану тела. При повреждении более восьмидесяти процентов мембраны спермоглот не может продолжать функционировать и разлагается окончательно. Моча в большом количестве действует точно так же». Дэни остановил запись, обернулся к вернувшимся дикарям, в первую очередь к Экивокве, с которым уже говорили об этом. — Духи возле городов не обожрались спермы. Их убили человеческие отходы. Теперь я понимаю, почему вы не мочитесь в озера и вообще, делаете это заранее, подальше от озера. А если на туристах оставались украшения или техника, те же герметичные коммуникаторы, которые никто не снимает, то это добивало духов еще сильнее. Дикари согласно закивали, Дэни осторожно опустил иголку на пластинку, чтобы продолжить слушать. «Как существа разумные, спермоглоты имеют различные характеры и взгляды на жизнь. В этой долине уединились отшельники, слабо приспособленные к размножению. Женские особи людей они считают если не вредными, то совершенно бесполезными, и лечат их в последнюю очередь. При оплодотворении, которое проводят лично, поддерживают минимальное количество девочек. Есть племена, где это соотношение доходит до одной к десяти. Иногда дикари делают вылазки в ближайшие населенные пункты и воруют маленьких девочек, восполняя недостаток женских особей. Самостоятельным воспроизведением дикари не занимаются совершенно. Я уверен, что это результат телепатической обработки спермоглотов. Как существа с совершенно чуждой нам формой мышления, они все же способны навязать свои устои через длительное и планомерное внушение. Особо талантливые особи с обеих сторон могут обмениваться и более сложной информацией, но это редкость. Соплеменники не любят Слышащих, боятся и сторонятся их, хотя могли бы извлечь немало пользы из такого сотрудничества. Мне долго не удавалось узнать, как такие нежные создания путешествуют с планеты на планету. Яйцо! При стечении определенных обстоятельств они способны отложить в носителя кожистое яйцо с мучнисто-слизистым содержимым. Это дегидратированная взрослая особь, несущая знания своего вида. Яйцо напрямую связано с нервной системой носителя и управляет им. Возможно, существуют и другие способы расселения, но мне о них не известно. Отдельной темой для изучения стал феномен «жертв». Примерно раз в год — два каждый спермоглот требует привести ему женскую особь, в которую откладывает нежизнеспособный зародыш. Наблюдение и препарирование тридцати пяти девушек, убитых разлагающимся зародышем, привело меня к определенным выводам: Первое — спермоглоты долины неполноценны в плане репродукции и не могут создать жизнеспособный зародыш. Является это мутацией или заболеванием — неизвестно. Возможно, им требуется особь другого пола, для оплодотворения. В своих скитаниях по космосу я встречал гигантских спермоглотов, живущих в пещерных комплексах, и занимающихся исключительно воспроизводством себе подобных. Смерть девушек не является целью этого процесса, и весьма огорчает «духов», если верить Слышащим. Спермаглоты следуют инстинкту и не понимают, как исправить ситуацию. Второе — прямое вливание неразбавленной спермы, желательно нескольких разных партнеров, значительно продлевает жизнь носительницы, но не отменяет печального итога. Или дикарям надоедало тратить сперму не по назначению до того, как зародыш достаточно окрепнет для самостоятельной жизни. Не удивлюсь, если в этом виновата жадность спермоглотов, упорно заставляющих нести всю наличную сперму им. При всей разумности им не чужды слабости и заблуждения. Прожив в долине больше восьмидесяти лет, я подошел к предельному для меня возрасту в сто пятьдесят лет и готов слиться с духом своего озера в последнем экстазе, отдав ему не только сперму, но и тело. Душа же отлетит куда ей и положено. Она здорово поизносилась за прошедшие годы. Не печальтесь, я ухожу на покой осознанно и добровольно. Подробные отчеты о моих исследованиях вы можете найти на сайте научного общества Йонского университета под кодом «sperma hirundo». Вечноцветущих персиков и обильной кончи вам, друзья мои».