Заблудший волк

Что он сделал...? Что он сделал?! Снял ли проклятие? Драконий огонь исчез из-за этого? Действительно ли он исчез? Конечно! Как же иначе?! Он исчез в кровавом небе! Но ведьмак... знал ли он, и если да, то намеренно ли он скрыл все это? Было ли вообще когда-либо проклятие или все это было частью какого-то плана... Эйрис обдумал эти и еще тысячу возможностей, каждая из которых была ужаснее предыдущей, разжигая нарастающую ярость в груди и придавая сил, отгонявших неизбежную усталость. Крик, все же, потребовал больше усилий, чем он ожидал - каждый вдох после него усиливал внезапную и скрежущую боль в горле. Тем не менее, об отдыхе не могло быть и речи, потому что назревало предательство, которое нужно было немедленно искоренить. — Если Геральт предал меня, то кто же еще? Дейн...? Когда? Нет, нет, они же мои мечи, их направляет моя воля! Но Пицель... этот дряхлый, старый дурак никогда полностью не принимал мою сторону, когда Рейгар осмеливался противостоять мне. И это отродье Тайвина... Его пальцы протестующе заныли, крепко вцепившись в зубчатую стену. Боль пробежала по рукам от ногтей до плеч, на которые и обрушилась со всей своей силы. Вопреки себе, Эйрис резко вздрогнул, как от удара, отступая от стены. — Светлейший? — спросил сир Барристан, и вокруг его глаз появились тревожные морщинки, под почти белыми бровями. — С Вами все в порядке? — Будет... когда пойму всю суть дела, — прорычал он, еще больше разозлившись из-за проявления слабости. Собравшись с духом, Эйрис посмотрел на собравшуюся группу рыцарей, лордов и его, так называемую, семью, внимательно изучая каждого по очереди. Варис, Чарльтон, Веларион, Стонтон. Все – верные и проверенные люди. Мудрый Россарт был родственной душой, тем, чья любовь к огню была близка к его собственной. Он никогда бы не сделал ничего, что могло бы помешать возвращению драконов. Королевская гвардия была вне подозрений, но этого нельзя было сказать о его семье. Рейла. Рейгар. И эта дорнийская сука, которая была женой Рейгара. Все они пытались скрыть ужас, который, как он знал, все они испытывали от того, что произошло. Страх и зависть к власти, которой он скоро овладеет, с помощью которой он навсегда сломит их самих. Они давным-давно заслужили его недоверие и ненависть. Но даже они померкли при виде его фальшивого друга, человека, которому он когда-то доверял и которым восхищался больше всех остальных. Как всегда, Тайвин Ланнистер стоял прямо и гордо. Великий Лев в цветах своего дома, истинный, как многие думали, правитель Семи Королевств. Когда их взгляды встретились, в его осанке не было никаких изменений, и ни малейшей трещинки в непоколебимом облике, который он создал с момента прихода к власти. Сейчас ты все равно считаешь себя неприкасаемым, незаменимым? Ты думаешь, я глупец, и не видел, как ты обрабатывал ведьмака?! Посмотрим, как долго продержится твой образ, когда я с тобой закончу. — Гвардейцы, сейчас же на помощь своему королю! — его голос разорвал ошеломленную тишину. Нарастающие звуки их шагов были почти так же приятны для его ушей, как предсмертные вопли тех, кого скармливали огню. Пылающие факелы сходились со всех сторон, дюжина вооруженных людей, несущих их, прибыла с похвальной быстротой, и еще больше было на подходе. Они окружили группу с трех сторон, возглавляемые гвардейцами. Король не отрывал взгляда от Тайвина, надеясь увидеть ту самую, первую трещину в том невозмутимом облике. — Ваша Светлость? — спросил его самый верный рыцарь, и в его голосе послышалось беспокойство. — Среди нас есть предатель, сир Барристан. Тот, кто притворялся другом и слугой королевства, все время при этом сея семена моего краха. Эйрис улыбнулся, указывая на своего пока-еще-Десницу. — Взять его! Трое солдат протиснулись сквозь Малый Совет, и сразу же вцепились в Ланнистера. Было что-то особенно отрадное в том, чтобы наконец увидеть Тайвина, в руках людей с драконом Таргариенов на плащах. Великий лорд Ланнистер не воспротивился их приближению, даже не соизволил взглянуть на них. В зале был только один, которого он считал достойным своего высочайшего внимания. — И какую измену я совершил против вас, Светлейший? — Ты точно знаешь, что сделал! — Эйрис зарычал, подбежав к нему мимо Барристана и Герольда. Через несколько мгновений он предстал перед Тайвином. — Ты забрал у меня Джоанну, ты убил Стеффона, и теперь, когда я был близок к тому, чтобы заполучить драконов, ты приказал ведьмаку саботировать это! Не так ли?! — Я знаю о том, что здесь произошло, не больше, чем вы, — холодно ответил Тайвин. — Все здесь могут подтвердить, что я никогда не доверял ведьмаку и его фокусам. — Очередная постановка! Может, сначала ты и сомневался в магии, но увидев доказательства, сразу подкупил Геральта! Не так ли?! — крикнул Эйрис, лицо которого было всего в нескольких дюймах от его самого ненавистного врага. — И какова награда за измену королю Вестероса? Груды золота? Земли и титулы? Или щель твоей дорогой дочурки?! Наконец-то непоколебимая выдержка изменила лорду, но это была не та жалкая реакция, на которую надеялся Эйрис. Его бывший друг был не из тех, кто яростно бушевал, давая понять людям и богам всю глубину своего негодавания. Он выразил свой гнев полным молчанием и пристальным, немигающим взглядом с прищуренными глазами. Это был взгляд, который заставлял мужчин сожалеть о своих словах, бежать в ужасе, унижаться, молить о прощении. Что угодно, только не видеть эти злобные глаза, исполненные чистой, тлеющей ненавистью. Эйрис всегда уважал и завидовал способности Тайвина ломать людей одним взглядом. Раз или два Десница осмеливался использовать его даже против короля во время их самых яростных споров. Король никогда не прощал и не забывал этих дерзких поступков. И сейчас не собирался. — За кого ты меня принимаешь? Какого-нибудь торговца сыром или собаку с Запада, которой ты можешь командовать?! Дурак! — Эйрис так впечатал кулак в скривленные губы Тайвина, что его отбросило назад. Боль пронзила всю его руку, костяшки запульсировали. Но окровавленные губы врага того стоили. — Я - король! Правитель Семи Королевств и скоро стану повелителем драконов, — прогремел он. — А ты? Ты – ничто. Здоровой рукой Таргариен сорвал с него Цепь Десницы. — Отныне и впредь Тайвин Ланнистер лишается всех земель и титулов. Он предатель королевства, и в свое время он предстанет перед моим правосудием. А до тех пор будет гнить в темнице! Стража, уберите этого запаршивевшего льва с моих глаз! — Отец, я прошу тебя передумать, пока еще есть время, — сказал Рейгар, шагнув вперед. К сыну снова вернулась эта его строптивость, какую он, казалось, смерил со времен Сумеречного Дола. Эйрис задавался вопросом, куда она исчезла с тех пор, как он женился на дорнийской девушке. — Отец, он великий лорд королевства, Страж Запада. Отнимите у него пост Десницы, но, пожалуйста, не заходите дальше. Иначе мы объявим войну Утесу Кастерли. — Это по глупой милости наших предков их золотая семейка стали великими лордами! — возразил Эйрис. — Дом Таргариен даровал им этот чин, и мы можем отнять его, как только захотим. — По их глупой милости, у нас сегодня вообще есть королевство. Или вы предпочли бы Огненное Поле от Дорна до Стены? — Если это потребуется, чтобы покончить с ними, значит так тому и быть. Ба, я начинаю уставать от этих бессмысленных споров. Стража, бросьте моего сына в те же подземелья. Рейгар этого не ожидал. Он застыл в ошеломленном удивлении, как будто не понимал последствий предательства короля. Очень скоро он узнает об этом из первых рук. — Эйрис, любовь моя, — заговорило то отвратительное существо, на котором его заставили жениться. Мягко, как будто это имело значение. — Он твой сын, наш первенец... — Ты рехнулась? Забыла, что наши дядюшки устроили деду? Я не потерплю неповиновения. А теперь помолчи, — его здоровая рука поднялась, и Рейла сразу же задрожала, — иначе... — Тронь ее еще раз, и я заставлю тебя пожалеть, что ты не умер в Сумеречном Доле. Воцарилась тишина. Эйрис повернулся, чтобы ударить сына, но остановился. Он и раньше видел своего сына сердитым, и даже разъяренным во время их худших ссор. Но сейчас все было по-другому. Стальные нотки в голосе Рейгара не шли ни в какое сравнение с ледяной свирепостью его взгляда. Это была ненависть, настолько чистая, насколько это возможно. Полное презрение, готовое превратиться в кровавое насилие при малейшей провокации. В глазах своего сына Эйрис снова увидел Эйегона в расцвете сил, хотя бы на мгновение. Почему ты оставил все это на меня, дедушка? Почему потерпел неудачу? Он не мог выдержать этого знакомого взгляда, возрожденного в глазах его сына, не мог выдержать стыда, и скрылся за спинами гвардейцев. — В-взять их. Шестеро часовых выполнили приказ. Тайвина и Рейгара увели без дальнейшего сопротивления. Как зверь в клетке, парень следил за ним, пока наконец не исчез в коридоре. Их отсутствие никак не улучшило настроение Эйриса. Оно лишь показывало, как глубоко укоренилась атмосфера вокруг него. В наступившей тишине, гнев Эйриса утих. В затылке стучало, плечи свело судорогой. А еще, почему-то защипало глаза. Сейчас не время для слабости. Он яростно потер переносицу, стоя за высокой фигурой сира Герольда. Если ему скоро предстоит уехать в Харренхолл, нельзя ничего оставлять на волю случая. — Солдаты, — обратился он к оставшимся охранникам. — Немедленно проводите мою добрую невестку и леди жену обратно в их покои. Ни один из них открыто не запротестовал. Король не упустил взгляда, который Элия бросила на своего дядю. Как будто один единственный рыцарь мог что-то изменить. Как только они тоже удалились от него, Эйрис почувствовал некоторое облегчение. Он нашел брешь в своей обороне. — Лорды Стонтон и Варис, сделайте шаг вперед. Это было завораживающе и забавно, как два толстяка могли двигаться так по-разному. Лысеющий матер-над-законами был быстр и грациозен, как пьяная лошадь. Удивительно, что его серая туника с рисунком крыльев не порвалась от напряжения его округлой фигуры. Варис не столько шел, сколько бесшумно скользил, его пурпурный плащ лишь слегка колыхался от ветра. — Лорд Стонтон, — улыбнулся Эйрис, не совсем за счет этого человека. — Вы долго служили мне и так хорошо справлялись. Когда другие замышляли уничтожить меня, ваша верность не колебалась. Встань, мой друг, встань и займи свое место в качестве нового Десницы. — Ваша Светлость, — ответил Саймонд с едва сдерживаемой радостью. — Честь, которую вы мне оказываете... У меня нет слов, чтобы описать мою благодарность... — Слова - ветер, — предупредил Эйрис, вручая тому цепь. — Сейчас нужно действовать. Арестовать Серсею Ланнистер и Джона Коннигтона. Девушку поместить в Девичий Склеп, а любимец Рейгара тоже может сгнить в черных камерах. — Что касается остальных членов моей семьи, я хочу, чтобы их охраняли денно и нощно, удвоенными силами — мы не должны давать Ланнистерам ни малейшего шанса на возмездие. Или позволить моей семье ограничить мою власть, пока меня не будет. — Как только Красная Крепость будет очищена, соберите отряд из трехсот человек, вместе с премудрым Россартом и любыми материалами, которые ему потребуются. Они составят мою свиту, когда я отправлюсь в Харренхолл. Безошибочное удивление промелькнуло на лице нового Десницы, но Эйрис не обиделся на это. Прошли годы с тех пор, как он ступал за пределы Красной Крепости. С этим ничего нельзя было поделать, потому что это дело было слишком важным, чтобы доверять его кому-то другому. — Ведьмак заново открыл силу драконов, — прорычал Эйрис, — Я должен получить власть над ней, прежде чем кто-либо попытается меня опередить. Пошлите ворона к Уэнтам, с приказом о том, что Геральт из Ривии, Джейме Ланнистер и великий мейстер Пицель должны быть брошены в подземелья по подозрению в государственной измене. — Мои самые верные люди будут внимательно следить за помощником мейстера, ваше величество, — жеманно произнес Саймонд. —Если мальчик хотя бы подумает о том, чтобы предать вас, правосудие настигнет его немедленно. — Хорошо, очень хорошо, — улыбнулся Эйрис, переведя взгляд на Вариса. — Свяжитесь со своими шпионами в Харренхолле — я хочу знать все, что лорд Уэнт может решить сохранить в тайне. Скажи им, чтобы присматривали за всеми в Красной Крепости. Всех, кто может оказаться шпионом Тайвина, сажать в подземелье. — Конечно, Светлейший. Предполагаю, что список подозрительных лиц будет готов в течение часа. Если бы только все мои слуги были такими же умелыми и преданными. Но не важно, очень скоро они такими станут. — Когда поступят первые новости, приходи в тронный зал. Я буду жить там до своего отъезда. — Т-тронный зал? — Саймонд запнулся, на его лице отразилось безуспешно подавляемое удивление. — Где еще должен быть король, Стоунтон? — Эйрис прошел мимо них. Его оставшиеся гвардейцы выстроились вокруг. Они послужат ему надежным щитом в ближайшие дни. Сам Железный трон защитит его от всех прочих угроз. Его многочисленные лезвия все еще были остры, о чем красноречиво говорили шрамы на его руках и кистях, над которыми насмехались его враги. Они называли его прокаженным королем. Конечно, не в лицо. Издеваться над драконом было безопаснее из теней. Теперь причина этих насмешек стала его главной защитой. Его противники были бы теми, кого ждала медленная, мучительная смерть от десяти тысяч порезов, если бы осмелились. Эта мысль вызвала улыбку на лице Эйриса, когда он вошел в глубины Красной Крепости.

***

Верная своей репутации, темница не страдала от присутствия света. Повсюду царила непроницаемая тьма. Звуков тоже не было, не считая позвякивания цепей. Рейгар не мог сказать, как долго он пробыл в недрах замка. Когда сидишь на залитом мочой полу, облепленный с ног до головы соломой, а затылок ноет от холодной стены подземелья, трудно отслеживать время. Оставалось лишь ждать. Он пытался торговаться с солдатами, которые вели его в камеру. Земли, титулы и золото - все это предлагалось. Безрезультатно, слишком уж крепко в них въелся страх перед диким огнем. Стальной кулак опустился ему на затылок, когда им надоели его дикие обещания. Рейгар мог только стонать и задыхаться от ошеломляющей боли, когда они связали ему руки и оставили гнить. Он решил подождать и поберечь свои силы. Тюремщик. Нужно было привлечь его на свою сторону, чтобы остановить отца. Это был только вопрос времени, когда весть об аресте Тайвина достигнет Утеса Кастерли и Ланниспорта. До того, как начнется полноценная война с Западом. И снова все планы принца пошли прахом. Начиная с того, что никто его не навещал. В отчаянии он выкрикивал требования и предложения всем, кто мог его услышать. Ответом была только тишина. Невозможно было понять, сколько прошло времени. Он становился все голоднее, его мучила жажда. Его желудок сжался, скрутился и заурчал так, как Рейгар и не подозревал, что он может. Он никогда так долго не обходился без еды и воды. Это часть его плана? Эта ужасная мысль в какой-то момент пришла ему в голову, и с тех пор почти не покидала ее. Неужели он хочет, чтобы я ослабел здесь, внизу? Стать бесполезным и безумным? Пример для Визериса, чтобы он не пошел по стопам своего ужасного брата? Мысли о матери мало поднимали настроение. Он снова терзает ее. Рейгар знал это и кипел от холодной ярости, он пытался и не смог разорвать наручники и цепь. Он заставит ее страдать больше, чем когда-либо, из-за моей вспышки гнева. Его мать вполне могла не быть одинокой в своем несчастье. Элия, Рейнис, Визерис, Джон, Эртур - их было слишком много, чтобы сосчитать. И он ничего не мог сделать, чтобы помочь им. Он даже не мог заставить себя попросить прощения ни у них, ни у безразличных богов, которые наблюдали за ними всеми. Снаружи камеры послышался дребезжащий шум, громкий щелчок и скрип дерева. Рейгар сначала принял это за сон, так как заснул где-то в муках страха. Лишь когда пламя факела согрел его левую щеку, он ахнул и проснулся. — Вина, мой принц, — сказал тюремщик, опускаясь на колени. Это был плотный бородатый мужчина в кожаном полу-плаще. — Ваша еда прибудет позже. Голос был знакомым, хотя от этого не становился приятным. — Варис? Что вы... — Как я уже сказал, я принес вино и обещание большего в будущем. А теперь пейте, принц Рейгар. Вы зримо в этом нуждаетесь. Рейгар горько рассмеялся. — Если вы думаете, что я буду пить что-либо из ваших рук, вы еще безумнее короля. Паук, казалось, был опечален этим обвинением. — Никто не верит в добрую волю евнуха. Очень хорошо. Рейгар ожидал, что сейчас мех ему в глотку запихнут насильно, но снова был удивлен. Варис вместо этого отпил два глотка и сделал паузу. С ним ничего не случилось. Когда он снова предложил бурдюк с вином, принц от него не отказался. — Вы будете рады узнать, что там все гораздо менее ужасно, чем могло бы показаться. — Моя мать, — спросил Рейгар, наслаждаясь вкусом напитка на своих губах. Он отдавал кислятиной, но для пересохшего рта был приятнее золотого Арборского. — Элия, остальные? — Ваша семья невредима, даже королева, — ответил Варис. — Они неофициально заключены в своих покоях. Ваш отец не сходил с Железного Трона уже больше полутора дней. Его страх настолько велик, что он отказывается есть, пить или даже спать. Стоунтон, наш новый Десница, эффективно командует Красным Замком и следит за тем, чтобы воля короля была исполнена. Он задержался на своем отвращении к этому человеку, но лишь на мгновение. Приглушенное облегчение наполнило его некоторой надеждой. Тем не менее, Рейгар сохранял осторожность. Пауку нельзя было так легко доверять. — А что насчет Джона Коннингтона? — Увы, он тоже пленник этих ужасных камер. Он также заработал сломанный нос за то, что оказал сопротивление. Лучше дюжина сломанных костей, чем дикий огонь. — Мой отец, должно быть, был очень рад это слышать. — Это была единственная хорошая новость, которую он услышал за последние дни. Вороны поддерживали его настроение в подавленном состоянии, а характер - в раздерганном. Принц нахмурился. — Что вы имеете в виду, говоря о воронах? — Половина из них умерла, — голос евнуха понизился, когда он заговорил. — Выжившие отказываются есть и спать, не говоря уже о том, чтобы летать. Все, что они делают, это трясутся в своих клетках, как будто огромный зверь готов их сожрать. Животные по всему городу ведут себя точно так же. За исключением кошек, как ни странно. Ваш отец пришел в ярость от этого, и заявил, ведьмак все спланировал. Великий колдовской план... — Похоже, вас это забавляет. Да, почему нет? Седьмое пекло, Рейгар бы громко рассмеялся, в какие-нибудь иные, менее отчаянные времена. — Геральт – последний человек, от кого стоит ждать грандиозных и амбициозных планов, — ответил Варис с мимолетной улыбкой. — Он пошел за проклятием, потому что оно представляло угрозу для королевства, а не потому, что оно соответствовало его желаниям. Какую бы ненависть я ни питал к магии, я должен отдать ему должное хотя бы за это. Я скорее обвинил бы его в плохо продуманной стратегии, чем в предательстве. — И что же вы планируете, лорд Варис? — Рейгар внимательно наблюдал за евнухом. - Принесли вино и хоть какие-то благие вести - почему? В какую игру вы играете? — В ту же самую, в которую я всегда играл, и по той же причине: мир для королевства. Принц уставился на него, ища какой-нибудь подвох. Полное отсутствие колебаний, когда Варис заговорил, только усилило недоверие Рейгара. — Мир? Какой мир? Знаете ли вы, кому вы служите? Королю, который сжигает людей заживо, насилует собственную жену и видит кинжалы убийц в каждой тени? — Все это оставалось в Красном Замке, — возразил Варис. — О, я уверен, что многие лорды за пределами Королевских земель знают или подозревают, чем он занимается. Так же, как я уверен, что их это мало волнует. Лорд Тайвин правил, и защищал их интересы, а если король хотел сурово наказать преступников, пусть так и будет. — А теперь Тайвин гниет здесь, со мной и Джоном по ложным обвинениям, в то время как мой отец делает все, что ему заблагорассудится, — с горечью заметил Рейгар. — Все хуже, чем вам кажется, — сказал Варис. — Дома Старк, Талли и Баратеон переплелись благодаря различным помолвкам. Что, если я скажу вам, что еще один человек хотел присоединиться к этому растущему союзу? Некий лев с запада? Рейгару потребовалось всего несколько мгновений, чтобы собрать все воедино. — Джейме Ланнистер и Лиза Талли. Если сир Киван попытается осуществить тот же план, он может настроить против нас не менее четырех великих домов. Пять, если он предложит Серсею или другую девушку Арренам... Страх сдавил его горло, как петля, чем дольше он размышлял об этом. Это означало бы конец дома Таргариенов. — Он должен умереть. Много позже, размышляя об этом ужасном моменте, Рейгар даже не мог сказать, кто из них произнес эти слова. И все равно ему было ужасно холодно. Когда он снова посмотрел на Вариса, лицо евнуха было мрачным, словно высеченным из камня. — Вы знаете, что это должно быть сделано. Пока Эйрис Таргариен дышит, мира быть не может. По спине Рейегара поползли мурашки. — Нет человека более проклятого богами и людьми, чем убийца родни... — Даже если убитый - король, который насилует свою жену, сжигает людей заживо и хочет Огненное Поле от Дорна до Стены? — в голосе Вариса послышались нотки нетерпения. — Что говорят ваши боги и обычаи о том, кто ничего не делает перед лицом этих зверств? Рейгар задавался тем же вопросом, и не в первый раз. Когда до него дошла весть о том, что отец впервые изнасиловал свою жену, гнев принца был ужасен. Как разъяренная гончая, почуявшая кровь, он метался по залам в поисках мести. Именно мать предотвратила кровопролитие. — Не запятнай свою душу его кровью, — умоляла она сквозь слезы. — Боги никогда не простят тебя. Ты сам никогда себя простишь. Когда его гнев утих, Рейгар сказал себе, что она была права. Гнев богов был ужасной вещью. Он цеплялся за угасающие воспоминания из своей юности о другом отце, о том, кто так же отличался от сумасшедшего, сидевшего на Железном троне, как день от ночи. Хороший, добрый человек, который крепко прижимал к себе жену, когда они рыдали по еще одному потерянному ребенку. Отец, который когда-то улыбался с гордостью, когда его сын выигрывал турниры и заслужил благосклонность своего народа. И поскольку он не хотел, и не мог убить Эйриса сам, Рейгар пытался найти некоторое утешение в том факте, что он планировал бескровно свергнуть своего отца с трона, и удалить от власти. Теперь, когда даже этого не было, мрачное будущее, ожидавшее их всех, предстало перед его мысленным взором пугающе ясно. Теперь был только один способ остановить это безумие. Все остальное вело к разорению. — Варис, — произнес Рейгар голосом холодным и резким, как сталь, даже когда непрошеные и нежелательные слезы потекли по его щекам. — Сделай это.

***

— Сколько еще я должен ждать, Стонтон? Лошади, птицы, от кого еще я должен ожидать предательства?! — крик был вялым, от него сразу же закружилась голова. Мир расплылся и задрожал у него перед глазами. Десница, гвардия, даже лучи послеполуденного Солнца по всему залу превратились в бесформенные, кружащиеся кляксы. Эйрис попытался сморгнуть беспорядок, который был в его глазах, с очень условным успехом. — П-Приготовления продолжаются, ваша светлость, — захныкал толстый дурак у подножия Железного Трона. Его пронзительный голос мало способствовал настроению короля. — Мы отобрали послушных лошадей, и ваша свита должна быть готова к отъезду в ближайшее время. — А вороны? Почему они до сих пор отказываются летать? Откуда мне знать, что ждет меня в Харренхолле? Или хотя бы удостоверится, что все мои враги мертвы или схвачены. При этих словах Десница замолк, явно подыскивая иного оправдания. — Еще один день, Стонтон. Это все, что у вас есть, чтобы убедиться, что мой приказ выполнен. Или я найду кого-нибудь другого на этот пост? Я ясно выражаюсь? — Д-да, — захныкал Саймонд. — Светлейший! — Тогда уберись с моих сраных глаз! Наблюдать за тем, как он убегает, словно загнанная лань, на этот раз было не так весело. Сравнение только напомнило ему о том, как он был голоден. И как сильно хотел пить. И все же он не мог рисковать с едой или питьем. Никто не мог сказать, что его враги могли туда подсунуть. Головная боль вспыхнула снова. Это было сродни топору, раскалывающему его череп, который вогнали промеж глаз и стали раздергивать. Его тело было жестким и онемевшим. Откинуться на спинку трона было невозможно. Поблизости было слишком много мечей, способных разорвать плоть. Но скоро все это окупится. Еще немного. Эйрис посмотрел на череп Балериона, висевший ближе всего к трону. Скоро его братья станут чем-то большим, чем просто украшением стен. Через своих потомков, он снова будет летать и сжигать все, что встало на пути у его владыки. Вторая половина дня и ранний вечер прошли без каких-либо извещений от Стонтона. Королевская гвардия и обычные солдаты менялись сменами по мере того, как проходили часы. Бесчисленное количество раз его потяжелевшие веки угрожали закрыться. Вот тогда-то неприятные ощущения и стали полезными. Они помогали ему бодрствовать и быть начеку перед множеством людей, которые, без сомнения, ждали, чтобы убить его. Была уже полночь, когда Стонтон соизволил вернулся. Прежний явный страх на его пепельном лице исчез. Десница вошел в тронный зал с энергией человека вдвое меньшего веса и возраста. На его лице была едва сдерживаемая улыбка. Эйрис наклонился ближе, осмеливаясь надеяться. — Ваша светлость, — поклонился Стонтон. — Мои рыцари только что сообщили мне, что ворона заставили повиноваться. Он уже отбыл в Харренхолл. Эти слова были подобны сладчайшей музыке для ушей Эйриса. Он тоже почувствовал себя помолодевшим. — А что насчет лошадей? Они тоже подчиняются? — Все больше и больше с каждым часом, — поспешно ответил Стонтон. — Мы уже собрали более двухсот лучших жеребцов. При такой скорости, я подозреваю, к утру мы снова успокоим три сотни. Еще один день. Это все. Просто нужно продержаться еще один день, а потом я смогу пойти навстречу своей судьбе. Хорошее настроение сохранялось недолго. В течение ночи боли усилились. Дышать стало труднее, а в челюсти и зубах появилась ужасная пульсация. Каждая капля слюны стала драгоценной, ведь это была последняя питьевая вода которой он мог доверять. На следующее утро из его живота вырвалось ужасное рычание. Он поморщился и согнулся от острой, скручивающей боли. Множество сведенных судорогой мышц запротестовали от резкого движения. Он не чувствовал такой боли во всем теле со времен битвы на Ступенях. Даже Дарклины не морили его голодом так яростно. — Ваша светлость? — с беспокойством спросил сир Герольд, поднимаясь на несколько ступенек. — Как ваш королевский страж, я должен еще раз попросить вас пересмотреть свою позицию. Без еды вы… — Я выдержу это, — ответил Эйрис сквозь стиснутые зубы. — Бейлор Таргариен постился гораздо дольше меня. До сорока дней. Неужели ты думаешь, что я не могу повторить этот подвиг? — Конечно же нет, мой король — поклонился Герольд. — Я лишь хочу видеть вас здоровым и сильным. Путешествие в Харренхолл займет почти две недели. Даже Бейлор Благословенный ел хлеб и пил вино, отвергая более роскошные кушанья. Должен же быть какой-то способ, чтобы мы приготовили для вас еду или питье? Эйрис почти сразу отбросил эту мысль. Люди Тайвина никогда не позволили бы ни единому кусочку еды или питья добраться до него без яда. Он прожил в столице почти двадцать лет. Более чем достаточно времени, чтобы расставить своих людей повсюду, от поваров до посыльных, и даже дегустаторов еды и вин. Варис убрал не меньше дюжины из них. Но сколько ещё осталось? И насколько бы осмелели в своем отчаянии? Единственным кто оставался в безопасности от них, был сам Тайвин. Возможно, его следует сделать дегустатором. Эйрис коротко улыбнулся этой мимолетной мысли. Или чем-то похожим. — Сир Герольд, вам больше не нужно беспокоиться о моем здоровье. Час спустя четверо мужчин сопроводили Тайвина в зал, оставив его на дюжину шагов от Королевской гвардии. Число тех солдат, которые стояли рядом, было увеличено до более чем ста пятидесяти, по половине с каждой стороны. Бывший лорд утеса Кастерли предпринял жалкую попытку выглядеть невозмутимым. Он шел с прямой спиной, никогда не глядя никуда, кроме как вперед. Однако при свете полуденного солнца все присутствующие могли видеть его фальшь. Его золотые локоны были в беспорядке, его красные кожаные сапоги были испачканы чем-то коричневым и вонючем, а золоченная туника замаралась в чем-то похуже. В его налитых кровью глазах была безошибочная усталость, которую Эйрис с удовольствием наблюдал. Жаль, не было остальных придворных, чтобы увидеть это... Может быть, стоит сохранить ему жизнь еще немного, чтобы все при дворе увидели падение Льва. — Ты хорошо выглядишь, Тайвин. Темницы, похоже, идут тебе на пользу. — Его старый друг ответил лишь суровым взглядом. — Твое молчание смотрится достойно до тех пор, пока ты еще помнишь, как глотать. Стража, дайте что-нибудь, чтобы утолить его голод и жажду. Без сомнения, лорд голоден. Сильные руки стражей сжали плечи Тайвина, заставляя опуститься на колени. Они удерживали его, пока другие солдаты выносили поднос со свежими белыми буханками и бочонком красного лисского вина. Сначала его рот набили булками. Рот Тайвина был настолько полон, что его щеки надулись настолько, что могли соперничать со Стонтоном. Он едва успел проглотить его, когда третий солдат схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову, в то время как двое других опорожнили бочонок ему наголову. Великий Лев согнулся в приступе кашля, его туника и лицо были испачканы темно-красным. Звук его хрипов был прекрасной музыкой для ушей Эйриса. — А теперь мы подождем и посмотрим, не подсунули ли что-нибудь твои слуги. Тайвин Ланнистер, убитый своими собственными убийцами. Хорошая шутка, тебе не кажется? — Лишь в половину такая смешная, как ты сам, — сумел выкрикнуть Тайвин, срывающимся голосом. Кашель прекратился за несколько вдохов. Эйрис уставился на него и наклонился вперед, внимательно прислушиваясь. Могли ли они действительно сделать это? Как оказалось, они этого не сделали. Кашель Тайвина изменился не из-за яда, он изменился, потому что тот смеялся. Он становился все громче, звук отражался от стен, как эхо в пещере. На его хихикающее лицо, залитое красным вином, было страшно смотреть. — Что-что ты... — Смеюсь над тем, как ты напуган, — улыбку Тайвина было видеть еще хуже, чем слышать его смех. — Ты думаешь, моя смерть даст тебе покой? Даже если ты убьешь меня и весь мой род, ты всегда будешь задаваться вопросом, не сбежал ли кто-нибудь из них. А что, если еще один лев притаился в тенях? Ты никогда не избавишься от меня, Эйрис. НИКОГДА. Воцарилась тишина. Казалось, все замерло на месте. Гнев короля вспыхнул не сразу. Он был слишком потрясен тем, что увидел. Это чувство кипело и пенилось, превращаясь во что-то ужасное в его груди, пока не стало больно, как будто кто-то вонзил меч прямо в его сердце. Эйрис был настолько увлечен всеми идеями того, что он мог бы сделать с Тайвином , что едва заметил приближение Саймонда, пока Десница не встал перед Железным Троном. Он и помощник Пицеля. — Стонтон, — спросил Эйрис ледяным голосом, — почему мейстер здесь, а не следит за воронами? Парень не столько шагнул вперед, сколько был вытолкнут Стоунтоном. Тонкие губы мальчика задрожали, его руки изо всех сил вцепились в скромную коричневую мантию, когда он преклонил колено. — Светлейший, возникла... п-проблема с воронами. Тонкие пальцы сжали лезвия, служившие подлокотниками трона. — Что произошло на этот раз? — Ворон п-полетел в направлении Харренхолла, ваша светлость, клянусь! Маленькие глазки-бусинки мальчика были полны ужаса. — Но этому не суждено было случится. Птица прилетела в Замок не более получаса назад. Она пришла от лорда Риккера. Он сказал, что ворон Харренхолла заблудился и вместо этого полетел к нему домой. Он п-поклялся передать ваше послание лорду Уэнту с всей поспешностью. — Риккер, — отрезал Эйрис. — Ты хочешь сказать мне, что эта проклятая птица полетела в Сумеречный Дол? — Т-так. — У тебя никчемное дерьмо вместо мозгов! — король поднялся во весь рост, дрожа, ища, чем бы швырнуть в дурака. Как и в Стонтона, съежившегося слева от мальчика. Желание сбежать вниз по ступенькам и придушить их и все еще улыбающегося Тайвина, едва удавалось сдержать. — Я отдавал самые простые приказы! Такие простые, что конченный дурак смог бы их понять! Отправить птицу в замок и подготовить нескольких всадников, а вы не можете сделать ни того, ни другого? Вместо этого ты послал ворона в гребаный Сумеречный Дол?! Эйрис почти кричал, и это «почти» было потому, что его голос чересчур охрип от недостатка воды. Он остановился на мгновение, дрожа так сильно, что, казалось, у него задребезжали кости. — Я убью вас всех, — процедил Эйрис сквозь стиснутые зубы. — Я буду вырезать ваши семьи и сжигать ваши дома так тщательно, что люди и звери, заслышав мое имя, будут пачкать себя еще десять тысяч, пок... Без предупреждения колющая боль в груди превратилась в бушующую печь. Эйрис прервался и хватал ртом воздух, но безрезультатно, ничто не попадало в его губы, как бы сильно он ни старался дышать. Он попытался схватиться за то место, где было больнее всего, но его правая рука бесполезно повисла вдоль тела, а другая замерзла вокруг сердца. — Ваша светлость? — Эйрис смутно слышал, как Стонтон окликнул его. Он мог ответить только одним жалким хрипом. — На помощь! На помощь его величеству!... Мир снова закружился, превратившись в размытое пятно головокружительных движений перед его глазами. Эйрис пытался удержать равновесие, пока его рыцари не подошли ближе. Но, увы, нет. Зрение Эйриса восстановилось ровно настолько, чтобы он увидел десятки мечей, поднимающихся ему навстречу, когда он падал.