Karasu

Теряя что-то ценное, мы, несомненно, взамен приобретаем кое-что другое. И пусть не сразу поймём и оценим, всему своё время. Конечно же, она это знает. Это основа любой философии, идеологии и веры: чтобы познать счастье, сначала нужно поплутать во тьме. Но вопреки жалким попыткам разума привнести в мысли хоть какую-то долю успокоения, сердце же нещадно требует своего. Наруто. Она пришла в сознание не так давно, но глаза открыть так и не решилась, вслушиваясь в пугающую тишину собственного тела. Оно словно накрыло все посторонние звуки, оставляя их снаружи. Запах стерильной чистоты — единственное что она ощутила, въелся будто подкорку, заставляя нос болезненно пощипывать. День или ночь? Как давно она тут? В мозгу бродят совершенно ненужные вопросы, будто бы он пытается скрыться за завесой глупых и ненужных вещей. Но несмотря на оживлённое сознание, тело продолжает лежать неподвижно, замершее в болезненном оцепенении. Теперь-то она понимает все те бесчисленные уроки Цунаде-сама, когда она множество раз повторяла — душа и тело непрерывно связаны. Ни одну болезнь, ни один мор не вылечить, если не в порядке душа. Годайме не раз повторяла, что порой люди проживают всю жизнь подобно зверушкам, у которых мозг размером с орешком. Потому что боль подкашивает, душа ломается, и тело вынуждено безвольно совершать свои опции, опираясь исключительно на базовые, инстинктивные вещи. Но и к тому люди приходят не сразу, потому что порой, от боли люди замирают будто консервы в своём пространном вакууме, они почти растворяются в измерении, и нужны огромные усилия, чтобы хотя бы подняться на ноги. К её удивлению, голова работает ясно, мысли и сознание прекрасно помнят последние события, вплоть до момента, пока не появился отряд анбу. Наконец, спустя какое-то время сквозь закрытые веки пытается пробиться толща света, и Хината бы обязательно открыла глаза, но не сейчас. Сейчас её едва хватает дышать, потому что все остальное уходит на боль. Та, будто вредоносный вирус, распространилась по венам, под самой кожей, словно вот-вот и выдернет сердце с корнем. Она не принимает. Не примет того, что он мёртв. Слышатся женские голоса, которые говорят совсем тихо. Тонкий слух улавливает чей-то всхлип, ещё кто-то скулит. Акамару? Мир постепенно накрывает её с головой своими звуками и жизнью, пытаясь пробиться сквозь закрытые веки. Хината не вслушивается специально, но это занятие помогает отвлечься от себя и от мыслей, которые она не желает принимать. — Что теперь будет? — знакомый голос, обычно уверенный и громкий, сейчас звучит сломленным. Хината не видит, но знает наверняка, всхлипы которые она слышала ранее принадлежат Сакуре. Рядом с ней, по меньшей мере, ещё пять человек. — Не знаю, — мелодичный голос Ино дрожит, поди вот-вот и сорвётся. Она, вероятно, тоже держится из последних сил чтобы не дать волю чувствам рядом с Сакурой, для которой поддержка сейчас важнее всего. Дверь в палату тихо отодвигается, а спустя пару секунд чьи-то горячие руки обхватывают её ладонь. Киба. Топот лап Акамару раздаётся следом и его мокрый нос тут же утыкается ей в бок. Ей бы улыбнуться, встать с места и сказать, что она в порядке, но тело совсем не слушается. — Ей нужен покой, — звучит разбитый голос Цунаде-сама. — Вы все можете идти, я дам знать, когда она очнётся. Ребята, судя по всему, молчаливо соглашаются. Киба отпускает её ладонь, Акамару лижет напоследок щёку, она чувствует на себе взгляды друзей, и осознаёт, что очень им благодарна. — Я буду в резиденции, — бросает Шикамару, чьему появлению она радуется особенно. Помимо Саске-куна, Наруто очень сильно привязан и к Шикамару, который часто к ним захаживает, чтобы позлить Наруто и подурачиться с ним. У них особая связь, наблюдение за которой очень сильно радует её и воодушевляет. Обычно он заходит на закате солнца, таща за спиной пакет тёплых тонкацу или данго, тут уж смотря какая лавка попадётся ему по пути. Сначала они втроём долго распивают жасминовый чай с имбирём и мятой, затем проголодавшись, готовят. А после, Шикамару и она садятся за шоги, которые она не особо любит, но вполне себе может составить достойную конкуренцию подающему надежды уму. Наруто хватает лишь на первые десять минут. Затем он начинает старательно их отвлекать, а иногда и вовсе «случайно» переворачивать доску, зля и раззадоривая их. Вскоре палата пустеет и никого кроме Годайме в ней не остаётся. Хината слышит как мягко шуршат ткани её зелёного плаща, как мягко она ступает, сдерживая обычную уверенность. От Цунаде-сама пахнет освежающе, что-то древесное и дарящее покой. Хината чувствует как она опустилась на стул совсем рядом и как её тёплая ладонь взяла её за руку. — Я знаю что ты очнулась, — в голосе не было слышно никаких эмоций, но по тому, как крепко сжимала она ладонь Хинаты, можно было сказать что она волнуется. — Ты ведь знаешь, тебе придётся открыть глаза, рано или поздно. Твоему отцу обо всём сообщили, он скоро будет здесь. Ей не хочется кого-либо видеть, тем более, отца. Есть большие сомнения по поводу того, сможет ли она выстоять этот разговор с ним в здравом уме. Нии-сана больше нет, никто за неё больше не заступится, как нет и Наруто. Эта болезненная мысль полоснула по сердцу, и внутри у неё все задрожало. Только теперь она настигла её. Их больше нет. Тех, кого она любила, и тех, кто любил её. Их больше нет. Так есть ли смысл влачить столь жалкое существование? Война ничего не изменила, отец лишь перестал от неё требовать всего и сразу, но это не отменяло всех тех презрительных взглядов в её сторону, постоянного молчаливого неодобрения и вечной придирчивости. Отец ею недоволен, а сегодня он и вовсе не преминет упрекнуть её во всех смертных грехах. Ей не хочется, ей было бы всё равно, она бы и на сеппуку решилась бы. Но в голове всё ещё эхом отдаются наставления Неджи и Наруто, их пути ниндзя, и то, как стремительно и скоротечно закончились их жизни. Пусть она и слаба, пусть в ней недостаточно силы, но она всё же не имеет права уйти вслед за ними, наложив на себя руки. Всё равно что предать их. Мертвы. Они мертвы. Это безысходность. Это конец. — Плачь, — говорит Цунаде-сама и Хината только сейчас осознаёт, что глаза непроизвольного открылись, а слёзы противно заползают в уши, потому что она лежит на спине. — Ты молодец, — шепчет она, поглаживая её ладонь. Белый потолок кое-где пошёл трещинами, и Хината невольно сравнивает свою жизнь с этими трещинами. Была прекрасная жизнь, но затем случилась война и отняла брата, затем она нашла покой с Наруто, но и это длилось недолго. Её жизнь скорее напоминала бесконечные трещины с белыми прорехами в некоторых местах. Лучи заходящего солнца отразились на белой стене яркими пятнами, и из коридора послышались неторопливые шаги, тихий стук деревянной трости словно запустил цепочку неконтролируемой паники. Она не была готова ко встречи с отцом так скоро. Цунаде, будто почувствовав её настрой, посмотрев на неё, тихо произнесла: — Я могу оставить тебя на пару дней в госпитале. — было бы замечательно, — хотелось ей сказать, но когда она убегала от трудностей?! Даже в детстве, побитая, еле живая после тренировок с братом, она стоически терпела и брюзжание отца о том, что она ничтожна, и колкие взгляды брата, и молчаливое раздражение старейшин. Избегать конфликтов нет смысла, так или иначе они случатся, так пусть же эта пытка поскорее закончится. Она не намерена предстать перед ним в этом жалком виде. У него лишь прибавиться поводов для того, чтобы в очередной раз отчитать её. — Ты что делаешь?! — обеспокоенно спрашивает Годайме, когда Хината прытко соскочив с кровати, натягивает на себя форму, которую кто-то успел привести в надлежащий вид и сложить на прикроватной тумбе. Больничная пижама летит к ногам, она тут же приглаживает чуть растрепавшиеся волосы и делает самое непроницаемое лицо на которое только способна. Цунаде-сама, видимо, понимает её, и прежде чем открывается дверь в палату, она успевает запихнуть пижаму всё в ту же тумбу и подняться с места, чтобы поприветствовать главу клана Хьюга. Когда дверь отъезжает в сторону, пропуская отца и его небольшую свиту, она с удивлением замечает и Ко, который смотрит на неё пристально, выискивая видимые повреждения. Отец останавливается на почтительном расстоянии и слегка склоняет голову, в знак приветствия госпожи Цунаде. — Цунаде-сама, — произносит он, и Хината понимает, что не слышала и не видела отца слишком долго. Голос его, всё такой же властный, спокойный и скрипучий, а вот лицо довольно сильно изменилось. Отец постарел. — Хиаши-сама, — в тон ему ответила Годайме, и так же склонила голову. Блеклые глаза отца остановились на ней. Хината готова была сжаться в комок от этого сканирующего взгляда, но продолжала смирно стоять и стараться, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул. — Собирайся, — приказал он. Вот и всё что он сказал ей, после того как они не виделись, сколько? Пять? Шесть месяцев? Это всё на что она могла расчитывать, после того как потеряла Наруто, сражалась с чёртовым ёкаем в котором амбиций по больше чем у Мадары будет, вот и всё что он сказал ей, зная, что теперь у неё нет никого. Ни Наруто, ни Неджи. Едва ли отец удостоил её взглядом, наверняка считая, что она заслужила всё это. Это неудивительно. С его добродушной руки, зная его характер, при возвращении в клан он лишь подбросит ещё пару бед, чтобы сломить её окончательно. Отец, больше не сказав ни слова, выходит дожидаться её наружу, и тогда Ко подаёт голос: — Хината-сама, — мягкий и бархатистый, он действует на неё успокаивающе, потому что его она знает всю свою жизнь. Она пытается улыбнуться ему, но выходит лишь жалкое подобие улыбки. — Всё в порядке, Ко, — слова даются с трудом. Тело, всё ещё не до конца отошедшее от прошедших событий, реагирует чуть заторможенно. Да и ложь в сказанных словах слишком очевидна. Будь она сильнее, она бы признала, но сейчас, оказаться лицом к лицу с правдой слишком тяжело. И даже губительно. Ко хмурится, но не спорит, молча выходит следом за остальными, чьих лиц она так и не узнала. — Можно… — бросает она напоследок Годайме. — Можно взглянуть на него в последний раз? — вымученная просьба стоящая ей целого сердца. Слишком сложно. Сложно принять, сложно смириться и осознать. Среди всех этих сложностей набатом стучит лишь одна мысль: увидеть его в последний раз. — Осталась лишь ты, я попросила их подождать прежде чем они отправят его в крематорий, — понимающе кивнула Цунаде. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Сердце, казалось, замерло, пока они направлялись в морг. Хината шла словно в тумане, где-то между явью и сном. Смотрела на снующих туда-сюда людей и завидовала им, потому что они были живыми. Разве есть счастье большее чем это? Быть живым. Иметь возможность смотреть на мир, жить так, как заблагорассудится, ни от кого не зависеть. Все эти люди чертовски счастливы, раз все ещё дышат. Она же, словно грубо обрубленный моток нитки, концы которой распоролись в разные стороны, их уже невозможно собрать воедино. И как ни старайся, но вторая часть безвозвратно оторвана, и вместе их уже никогда не соединить. — Можешь пройти, — Цунаде-сама тактично отошла в глубь пустынного коридора, оставляя её у закрытой металической двери. Хината не спешила дёргать ручку. Вперяя беспомощный взгляд на дверь, она молила чтобы всё происходящее оказалось сном. Надеялась, что открыв её, она увидит не холодное тело, а живого, сияющего Наруто. Увидит блеск его бездонных глаз и привычно нырнёт в объятия, с омутом уходя в тепло и покой. Убедить себя получилось, ведь иначе она бы так и не решилась отворить дверь. Заходя в глубь прохладной комнаты, оказавшейся не моргом, а палатой, на миг она даже застыла. Сердце пропустило удар, когда сначала она увидела лежащее на больничной койке тело. Его заботливо укрыли до плеч и ей показалось, будто он просто спит. Невольно шаги стали резче. Вдруг ей всё привиделось?! Вдруг это издёвки чертового ёкая?! Вдруг Наруто на самом деле жив?! Но реальность застала ударом под дых, стоило оказаться у кровати. Силы разом покинули её, и ноги, не удержав столь резкую нагрузку, тут же осели на земь. Она ухватилась за его холодные пальцы, сдерживая подступающие рыдания. Вгляделась в осунувшееся лицо, черты которого стали в раз острее. Под глазами пролегли глубокие тени, а мелкие шрамы, которыми были испещрены его руки, совсем исчезли. — Взгляни на меня, — попросила она, пугаясь неестественности своего голоса. — Просто в последний раз, взгляни на меня, — прижимая его остывшую ладонь к своему лицу, она умоляюще смотрела на мёртвого Наруто. — Пожалуйста, — страшно. Страшно жить без него. Без улыбки, без объятий. Без радости в сердце. Больно. Так больно, будто всю радость из груди вырвали разом, взамен оставляя беспроглядную мглу. Глухие, болезненные рыдания вырвались из глубин сердца, когда она, наконец, признала. Душащий ком, сжимающий горло тугим кольцом будто вытягивает жизнь из неё самой. Солёные капли, падающий на холодный кафель и её тщетные попытки ощутить лишь ей одной предназначенную нежность. Она уткнулась лицом в матрас, прижимаясь к холодному боку Наруто, и крепко сжимая его руки, беззвучно оплакивала. Она потеряла счёт времени, пока лежала прижимаясь к остывшему телу. Уходить не хотелось совсем, хотелось уснуть рядом с ним навсегда и не проснуться. Встретиться с ним там, в другом мире, и жить, наслаждаясь каждым мгновением. Время, очевидно, давно перевалило за полночь. За большим, широким окном с белыми рамами, виднелось сияющее небо и полумесяц. Где-то поблизости выли собаки, и ей невольно подумалось, воют ли они о смерти Наруто? Грусть и боль, перемешавшись, слились в одну глухую тоску. Как же сильно она скучает. Здесь, лёжа совсем рядом, держа его за руку, видя его тело воочию, тело в котором больше нет родной души. Как же это мучительно больно и невыносимо. Будто весь мир рухнул ей на плечи, орошая всю свою несправедливость на неё. Ну за что?! За какие грехи?! За что Ками так строги с ней, что забрали сначала мать, затем брата, а теперь и мужа?! Разве мало она положила на их алтарь? Она отдала всё во имя богов, которые велели быть послушающей, быть прилежной и служить на благо клана, чтобы он мог чтить своих богов великими подаяниями. Неужели это наказание за то, что спустя столько лет, она решилась жить счастливо там, где её никто не презирал за слабость?! Но все её мысли были беспощадно прерваны яркой полосой света из-за открывшейся настежь двери. Внезапная полоса на миг ослепила, освещая темную комнату. На пороге стоял отец, а позади него ещё двое из клана, судя по всему, самураи. Чуть поодаль она заметила Ко, чьи глаза выражали высшую степень беспокойства. Хината не увидела, не заметила, в какой момент отец подал знак, но в следующую секунду опомнилась, когда двое клановых самураев, схватив её за подмышки, потащили к выходу. — Нет! — только и вырвалось из её уст, прежде чем чьи-то пальцы прошлись вдоль позвоночника и надавив, отключили её. — Пожалуйста… — успела промямлить она, из последних сил стараясь не терять сознание и не упускать Наруто из поля зрения. Прежде чем она упала, бездыханное тело подхватил Ко, выходя в коридор, где он совсем не ожидал столкнуться лицом к лицу с кем-то из Учиха. Тот стоял рядом с Годайме, мрачным взором окидывая Хьюга. Хиаши-сама едва ли удостоил их взглядом, но Учиха решился заговорить, и ему пришлось остановиться. — Я считал жестокими своих сородичей. Вероятно, я ошибался. Обстановка вокруг совершенно внезапно накалилась. Ко почувствовал как двое самураев выпускают свои ки, пытаясь надавить ею на потенциального противника. Но чего он не ожидал, так это ответный всплеск энергии от Учиха. Он был настолько силён и подавляющ, что сам он не смог даже пошевелиться. Хиаши-сама же, игнорируя столь дерзкую провокацию, продолжил свой путь. — Шисуи, — наконец попросила Цунаде-сама, и мастер шуншина, которого Ко только сейчас признал, ослабил свой поток. Его чёрный взор упал на бессознательную Хинату, и Ко, совершенно инстинктивно прижал её покрепче к себе, что от него не укрылось. — Я пришлю ворона, — бросил он и поклонившись, растворился в своей технике.

***

Открыть глаза и оказаться в месте, из которого ты сбежала пару месяцев назад — так себе чувство. Не успела она прийти в сознание, как оно уже вовсю сгорбилось под неподъёмной тяжестью стыда, совести и ненависти. Привычный футон поверх татами, небольшой письменный стол и лампа, два шкафа, книжная полка и зеркало — вот и всё убранство «балованной химе клана Хьюга». Дощатый пол бежевого цвета и в тон ему, сёдзи исписанные летящими журавлями, сквозь которые едва просвечивают лучи раннего восхода. Отсюда слышно как течёт ручеёк в саду и как постукивает содзу*, вновь напоминая о безвозвратном течении времени. — Хината-сан, — послышалось по ту сторону сёдзи, пока она размышляла, что её ждёт. — Входи, Ко, — встав с места, Хината поспешила поприветствовать его. Ко вошёл и пару минут молча осматривал её. Его глаза, совсем такие же как и её, ничем не отличались, разве что выражением. Теперь-то она могла понять, что это за взгляд. Она так же смотрела на Наруто, а он на неё. Раньше она часто задавалась вопросом, почему же Ко не женится? Согласно традициям и правилам, он мог выбрать любую девушку из младшей ветви. Хината была уверена, что все они до единой были бы рады стать его законной супругой. Ко был невероятным. Великолепным, она бы даже сказала. Он был старше на добрых десять лет, но именно поэтому она и рада. Ко был первым, кому было искренне не всё равно. Он был первым, кто подарил чуточку тепла, кто защищал и наставлял, кто помогал и кто вложил в неё правильные ценности. Ко обладает прекрасными манерами, добрым сердцем и нравом. Но только теперь, спустя столько лет она смогла распознать его чувства. Он был влюблён. В неё. И это невыносимая мука. Потому что им ни за что, никогда не быть вместе. Тому есть много причин, и каждая, одна весомее другой. — Простите, — словно опомнившись, он опустил взгляд и слегка поклонился. — Всё в порядке. Что-то случилось? — она догадывалась о причине его визита, и всё же, надеялась что хоть сегодня её оставят в покое. — Ваш отец и старейшины пожелали вас видеть на совете, — он виновато поджал губы, словно бы в этом есть его вина. Хината молча уставилась в пол, совсем не заботясь о том, какое наказание ей выпадет на этот раз. Она переживала о похоронах, она думала о собственной боли, которая цепкими лапами обхватила всё нутро, думала о злости и отчаянии, и совсем не о совете. — Я бы не хотел вас торопить, но вы ведь знаете их, — вдруг произнёс Ко, заметив её рассеянность. — Да, точно. Идём, — всё так же слегка рассеянно бросила она и выскочила вперёд. Раз уж идти на эшафот, так пусть это всё скорее закончится. К её огорчению, позвали они её для того, чтобы помучить долгим ожиданием. Собравшись в зале собраний, они оставили её дожидаться своей участи снаружи, сказав, что когда настанет время то пригласят внутрь. Она прождала около двух часов, прежде чем показалось лицо Ко, которое было весьма взволнованно. — Хината-сан, прошу, — прошелестел его бархатный голос, а сам он, выйдя к ней на встречу, поспешил отойти от изумрудных сёдзи, чтобы она могла пройти. Эта часть поместья напрягала её больше всего. Бездушное, наполненное давящей и грузной атмосферой, это место хотелось покинуть как можно скорее. И хотя внутреннее убранство, как и сад напротив, должны были впечатлить посетителя, на деле же, чаще всего она вспоминала о том, что свои самые бесчеловечные и жестокие решения отец принимал именно тут. И все остальные мысли таяли на фоне этой. Глава клана, считавшийся ей отцом, одним лишь взглядом указал присесть. Хината не торопилась, но липкие взгляды остальных старейшин в которых так и сквозило холодное пренебрежение заставили её почувствовать себя гадко. Решив, что чем скорее она с этим разберётся, тем быстрее сбежит, она покорно опустилась на предназначенное место. — Итак, — заговорил один из троих старейшин, Ичиро. Он был одним из главных старейшин который выполнял и роль советника главы клана. Хината помнила, что отец часто к нему прислушивается, и решения, к которым приходил этот гадкий старик, обязательно стоили дорого. — Мы собрались здесь для того, чтобы обозначить ваше наказание за неуважительное отношение к клану. Вы опорочили великое имя Хьюга, сбежав из клана, будучи его наследницей, с Узумаки Наруто. Сожительствуя с ним на протяжении шести месяцев, вы так и не связали себя узами подлинного брака, и теперь вернулись домой, ставя под вопрос ваше целомудрие и благочестивость. Всё ли я верно указал? — безжизненные глаза украдкой глянули на отца и тот малодушно кивнул. Хината почти задохнулась от боли и возмущения. Ещё никогда она не чувствовала себя столь униженной и пристыженной. Ещё ни разу, ей, как одной из самых застенчивых девушек среди их выпуска шиноби, не доводилось слышать каких-либо грязных шуточек и разговоров. Ребята так сильно уважали её, что всегда старались обходить подобные темы, лишь бы не смущать. Даже куноичи, и те с осторожностью обсуждали деликатные темы, предварительно уточняя её мнение. Стало обидно и больно за Наруто. Пусть он и был инициатором побега, но сколько они ни пытались, никто так и не поженил их. Клан просто напросто отверг, а Хокаге, под давлением главы клана, не смог ничего поделать. Она не винила Шестого, потому что знала, что отец от сказанного никогда не откажется. Это грозило перерасти в большие проблемы, поэтому им пришлось оставить его в покое. За пределами деревни, обряд бракосочетания считался недействительным, и с лёгкой подачи отца, они жили обычным гражданским браком, каким живут и другие молодые люди. Не раз она пыталась в своих глупых и детских попытках предложить Наруто себя, не раз он сдерживался, боясь её опорочить. Поцелуи, и те целомудренные, никогда не перерастали в буйный огонь, о котором говорили подруги. Каждый раз, когда Наруто едва сдерживался, он уходил ненадолго чтобы остудить голову и возвращался, крепко обнимая и прижимая её к себе. Она тонула в его ласке, в его трепетном отношении к ней. И теперь, эти люди говорят, что он опорочил её?! Горячие слёзы несправедливости брызнули из глаз, тело её задрожало, готовое воспротивиться этому гнусному выводу. Ей хотелось выкрикнуть им в лицо, что они всего лишь напыщенные индюки для которых люди — бездушные вещи. Все эмоции бушующие в сердце праведным гневом отразились на её лице и бьякуган, призванный защищать своего обладателя, активировался. Она не заметила как соскочила с места, лишь когда пять пар удивлённых глаз воззрились на неё, Хината заметила, что готова нападать. Ки которое она выпустила, впервые в жизни было настолько подавляющим и сильным. Для них, это конечно же не проблема, но сам факт того, что она готова напасть, заставил их задуматься об истинном потенциале наследницы. Хината с трудом заставила себя сесть на место. — Мы выдадим тебя замуж в качестве наказания, — вдруг сказал отец. Сердце будто остановилось. Она посмотрела на него, проверяя, быть может это глупая шутка?! Но нет, его лицо, как и лица всех остальных, по прежнему оставалось холодным и глаза смотрели со всей серьёзностью. Хината беспомощно взглянула на Ко, который отвернулся, до крови сжимая собственные кулаки. — А как же вопросы морали и целомудрия?! — провоцируя, совершенно спокойно спросила она. — Госпожа Киёко уже осмотрела тебя, — безразлично ответил отец, имея в виду жену одного из старейшин. И Хината едва не зарыдала в голос. Раз её уже осмотрели, будь проклят чёртов бьякуган, так зачем? За что они унизили Наруто?! За что унизили и пристыдили её?! Что же она такого сделала, что клан ежедневно её терзает?! Её ли вина в том, что она родилась?! — Ты слишком жесток, отец, — потерянно прошептала Хината, смотря на него полными боли и слёз глазами. Отцу плевать в каких муках она корчится, он лишь отстранённо бросил: — Я позволю тебе выбрать жениха. — о как великодушно — хотелось ей дерзко бросить ему в лицо, но следующие его слова пригвоздили язык к нёбу. — Это будет клан Учиха.