Заблудший волк

Геральт услышал его куда раньше, чем увидел, а уж «маленьких пташек» заприметил еще быстрее, то, как они прятались в маленьких проемах, скрывались за углами и перебегали друг к другу, передавая информацию по эстафете. Ведьмак не замечал особой активности по пути в богорощу и за время беседы там, но теперь соглядатаи явно были завалены работой, отслеживая его путь и передавая хозяину по эстафете. Система, столь же завораживающая своей механической четкостью, сколь и отвратительная в моральном плане. А вот и сам Паук, несмотря на свою полноту, бесшумно вышел с какой-то стратегически спрятанной тропинки и умудрился оказаться на винтовой лестнице раньше Геральта. Естественно, он уже изобрел предлог вроде вечерней прогулки или возвращения с какой-то деловой встречи. Ведьмак замедлил шаг, его пальцы рефлекторно сжались, а плечи напряглись в ожидании угрозы. Варис мог подойти к нему для приватной беседы в любой момент пребывания Геральта в Красном замке, но не стал. Причина, по которой он сделал это сейчас, была очевидна, как полная луна, парящая над головой, он заметил Аксий. Тот пустой, мертвый взгляд во время казни, был лишь умелым притворством. И все же, что за игра у Вариса на уме? При всей внешней преданности короне, он не казался тем, кто просто донесет о талантах ведьмака Эйрису. Король от эдаких новостей рванет как бомба, и тут же заставит Геральта исполнять все возможные и невозможные ритуалы по пробуждению драконьих яиц. В лучшем случае все кончится вторым Летним Замком. Может быть, Паук решил вымогать у Геральта какие-то услуги, используя для давления свои вновь приобретенные знания? Или просто не понял, что именно произошло, и надеялся выманить правду в разговоре? Что бы это ни было, это означало неприятности, и чем скорее Геральт покончит с этим, тем скорее сможет спланировать следующий шаг. Так, с едва заметным вздохом, Ведьмак расслабился, притворяясь удивленным и находя утешение в присутствии своих мечей. А также в отсутствии охранников или потенциальных убийц на ступенях. Варис, услышав приближение, зашагал впереди Геральта, делая вид, что не замечает беловолосого. Решив покончить с этим как можно скорее, ведьмак первым окликнул Мастера над шептунами. — Поздняя прогулка, лорд Варис? — Мастер Геральт, — улыбнулся тот с предельной учтивостью, и замедлил шаг, дожидаясь пока ведьмак с ним поравняется. — Могу спросить вас о том же. Надеюсь, вечерняя прохлада отвлекает от суеты придворной жизни? — Не буду спорить, есть предел тому, сколько самой наипрекраснейшей оленины и пикантных вин может съесть и выпить человек. Визит в богорощу позволил собраться с мыслями. Давненько уже я не мог насладиться кусочком нетронутой природы. Принц Рейгар выбрал хорошее место для нашей встречи. Они остановились, Геральт многозначительно посмотрел на Вариса. Паук ответил тем же взглядом, благожелательное выражение в миг испарилось с его лица. Тучное тело напряглось, и человек без обостренных чувств мог решить, что он прячет оружие в широких рукавах своего пурпурного кафтана. Тот факт, что его там не было, ощущение угрозы совсем не ослаблял. Когда он вновь вернул улыбку на лицо, та ничего хорошего уже не сулила. — Значит, перейдем сразу к сути? Редкость в моем ремесле, — его голос резко похолодел. — Итак, я хочу знать две вещи: О чем с вами говорил принц? И почему он решил обсудить это именно с вами? — Если вас волнует, не наложил ли я чары, способные повлиять на его разум – нет, не наложил. Рейгар расспрашивал о судьбе, пророчествах, и их влиянии на нашу жизнь. Возможно, я слишком самонадеян, либо плохо понимаю людей, но кажется, я смог немного вправить ему мозги. — Впечатляющее достижение, если оно достигнуто, разумеется. Рейгар долгое время был одержим пророчеством и судьбой, особенно с момента рождения своей дочери, существование которой он так редко замечает. И ты добился этого без того колдовства, которым зачаровал Венду Белую Лань? — Называть мои Знаки колдовством… было бы хорошей шуткой, в кругу настоящих ведьм и колдунов. Это лишь грубые, простецкие фокусы, но для охоты на чудовищ подходят. — И все же, в наших землях подобные, как вы выразились, фокусы, могут считаться опасным оружием. И не без причины. — Не давайте мне повода их использовать, и я не буду. Строго говоря, в тот раз я впервые применил Аксий, с тех пор, как очутился здесь. — Правда ли? — фыркнул Варис, его глаза сузились. — То есть, я должен поверить, что владея силой вмешиваться в чужой разум, вы применили её лишь для того, чтоб облегчить страдания разбойницы? — Вы переоцениваете мощь моего Знака. Лишь для слабовольных опасен Аксий, люди вроде вас, лорда Десницы или гвардейцев останутся к нему невосприимчивы. Его действие длится всего несколько мгновений и хорошо заметно по белому отблеску в глазах, которые вы, несомненно, заметили в случае с Вендой. В любом случае, я не хочу, чтобы король узнал об этих моих возможностях, мы оба понимаем, к чему это приведет, учитывая его одержимость магией. — Что не помешало вам использовать их на Белой Лани. — Да, — ведьмак сверлил взглядом лицо мастера над шпионами. — Даже убийца и разбойница не заслуживала гореть заживо на потеху безумцу. Та… казнь, была лишь забавой для злого, сумасшедшего ребенка. В ней не было ни справедливости, ни порядка. — Казнь была волей короля. Разве одно это не делает её справедливой? — Для тех, кто непоколебимо верит в священное право монарха – пожалуй. Я привык думать, что есть границы, за которые не стоит заступать никому, будь то нищий, священник или король. — Тех, кто верит… прекрасный выбор слов. Вера – извечный вдохновитель множества чудес и трагедий, она порождает новые королевства и губит старые династии. Скажите, мастер ведьмак, что значит воля Эйриса для человека, который ее не признает? — То же, что религия для неверующего или богатство для равнодушного к деньгам: ничего. А теперь, если мы закончили философствовать, я хотел бы знать, что вы собираетесь делать с этими сведениями. Паук ничего не сказал, рассматривая Геральта расчетливым взглядом человека, привыкшего везде подозревать предательство и ложь, будучи при том большим мастером по их использованию. Этим он напомнил Дийкстру и те старые, недобрые времена, когда Геральту приходилось терпеть его общество. Но, если покойный глава Реданской разведки и научил ведьмака чему-то, так это тому, как легко было наметанным глазом распознать обман, особенно в исполнении столь дерьмового лжеца, каким был ведьмак. Поэтому он отвечал на все вопросы правдиво и надеялся, что этого будет достаточно. — Я презираю магию, ведьмак, — наконец процедил мастер над шептунами, в его голосе сквозила ненависть. — Презираю её и всех, кто ее практикует. Так было и будет. Но я вижу, куда все движется. Ты многое меняешь одним фактом своего существования, Геральт. Мир меняется, дни, когда люди могут игнорировать колдовство, сочтены, а для борьбы с ним нужны союзники вроде тебя. Ты можешь передать нам часть своих знаний, но они плохая замена чистому опыту. И я осведомлен о вещах, что тебя интересуют, Харренхолл, Стена, наш странный для тебя цикл сезонов… Ты обмолвился, что здесь для ведьмака хватает работы. Геральт не счел нужным отвечать, ибо слова Паука были утверждением, а не вопросом. — Да, я так и думал. Прискорбное стечение обстоятельств, однако, мы все должны приспособиться к тому времени, в котором довелось жить, и к тем вызовам, которые оно нам бросает. — И на этом все? Вы просто меня отпустите? — Пока что, — ответил Паук своим скользким тоном, его лицо частично скрывалось в тени. — Не говоря уже о ценном опыте истребителя чудовищ, есть еще кое-что, я думаю, что правильно оценил то, каким ты являешься. При всем своем уме, при всем своем смертоносном мастерстве, вы, Геральт из Ривии, хороший человек. Человек с угрызениями совести и полным отсутствием честолюбия. Качества достойные восхищения, но в Королевской Гавани они сводят на нет всю вашу возможную опасность. — Всегда приятно слышать про то, каким фатальным недостатком является элементарная человеческая порядочность. Варис искренне рассмеялся, хотя в его глазах не было и тени юмора. — Именно к этому я и веду. Спокойной ночи, мастер ведьмак, и будьте уверены, я не встану у вас на пути, когда вы поднимите перед королем Харренхолский вопрос. — Чем меньше в мире магии, тем лучше. На это Паук не ответил, удовлетворение на его лице говорило больше, чем слова. Паук направился восвояси, его пурпурные одежды колыхались в такт тихим шагам. Однако Геральт не удержался от того, чтобы задать последний вопрос. — Лорд Варис? — Да? — тот обернулся, на сей раз его лицо было четко видно в лунном свете. — Сколько лет вам было, когда магия вас изменила? Взгляд Паука, столь же колючий, сколь и настороженный, подразумевал, что ответа не последует. Затем выражение его глаз не столько смягчилось, сколько стало каким-то рассеянным, как будто шпион смотрел сквозь Геральта куда-то далеко-далеко. Это был взгляд, который он много раз видел у своих друзей-ведьмаков, когда поднимались темные стороны их истории в Каэр Морхене. — Десять лет. Геральт кивнул, глядя на Вариса с некоторой жалостью. — Забавно. Мне было столько же. * * * Несколько дней спустя, закончив последние приготовления и обсудив некоторые вопросы со своими союзниками, Геральт оказался в Палате Малого Совета. Примыкавшее к тронному залу, место встреч самых могущественных людей королевства было, как и следовало ожидать, роскошным. Богато вышитые ковры были расстелены по всей комнате, стены украшали гобелены из Эссоса, а на большой резной панели в западной части помещения была изображена подробная карта Вестероса. По обе стороны от входа стояли два злобно выглядящих, черных, обсидиановых сфинкса из самой Валирии. Тайвин как-то сказал Геральту, что Эйрис со временем отказался встречаться с ним иначе, чем под охраной из королевских гвардейцев. Проявление этой глубокой паранойи теперь распространилось и на ведьмака. Семь телохранителей стояли неподвижно, как те же сфинксы, высокие, статные и внушительные в своих белых доспехах, парами покрывая каждую сторону комнаты. Эртур Дейн стоял рядом с Эйрисом, расположившимся во главе высокого стола в центре комнаты. Сир Герольд крепко держал мечи Геральта. Собрался и весь Малый Совет: Тайвин, Пицель, Варис, Люцерис Вeларион, Кварлтон Челстед и до недавнего времени отсутствовавший по причине болезни, мастер над законами Саймонд Стонтон. К счастью, Россарт отсутствовал. — Ваше величество, уважаемые члены малого совета, — громко и почтительно произнес Геральт, кланяясь в пояс собравшимся. — Прежде всего я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы нашли время, чтобы дать мне эту аудиенцию. — А как же иначе, мастер ведьмак? — Эйрис достаточно мило улыбнулся, отчего у Геральта по коже побежали мурашки. — Судя по тому, с каким таинственным видом ты договаривался об аудиенции на вчерашнем пиру, это дело чрезвычайной важности. Ты даже казался более мрачным, чем обычно! Лизоблюды, то есть большая часть малого совета, рассмеялись вместе с королем, словно это было самой умной шуткой в мире. Варис и Пицель улыбались только из вынужденной вежливости, Тайвин и Королевская гвардия казались высеченными из мрамора. — Что тут сказать, люди всегда ценили мой солнечный нрав, — Геральт тоже изобразил улыбку, позволяя им еще сильнее смеяться над его самоуничижением. — Но вы правы, Ваше Величество. Дело очень важное, и если только я не ошибаюсь в исследованиях, выходит, что здесь, в Вестеросе, есть кое-какая работа для ведьмаков. — Ты имеешь в виду зверя, которого надо убить? — спросил сир Герольд, стоявший по левую руку от Эйриса. — Быть может, еще один вампир? — Нечто более опасное, я полагаю. Но и более.. абстрактное, — смесь из смущения, страха и любопытства пронизывали собравшихся. — Если вы позволите мне рассказать еще одну историю, я думаю, что смогу ясно отобразить свои рассуждения. — Приступай. — Благодарю вас, Ваше Величество, — Геральт склонил голову. — За время моего пребывания здесь я рассказал вам о многих опасностях, с которыми сталкиваются ведьмаки. О трупоедах, оживших мертвецах и подземных насекомых размером с лошадь. Однако есть одна опасность, с которой мы также имеем дело, истинная причина многих проблем в наших землях. Великий Мейстер уже знает, о чем я говорю. — И я призываю всех присутствующих внимательно слушать, потому что это не такой уж и мелкий вопрос. Геральт кивнул в благодарность за поддержку. — Я хочу обратить ваше внимание на угрозу, которая, как я полагаю, уже существует в Вестеросе, на самом видном месте: проклятие. — Ваш список противников становится все более и более разнообразным, мастер ведьмак, — сказал Тайвин со всем сдержанным презрением боевого молота, умело играя свою роль. — Там, откуда я родом, жизнь вообще достаточно разнообразна в том, что касается возможных причин вашей смерти, — парировал Геральт, добавляя немного язвительности в свой тон. Эйрис одобрительно улыбнулся. — И да, проклятия вполне реальны, я сталкивался с ними и развеивал их десятки раз за эти годы. Всегда приходит на ум случай с принцессой Аддой из Темерии. Девочка была проклята еще до своего рождения и превратилась в отвратительное чудовище. — Видите ли, Фольтест, последний король Темерии, имел любовную связь с собственной сестрой. В отличие от Вестероса, там к такой практике относились не слишком благосклонно. Тем более, когда стало известно, что Фольтест оплодотворил ее и планировал жениться. Именно в это время проклятие было наложено и на мать, и на дочь. Первым последствием этого была их гибель при родах. Наложил его либо ревнивый придворный, который желал сестру Фольтеста, либо мать короля, разъяренная кровосмешением. В комнате воцарилась тяжелая тишина, советники, даже самые стойкие, выказывали беспокойство. А в случае Эйрисом и даже Тайвином, речь шла о куда более грубых эмоциях, которые не тот ни другой не могли успешно скрыть. — В течение семи лет после их смерти все было в порядке... Пока однажды ночью ребенок не вышел из могилы. За прошедшее время проклятие превратило простую, мертвую девочку в чудовище, испытывающее неутолимую жажду человеческой плоти и глубокую ненависть ко всему живому. Адда превратилась в стрыгу. Я хочу, чтобы вы представили себе зверя размером больше медведя, с дикой рыжей гривой, бесконечным множеством зубов, способных раздирать сталь, и полностью черными глазами. А теперь представьте себе, что такая тварь идет на вас посреди ночи, и у вас нет ни малейшего шанса убежать или убить ее. Некоторые члены Совета, точнее, мастера над законом и кораблями, побледнели от этой мысли. Собравшиеся королевские гвардейцы напряглись и совершенно открыто уставились на Геральта. Эйрис, как и прежде, казалось, съежился в кресле. Было ли это от рассказа или от ровного, хриплого голоса Геральта, не имело значения. Они поняли, в чем дело. — В течение следующих семи лет она безжалостно терроризировала жителей столицы Темерии. Фольтест не мог заставить себя убить ее, он желал найти лекарство от проклятия. Многие пробовали, даже другие ведьмаки, но никому не удавалось развеять его до меня. — А-А... — проговорил Саймонд Стонтон, стараясь не дрожать. — К-Как ты это сделал? — Кто-то должен помешать Стрыге вернуться в гроб до третьих петухов. Это временно снимет проклятие и превратит зверя в обычную, хотя и психически ненормальную девушку, — Геральт вытянул шею, давая им возможность хорошенько рассмотреть шрам, от раны, едва его не убившей и лишившей способности поворачивать голову на нескольких месяцев. — Легче сказать, чем сделать, даже для ведьмака. И да, я сказал «временно», потому что не все проклятия можно рассеять полностью, некоторые просто переходят в своего рода спящее состояние. Адда могла вновь обратиться, что и случилось, так что спустя много лет мне пришлось снова вернуть ей человечность. — И что приводит к этому... проклятию? — спросил Варис. — Официально признанная причина их возникновения – магия. Многие знатоки классифицируют проклятие как злонамеренное заклинание, наложенное на человека или место, которое вызывает широкий спектр побочных эффектов. Иногда мужчины и женщины превращаются в чудовищ. В других случаях это может быть просто смерть. Или же со стороны все будет казаться банальной чередой неудач, преследующих человека. По моему опыту, мирские бедствия, акты насилия и кровопролития также могут вызвать проклятие, естественным образом собирая вокруг себя негативные энергии. Например, Харренхолл. — Ты веришь в проклятие Харренхолла? — спросил Люцерис Валерион, недоверчиво качая головой. — Неужели мы действительно должны слушать всю эту… — Молчать! — Эйрис хлопнул по столу, в его глазах вспыхнул дикий огонь. — Пусть он договорит. — Благодарю вас, Ваше Величество. Да, я хочу обратить ваше внимание на Харренхолл, ибо мне ясно, что над ним висит проклятие. В ваших землях благородные дома, как правило, существуют веками, если не тысячелетиями. И все же Харренхолл стоил жизни более чем полудюжине семей. Дома Хоар, Когерис, Харроуэй, Тауэрс, Стронг и Лотстон – все они получили во владение Харренхолл и просуществовали после этого в лучшем случае всего несколько десятилетий. Несчастные случаи, гибель в войнах, и даже нарастающее безумие. Сир Освелл напрягся при этих словах, изо всех сил стараясь не встречаться взглядом с Геральтом. — И все же, — голос Тайвина, как и следовало ожидать, не выглядел убежденным. — Ты много рассказывал о том, как ослаблено колдовство в Вестеросе. Так как может быть проклят целый замок, самый большой в стране? Или ты нашел еще одно исключение для своих историй? — Я сказал молчать, Иной бы вас всех побрал! Следующего, кто перебьет ведьмака без моего разрешения, постигнет участь Илина Пейна! — Как я уже сказал, — нарушил Геральт молчание, дождавшись, пока Эйрис успокоится.— Акты крайней жестокости также могут вызвать стихийное проклятие там, где происходили. А в Харренхолле этого более, чем хватало. Сперва Харрен Черный сорок лет выдаивал все соки из Речных Земель, сгноив множество людей в каменоломнях и на строительстве своей цитадели. Я видел места, проклятые по гораздо, гораздо меньшему поводу, и в более короткий срок. А потом пришел Эйгон Завоеватель. Эйрис наклонился вперед, его глаза сверкали болезненным любопытством. — Это было время, когда магия в ваших землях еще не выдохлась, а встречи с драконами, пусть и редкие, не считались чем-то невероятным. И величайший из них, Балерион Черный Ужас, живое воплощение самой Силы, обрушился на Харренхолл. Драконий огонь разрушил твердыню, да, но также оставил свой след. Никто и ничто не может выплеснуть столько колдовской мощи без последствий. И как мы уже установили, Харренхолл созрел бы для проклятия еще до того, как Завоеватель обратил на него свой взор. Лорд Саймонд? — Да? — Могу я одолжить у вас чашу вина, у меня немного горло пересохло. — О, конечно, мастер Ведьмак... Неторопливо смакуя букет арборского красного, Геральт наблюдал за эффектом своих слов. На мгновение Варис склонил голову и улыбнулся, впечатленный предположением ведьмака. Самое главное, Эйрис был полностью вовлечен в рассказ. Как встревоженный ребенок, он заерзал в кресле, охваченный одновременно ужасом и предвкушением. — Ведьмак, — сказал он, когда Геральт осушил чашу. —Это проклятие... Может ли... Может ли оно иметь власть над... Таргариенами? — Вне всяких сомнений, — нагло ответил он, получая ошеломленные взгляды от лизоблюдов. — Дом Таргариен положил конец Харрену Черному и всему его дому. Если и есть кто-то, кто сильнее всех пострадает от проклятия, то это наследники Эйгона. Хотя я сомневаюсь, что оно будет столь избирательным. Вот почему я считаю, что его нужно убрать из замка любыми средствами. Тем более, что все королевство вскоре соберется там на королевском турнире. — И ты можешь его остановить? — Могу, — ответил Геральт, довольный тем, как далеко зашла беседа. — Но это потребует моего личного присутствия в замке Харренхолл и обследования близлежащей территории, чтобы найти наивысшую концентрацию Силы и разрушить источник проклятия. Энтузиазм Эйриса остыл, ему явно не нравилась мысль о том, что Геральт покинет город. Ожидаемая реакция, причем с заранее подготовленным ответом. — Светлейший, — произнес Великий Мейстер не без напора. — Если мастеру Геральту будет позволено уйти, я лично буду сопровождать его в этом начинании. Остальные собравшиеся повернулись к Пицелю, в большей или меньшей степени пораженные его словами. — Не только для того, чтобы выступить в качестве очевидца, и засвидетельствовать его свершения, но и для того, чтобы помочь ему в расследовании. Судя по тому, что он мне рассказал, эту задачу гораздо легче исполнить силами небольшого отряда. — Это может быть опасно, великий мейстер, — в очередной раз предупредил его Геральт с искренним беспокойством. Старик, хоть и сглотнул, сумел собраться с силами. — Возможно, но... Я чувствую себя обязанным пойти, несмотря ни на что. С разрешения Светлейшего, конечно. — Я бы также попросил сопровождать ведьмака, — сир Освелл шагнул вперед, преклонив колени перед Эйрисом. — Моя семья правит Харренхоллом, и я вырос в его разрушенных залах. Мои знания и мой меч пригодятся в этом деле. — С вашего соизволения, Светлейший, буду рад присоединится к ним, — вызвался сир Эртур. — Как показал Геральт, Рассвет - это магический клинок, и если мы столкнемся с мистическими угрозами, подобный меч для сражения с ней не помешает. — Я уже подготовил схемы оружия и даже доспехов, — сказал Геральт. — Нам понадобится довольно много серебра для того и для другого, и, возможно, некоторая подготовка для королевских гвардейцев, чтобы приспособиться к ним. Однако мы должны быть готовы к отъезду в течение недели, а может быть, и меньше. Эйрис откинулся на спинку стула, на его лице было по-настоящему задумчивое выражение, испорченное когтистым пальцем у подбородка. Он снова и снова поглядывал на тех, кто хотел и был готов уйти. — Ведьмак, двое из моей Королевской гвардии и мой Великий мейстер, действительно очень интересная группа, — затем он снова улыбнулся и бросил на Тайвина взгляд, от которого, казалось, живот Десницы словно разом наполнился холодной водой. — Такой группе понадобится подручный или, возможно, оруженосец, чтобы помочь им в этом предприятии. Глаза Тайвина ожесточились, он впился взглядом в Эйриса. Вместо того чтобы испугаться этого, Безумный король развеселился еще сильнее… — Твой сын Джейме, насколько я понимаю, заслужил здесь репутацию способного парня. Возможно, он сможет заслужить рыцарское звание во время этой миссии, а, Тайвин? Если выживет, конечно. — Это было бы честью для Дома Ланнистер, Светлейший. — Великолепно! — Эйрис хлопнул в ладоши, наслаждаясь согласием Тайвина. Геральт тем временем сохранял нейтральное выражение лица, хотя желание перегнуться через стол и придушить придурка было очень заманчивым. Делать было нечего, король уже принял решение. Теперь он должен был убедиться, что эта новая группа, которую он ведет на встречу опасности, сохранится лучше, чем предыдущая...