Заблудший волк

— Открыто, — сказал сидевший за столом Геральт, в ответ на стук, сделав вид, что не слышал шагов стражника. Повернувшись, ведьмак увидел в дверях красного плаща с изрытым оспинами лицом. — Да? — Мастер ведьмак, — поклонился тот, лязгнув латами. — Лорд Тайвин вызвал вас в свой солярий. Геральт догадывался о причине. — Понял. Прошу, передайте Деснице, что я сейчас же поднимусь. Изуродованный солдат вновь поклонился и закрыл за собой дверь. Судя по тяжелому дыханию и медленным шагам, он не торопился в своем двухэтажном путешествии, так что у Геральта оставалось время дочитать последнюю главу труда «Безумие в крови — Падение дома Лотстон» от мейстера Баркера — одной из нескольких книг, одолженных Пицелем. Как и некоторые другие, она была сосредоточена на мрачной истории замка Харренхолл, конкретнее, на гибели предпоследнего семейства, им владевшего. Как и у всех предыдущих его хозяев, начиная с клана Хоаров, выстроивших это архитектурное страшилище отнюдь не бескровными методами, дом Лотстон поднялся на чужой беде. Их предшественников, семейство Стронг, истребили в Танце Драконов –гражданской войне между Таргариенами, возможно, самом жестоком конфликте Вестероса за последние несколько веков. Первым хозяином Харренхолла стал Лукас Лотстон, до того — Мастер над оружием в Красном Замке, примкнувший к высшему дворянству за счет брака с Фаленой Стокворт. Он даже стал десницей короля, пока его, вместе с родными, не отослали из Красного замка по приказу Эйгона Недостойного. На этом связи Лотстонов с Таргариенами, впрочем, не закончились — его жена и дочь одновременно состояли в любовницах короля, а наследник заработал дурную славу во время восстания Блэкфайров, умудрившись сменить сторону по нескольку раз. Затем род возглавила самая ненавистная его представительница — Безумная Данелла. Практикуя кровавую магию и каннибализм, последние годы жизни она провела, убивая невинных, купаясь в их крови и предаваясь извращенным ритуалам, сочетающим колдовство, пытки и разврат. О причинах такого сумасшествия ничего сказано не было — понять чудовище для людей всегда было тяжелее и неприятнее, чем пронзить мечом. А до мечей, конечно, дошло — Мэйкар Таргариен, в конце концов, потерял терпение и отправил серьезную армию, чтобы разобраться с безумной леди. Ключом к победе стал Уолтер Уэнт, на тот момент — глава небольшого семейства среди знаменосцев Лотстонов. Он отлично знал планировку замка и в решающий момент сумел взломать ворота, превратив намечавшуюся тяжелую осаду в быструю победу. Мейкар лично обезглавил Данеллу, сжег ее останки и развеял пепел с крыши самой высокой башни Харренхолла. Так пал дом Лотстон, так же возвысился Дом Уэнтов. Одни поднимаются на костях других — вот настоящий фундамент замка, а не камень и сталь, или кровь и пот. Эта последовательность подтверждала теорию ведьмака о проклятии лорда Харрена Черного. Каждый клан, помещенный Таргариенами в Харренхолл, неизбежно погибал из-за них же. По крайней мере, один представитель каждого из них состоял в сексуальной связи с кем-то из членов королевской семьи, некоторые достигали при этом высокого положения, вплоть до звания Десницы. Слишком много совпадений. Места великих страданий, боли и смертей часто создавали вокруг себя дрянную ауру. Поколение за поколением, они копили в себе негативную энергию, каждая беда провоцировала новую — как бесконечная воронка. Само то, КАК Харрен Черный строил свою крепость, могло дать неприятнейший выхлоп сквозь года. Другой вопрос в том, что в мире с бедной, вымирающей магией, проклятия не могли возникать непроизвольно, для них была нужна конкретная магическая же причина. Например, тысячи мужчин, женщин и детей, сожженные в замке огромным драконом, одни лишь кости которого сочатся силой спустя века после смерти. Встав из-за стола и одеваясь для встречи с Десницей, Геральт вспомнил разговор с сиром Освеллом.

***

— Харренхолл - родина множества странных историй, — заметил гвардеец, полируя тряпицей клинок. — Невидимые птицы хлопают крыльями над конюшней, по коридорам бегает неведомо кто, может, те же люди, что зажигают факелы в давно заброшенных залах и комнатах. Мой отец, впрочем, находил этим странностям объяснение, либо случайность, либо проделки кого-то из живших в крепости детей. Говоря все это, впрочем, слишком уж серьезно смотрел на лезвие, словно хотел увидеть в его отражении ответы на застарелые вопросы. — И все же… я сам, лично, был свидетелем явлению, которое… уже не так просто обосновать. Семилетнему мне хватило, чтобы лишиться сна на многие луны вперед. Я возвращался с уроков мейстера, сытый по горло писаниной, и мечтая наконец помахать мечом. Я не могу сказать, когда и как заблудился, я ведь ходил по этим ступеням бесчисленное количество раз. Однако в тот день память и рассудок подвели меня. Естественно, я пошел вперед без всякого страха…ну, какое-то время. Рыцари ведь ничего не боятся, особенно у себя дома. Так я сам себе говорил, как и положено мелкому придурку. Вскоре, я стал замечать капли воды на своем пути, под целой крышей, при том, что дождя уже пару недель не было. Меня это тогда не смутило, наоборот, когда капли переросли в лужи, я стал через них прыгать, было весело… Потом меня одолела жажда, и сдуру я решил напиться из одной из этих луж… Уэнт на секунду замолк. — Вода была чистой, хрустальной, и в ней… я увидел пламя, в сердце которого стоял человек… Рыцарь, судя по доспехам — но герб я не рассмотрел, они были сплошь черные. Его мокрые волосы облепили обугленную кожу, а на месте глаз не было ничего, кроме пустых темных провалов… Человек пытался заговорить, и я увидел, что его язык оплавился. А затем… — Ты напрудил еще одну лужу, — со смехом вклинился Левин, как раз примерявший новый комплект брони. — Иные тебя побери, Мартелл, — рыкнул харренхолльский рыцарь, но сразу расхохотался сам. Впрочем, в отличие от Левина, Геральт своим чутким слухом уловил некоторую натянутость в его смехе. Как потом объяснил Освелл, этот случай произошел в 250 году от Завоевания - то есть, в годовщину превращения замка в обугленные руины. Семья Уэнт не придала происшествию особого внимания, мало ли что почудилось маленькому мальчику… Случалось ли подобное с леди Данеллой? Она родилась до двухсотой годовщины. Если и так, последствия проявились значительно позже. Магия и безумие часто были взаимоисключающими свойствами, но не в этом случае.

***

Временно отбросив эти мысли, Геральт направился к Ланнистеру, напоследок оценив свой вид в зеркале, и прислушавшись на предмет шпионов Вариса, в этот раз никого. Как и ожидалось, Десница был занят бумажной работой - слева от него возвышались две внушительных стопки пергаментов. Справа же стояли бочонок вина и два небольших кубка, один уже придвинут ближе к стулу для гостя. — Лорд Десница, — сказал Геральт, склонив голову, щурясь от яркого заходящего солнца. — Вы хотели меня видеть? — Именно. Пока присаживайся, Геральт, мне надо разобраться еще с парой бумаг. — Ведьмак был рад предложению, гора бумаг защищала от солнечных лучей. — Прошу прощения, могу ли я удовлетворить свои вновь приобретенные алкогольные привычки? — спросил Геральт, кивая на бочонок. — Как хочешь. Ведьмак с удовольствием приобщился к напитку из Арбора, как всегда восхитительному. Одного аромата хватало, чтобы успокоиться даже в присутствии Эйриса. — Надо будет прихватить пару бутылок, когда отправлюсь домой. — И когда же это случится? — Трудно сказать, сие зависит от множества условий, на которые я лично повлиять не могу. А почему вы спрашиваете, лорд Тайвин? Мне стоит ускориться? — Наоборот, пожалуй, — Десница хлопнул королевской печатью по последнему документу, и, удовлетворенно выдохнув, положил его поверх стопки. — Насколько я знаю, ваша обычная встреча с Пицелем сегодня не состоялась. — Так и есть. У Великого Мейстера возникли неотложные дела, так что остаток дня я провел в тренировках с вашим сыном и чтении. Судя по вашему утреннему отсутствию и горе бумаг на столе, предположу, что встретиться с ним вы смогли не сразу. — Проницательное умозаключение, — хмыкнул Тайвин, откинувшись в кресле. — Давай сразу к делу. Что ты думаешь о Джейме? — Говоря начистоту… Его фехтовальное мастерство превосходно, — искренне ответил ведьмак.

***

Мальчишка в свои пятнадцать-шестнадцать дрался лучше большинства людей, вдвое старше и втрое опытнее его. Сир Баристан выбрал для поединка Фрея, упомянув, как сильно его брат или кузен парня впечатлил его на одном из турниров. После этого пришел черед Геральта и Джейме. Они дрались затупленными клинками, к вящему отвращению Ланнистера-младшего. В этот раз правила чуть изменили, проигравшим считался бы тот, кто коснулся спиной земли пять раз. Мальчик вышел без щита, предпочтя один длинный меч. Дело тут было не в самоуверенности, он просто предпочитал такой стиль. Едва сир Баристан дал отмашку, Джейме атаковал резким выпадом. Геральт отбил меч в сторону и контратаковал обратным махом, оруженосец среагировал мгновенно, убрав голову из-под удара, одновременно разворачивая меч для нового укола. Ведьмак увернулся от него, описывая клинком дезориентирующие восьмерки. Парень, впрочем, отреагировал правильно, пусть ведьмак и сдерживался, сама необходимость раз за разом блокировать удары Ланнистера вызывала уважение. Молодой Лев бросился на противника со всей неуемной энергией юности, пытаясь продавить защиту Геральта. Впрочем, в атаку его толкал не только азарт, но и страх. Парень неплохо скрывал его под маской сосредоточенности, но его взгляд был слишком уж нарочито-бесстрастным и при этом - напряженным. — Что-то не так? — спросил Геральт, отбив очередной выпад и вперив змеиный взгляд прямо в зеленые глаза. — Моя внешность тебя испугала? — Н-нет! — Отлично. Никогда не давай противнику себя запугать, одурачить или внушить ложное спокойствие. Так они продолжали кружиться вокруг друг друга, Геральт успел четырежды сбить мальчика с ног. К этому моменту тот уже не давал страху затуманить разум, судя по вызывающему взгляду, а выносливость оказалась превосходной, в последнем раунде он двигался едва ли медленнее, чем в первом. Тут ведьмак и решил испытать Джейме другим способом. Притворяясь вымотанным, он замедлил движения, начал отступать под натиском сквайра и даже пропустил удар в правое плечо. Настрой Ланнистера сменился мигом, и не в лучшую сторону. Внимательное выражение сменилась высокомерным, на лице расцвела самоуверенная ухмылка. Было ясно, что в голове у Джейме уже замелькали фантазии о славе, которую он добудет, побив победителя королевских гвардейцев. Геральт вернул его на землю так резко, что парень рот бы открыл, если б ему дали время на это. Ведьмак обрушился на него с таким же шквалом выпадов, ударов, финтов и пируэтов, которым теснил сира Эртура. Надо отдать должное, парень продержался дольше, чем ожидалось, отбиваясь на голых инстинктах. Когда Геральт протянул руку оруженосцу, упавшему в пятый и последний раз, тот принял её, явственно скрипя зубами. Было ясно, что он сдерживается лишь в присутствии двух своих кумиров, а будь они наедине, среагировал бы куда менее уважительно. Ведьмак достаточно времени провел с Цири, чтоб распознать ярость уязвленного подросткового самолюбия. — Ты хорошо показал себя, юный Ланнистер, — честно признал ведьмак, хотя мальчишка явно не знал, утешают его либо же унижают. — Но в битве побеждает тот, кто остается на ногах. А заносчивость однажды тебя погубит. — Д-да, мастер ведьмак, — с выстраданным почтением ответил Джейме. — Спасибо за науку. После этого, парней еще пару раз прогнал Баристан. Геральт в этом уже не участвовал, наблюдая со стороны. Фехтование Джейме было все таким же безупречным.

***

— Мой сын свой первый турнир выиграл в тринадцать, — с намеком на гордость во взгляде сказал Тайвин. — По моей просьбе гвардейцы взялись закончить его обучение, начатое лордом Крейкхоллом. — Он далеко пойдет. Осмелюсь сказать, через несколько лет выйдет на уровень сира Селми и сира Дейна. — Но не превзойдет? — Кто знает? — пожал плечами Геральт, понимая, что они приблизились к цели разговора. — Они высоко подняли планку. Но у вашего сына несомненный природный талант. — Я знаю это. И хочу, чтобы этот дар был раскрыт полностью. — А кто раскроет его лучше человека, уже победившего всех гвардейцев? На этот раз Десница почти улыбнулся. — Верно. Ты обмолвился, что имеешь опыт преподавания. — Да, — кивнул ведьмак, в его обычно монотонном голосе тоже послышалась гордость. — Моя дочь Цирилла стала одной из лучших фехтовальщиц в мире. Хотя не буду присваивать все лавры себе, над ее обучением трудились так же мои братья-ведьмаки и наш старый наставник. — Тогда к сути. Я предлагаю тебе прекрасную возможность, тренировать не просто сына, но наследника главы одного из Великих Домов. Это очень важный вопрос, и я не стану пускать его на самотек. Джейме это будущее Ланнистеров. На его плечах лежит наше имя, репутация, власть и я хочу удостовериться, что все это сохранится и преумножится к тому моменту, как от меня самого останутся лишь прах и кости. — Наследие дома нужно упрочить любой ценой и способом, — кивнул Геральт, вовремя заменив слово «превосходство». — Именно так. Я уже предпринял кое-какие шаги. В башне Десницы есть залы, удобные для поединков. Обучение должно проходить в тайне, особенно от Эйриса. Не волнуйся, я доходчиво поясню Джейме, как важно хранить этот секрет. Упражняться придется рано утром. Впрочем, ничего страшного, кто рано встает… — Конечно же, твои услуги будут щедро вознаграждены. — О деньгах потом, — сказал ведьмак. За уничтожение Братства, Эйрис вознаградил Геральта тремя сотнями золотых драконов. Судя по всему, это было вполне достойной наградой, особенно учитывая, что беловолосый сейчас прибывал в Красном Замке на полном содержании. — Предположим, я согласен. Тайвин кивнул, хотя глаза его чуть сузились при слове «предположим». — Если честно, я не уверен, сколь много могу сделать для вашего сына. — Объяснись. — Во-первых, — ведьмак вновь наполнил чашу. — Обучение ведьмаков требует множества различных инструментов. Которые мало того, что весьма громоздки и всякую секретность исключают, так еще и находятся в Каэр Морхен, крепости ведьмаков - очень, очень далеко отсюда. Сам я не строитель и собрать их тут не смогу. — Во-вторых, — Геральт отпил вина. — Ведьмачий стиль мало подходит такому воину, каким хочет стать ваш сын. Наша техника требует скорости, точности и маневра. Джейме же будет драться в тяжелом доспехе, с коня или в плотном строю, где навык не напороться на меч, поскользнувшись на чьих-то потрохах, будет важнее хитрых финтов. — Наконец, — ведьмак отставил кубок и посмотрел Деснице в глаза. — Цири, когда я начал тренировать ее, была гораздо младше и без какого-либо фехтовального опыта. Иными словами, податливая, как глина, из нее можно было лепить того воина, какого захочешь. Джейме, уже пару лет был сквайром и успел выработать собственную технику. Переучивать его на что-то совершенно иное, значит запутать и отбросить назад. Конечно, я могу показать ему некоторые приемы, поставить дыхание и работу ногами, научу драться левой рукой, но не стоит обманываться. Джейме никогда не научится сражаться, как я. Судя по лицу, главой дома Ланнистер овладели противоречивые мысли. С одной стороны, фактический отказ Геральта его явно злил, с другой - четкие и внятные аргументы вызвали в нем что-то близкое… к уважению? За годы при дворе, Десница, очевидно, привык иметь дело с чужой ленью или некомпетентностью. Но Геральта он в них сейчас заподозрить не мог. Со всеми этими разговорами про то, что ребенок - лишь инструмент для наращивания могущества семьи, Тайвин еще больше напомнил ведьмаку Эмгыра. Так что Геральт наблюдал за его смущением не без удовольствия. И все же… Ланнистер был самым могущественным из тех, кого Геральт мог хотя бы с натяжкой назвать союзниками. Да и жалость к мальчику все же крыла неприязнь к его отцу. — Впрочем, — продолжил Геральт более мирным тоном, — не факт что ему это все нужно. Главная проблема у вашего сына вот здесь, — он постучал себя пальцем по виску. — Позволите высказаться напрямую? — Да ты и раньше себя не ограничивал, зачем начинать теперь? — Джейме нужно вынуть голову из задницы. Он одаренный мечник, и тренировки дали впечатляющий результат. Мальчик слишком хорошо это знает. Стоило мне в нашем спарринге притвориться ослабшим, как он угодил в мою ловушку. Фантазии о гарантированном триумфе были написаны у него на лице большими буквами. В итоге, в том раунде я справился с ним легче, чем в предыдущие. Этот же трюк с ним проделал Барристан, и мальчик снова повелся. Ему хватило вежливости покивать, когда мы объяснили, в чем суть, но на самом деле он не понимает. На ринге еще можно предаться таким полетам мечтаний, но в реальной жизни? Ни в коем случае. В конце концов, он скажет и сделает что-то тупое, и на этом его история закончится. И вновь речь Геральта была встречена молчанием, хотя на этот раз лорд отнесся к ней куда спокойнее. Безусловное недовольство тем, что кто-то смеет в таких выражениях говорить о его златовласом наследнике, не могло перекрыть явное согласие. — Проницательное наблюдение, мастер ведьмак, — наконец, сказал Десница. — Я знаю о склонности моего сына к… излишнему риску. Еще в детстве они с сестрой постоянно вытворяли опасные проделки, просто чтобы доказать всем, что они могут. — Талант, отвага и заносчивость - опасное сочетание, милорд. Но не безнадежное. Есть кое-что, чем я могу поделиться с вашим сыном, чтобы помочь ему преодолеть это. Кое-что поважнее фехтования. — Что же это? — Мой опыт, — просто ответил ведьмак. Геральт отлично знал, как больно может жизнь щелкнуть по носу очередного мечтателя, и что он сам вправит парню мозги куда более щадящими способами. В конце концов, он и сам когда-то был мальчишкой с талантом к фехтованию и верой в то, что все зло мира можно зарубить хорошим ударом.