Karasu

Сказанное было похоже на сказку. Более того, глупость подобного решения казалась весьма очевидной. Учиха и Хьюга?! Это перечит всем канонам, это абсурдно и немыслимо! Это, чёрт возьми, даже с медицинской точки зрения противопоказано! А может, это всё глупый и дешёвый розыгрыш?! И всё же, стоило лишь услышать от отца подобное заявление, Хината в глубине души ощутила самую настоящую безысходность. Это Хиаши Хьюга, вряд ли он станет шутить низкопробные шуточки, способные разжечь гражданскую войну внутри деревни. И всё-таки, лелея глупую надежду, она спросила осевшим голосом: — Ты ведь шутишь, отец? Бесцветные глаза мазнули по ней проволокой, впиваясь в застуженное сердце встречным вопросом: — Похоже на то? Дыхание внезапно сперло от столь неожиданной расстановки событий. В голове мысли закружились с неистовой силой, а все те пазлы что не находили себе места, наконец, вдруг собрались воедино. — Как давно ты это планировал? Не хочется верить что для отца она всего лишь расходный мусор, не хочется верить, что именно её он заставит стать пешкой, очередным инструментом на поприще своей политической выгоды. Пусть она и потеряла надежду на то, что отец когда-либо станет уважать её. Но знать, что она для него и не дочь даже, так, ненужная вещица, слишком больно. Она никогда не лелеяла глупые мечты о счастливой семье, но внутри все же теплилась надежда, что отец зол на неё только потому что она слаба, а на самом деле, пусть и чуточку, но волнуется о ней, или быть может, хотя бы воспринимает как часть себя, слабую и безвольную, но часть. — Я должен перед тобой отчитаться за принятые решения? — в отцовском голосе действительно сквозило недоумение. И именно это и злило больше всего. Он распоряжается её жизнью так, будто бы сделал ей великое одолжение позволив родиться. Будто она обязана ему своей жизнью, только потому что удостоилась чести родиться в этом клане и быть его наследницей. Он действительно даже и не задумывается о её чувствах, о её мнении и мыслях, он действительно её презирает. И разочарование от этого впивается в сердце ножом. — Да, отец. Будь так добр и соизволь мне обьяснить, почему ты решаешь, за кого и когда мне выходить замуж? Почему ты распоряжаешься моей жизнью? — впервые она дерзила. Впервые кровь в жилах кипела настолько, что она готова бросить вызов ему. Её якорь опустился на самое дно в тот миг, когда сердце Наруто перестало биться. Ничто в этом мире её не держит отныне, ничто в этом мире не взывает к сердцу более. Былого страха, былой души нет. Наруто мёртв. Что может быть хуже, когда весь свет ушёл из твоего мира, обрекая тебя на вечную тьму? Это конец. Конец её истории. Отца, её мелкий вызов, очевидно, никак не впечатлил. Но один из старейшин поспешил объясниться и чуть прокашлявшись, заговорил: — Вы, госпожа, лучше всех знаете историю клана Учиха. Хината кивнула. О Мадаре знала она отнюдь не из первых уст. Увидев этого монстра воочию, она лишь убедилась в том, что слухи явно преуменьшили его силу. Это могла бы быть банальная история о глупцах, чьё эго сыграло на собственных слабостях, которые так и не смогли осуществить свои тщедушные желания. Если бы не один несчастный случай, в котором «погиб» молодой член клана Учиха. Впрочем, забегая вперёд, в итоге ей было жаль всех кто, так или иначе, стал жертвой собственных надежд. Клан Учиха, пусть и бился на войне за правое дело, но от позора предка отмыться так и не смог, лишь сильнее в нём погрязнув. В нынешнем положении это грозилось вылиться в очередное бушующее пламя. На клан ополчились все: жители собственной деревни, которую те по сей день оберегают; некоторые участники Альянса, особенно, Туман. И пусть тот первый напал на Коноху, но со своими грехами он, вероятно, запамятовал. Пусть никто открыто не выступал против, но недоверие сквозило во многих мелочах. Торговля, экспорт и импорт, переговоры с другими мелкими, и не очень, деревнями. С новой политикой Шестого, в страну Огня ежедневно приезжают различные делегации из других стран. Ведутся постоянные переговоры, обсуждения. Шестой разрабатывает множество стратегий и тактик по улучшению уровня жизни. Он ведёт постоянные переговоры с инвесторами, многие из которых открыто выражают своё недоверие к этому клану. Закрытый, он еще более нелюдим в отличии от того же клана Хьюга, который вполне успешно зарекомендовал себя в качестве верного союзника. Нарастающее недоверие оказывает существенное давление и на сам клан, и на Хокаге. В нынешнем положении он нуждается в верных союзниках которые помогут ему выстроить новый мир на руинах прошлого. Учиха это не только верные воины, но и стабильный внушительный капитал, который составляет значительную часть экономики страны Огня. Это гении, способные принести в мир новые открытия. Это сила, которую бояться и с которой считаются. Пусть Альянс и существует, но прошедшая война показала пяти великим странам их недостатки, которые они, непременно, постараются минимизировать. И это не просто прихоть, это сущность шиноби, в которой их нельзя винить. В случае с Конохой, Учиха — важная составляющая военной мощи. И запереть её, всё равно что пытаться прикрыть крышку горящей пороховницы. Либо заденет внутренности, либо выльется наружу обильным кровотечением. Мадара же, сам того не осознавая, лишь навлёк еще больше бед на собственный клан, из которого нынче пытаются выпутаться его сородичи. И учитывая их темперамент, вряд ли это удастся в ближайшее десятилетие. В сложившейся ситуации лучший вариант лишь один: поженить наследника Учиха с кем-либо из деревни. Но учитывая, что суть женитьбы не просто красивый праздник, а завоевание доверия и призыва к открытости и лояльности, то это должна быть весомая фигура к которой народ прислушается, кому он определенно довериться. Но причём тут она?! Сбежавшая наследница, едва получившая джонина. Что она может сделать?! И какая выгода во всём этом отцу?! Не стал бы он так просто соглашаться на этот брак, не неси он весомой выгоды. Отец презирает их не меньше чем её. — Чуть меньше года назад, Даймё-сама созвал собрание в котором присутствовали лишь некоторые, — продолжил старик. — Хокаге-сама, Цунаде-сама, а так же главы двух великих кланов, — на слове «великий» бледное лицо отца чуть искривилось. Ему претит сама мысль что клан Учиха ставят вровень с кланом Хьюга. — Даймё-сама потребовал от клана Учиха перестать пользоваться собственной автономностью. Он потребовал от клана больше соучастия в жизнедеятельности страны, больше открытости и лояльности. В противном случае клан будет изгнан, так как сделки и контракты с потенциальными инвесторами срываются из-за напряженной обстановки. Ущерб колоссальный и обстановка день за днем, отнюдь, лучше не становится. Хината это все прекрасно понимала, но всё больше путалась. Причём здесь она?! Имеет ли она к этому всему хоть какое-то отношение?! — Хокаге-сама предложил идею, которую все присутствующие поддержали. Сердце предательски кольнуло. Она верила в Какаши-сенсея, уважала и выделяла его особенно сильно среди остальных. Потому что он верил в Наруто, и потому что, именно он помогал Шикамару с Куренай-сенсей после гибели Асумы-сенсея. Она уважала его по-отечески, и всегда полагала, что он поддерживает их инициативу с Наруто. А теперь, она узнаёт о том, что это он предложил выдать её замуж. И пусть умом она понимала, что мыслил он логически и в тот момент, едва ли ему было дело до душевных стенаний какой-то девчонки, важнее было решить проблему. Было чертовски обидно. Он видел их вместе довольно часто. Не приходило ли ему в голову, что с ними станется, будь Наруто жив?! Как они переживут это расставание? Или же, он не воспринимал их чувства в серьез?! — Мы решили, что это должна быть наследница клана Хьюга. За вами стоит не только величие вашего клана, которому жители селения доверяют безоговорочно и уважают, — старейшина противно прокряхтел, выравнивая чуть сбившееся дыхание. Хината вперила взгляд в деревянный стол, не в силах взглянуть очередному бедствию в глаза. — Ваше собственное имя одной из великих куноичи, что отважилась выйти на бой с Пэйном. Ваша храбрость и добрый нрав, всё это бежит впереди вас, госпожа, — она бы рассмеялась ему в лицо, но ситуация была слишком плачевной, и Хината лишь поджала губы. — В деревне вас любят и признают. О вашей красоте слагают легенды. Ежедневно к нам приходят десяток писем с просьбами о сватовстве, — не веря, Хината издаёт нервный смешок. Не может быть, чтобы отец не продал её кому-либо как можно дороже. Но вероятно, выгоднее союза с Учиха ничего нет, раз он решил так. — Ваш отец позволял вам жить свободно и мирно до сего дня, не настаивая. Он не принимал ни одно из этих писем, и будь иная ситуация, не принял бы и предложение от Учих. Это что же?! Она должна быть благодарной ему за это?! Уму не постижимо. Прямо сейчас пойдёт в ноги кланяться. — Даймё-сама очень сильно настаивал и иного выбора кроме как согласиться, не было, — закончил старейшина. Хината сидела, ошарашенная. Вперила бессмысленный взгляд в стол, и не знала, что дальше делать. — Ты можешь выбрать кого-то из них, — холодно бросил отец и перед ней упала папка с досье. Дрожащей рукой она раскрыла её, вглядываясь в лица потенциальных мужей, от которых тошнило уже на периферии. Первым был Саске, чьё досье она даже не стала рассматривать. Вторым оказался его брат, Итачи. Которого она видела мельком пару раз и который пугал её одним своим мрачным видом. Третий был «Учиха Шисуи», чьё имя говорило громче любых слов. — Разве Фугаку уже не выбрал, кого поженит? — вдруг заговорил молчавший Ичиро. — Это можно будет обсудить, — невзначай бросил отец, будто бы дело не касалось её жизни. Его глаза неотрывно вычитывали что-то в секретном свитке, а сам он выражал минимальную заинтересованность в происходящем. Да какая разница, за кого она выйдет замуж, если это не Наруто?! — Пусть это будет не Саске, — только и бросила она, прекрасно осведомлённая о чувствах Сакуры. Отец бездушно кивнул и украдкой глянув на дверь, молча выставил её из зала собраний. Она даже не заметила, как оказалась у порога собственной комнаты. Будто в бреду, дошла до футона и медленно опустилась, прижимая колени к груди. Захотелось, чтобы рядом был хоть кто-то. Хоть одна живая душа, которая поймёт. Но единственный человек в этом доме, что мог бы с ней разделить горечь, остался рядом с отцом, потому что таков был приказ. Ко проводил её печальным взглядом, и неизвестно, чего ему стоило стоять там неподвижно.

***

— Мальчишка умер, сегодня поминальная церемония, — Шисуи все ещё не верил в такой исход. Произошедшее казалось глупым недоразумением, ошибкой. Да, Наруто был молод. Но это не отменяло того факта, что он был достаточно силён. Джирайя-сама вложил в него все знания и все свои умения прежде чем скончался в битве против риннегана. Наруто был героем Великой Войны Шиноби, и пусть Шисуи никогда не был с ним достаточно близок, он с уважением и почтением относился к его погибшим родителям, что совершенно ожидаемо, проецировалось и на него. — Жаль, — Фугаку-сан нахмурился и его широкие плечи поникли. — От клана Узумаки в этой деревне теперь не осталось никого, — в его голосе слышалось искреннее сожаление. Шисуи гадал, вызвано ли оно тем, что в особо тяжкие времена, когда правление Третьего и Данзо вязли клан практически в тиски, ситуацию поменял Минато, внезапно ставший Хокаге. Политика передачи правления именно ему была вполне ясна, но вопреки ожиданиям Третьего и Данзо, Минато-сама умело выскользнул из их теней и воспользовался своей головой. Было совершенно ясно, что они недовольны тем, что он поступает выходя за рамки их желаний, возможно, они даже порадовались тому, что в итоге он умер. Им это было на руку. Как бы там ни было, Минато-сан внёс огромную лепту в отношения между Учиха и Конохой. Именно благодаря ему, клан справился в то нелегкое время. Перекрытые поставки импорта и экспорта, не только сырья и жизненно необходимых бытовых вещей, но и оружия, свитков и прочих важных для шиноби ресурсов возобновились. Благодаря ему клан брался за миссии более высокого ранга, пусть и не так часто как хотелось, возобновилось патрулирование и комендантский час для клана был отменён. — Очень жаль, — нахмурился глава клана. — Наруто был достойным наследием Огня. Джирайя воспитал его так, как сделал бы это Минато, и уберёг от влияния Третьего. Шисуи молча кивнул, поддерживая эту мысль. В самом деле, отношения поколения Огня были разношёрстными. Слишком сильно сплелись свет и тень, и там, где свет должен был уравновешивать тень, он напротив, затухал намеренно, позволяя тьме закрадываться глубже. Шисуи знал, что Джирайя, несмотря на свои глубокие чувства к учителю и команде, различал где свет и где тьма, именно поэтому своих учеников он старался воспитывать исходя из своих убеждений. Жабий саннин, несмотря на легкомысленный характер, на самом деле уделял особое внимание таким вещам. Пусть между учителями и учениками определённые недовольства никогда не высказывались в открытую, они всё же были. И скорее всего, когда Орочимару напал на Коноху, Джирайя-сама не вмешался как раз поэтому. Он хотел показать, что Третий ошибся, доверившись Данзо. Змей не стеснялся, брал людей для своих экспериментов прямо из деревни, и Корень ему в этом любезно помогал. — Что с девчонкой? — спросил Фугаку. Шисуи на миг застыл, затем нахмурившись, ответил: — В клановом поместье. Фугаку вновь кивнул, задумался, вперив грозный взгляд в туманный горизонт. — Пора бы уже объявить о помолвке. Что скажешь? — поинтересовался он. Сердце на миг пропустило удар. Что он мог сказать? Что ему не хотелось бы портить жизнь совсем ещё юной куноичи, сердце которой отдано другому? Мёртвому? Что можно ответить, когда у тебя нет выбора, и если церемония не состоится, то клан окажется в тяжелом положении? Смиренно принять этот выбор и молча согласиться, вот и всё что он может. — Сегодня поминальная церемония. Я не хотел бы её торопить. Два дня? — спросил он, надеясь, что юной куноичи хватит столько времени, чтобы свыкнуться с мыслью о замужестве. — Достаточно. Я отправлю ворона, — согласился мужчина и Шисуи кивнул. — Можешь идти, — распечатывая очередной свиток проговорил мужчина. Шисуи, поклонившись, растворился в шуншине. Мыслей слишком много, но собрать и структурировать их никак не получается. Он чувствует себя виноватым, потому что не успел, не появился вовремя. Не смог сохранить жизнь тому, чей отец помог сохранить жизнь целому клану. Чувствует себя виноватым, потому что по воле непримиримых обстоятельств, ему приходится жениться на куноичи, которая, вероятно, была для Наруто важна. Он чувствует себя виноватым и перед этой девушкой. Потому что позволил ей ощутить горечь от потери. И пусть всевозможные кодексы шиноби гласят, что ниндзя лишь инструмент, на самом деле это никогда не было так. Ниндзя — наиболее чувствительные люди. Находящиеся непрерывно на линии огня, они знают цену настоящим чувствам и эмоциям, берегут каждый момент в своём сердце и старательно хранят в своих воспоминаниях. Просто их учат скрывать это, но от того что они скрыли свои чувства, внутри они никуда не исчезают, напротив, лишь сильнее впечатываются в душу. В этом вся разница, не больше. Он знает, как нелегко быть наследником такого великого клана. Знает, какое это непрерывное давление, и уважает их поступок в котором они решились сбежать. Хината Хьюга, наследница клана Хьюга, чей отец давно славится своим деспотичным правлением, не побоялась и сбежала. Лишь этот поступок говорит ему о многом. Ему не хочется быть тем, кто наденет на неё очередные оковы. Но выбора нет у них у обоих. У мемориала собралось уйма народу. Шисуи не спешит оказаться среди них, приземляется на одну широкую ветку могучего дуба, и опускается на корточки, стягивая с лица маску. Сырые капли дождя тут же лезут под широкий ворот форменной футболки, но он даже не вздрогнет. Лишь пристально наблюдает за тем, как Шестой молча смотрит на фотографию с чёрной лентой. Позади дрожат плечи Сакуры, подруги Саске. Сам Саске отрешённо смотрит на фотографию, но Шисуи знает, что ему тяжело. Наруто был его единственным другом. Среди бесконечной череды знакомых и не особо лиц, он, наконец, замечает то, которое искал. Бледные глаза которые ошибочно можно принять за пустые, смотрят потеряно. Она стоит чуть поодаль, словно не решается подойти. Смотрит, словно не верит в происходящее точно так же, как и он сам отчасти. Не плачет, не вздрагивает под напором ветра и не отворачивается от усиливающегося дождя. Стоит неподвижно и просто смотрит. Но кажется, будто ей хуже всех. Не тем, кто громко всхлипывая трясётся, не тем, кто сдерживает свои чувства, а именно ей. Ей, которая смотрит так, словно потеряла душу. Хлёсткие капли вскоре разгоняют почти всю толпу. Остаются лишь пара человек, в числе которых и Хината. Они поочередно обнимают её обездвиженное тело, стоят рядом ещё какое-то время, и в итоге тоже уходят. Шисуи не знает, чего ожидал, но интуитивно предполагал, что она, наконец, даст волю чувствам и расплачется. Но Хината продолжала стоять, ни на миллиметр не сдвинувшись с места. Она стояла так до тех пор, пока её соклановец, тот которого он встретил в больнице, не увёл дрожащую куноичи домой. К себе Шисуи вернулся уже далеко за полночь. Утомлённый и раздираемый мыслями, последнее что он запомнил прежде чем уснуть, так это тонкий девичий силуэт, безмолвно оплакивающий возлюбленного.

***

Проснулся он с первыми лучами солнца, которое едва виднелось за свинцовыми тучами. Спустившись и позавтракав, он с удивлением обнаружил на выходе целую свиту клановой прислуги и помощниц, а следом и Микото-сан. — Шисуи! — широко улыбнувшись, она поспешила войти в дом. Шисуи тактично отодвинулся, пропуская её, и поклонился. — Микото-сан, всё ли в порядке? — поинтересовался он, наблюдая за шествием прислуги, в руках которой были бесконечные коробки. Интуитивно он догадывался, в чём тут дело, но на всякий случай решил всё же уточнить. Микото-сан смутившись, вероятно, своего напора, отвела взгляд, но затем чуть приосанившись, гордо сообщила: — Мы готовимся к твоей свадьбе! Перед лицом проплыла изящная женщина, в руках которой он заметил деревянную коробку с посудой. Женщина поклонившись, улыбнулась: — Шисуи-сан, слухи явно приуменьшают ваше истинное очарование, в жизни вы ещё более прекрасны, — и удалилась. Шисуи замер, то ли от бестактности, то ли от неожиданности, многозначительно взглянул на Микото, от чего та слегка дёрнувшись, поспешила заверить: — Я с ней поговорю. Шисуи ничего не ответил, молча двинулся к выходу, предположительно заранее зная, что по возвращении вряд ли он узнает прежнее убранство этого дома. Размах руки Микото-сан был велик, а уж когда по ту сторону мрачной тенью отбрасывает величие Хьюга, то иного и быть не может. С утра, с самыми первыми и слабыми лучами солнца, жизнь в Конохагакуре начинает играть новыми красками. Шиноби ли, гражданские ли, неважно. По утрам можно заметить снующих туда-сюда людей, спешащих запрыгнуть на, пока ещё, единственный общественный транспорт — поезд, который доставит их в нужную часть деревни. Шисуи предпочитает больше пешие прогулки, рассудительно полагая, что в такие минуты можно расставить по местам все накопившиеся мысли, проанализировать и укорениться в своих действиях. Резиденция Хокаге так же кипит жизнью, напоминая пчелиный рой. Войдя внутрь, невольно оказываешься втянут в этот бесперебойный механизм действий. В котором даже от самого незначительно внешнего воздействия, реакция следует практически на всю систему. Мимо прошли двое чунинов, которые, завидев его, сначала вытянулись и застыли, а затем синхронно поклонились. Шисуи тоже ответил кивком головы. — Шисуи-сан! — окликнула его Ринари, куноичи, отвечающая за справочное бюро. Её огромный стол возвышался прямо в центре второго этаже, посреди широкого коридора, где были открыты настежь почти все двери. Из-за этого и слышался этот непрерывный тихий гул, больше похожий на мерное жужжание. Если вслушаться, то можно услышать тихие переговоры сотрудников между собой, где-то слышен смех, а кто-то спорит. — Шисуи-сан, — позвала она ещё раз, обращая на себя взор задумчивых глаз. — Здравствуй, Ринари-чан, — поздоровался он предельно вежливо. Какой бы смысл не вложил в это приветствие он, это было явно не то, что успела нафантазировать себе девушка. В доли секунды, её лицо порозовело, тонкие кисти вскинулись вверх подправляя волосы, а взгляд стал выразительно томным. Он вновь опешил от такой дерзости, но поспешил взять себя в руки. — Хокаге-сама на месте? — как можно более отстранённо спросил он. — Да, Шисуи-сан, — ответила она, наматывая на кончик своего пальца тонкий волос. Он молча развернувшись, продолжил свой путь, лишь удивляясь столь вульгарному поведению. — А, Шисуи, проходи, — пробормотал Шестой, когда почувствовал на пороге его чакру. — Я как раз ждал тебя, — за стопкой бумаг едва ли можно было заметить серебристую макушку. — Я всё ещё не понимаю, почему вы отказываетесь от должности советника, — подал голос Шикамару, которого Шисуи обнаружил на привычном месте — на крыше прямо за окном. Тот поднялся, лениво потянулся и запрыгнул внутрь, опускаясь на рабочее место. — И тебе доброго, Шикамару-кун, — усмехнулся Шисуи. Уж который раз Шикамару начинает их общее утро с этих слов. — Ты должен понимать это лучше меня, — Шисуи присаживается на кресло перед столом Хокаге, беря в руки заранее приготовленную для него кипу бумаг. — В этом и смысл. Если у Хокаге советником станете вы, то все эти недовольные рты закроются, — отвечает Шикамару, и Шисуи только сейчас замечает, как припухли его глаза. Они с Наруто были близкими друзьями, и очевидно, что смерть друга сказалась на внутреннем состоянии юного гения. Выглядел он усталым. — Мы смотрим на одну проблему с разных ракурсов. Я вижу иное. Если я стану советником, то начнут клеветать на Хокаге-сама, а Учиха обвинят в том, что мы захотели прибрать власть к рукам, — и Шисуи ни секунду не сомневается в своих словах. — Проблемно, — подытоживает Шикамару, мрачно отстраняясь и частично соглашаясь. Вперяя задумчивый взгляд в стену с портретами бывших Хокаге, он какое-то время размышлял, при каких же условиях Шисуи может стать советником. — Нужна свадьба с какой-нибудь клановой девчонкой, — изрёк он после недолгих раздумий. Какаши заметно напрягся, бросая на Шисуи многозначительный взгляд, который не укрылся от Шикамару. — У вас уже были такие мысли. — не спрашивает он. Утверждает, вертя новый карандаш в руках. — Шикамару, — вдруг подает голос молчавший всё это время Шестой, смотря ему в глаза. — По правде, мы даже решили, кто это будет, — голос звучит ровно, но Шисуи видит по глазам, каких усилий стоит ему все это. — И кто же? — любопытствует молодой советник, не предполагая, что в следующую секунду услышит: — Хината. В наступившей тишине отчётливо слышится треск сломанного на части карандаша.