Заблудший волк

Медитация Геральта закончилась за пару мгновений до того, как запели первые петухи. Ведьмак, впрочем, продолжал лежать на роскошной двуспальной кровати, беззвучный и неподвижный, словно мертвец, все еще зажав в руках рукояти клинков. После вчерашних событий было с чего оставаться начеку. Ночь прошла без происшествий. По потайной лестнице не поднимались ни шпионы, собравшиеся вновь покопаться в его вещах, ни наемные убийцы, желающие перерезать ему глотку. Красные, золотые и белые плащи не пытались вломиться в комнату и заковать в цепи. Единственными звуками, которые Геральт слышал, были его собственное замедленное сердцебиение, крики чаек, да зевок одного из стражников, по громкости напоминавший медвежий рев. Наконец, ведьмак отбросил простыни, наслаждаясь утренним холодком на груди и спине. Следующие несколько минут он разминался, готовя мышцы к предстоящим нагрузкам. Вскоре пришли слуги, принеся воду, умывальные принадлежности и горшок на случай надобности. К их чести, они не выглядели излишне напуганными или удивленными его богатой коллекцией шрамов – Геральт вспомнил, как в замке Фольтеста один лакей, увидев их, выбежал из комнаты с криками об ожившем мертвеце в замке. Отпустив прислугу и приведя себя в порядок, ведьмак принялся одеваться. Он взял с собой столько вещей, сколько смог, на тот весьма вероятный случай, если вчерашнее вынюхивание перерастет в прямое воровство. К тому моменту, как он закончил, темнота отступила, Солнце окончательно взошло, озарив Красный Замок и близлежащее море ярким теплым светом – вид, достойный того, чтобы полюбоваться им пару минут. Наконец, Геральт вышел, на ходу пожелав стражам доброго дня. Судя по тому почтению, с каким те ответили на прощание, Тайвин хорошо проинструктировал своих людей о том, насколько важной персоной является ведьмак. Или же его уже опередила слава спасителя Элии Мартелл и сира Герольда. Крепость постепенно пробуждалась – часовые сдавали посты долгожданной смене, псари разносили сторожевым собакам корм, ремесленники степенно готовили инструменты и гоняли взмыленных учеников и подмастерьев. Пока ведьмак шел через двор, одни встречали его кивками, другие благоговейно шептались за спиной. Интересно, сколько среди них шпионов? Солдаты, охранявшие винтовую лестницу, немедленно пропустили его, сославшись на приказ сира Левина. — Доброго утра, Геральт! Садись к нам! — помахал ведьмаку рукой вышеназванный рыцарь, сидевший за столом рядом со стройной белой башней (очевидно, штаб-квартирой гвардейцев). Рядом с Мартеллом был еще один из телохранителей Эйриса в аналогичном белом доспехе, не считая черной летучей мыши, изображенной на лежащем рядом шлеме. Волосы мужчины были зачесаны назад, подчеркивая выпирающий лоб и свирепый взгляд, которым наверняка вгонял в уныние многих своих врагов. — И вам того же, сир Левин! — сказал ведьмак, усаживаясь напротив них. — А вы, сир...? — Освелл, из дома Уэнт, — сказал он, приветственно кивнув и улыбнувшись. — А так же человек, чьё плечо до сих пор ноет от вашего меча. — Приношу свои извинения, но так уж сложились обстоятельства… — Ни слова больше. Я воин, мастер ведьмак, и делаю то, что должен. Иначе останется лишь броситься на меч. — И лучше бы этот меч держал не ты, — добавил с улыбкой Левин, пригубив вино из кубка. — Я думал, что моя племянница слегка приукрасила действительность, когда рассказала о том, как ты разрубил Улыбчивого Рыцаря. Теперь же думаю, что ты мог изрубить его куда добротнее. — Скажем так, я проявил мягкость, — сухо ответил ведьмак. — Если позволите, вы весьма неплохо перенесли вчерашнюю демонстрацию. — Я скрещивал мечи с Эртуром Дейном с тех пор, как тот был еще оруженосцем, — сказал Левин. — Странными клинками меня не удивить. Кроме того, не каждый день выпадает шанс сразиться с чем-то подобным. — А я вырос в Харренхолле, — заметил Уэнт. — Уверен, тебе это ни о чем не говорит, но более проклятого места не найти во всем Вестеросе. Я видел и слышал кучу странных вещей еще до того, как научился ездить верхом. — Например? — Геральт заинтересовался тем, что считается проклятием в этом мире, где простенькое колдовство почиталось за чудо. — Это секрет, — злорадно улыбнулся рыцарь. — Хотя меч у горла, возможно, и развяжет мне язык. Ведьмак, сообразив, куда клонит воин, ответил ему аналогичной усмешкой. — Помни, Освелл, я уже застолбил первый бой с нашим гостем. Геральт мог сразиться с обоими, но решил, что такое предложение прозвучит высокомерно. Не стоило обижать единственных людей (кроме, может, принцессы), проявивших к нему искреннюю симпатию. К тому же, этот самый Харренхолл пробудил профессиональный интерес, и лучше было узнать о нем от очевидца, а не из книг Пицеля. В конечном итоге, Геральт и Левин вышли на ринг – площадку футов тридцати в поперечине, отгороженную деревянными щитами. Гвардеец стоял лицом к югу, его белый доспех буквально сиял в лучах утреннего солнца, придавая очень рыцарственный вид – очевидно, дорниец был предметом мечтаний многих придворных дам, не смотря на свой возраст. Геральт в своей усиленной кольчужными накладками кожанке, шипованных печатках и видавших виды сапогах выглядел на его фоне побитым жизнью наемником. Впрочем, никто из присутствующих, не возражал против его присутствия, судя по азартным перешептываниям. — Первый, чья спина коснется земли, проиграл, устроит? — Согласен, — кивнул ведьмак, обнажая стальной меч. Кивнув друг другу, противники начали поединок. Они не стали сразу кидаться в бой, вместо этого двинувшись по кругу: Геральт вправо, рыцарь влево. Ведьмак держал оружие одной рукой, чуть согнув ноги и спину, Левин же сохранял прямую осанку, сжав рукоять двумя руками. Клинки скрестились со скоростью вспышки. Геральт блокировал удар, отклонив меч в сторону, но рыцарь использовал это движение, перестроившись для удара сверху. Геральт отскочил назад и в сторону, когда Левин замахнулся, готовый вложить в удар всю массу. Контратакой ведьмак достал сбоку его шлем, прорубив его ровно настолько, чтобы ошеломить противника, даже не срезав волос на его голове. Левин застыл, понимая, что потерял инициативу, которую ведьмак не отдаст просто так. Применив стиль Огненного Танцора, Геральт обрушил на рыцаря серию легких и быстрых ударов, непрерывно наращивая импульс работой запястья. Ведьмак снес кусок его шлема, подвязка одной латной перчатки лопнула, наплечник сбился и лязгал о нагрудник. Левин не мог перейти в атаку, поскольку беловолосый загонял его в угол, и не мог толком обороняться от непредсказуемых выпадов. И все же гвардеец был не так прост – вместо того, чтобы отпрянуть от очередного рубящего удара, он застыл на месте, так что Геральту пришлось на ходу перенаправить меч и отскочить самому, чтобы не попасть под контратаку. — Рискованный трюк. — Как бы странно это ни звучало, — проговорил рыцарь, тяжело дыша и улыбаясь, — я был уверен, что ты не причинишь мне вреда. Да и точность твоих атак я успел оценить. Дорниец бросился на противника со шквалом, казалось бы, бессвязных ударов по всем уровням, демонстрируя завидную силу и скорость. Ему больше ничего не оставалось – главным было не дать ведьмаку вновь перехватить инициативу. Геральт уворачивался от ударов или перенаправлял их мечом, выжидая момент для атаки. Тот подвернулся, когда Левин сделал длинный выпад. Ведьмак сместился, и, перехватив меч обратным хватом, рубанул по вражескому клинку. Это движение, некогда позаимствованное у Эскеля, оказалось настолько внезапным и быстрым, что Левин потерял равновесие, споткнулся и завалился назад, коснувшись спиной земли. Реакция зрителей была до того громкой, что могла разбудить и разозлить Эйриса. Одни были ошеломлены, другие встревожены, а третьи азартно бились об заклад на следующий бой. Геральт подошел к гвардейцу и протянул ему руку, которую рыцарь, улыбаясь сквозь кашель, с радостью принял. — Вы хорошо держались, сир Левин. — А уж ты-то как хорошо, — усмехнулся тот. — Семь преисподней, не видел, чтобы человек так двигался с тех пор, как последний раз дрался со своим племянником. Он, правда, предпочитает копья мечам. — Я не сомневаюсь, что бой Геральта с Красным Змеем будет достоин песен, — заметил сир Уэнт, выходя на ринг. Он был на полголовы выше Геральта и в отличие от Левина, взял вдобавок к мечу щит. — Но сейчас мой черед. — Конечно. Не дождусь увидеть, кто из вас выдохнется первым. Как и в прошлом бою, Геральт встал в северной части ринга, а сир Уэнт - в южной. Широкоплечий мужчина представлял собой поистине свирепое зрелище. Не такой массивный, как Улыбчивый Рыцарь, но его белые доспехи, украшенные черной летучей мышью на шлеме, производили устрашающее впечатление. Геральт прикинул, как мог бы справиться с ним в настоящем бою, не на жизнь, а на смерть. Можно было порвать дистанцию, рубануть по суставам, а затем обезглавить. Или продавить защиту приличным Аардом и ударить в горло. Скорость и замысловатые приемы не годились для этого поединка, а значит, пришло время Темерианского Дьявола. Упершись ногами в землю, и держа меч двумя руками вертикально, рукоятью почти на уровне лица, Геральт кивнул. Ведьмак не сдвинулся ни на дюйм, сверля глазами смотровую щель в шлеме харренхолльского воина, приближавшегося тяжелыми шагами. Едва клинок рыцаря достиг середины замаха, беловолосый контратаковал, сила его удара была такова, что едва не выбила меч из рук Освелла и заставила того отшатнуться. Получив импульс, ведьмак крутанулся на месте в диагональном пируэте и рубанул по щиту, высекая искры. Сира Уэнта это не остановило, он быстро восстановил равновесие и перешел в нападение, нанеся серию медленных, но мощных ударов, которыми мог бы порубить ведьмака на куски, если бы те достигли цели. Вместо этого Геральт парировал каждый удар, вкладывая полученную инерцию в контратаки. Освелл стойко держался, но масса доспехов выжигала его выносливость, а сила, скорость и работа ногами обеспечили поединку лишь один исход. Порвав дистанцию ещё одним пируэтом, ведьмак подпрыгнул, одновременно занеся меч над головой. Это вылилось в столь сильный удар, что Уэнт рухнул на землю, как подкошенный. В этот раз хор испуганных ругательств и радостных возгласов был еще громче. Пока одни мужики планировали, в какой таверне пропьют полученные денежки, других вечером ждал неприятный разговор с женами. Рыцарь лежал на земле, тяжело дыша, Геральт же, неслышно фыркнув, приблизился к нему. Когда Освелл совладал со смятой лицевой пластиной, то первым, что он увидел, был меч у его горла. — Как там ваша память, сир Уэнт? — криво усмехнулся ведьмак. — Держу пари, острее, чем твой меч, — ответил рыцарь ему в тон.

***

— Вампир пристрастился к человеческой крови и… алкоголю? — Я и сам бы не поверил, Великий Мэйстер, если бы не увидел. Катакан несколько недель охотился в Оксенфурте, между жертвами не было ничего общего. Кроме одного – любви к бутылке. У пьяных, алкоголь всасывается в кровь, так что вампир подсел на обе субстанции. — И как же вы справились с тем существом? — Единственным доступным методом – нажрался в лоскуты и несколько часов бродил по улицам, горланя похабные песни, пока не заболело горло. Чем заработал острую неприязнь многих добропорядочных горожан и городских стражей. Когда же катакан, наконец, пришел за мной… скажем так, это был один из самых интересных боев в моей карьере. — Мастер Геральт, — в глазах Пицеля мерцало веселье. — Вы же смеетесь надо мной, не так ли? — Вы переоцениваете мое воображение. Я такую дичь не смог бы сочинить и за сундук золота. Мужчины дружно рассмеялись. Они сидели за большим дубовым столом, заставленным тиглями, колбами, котелками, пергаментами, книгами, флягами и прочими лабораторными инструментами. В покоях Великого Мейстера могло, в теории, расположиться человек двадцать, но на практике пространство подчистую съедали книжные полки и сундуки с ингредиентами, как известными ведьмаку, так и совершенно непонятными. Впрочем, все это пребывало в относительном порядке. Каким бы занятым ни был Пицель, выступавший советником короля по всем научным вопросам, от истории до медицины, ему удавалось поддерживать кабинет в подобающем виде. После утреннего спарринга и беседы с королевскими гвардейцами, Геральта известили, что Пицель готов встретиться с ним. Его башня была возведена вдоль тех же зубчатых стен, что и штаб Белых Плащей. Едва ведьмак вошел туда, он услышал карканье воронов с верхних этажей. Великий Мейстер его тепло встретил, предложив перекус и выпивку, прежде чем они приступили к беседе делам. На одном из многочисленных боковых столов расположилась прикрытая толстой тканью голова вампира. По словам Пицеля, тот уже отобрал образцы тканей, один клык, кусок рога и замаринованное сердце и отправил все это в Цитадель – какую-то академию и штаб-квартиру мейстеров. Рассказывая об особенностях этих существ, устройстве их глаз, и слюне, содержащей небольшие дозы яда, Геральт вспоминал свое пребывание в Оксенфурте – разве что сейчас он сам был лектором. Плюмарды* ближе прочих были к обычным летучим мышам – но, все же, дорастали до размеров ребенка и могли быть опасны с их любовью атаковать большими стаями. Гаркаины – также стайные хищники, что могут цепляться за потолки, прыгать с крыши на крышу, и до того уродливы, что их часто путают с горгульями. Напоминавшая катакана, экимма, чья звериная ярость всегда приводила к жуткой резне во время их охоты. Высшие вампиры, такие как бруксы, носфераты, альпы... их описать было сложнее. Одни легко маскировались под людей, другие не боялись солнечного света. Пицель слушал увлеченно и внимательно, с энтузиазмом скорее ученика, чем умудренного мастера, и записывал все услышанное со скоростью человека в два раза моложе. Великий Мейстер был весьма удивлен, узнав, что для вампиров кровь – скорее наркотик, чем пища. — Ох, мы заболтались, а время-то идет, — спохватился Пицель, кивнув на заходящее за окном Солнце. — И все же, я много лет не проводил день с таким удовольствием. — Мне и самому было приятно поделиться ведьмачьими знаниями с благодарным слушателем. Мои друзья и коллеги либо все это знают, либо скучают, когда я пытаюсь копнуть вглубь. — У вас трудное ремесло, — Мейстер погладил седеющую бороду, бросив взгляд на закрытую голову катакана. — Столкнуться с такой тварью, даже единожды… многих такое свело бы с ума. Ох! — вдруг вскинулся он и начал лихорадочно рыться в столе. — Позор на мои седины, совсем запамятовал, а ведь хотел показать... Извлеченный на свет старый том, написанный на непонятном Геральту языке, содержал в себе множество иллюстраций и карт. Некоторые касались Вестероса, другие – Эссоса, среди рисунков были знакомые ведьмаку существа вроде грифонов, кракенов, единорогов… Пицель остановился на одном, изображавшим огромную и клыкастую летучую мышь со сложенными крыльями и раздутым красным пузом. — К юго-востоку от Семи Королевств есть земля, известная как Соториос. Нам мало что о ней известно, не считая рассказов о стране обширных лесов, простирающихся, насколько хватает глаз. Там люди живут звериным образом, свирепствуют бесчисленные смертельные болезни и процветают невиданные в других местах звери. Безглазые пещерные обитатели, огромные плотоядные мотыльки… — И кровососущие летучие мыши. Звучит как место, где я бы мог неплохо подзаработать. Если верить этим рассказам, конечно. — Я всегда относился к ним с большим скептицизмом. Считал обычными байками пьяных матросов, которые кто-то записал в отчаянной попытке приобрести знания. И все же, когда я увидел катакана… — Пицель вздрогнул, — понял, что их нельзя сбрасывать со счетов. Я знаю, что Соториос не известен в ваших краях, но как считаете, не может ли этот вид летучих мышей быть родственным знакомым вам вампирам? Геральт ответил не сразу. Он знал, что рано или поздно этот вопрос поднимут. Даже рассказав про принцип портала, ведьмак построил рассказ так, чтобы его считали пришельцем с другого материка, а не другого мира. Не совсем ложь, скорее игра слов. — Честно? Мое мнение будет обосновано не лучше вашего. Вампиры, как и многие другие существа, включая людей, чужаки в наших краях. Они пришли после грандиозного события, известного как Сопряжение Сфер. — Магического события, не так ли? — И такого, подобного которому никто не видел свыше тысячелетия, — если не считать того почти Сопряжения, которое Цири вызвала, уничтожая Белый Хлад. — Бесчисленное множество существ из неведомых земель пришли на Континент. Одни были мирными и безвредными, другие – невероятно опасными для самой экосистемы, не рассчитанной на таких обитателей. Именно в этот момент магия, или сила, как еще ее называют, стала более мощной и явственной, что позволило заряжать ею специальное оружие. И делать множество других вещей, о которых Геральт не собирался никому тут рассказывать, по крайней мере, пока Вестеросом правил Эйрис. — Через упомянутые вами порталы? — спросил Пицель и в смятении покачал головой, когда Геральт кивнул. — Боги милосердные, из того, что вы описали, даже одного вампира хватило бы для масштабных разрушений в любом из Королевств. Одна только мысль о том, что сотни или тысячи из них прибудут сюда, среди множества других тварей… да хранят нас всех Семеро. Неудивительно, что появилась такая профессия, мастер Геральт. — В наши дни ситуация несколько успокоилась, но вы правы – тогда в мире творился сущий хаос. Многие пришедшие существа лишились привычной среды обитания, добычи и хищников. Одним удалось приспособиться к новым условиям, либо найдя аналог всем трем, либо примкнув к тем или иным сообществам. Другие… были не столь удачливы. — Могу ли я спросить, когда произошло это событие? — Точная дата неизвестна. Примерно полторы тысячи лет назад, по мнению большинства. Мейстер в очередной раз пригладил бороду, задумчиво глядя куда-то в пустоту. — А не могло это случиться, скажем, четыреста лет назад? Геральт мог прямо отмести эту версию. Возраст Региса уже противоречил этому, не говоря уж о множестве других событий и продолжительности жизни многих людей и существ. — Сомневаюсь. А что произошло четыреста лет назад? — Рок Валирии, — мрачно сказал Пицель, словно на эти слова легла тяжесть веков. — Сегодня уже нет времени на подробный рассказ, но я могу одолжить вам несколько работ, исчерпывающе описавших эту тему. — Премного благодарен, Великий Мейстер. Но если описать вкратце, что там случилось с этой Валирией? — Валирия, или Валирийский Фригольд, была величайшей цивилизацией, которую когда-либо знал мир. Она простиралась на большую часть Эссоса, доходя до Вольных городов и острова Драконий Камень близ Королевской Гавани, и была страной неизмеримого могущества, мирского и магического, державшаяся на спинах рабов, магии крови... и драконах. Говорят, именно магия позволила им вырастить гигантских огнедышащих зверей, чтобы подчинить себе весь мир. Многие бросали вызов господству валирийцев, но никто не преуспел, власть драконьих всадников была слишком велика, чтобы справиться с ними силой оружия. — А затем что-то пошло не так. Пицель серьезно кивнул. — По легендам, каждый холм в радиусе пятисот миль взорвался потоками огня, лавы и пепла, каких не видели ни до, ни после. Жар был таков, что гибли даже драконы, устойчивые к сильнейшему пламени – что уж говорить про мужчин, женщин и детей. Дворцы и города были разрушены землетрясениями, озера и моря вскипели, сам Валирийский полуостров был раздроблен на множество островов. Фригольд погиб за один день. Не считая дома Таргариен, который уцелел до наших дней. Ну, того, что от него осталось. — И судя по вашему интересу, рискну предположить, что причина катастрофы не установлена? — Общепринято мнение, что это была естественная катастрофа, ни больше, ни меньше. Септоны утверждают, что сами валирийцы докопались до семи преисподних и навлекли на себя гнев богов. — А третья группа возлагает вину на магию крови? Пицель кивнул. — Один из моих коллег-мейстеров – который, будь он сейчас в городе, был бы больше всех рад с вами пообщаться – придерживается именно этой теории. Что сила, породившая Валирию, сама же предопределила ее гибель – якобы, жители Фригольда утратили контроль над ней, или зачерпнули из этого источника слишком много, чем спровоцировали катаклизм. — Не исключено, — ведьмак указал взглядом на свои мечи, сейчас прислоненные к стулу. — Даже простенькие руны, вплавленные в меч, могут быть чрезвычайно опасны при неумелом применении. Та магия, которую они, по этим рассказам, применяли… Удивительно, что они не прихватили весь континент в придачу. Кто-нибудь исследовал руины, или те земли все еще опасны? — Многие пытались, но безуспешно. Например, король Томмен II из дома Ланнистер возглавил экспедицию на острова за пару десятилетий до Завоевания, и с тех пор его никто не видел, а вместе с ним исчез и фамильный валирийский клинок. — Сир Эртур упоминал про них. Еще одно творение магии Фригольда? — Валирийская сталь несравненна. Я сам не воин, но многие бойцы засвидетельствовали прочность, легкость, долговечность и непревзойденную остроту этих мечей. Большая редкость, на сегодняшний день по всему Вестеросу их насчитывается около двух сотен – реликвии знатных домов, Великих и малых. С этого момента Геральт решил про себя, быть еще осторожнее со своими собственными клинками...

***

— Скажи, ведьмак, что тебе известно о драконах? На ужине, который Эйрис устроил тем же вечером, опять собрались члены королевской семьи и Малого Совета, хоть и в поредевшем составе. Принцесса сослалась на плохое самочувствие, а Мастер над монетой до сих пор не отошел после вчерашнего, когда он выскочил из бальной залы едва ли не бегом. Никаких посторонних, кроме слуг, королевских гвардейцев и целого отряда дегустаторов. Напротив Геральта сидели Тайвин и Варис, по сторонам – принц Рейгар и Пицель. Как и раньше, король зарезервировал под себя добрую треть стола. В этот вечер их напитком было сладкое красное вино, отдающее фруктовым ароматом. Из блюд подали зажаренного в собственном соку кабана, ребрышки с чесноком, пирог с голубиным мясом, и салат из шпината, сладких трав и слив. Первую часть ужина Эйрис вел себя на удивление дружелюбно, демонстрируя завидную сдержанность. Вопроса про драконов ведьмак ожидал с того момента, как ему передали приглашение короля. Как и Тайвин, судя по его поведению. — Многое, Ваше Величество, — ответил Геральт, утирая салфеткой подбородок. — Только хорошего, боюсь, ничего. История этого вида на моей родине сложилась достаточно печально. — Они тоже вымерли? — мрачно спросил Эйрис. — Еще не до конца, но их численность падала столетиями, с тех пор, как люди пришли на земли Нильфгаарда и бывших Северных Королевств. Невежество и жадность, Ваше Величество. Нет вида, столь же оклеветанного, как драконы. — Хватит рассусоливать! — рявкнул король. — Рассказывай членораздельно. — Люди привыкли считать укрепленные города наилучшей защитой от всего: стихии, зверей и монстров, от других людей, Светлейший. Не важно, о каком народе идет речь, крепость – это символ цивилизации, неуязвимый для того, что прячется в дебрях. И города действительно могут противостоять большинству угроз. — Но не дракону, — закончил за ведьмака Варис. — Но не дракону, — повторил Геральт, соглашаясь. — Потому что огромным, летающим, огнедышащим монстрам плевать на прочность стен и высоту башен. Это пугает людей. Платили бы мне по золотому за каждую песню, сказку или балладу, описывающую драконов как исчадий зла – и я бы смог купить себе замок. Кроме того, легенды гласят о сокровищницах в драконьих логовах, где проклятые ящеры складируют золото, аметисты, брильянты и прочие драгоценности. Да и сами драконы – источник ценнейших алхимических ингредиентов, которые можно приготовить из их зубов, костей, чешуи и даже крыльев. Геральт отпил немного вина, чтобы промочить саднящее горло. — Наконец, у драконов много меньших кузенов, вроде виверн. Эти не способны ни выжечь город, ни разгромить армию, но весьма свирепы и опасны для отдельных хозяйств и людей. А поскольку для простонародья, да и большинства дворян, одна летучая ящерица не отличается от другой, драконы часто гибли, расплачиваясь за грехи своих сородичей. — В том числе от рук ведьмаков? — предположил Варис, пригубив напиток. — Судя по вашим рассказам, многие готовы заплатить за их смерть. — Многие пытались, да. Безуспешно. Ведьмаки драконов не убивают. — Неужели? — Спросил принц Рейегар. — Я думал, что охотник на монстров не будет перебирать варианты. — В большинстве случаев так и есть. Но речь не о простых тварях, вроде наккеров или утопцев. Драконы наших земель – разумные существа. Собравшиеся за столом отреагировали на это заявление так, словно у Геральта отросла вторая голова. Особенно ошеломленными выглядели принц и король – и, как ни забавно, последнему это придало даже более здравый вид. — Мастер Геральт, — неуверенно проговорил Пицель. — Вы сейчас хотите сказать… — Что драконы способны мыслить и чувствовать, подобно людям. Да, это известно среди нас, ведьмаков. Истории, которые я знаю из авторитетных источников, гласят, что драконы, которые общались с человечеством, проявили невероятную благожелательность и даже, осмелюсь сказать, человеческую порядочность. Много лет назад одна особенная драконица попыталась создать свое собственное королевство, где эльфы, гномы и даже люди могли бы жить вместе в мире. — Добрый дракон? Дракон с рассудком?! — вскричал Эйрис, едва ли не выплевывая каждое слово. — Абсурд! Драконам не положено думать, и тем более терзаться состраданием. Они живут для того, чтобы выполнять приказы всадника, уничтожать тех, на кого им укажут! Черный Ужас не испытывал угрызений совести, когда жег врагов Эйгона-Завоевателя. Желание указать на тот факт, что зверообразные валирийские драконы вымерли, пока «наделенные рассудком» драконы Континента до сих пор существуют, было сильно. Король выдал целую тираду о превосходстве драконов Вестероса, их непревзойденной силе, могуществе и мощи. Судя по тому, как Тайвин едва заметно закатил глаза, это был не первый случай, когда Таргариен пускался в рассуждения о драконах, даром что в жизни видел не больше мертвого яйца. — Что скажешь, мастер ведьмак? — наконец, спросил Эйрис, вперив взгляд в Геральта. — Принял бы ты контракт на Черный Ужас? Существо, лишенное совести, жалости и милосердия? — Вы про самого большого дракона в тронном зале? — ведьмак с улыбкой покачал головой. — Да, с миллионной армией, и за какое-то из Семи Королевств в качестве награды. Дерзкое заявление возымело желанный эффект – глаза короля загорелись, как у возбужденного ребенка, грудь заходила ходуном в такт хихиканью. Следующие полчаса король вновь пел осанну валирийским драконам, до того могучим, что даже человек, рожденный и вскормленный для охоты на монстров, не рискнул бы с ними сразится. Геральт старательно подыгрывал Эйрису в его заявлениях - и судя по взгляду Тайвина, он играл хорошо.