Заблудший волк

Их путешествие в Харренхолл прошло легко и без эксцессов. Они покинули Королевскую Гавань через северные Драконьи Ворота и двинулись сквозь густые, зеленые леса, перемежавшиеся плодородными и ухоженными полями и садами. Фрукты и овощи обильно вызревали под летним солнцем, на заливных лугах паслись тучные стада. Погода, как и предсказал Эртур, была достаточно теплой, но не знойной, а смягченной легким ветерком. Пейзажи напоминали Геральту поля за Новиградом, только здесь они тянулись на многие мили. Крестьяне, независимо от пола и возраста, часто засматривались на дружину. Взрослые вежливо кланялись Королевской гвардии и Геральту, которого принимали чуть ли не за принца. Дети бегали за воинами, надеясь увидеть бой или хотя бы их мечи. Восхищение, а иногда и опасение, которое простолюдины испытывали по отношению к их компании, наблюдалось в каждой из бессчетных деревень, где они останавливались в поисках пищи и крова, пока ехали на север от столицы. Эйрис снабдил их деньгами на несколько недель пути, так что путники сытно ели и хорошо высыпались. В некоторых тавернах и постоялых дворах им встречались собратья-рыцари и мелкие лорды, едущие в Гавань или из нее, с которыми можно было обменятся новостями о речных и королевских землях. Рыцарь дома Воуд, сир Виллем, поднял за здоровье Геральта тост, узнав кто он такой, братство Королевского Леса едва не прикончило его кузена. Это закончилось тем, что дружину затащили на роскошный пир в деревянном замке Воудов на границе с владениями Талли. Свободное время компания убивала, обмениваясь историями. Некоторые приключения были из юности, вроде прыжка Джейме со скал Утеса Кастерли или единственного, катастрофического визита Эртура Дейна в Браавос после его посвящения в рыцари в возрасте четырнадцати лет. Будучи физически самым слабым из группы, и давно отвыкнув от длительной верховой езды, Пицель особенно любил послушать про их приключения. Великому мейстеру и самому было, что рассказать, вся ганза хохотала над тем, как он, еще будучи школяром в местном аналоге университета, подменил расписание занятий, написанное преподавателем-тираном для начальства, на сборник эротических стихов собственного сочинения. Пусть поход, по большей части, проходил весело, Геральт не давал ни себе, ни остальным забыть о предстоящей задаче. При каждой возможности, он продолжал тренировать рыцарей и Пицеля, следя за тем, чтобы они не расслаблялись и не становились излишне самоуверенными. Или восполнял пробелы в своих знаниях. После вышеупомянутого пира в крепости дома Воудов, Геральт и Освелл осматривали местность с крепостной стены. — Божье Око, — произнес сир Освелл, указывая на огромное озеро в нескольких лигах от крепости. Его воды, сияющие в ночи под светом почти полной луны, нависшей над ними в небе. — И Остров Ликов, в его центре. По легенде, именно там Дети Леса и Первые Люди десять тысяч лет назад заключили мирный договор, положив конец резне, длившейся поколениями. — Дом таинственных Зеленых людей, а также единственный вне Севера заповедник чардрев, — протянул Геральт, сообразив, что его взгляд прикован к этому кусочку суши. — Скажите, а этот орден допускает посетителей кроме Аддама Велариона? — Я про таких не слышал, хотя мы с братьями часто бились об заклад о том, кто первый проберется внутрь. — Что же вас останавливало? Какое-то время гвардеец, словно подыскивая слова, молчал с мрачным видом, его лицо терялось в вечерней полутьме. — По правде говоря... Я не знаю. Каждый раз, когда на меня находила тяга довести дело до конца, хватало одного взгляда на это место, чтобы погасить мою решимость... С островом что-то не так, Геральт. Это место тысячелетиями оставалось нетронутым, и успело напрочь зарасти чардревами. Оказаться среди десятков или сотен таких деревьев, после всего, что я видел в Харренхолле... Он вздрогнул, как будто в теплом воздухе дыхнул ледяной ветер. Геральт знал из воспоминаний Освелла, что харренхольское сердце-древо было жуткой вещью, лицо на нем, казалось, выражало лишь чистую ненависть. Очень, очень немногие в замке осмеливались приближаться к нему, что тогда, что сейчас, кроме Шеллы Уэнт, леди Харренхолла и троюродной сестры гвардейца (а теперь и жены его брата). — Тысячу лет назад, мы, андалы, пытались уничтожить их, — успокоившись, почти буднично продолжил рыцарь. — И я сомневаюсь, что у таких сущностей, как старые боги, короткая память на обиды. Как вы думаете, нам потребуются эти деревья, чтобы развеять проклятие? — Смотря с чем мы столкнемся. Я прочитал про чардрева все, что нашел у мейстера Пицеля. Во многих сказках говорится об их магических возможностях и про то, что Дети Леса специально вырезали на них лица для каких-то тайных практик. Больше всего их росло на северном берегу озера, пока Харрен Черный не пустил все, кроме одного, на балки и стропила. Назовите меня параноиком, но я вовсе не считаю это совпадением. — Геральт, друг мой, — усмехнулся сир Уэнт, хлопнув ведьмака по плечу. — В таких вопросах, как эти, я с радостью предпочту паранойю беззаботности. Следующие несколько дней они шли через владения дома Уэнт, зеленые и плодородные земли, перемежавшиеся множеством мелких крепостей. Озеро слева мерцало в лучах летнего солнца, в течение дня меняя свои цвета с кристально голубого на лиственно-зеленый. Геральт, как мог внимательно, наблюдал за чардревами, их красные листья и белоснежные стволы сошли бы за диковинку где угодно. Однако, ведьмак даже со своим обостренным зрением, не мог разглядеть ни вырезанные лица, ни какое-то движение в чаще. Остров будто бы окружала некая слабая дымка, тени между густыми зарослями были столь плотными, что солнечный свет едва мог пробиться сквозь них. Ведьмак молча согласился с оценкой сира Освелла, достаточно просто смотреть на это место, чтобы в голове зашевелились дурные предчувствия и заветные слова. Кусочек истинно девственной природы, что редко впускал внутрь людей, а уж впустив, менял навсегда. Это факт Геральт осознал четко... А то самое нечто, столь же пристально наблюдавшее за ними в ответ с темных берегов, лишь еще сильнее разжигало любопытство. В любом случае, Остров Ликов был зрелищем куда приятнее, чем Харренхолл. Его пять башен стали заметны, когда до замка оставалось еще много лиг, столь же гигантские, сколь искореженные и ветхие. Геральт быстро запомнил их по названиям. Больше всего его интересовал Королевский Костер, бывшая резиденция Харрена Черного, пока Эйгон и Балерион не скормили его и всю его семью драконьему пламени почти три века назад. Верхние этажи башни полностью расплавились, оставив открытой восточную сторону. При одной мысли о том, чтобы взобраться на эту проклятую штуку, ведьмаку показалось, что старая травма колена открылась вновь. — Сир Освелл, — спросил Джейми, глядя на замок с нескрываемым страхом. — У-у вашей семьи, возможно, есть какие-то средства... Чтобы ускорить восхождение на башни? — Да, пара крепких ног, терпение прочнее валирийской стали и, возможно, фляга вина, если все остальное потерпит неудачу. Джейме хранил почтительное молчание, хотя Геральт практически слышал, как мальчик проклинает Харрена во всех преисподних. Сир Эртур лишь вздохнул и покачал головой. Их недовольство, впрочем, не шло ни в какой сравнение с чувствами Великого Мейстера, что заметно побледнел, глядя на крепость широко раскрытыми глазами. — Не бойтесь, — сказал Геральт. — Я не собираюсь проводить обряд там, сражений на вершине рушащейся башни с меня более чем довольно. Тем не менее, хотя краска вернулась на лицо Пицеля, а остальная часть группы, казалось, успокоилась, Геральт звучал куда увереннее, чем был на самом деле. Работа ведьмака была тяжела и опасна, и если команде не хватит скорости на этих отвратительных глыбах, которыми Харрен явно что-то компенсировал, усталость будет наименьшей их проблемой. Ранним вечером, когда до замка оставался последний переход, их встретил разъезд из десятка стражей замка. Освелл тепло поприветствовал мужчин, по очереди представив остальных членов дружины Многие солдаты уставились на Геральта с удивлением и настороженностью, что было вполне ожидаемо, его внешность и так была достаточно пугающей для вестеросцев, обитателям же проклятого замка она явно нравилась еще меньше. Вежливо склонив голову, остаток пути ведьмак провел в молчании, предоставив говорить Освеллу. По словам воинов, вся семья Уэнт уже собралась в главном крепостном дворе, дабы поприветствовать блудного родича и его компанию. Грандиозные приготовления к предстоящему турниру шли полным ходом, и многие комнаты, покои и даже залы, когда-то заброшенные, были восстановлены до пригодного для жизни состояния. Геральт подумал, что они, должно быть, нашли чародейку (и не одну) для такой задачи, Харренхолл смотрелся тем чудовищнее, чем ближе они подходили. На вершине одного из высоких холмов, усеявших территорию за стенами, желание выругаться стало едва преодолимым. Постройки рассыпались по равнине на север, насколько хватало глаз. В своих странствиях, ведьмак посещал вотчины лордов, князей и даже королей, которые занимали меньше места, чем руины, оставшиеся от памятника какого-то злобного дурака своему собственному эго. Должно быть, твердыня занимала сотни акров земли. Монструозность навесных стен стала очевидна только тогда, когда они подъехали ближе. Они посрамили бы нормальный естественный утес, полностью скрывая за собой замковые строение, кроме пяти циклопических башен, а стоявших на парапетах людей едва можно было разглядеть. Чем ближе они подходили, тем сильнее дрожал медальон под кожаной курткой, раздражая кожу. Однако даже без этого ведьмак смог бы очень точно определить магию. Едва проехав сквозь главные ворота, Геральт почувствовал что перед ним почти что другой мир. Сила была густа в воздухе, земле и даже в самом потрескавшемся камне. Большая часть ее принадлежала пламени Черного Ужаса, пугающе похожая на магию, заключенную в черепах его сородичей, но куда более мощная. И эту деталь ведьмак скрыл бы от Эйриса даже под страхом смерти. Даже те, кто не знаком с магией или не способен ее воспринимать, ощущали ее воздействие. Воздух резко и неприятно потяжелел, зачем последовали жара и духота. Пицель почти сразу же потянулся за бочонком вина и плеснул себе приличную чарку. Многие в команде последовали его примеру, заметно вспотев. — Семь преисподних, Лайонел, — фыркнул Освелл, волосы уже прилипли ко лбу. — Я не помню, чтобы замок был такой душегубкой. — Да, это странно, сир, — ответил капитан стражи. — Последние недели две кажется, что в крепости распалили гигантский очаг. Даже ночь дает лишь скудную передышку. Как бы безумно это ни звучало, я бы не возражал, чтобы зима в этот раз наступила пораньше. Другая сила, висящая в воздухе, должно быть, осложняла жизнь в замке еще больше. В отличие от остаточной магии Балериона, она проистекала не из физического мира. Это был яд разума, обострявший чувства, которые Геральт давно научился преодолевать и переваривать. Напряженность, растущее беспокойство, ощущение угрозы, которое возникает на вражеской территории. Почти сразу ведьмак понял, как скользкие усики этого ощущения обвились вокруг них всех. Эртур ехал справа от Геральта и одного взгляда чужеземцу хватило, чтобы удостовериться в своей правоте. Зрачки дорнийца на мгновение расширились, на обычно безмятежном лице промелькнул страх, прежде чем он незаметно кивнул и собрался с духом. Вскоре, они оказались во дворе, столь же огромном, как богороща Королевской Гавани. Справа находились конюшни под черепичными навесами, способные вместить, по крайней мере, несколько сотен лошадей. Кузницы, казармы и псарни размером с дома, усеивали двор, вместе с единственной возвышавшейся септой. Если внешние стены поднимались на сотню с чем-то футов, то внутренние были вдвое больше. Группа стражей, слуг и представителей знати ожидала компанию у главного входа в донжон. Несмотря на то, что толпа собралась немаленькая, Геральт находил их странно жалким зрелищем на фоне огромного пустого пространства. Путники спешились, и Освелл первым бросился к домочадцам. "Милорд", — сказал гвардеец, церемонно поклонившись, прежде чем он и лорд Уолтер со смехом обнялись. Их примеру последовали остальные члены семьи, радостно обнимая брата и дядю, как будто с его последнего визита прошел не один год, а добрый десяток. Спутники Освелла стояли по бокам, наблюдая за зрелищем с вежливыми улыбками и ожидая своей очереди на приветствия. Даже Геральт почувствовал, как напряжение Харренхолла ослабло под давлением искренней семейной радости. Однако длилось это недолго. Сир Уэнт начал представлять товарищей, Эртура, Пицеля, Джейме и, наконец, Геральта. Многие из присутствующих уже начали без лишнего стеснения пялится на него, одни со страхом, другие с волнением, а некоторые смешивали обе эмоции и все, что было между ними. Пристальнее всех на него смотрела изящная леди, чьи седеющие волосы были заплетены в косу. Судя по возрасту и месту среди домочадцев, Шелла Уэнт, жена Уолтера. На лице ее, как ни странно, тревога была в равной степени смешана с… облегчением? — Ну что же, один мой брат пусть познакомится со вторым, — усмехнулся Освелл, когда они с лордом Уолтером подошли к Эртуру Дейну. Дорниец улыбнулись и вежливо поклонился. — Хотя он и превосходит тебя в фехтовании, за тобой все еще почетное звание главной занозы в моей заднице. — Я уверен, что сир Эртур чувствует то же самое, но уже на твой счет, — рассмеялся Уолтер, пожимая руку королевскому гвардейцу. — По правде говоря, мне ничего не нужно делать, — улыбнулся Эртур. — Сир Левин отвечает на выпады сира Освелла за всех дорницев. — Жаль, что он тогда не приехал с вами, я бы очень хотел увидеть это сам, — мужчины вежливо рассмеялись, пока Освелл подвел брата к Пицеллю. — Великий мейстер, я видел вас при дворе, но не думаю, что у нас была возможность поговорить, до сих пор. — Действительно, не сложилось, — Пицель пожал ему руку, выглядя глубоко довольным тем обстоятельством, что, наконец, смог слезть с седла. — Но никогда не поздно наверстать упущенное. — Я не могу не согласиться… А это Джейме Ланнистер! Как поживаете, юноша, прошло уже несколько лет с тех пор, как наши пути пересеклись в Риверране. Насколько я помню, вы и сир Бринден были неразлучны во время пребывания там. — У Черной Рыбы талант рассказчика, — Джейме принял предложенную руку, лучезарно ухмыляясь. Марис Уэнт, единственная дочь семьи и потому, королева любви и красоты, не могла отвести от Ланнистера глаз. Геральт хорошо знал этот взгляд и решил про себя, что дальше томных взглядов и улыбок дело у них в этот раз не зайдет. Наконец настала его очередь. Лорд Уэнт был ростом почти с брата, но гораздо уже в плечах. По рассказам Освелла, разница между ними составляла всего пять лет, если бы ведьмак этого не знал, он бы дал никак не меньше десяти. В отличие от гвардейца, чьи редеющие волосы сохранили свой цвет, Уолтер Уэнт был почти полностью седым, а вокруг его глаз залегли глубокие морщины, придавая усталый и осунувшийся вид. Это роднило их с Шейлой. — И последний по порядку, но не по значению, мастер Геральт из Ривии, Ведьмак, о котором я вам писал, и лидер нашего отряда, — лорд Уолтер застыл, глядя в глаза Геральта, и ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя. Возможно, пристальный взгляд ведьмака снова придал ему еще более зловещий вид. Или же мужчина задумался, как иноземец мог возглавить команду королевских гвардейцев и знатнейших дворян, и какую роль он сыграл в их присутствии здесь. — Ты, и многие другие, возможно, знаете его как рыцаря Королевского Леса, что разгромил Братство и вступился за честь принцессы Элии! — Можно просто «Геральт», — сказал беловолосый, улыбаясь и низко склонив голову в знак уважения. — Для меня большая честь познакомиться с вами, лорд Уэнт, сир Освелл рассказал нам о вас много хорошего. — И, спорить готов, плохого тоже немало, — закончил за него тот, проделав замечательную работу по сокрытию своих эмоций. Ведьмак усмехнулся, когда они пожали друг другу руки, хватка лорда была твердой и крепкой. — Я, конечно, шучу, добро пожаловать в Харренхолл! Пусть ваше пребывание будет приятным, а гостеприимство придется вам по вкусу. Геральт снова поклонился, решив не испытывать свой язык, мало ли, вдруг прорвутся мысли о том, какое именно он здесь встретит гостеприимство. Еще некоторое время ушло на знакомство с остальными Уэнтами. Леди Шейла больше не показывала особого интереса к ведьмаку, хотя он мог поклясться, что чувствовал ее взгляд, когда они, наконец, вошли в замок. Зайти внутрь было сродни тому, чтобы добровольно сунуть голову в пасть какого-нибудь огромного зверя. Ощущение скользких щупалец, заставляющих каждую клеточку Геральта напрячься в ожидании или опасности, усилилось, жар от магии Балериона, казалось, истекал из толстых стен вокруг них, словно сотни тысяч маленьких очагов вспыхнули одновременно. И все же присутствовало и что-то еще, слабая, третья сила, намного более древняя и отличающаяся от остальных. Время от времени жара почти спадала, когда они переходили из одного похожего на пещеру коридора в другой. Как будто что-то полностью сдерживало остатки силы дракона. Чем-то оно напомнило Геральту об ощущениях, испытанных в богороще. Могли ли это быть чардрева, сохранившие силу спустя сотни лет и превращенные в балки и стропила. Или хватало всего одного, живого сердце-древа в центре местной богорощи? Ведьмак решил расспросить об этом, как только покончит с обязательными любезностями. Новоприбывших расселили по комнатам, друг рядом с другом. Покои Геральта были больше его комнаты в Башне Десницы и солярия лорда Тайвина, вместе взятых, с таким количеством свободного места, что несколько человек разом могли попрактиковаться в фехтовании. Как и в коридорах, стены были толстыми и почерневшими, а потолок таким высоким, что Геральт не мог его рассмотреть. Ремонт лорда Уолтера, если таковой и проводился в этой части замка, был незаметен. Или, возможно, доказательством было отсутствие зияющих отверстий в стенах, не считая окна размером в человеческий рост. Ведьмаку было не привыкать жить в разрушенных замках, лучшие дни Каэр Морхена давно остались позади. Возможно, именно любовь, которую он питал к этому месту, мешала мыслить объективно, но даже со своим печальным прошлым, ведьмачья крепость никогда не заставляла его чувствовать себя настолько нежеланным гостем. Хуже того, Харренхолл напомнил ему кладовую, в которую Ариан Ла Валетт привел его во время их побега, место, готовое взорваться от малейшей искры. И будь замок необитаемый, взрыв мог бы стать рабочим вариантом, но когда контракт был так прост? В дверь постучали, и по дребезжанию кольчуг Геральт понял, что это были его товарищи по ганзе. Он также отметил отсутствие кого-либо еще, кто подслушивал бы их разговор… Во всяком случае, кого-либо живого. — Мой брат говорит, что скоро придут слуги, чтобы приодеть нас к празднику, Геральт. По словам Эртура, ты узнал здесь что-то новое. Расскажи нам. Ведьмак так и сделал, описав те три силы, которые он ощущал по всему замку и даже за его стенами и показав свой дрожащий медальон в качестве доказательства. — Не буду утверждать окончательно, пока не изучу замок получше, но эвакуация кажется мне все более и более неизбежной. — Покинуть родовой замок нелегко, мастер Геральт, — сказал сир Эртур. — На такое не при каждой осаде идут. Хотя, я подозреваю, вы готовы сказать, что они уже в осаде. — Так и есть, — серьезно ответил Геральт, глядя на Освелла. — Я не знаю, были ли у вашего брата беды со здоровьем, но его внешность ненормальна. Он больше похож на вашего престарелого дядю, чем на брата, который всего на пять лет старше. — Да. Пожалуй ты прав, — вздохнул Освелл, положив руку на рукоять меча. — Я возвращался сюда на побывку всего год назад, и хотя Уолтер похудел и начал седеть, он был не тем человеком, которого ты видел перед собой. — Сир Освелл говорит правду, — добавил Джейме. — Когда мы встретились в Риверране, лорд Уэнт выглядел куда лучше. Я бы даже сказал, сильнее и здоровее многих мужчин вдвое младше него. — А что насчет вашей золовки? Леди Шейла смотрела на меня странно… Словно я призрак, или оживший мертвец. — Шейла всегда была такой... Немного странной, по общим стандартам. Секрет Харренхолла беспокоил ее столько, сколько я ее помню, хотя привидений она вроде бы не видела. Она также очень набожная женщина, хотя с годами ее интересы в богах… "изменились", — казалось, дрожь пробежала по телу Освелла. — В последний раз, когда я был здесь, она проводила много времени в богороще, у этого проклятого дерева. — Возможно, это и послужило ей защитой, — сказал Пицель, проводя рукой по бороде. — Вы сами сказали, мастер Геральт, что чардрево отталкивает эти другие силы. Может быть, леди Шелла меньше подвержена проклятию? — Если мои нынешние предположения верны, то да, — Ведьмак тоже подумал об этом. Он не был особенно религиозен, и в божественном покровительстве всегда сомневался. Тем не менее он и раньше видел, как верующие мужчины и женщины и ранее совершали необычные деяния. Слишком часто, чтобы просто отбросить такую возможность. — В ближайшие дни мы узнаем больше, и я надеюсь, что хоть что-то из того что мы узнаем, будет в нашу пользу. — А если этого не произойдет, убедить Уолтера уйти будет непростой задачей. Мой брат великодушный человек, и он не спешит с ходу отмахиваться от чужих идей, сколь бы странными те ни были. Но он долго сомневался в пагубности этого места, и часто ссорился с Шейлой, когда та заводила свою старую песню о проклятии. — Думаю, наши с Эртуром клинки дадут ему шанс передумать. — Я знал, что к этому все и движется. Надеюсь, хоть в этот раз мной не подметут пол, — понимающе улыбнулся дорниец. — Не волнуйся, — усмехнулся в ответ ведьмак. — Единственное, что я намерен отбросить в сторону, это сомнения лорда Уэнта относительно проклятия. За дверью раздались шаги нескольких мужчин и женщин, открывавших одну комнату за другой, и обнаруживавших, что внутри никого не было. В конце концов они пришли в покои к Геральту. — Лорд Уэнт послал нас, милорды, — сказала миловидная, пожилая женщина, кланяясь вместе с двумя другими, в то время как остальные ждали в коридоре. — Мы должны помочь вам подготовиться к ужину. — Вы слышали леди, господа, — сказал Геральт, сложив перевязь на кровати рядом. — Пора на пиршество.