Karasu

К её приятному удивлению, проснулась она совершенно одна этим ранним утром. Дребезжащие полосы рассвета едва проглядывали сквозь талые облака светлеющего неба. Будто загнанная лань, Хината поднялась с нерасплавленной постели и на мгновение застыла, прислушиваясь к звукам в доме и снаружи. Непривычная тишина одарила лёгким беспокойством. Привыкшая к тому, что в отцовском доме задолго до светла первыми просыпались помощники и тут же принимались тихо шуршать по дому, подобное ей было в новинку. Она, как и отец, и почти весь клан, привыкла просыпаться рано. Когда-то давно, очень давно, на рассвете она тренировалась сначала с отцом, потом с братом, иногда с Ханаби. Когда Конохогакуре только вливалась в утренний ритм, Хината обессилевшая, лежала на татами, всякий раз застывая под уничижительными взглядами отца и старейшин. Это было действительно давно, задолго до войны, до смерти брата и Наруто. С тех пор привычка просыпаться рано так и осталась с ней. К тому же, будучи куноичи, едва ли сонливость приветствовалась в рядах шиноби. Так и не расслышав ни единого шороха, она наскоро переодела свадебное кимоно, почти срывая туго затянутые ленты. За ночь оно помялось и от идеальной ткани не осталось и следа. Ещё раз окинув постель задумчивым взглядом, она вспомнила, как наконец, давая волю себе, прорыдала в подушку пол ночи. Шисуи, после их недолгого но странного разговора, покинул её и она была только рада. Едва ли у неё получилось бы сдержать себя от нахлынувших чувств и эмоций перед ним. Так что, она была благодарна. Осторожно ступая по деревянному полу, Хината рассматривала дом в котором, как она знала, будут жить лишь они вдвоём. От прислуги она отказалась намеренно, справедливо полагая, что хотя бы домашний быт будет служить ей утешением. И все же, из упоминаний Ханаби, ещё до свадьбы, Шисуи в письме отцу указал, что ещё две молодые женщины из клана Учиха будут приглядывать за домом и убирать в саду и энгаве. Хината рассудила, что это здравая мысль. К тому же, вряд ли она самостоятельно смогла бы растапливать баню по утрам и вечерам ежедневно, на это уходило бы много времени и сил, а забот по дому никто не отменял. Хината знала что дом этот принадлежал ещё предкам Шисуи. Потому то и не удивилась, заприметив через распахнутое настежь окно огромный сад с небольшим прудом во дворе. Дом будто бы вобрал в себя всё величие своих предыдущих хозяев, ни капли не обветшавший, он лишь источал некую ауру, природу которой она так и не смогла себе объяснить. Было до удивительного спокойно и сердцу хорошо. Ещё немного побродив по нему и без особого интереса рассматривая некоторые комнаты, она застыла перед одной из них, где белые сёдзи были наглухо закрыты. Не решаясь активировать бьякуган, она не знала, стоило ли ей будить Шисуи, чьё мерное дыхание ей слышалось прямо сейчас или же сначала нужно приготовить завтрак? В итоге, справедливо рассудив, что нужно готовить завтрак, она по наитию нашла кухню. Не без удовольствия отмечая, что кладовая заполнена продуктами, Хината принялась готовить завтрак, стараясь хотя бы на время перестать думать. Сейчас ей нужно было быть хорошей женой, а об остальном позаботиться чуть позже, когда всё внимание двух кланов не будет приковано к ней. И все же, несмотря на всеобщее внимание, в Резиденцию она решила сходить сегодня, как и встретиться с Сакурой. Смерть Наруто и та западня с ёкаями всё ещё остаётся задачей первостепенной важности для неё. Кто бы это ни был, Хината полна решимости узнать, почему и как подобное случилось. Как можно скорее покончив с приготовлениями к завтраку, она ещё раз окинула небольшой стол пристальным взглядом. Не зная предпочтений Шисуи, она решила приготовить всего по немногу и прикрыла стынущую еду прозрачным навесом. И в дверях нос к носу столкнулась с Шисуи, который уже был переодет в джонинскую форму вместо формы Анбу. Вместо привычной водолазки он носил клановую кофту с широким воротником, за спиной она успела разглядеть короткий танто в ножнах. Отойдя на пару шагов, она рукой указала ему на стол, молчаливо приглашая позавтракать, и подняв навес, села сама. Тут же, в специальном проёме для подогрева глиняного чайника, она заранее поставила тот греться и разложив две пиалы, разлила чай. Зелёный, с жасмином и мятой, её любимый. Шисуи сел напротив, не сводя с неё изучающего взгляда. Когда она протянула ему пиалу, её холодные руки на мгновение коснулись его горячих, от чего Хината нахмурилась, предпочитая избегать любых телесных контактов. — Я не знала ваших предпочтений, поэтому приготовила всего по немногу, — тихо произнесла она, палочками цепляя омлет из цуккини. — Я не очень то и привередлив, — улыбнулся Шисуи ей в ответ. На кухне стоял освежающий запах мяты, а за окном теплился рассвет. Было тихо, и лишь журчание пруда и бамбукового содзу было слышно им отсюда. К её удивлению, смущения Хината не испытывала. Возможно, потому, что смущаться было некого. Единственный человек который мог её смущать и волновать, сейчас покоился под землёй. В любом случае, чувствовала она себя ровно, совершенно безразлично и пусто. — Я бы хотела сходить в Резиденцию и позже, встретиться с Сакурой, — осторожно произнесла она, не до конца знакомая с порядками замужней жизни. Все ещё не до конца сознавая, почему замужняя женщина должна ставить крест на своей карьере куноичи, она раздражалась от необходимости спрашивать разрешение для своих передвижений. Сама мысль, что всю жизнь, сначала в отцовском доме, а теперь и тут, ей придётся быть покладистой и послушной, быть кем-то другим — заставляла скрежетать зубами. Ещё в те беззаботные дни когда они жили с Наруто, её не покидала лёгкость и непринуждённость. Они оба были полны надежд и решимости, что ни одной женщине не должно мешать её ремесло в создании семейной жизни и наоборот. Наруто был тем, кто поддерживал её мнение по поводу того, что только женщине выбирать, как жить. Она искренне негодовала, что общество и предрассудки диктуют им свои правила, и Наруто, улыбаясь, всякий раз давал ей обещание, что как только станет Хокаге, первым делом издаст закон для женщин, чьи права постоянно ущемляются. Она верила в это, как и верила в то, что пусть и не мечтала о великих достижениях на поприще шиноби, но от заданий и миссий ни за что не откажется, а позже и вовсе планировала стать сенсеем для юных генинов. Наруто поддерживал её во всех скромных мечтах и начинаниях, где она не была скована цепями из долгов и обязательств, которые никому не давала. И что стало теперь? Она вынуждена отпрашиваться, чтобы узнать причину его смерти и разобраться во всём этом, тогда как нутро жгло от негодования, ведь этим делом она должна была заняться в первую очередь. Не поднимая взгляда, она рассматривала узоры на пиале с рисом, когда услышала такой же осторожный ответ Шисуи. Его голос, привычно бархатистый, вновь красиво ложился на слух. — Хината, ты вольна делать что захочешь, разумеется, в пределах разумного. — И даже ходить на миссии? — с сомнением спросила она, вскидывая голову. Шисуи нахмурился, задумался, и выдохнув, ответил: — Я что-нибудь придумаю. — Вряд ли ваш клан одобрит подобное, — заметила она, отпивая остывший чай. — Откровенно говоря, не думаю, что осмелюсь выйти за пределы этого дома. И как бы горько ни было признавать, но она не готова была вот так воочию столкнуться с чужой яростью и ненавистью. С презрением. Вряд ли ей будут рады, она уже знала, какие слухи о ней ходят среди Учиха. Всем им было известно, что она сбежала из дому и жила с Наруто без одобрения клана. — кошмар! какой позор! — усмехнулась она мысленно. Не успела замуж выйти, а её уже смешали с грязью и втоптали в землю. — Вас не задевают все те слухи, что молвят обо мне? — спросила она из праздного любопытства. Шисуи давно отставил свои палочки, вперяя задумчивый взгляд куда-то в окно. Тарелка перед ним опустела лишь наполовину. Её вопрос, судя по всему, его знатно удивил. Он приподнял тонкие брови в изумлении и озадаченно спросил: — Какие слухи? Быть может, раньше, до всей этой беспроглядной черноты, она бы смутилась. Но сейчас, ей было настолько все равно, что она преспокойно выдала: — Что я испорченная, разбалованная девчонка, чести не берегу, спала с мужчиной до замужества, и вообще, — пространно махнула она рукой. Ни один мускул не дрогнул на её лице. — Бесполезная и бестолковая. Шисуи с каждым словом становился вся мрачнее и мрачнее. Под конец и вовсе нахмурился. — Где ты это услышала? — спросил он. — Пока меня готовили к бракосочетанию я узнала о себе много нового от клана Учиха. Створки моего окна, к сожалению, были открыты и смотрели на внешний двор. — Я надеюсь, ты достаточно благоразумна, чтобы не вестись на подобный бред, — Шисуи вперил в неё пристальный взгляд, и его чёрные, как ночь, глаза, с каким-то потаённым блеском прошлись по её лицу. — Даже если бы у меня имелись претензии, не думаю, что я в том положении, чтобы их выказывать. Не то чтобы она прибеднялась, но это была правда, и ей, запертой в замке из своих горьких чувств и пустоши, хотелось вылить всё это даже на случайного прохожего. Что она может в своём нынешнем положении? Ничего, кроме как плеваться ядом, которого в ней отродясь не водилось. А значит, вот так вот выговаривать ему, супругу. Правильно это или нет, но было приятно знать, что не одна она вынуждена мириться с чужим сосуществованием рядом. — Хината, — позвал он и она вновь подняла взгляд на него. — Тебя никто не обидит, поверь мне. Хината ничего не ответила, лишь молча проглотила ком в горле, стараясь не думать о том, что тот кто мог её обидеть, единственный из ныне живущих, уже сделал самое отвратное на что был способен. Он продал её в пожизненное рабство без права на любовь, даже на любовь собственных детей. И он же, унизил её настолько, что ошмётки своей гордости она по каплям соскабливает из-под своих ног. Особенно ей было стыдно перед Шисуи. Сейчас она сидит себе, гордая и сильная, будто не её вчера унизили перед ним, будто не ей было велено стать не любовницей даже, а дополнением к чьему-то дому, так просто, безделушка. Бездушная, бесчувственная. Будто не её собственный отец прилюдно стёр из памяти клана Хьюга, отвязываясь поскорее, как от ненужной вещицы. Ей стоило не малых усилий сидеть перед ним вот так вот, словно она действительно является разбалованной и гордой химе своего клана, тогда как хотелось сжаться в размерах и исчезнуть с лица земли. — Я сегодня буду работать в Резиденции, — произнес Шисуи, поднимаясь с места. — Во сколько ты планируешь прийти? Я встречу тебя, — будто невзначай бросил он, чем немало её обескуражил. — Не стоит. Не нужно отвлекаться, у вас наверняка предостаточно более важных дел, — попыталась возразить она. На самом деле, ей было важно переговорить с Шестым без лишних свидетелей. И стоило ли признаваться в этом? Наверное да, чем нет. Он бы в любом случае узнал. — Я бы хотела переговорить с Шестым лично, — как можно более мягко произнесла она, надеясь, что его это никак не заденет. Шисуи понимающе кивнул, мысленно даже оценил её честность. — Ты хочешь поговорить с ним о Наруто? — спросил он, замечая, как её полные губы сжались в тонкую полосу при упоминании имени Наруто. Она лишь сухо кивнула. — Я всё равно встречу тебя, — улыбнулся он ей, выскальзывая в створки распахнутого окна. Хината осталась одна, вновь и вновь думая о том, что будь Шисуи более похожим на своих надменных соклановцев, ей было бы гораздо проще. Его доброта сбивала с мыслей.

***

Привычная картина: видеть задумчивого Хокаге, который вперил свой пристальный взгляд куда-то за горизонт. Руки сложены в карманы, плащ висит на спинке стула, на столе идеальный порядок. Какаши-сан, несмотря на ежедневную порцию новой кипы бумаг, разбирался с делами насущными быстро и не откладывая те в долгий ящик. Возможно, как раз таки поэтому он смог так быстро поднять страну Огня на новый уровень: он действительно решал вопросы, причём быстро. За это Шисуи уважал его особенно. Спокойный и сдержанный, каким Шисуи помнил его ещё со времён в Анбу, Какаши-сан был тем, кто выполнял свою работу идеально. Перечислять все его качества не имело смысла, такие люди рождались раз в десятки, а то и реже, лет. И наверное потому то, таким людям было особенно тяжело смириться с несправедливостью или с потерей. Будто бельмо на глазу, ситуации из ряда вон выходящие, задевающие за живое, пусть и не выводили из равновесия внешне, однако грызли изнутри своей невозможностью изменить или повлиять на исход. С любой потерей тяжело смириться, но гораздо сложнее, когда теряет тот человек, что прошёл сквозь тернии жизни один и успел прикипеть. Ситуация так и не прояснилась. Пусть Шикамару и не подавал виду внешне, но внутренне даже Шисуи ощущал, как тот отгородился. Естественно, подобное не могло пройти мимо Хокаге, который обладал неимоверно чутким нутром и который был достаточно близок с учениками почившего Асумы-сана. — Мой отряд так же не обнаружил никаких следов, — доложил Шисуи по итогу. С утра его личный отряд обшарил все места в которых случились сражения с ёкаями, но так и не найдя ни единой зацепки, они вернулись ни с чем. — Хм, — задумчиво нахмурился Хокаге и грузно выдохнул. — Мои псы тоже ничего не почуяли. Будто в воронку засосало, — устало протянул он. Шисуи глянул на Шикамару, который уставился в документы невидящим взглядом, и нахмурился. Ситуация действительно напряжённая, если даже втроём они не могут сообразить ничего дельного. — Что насчёт деревни? — спросил Какаши-сан. — Всё так же: мёртвая пустошь, — мрачно вторил ему Шисуи. С подобным он сталкивался впервые. Всевозможные демонические истории и стадах ёкаев, на приручении у которых — обакэ, всё это казалось глупостями. В мире шиноби всегда имелось место своим причудам, но на каждую причуду имелись свои причины и объяснения. В этом же случае, то были совершенно другие создания, не поддающиеся логическому объяснению. — Ты действительно веришь в то, что они пришли на послевоенный смрад? — спросил у него Хокаге. Шисуи так не думал до вчерашнего дня. Однако, чем больше он отталкивал эту мысль, тем яснее она укладывалась в голове. В этом был смысл: не все трупы и останки были найдены, не все души были погребены и захоронены как того требуют правила. К тому же, с лица земли исчезла не одна деревня, не один дом был стёрт в крошиво вражескими техниками, люди пережили слишком много всего за короткий промежуток. Пусть гражданских, условно, трогать не должны были, но Шисуи знал, что Зецу пробрался и в гражданские ряды, где сопротивление оказать было некому. Там обстановка оказалась куда хуже. К тому же, десятки порталов которые открывались на время боёв могли перетащить сюда не одну тварь. Шисуи на миг задумался, а затем спросил: — Что если мы попросим Саске постранствовать по доступным ему измерениям? Возможно, он сможет что-нибудь отыскать? — Хорошая мысль, — вдруг подал голос молчавший всё это время Шикамару. — Я отправлю к нему ястреба. Какаши-сан кивнул, а затем, видимо, снова не в силах терпеть молчаливые обвинения, устало спросил: — Тебе не кажется, что раз уж ты меня в чём-то подозреваешь, то стоит хотя бы высказать свои подозрения? Нара на секунду замер, тонкие брови сошлись на переносице, а взгляд будто бы потух. В его руках пару раз щелкнула серебряная зажигалка, а затем, словно успокоившись и собрав свои мысли воедино, он ответил: — Я просто не могу поверить, что вы оставили жизнь Наруто и Хинаты на произвол судьбы. Не могу поверить, что вы позволили какому-то клановому старику решать за вас, что хорошо и что плохо. Куда стоит вмешиваться, а куда — нет. — Этот клановый старик, как ты выразился, приносит почти сорок процентов дохода в эту казну, — спокойно ответил Хокаге, кивком головы указывая на отчёт по доходам. — Всякий раз, когда на деревню нападали или случалась передряга, кто из них, за исключением Хинаты, оказывался в эпицентре событий? — Шикамару распалялся на на шутку. Обычно меланхоличное выражение лица сейчас казалось хищно вытянутым, внутри него будто бурлила злость. — Никто! — поспешил ответить он на свой же вопрос. — Они трусливо спасали свои печати и драгоценности, запирались в подвалах и отправляли на смерть младшую ветвь. Шисуи заметил, что он хотел добавить что-то ещё, но вместо этого он крепче сжал челюсти и процедил: — Никто не жертвовал собой ради других и этой деревни так, как это делал один единственный представитель клана Узумаки, которого почти всю жизнь третировала вся деревня. Он был готов умереть ради вас, своего учителя. Вы могли отплатить ему хотя бы такой мелочью, как печать в брачном реестре. Никакой политической шумихи бы не стало, вы — Хокаге, и никто не осмелился бы идти против Хатаке Какаши. Помолчав ещё пару секунд, он добавил: — Если бы вы это сделали, то Хинату бы не продал собственный клан туда, где ей не место. Вы не хуже меня знаете, как к ней там теперь относятся. Если бы вы это сделали, на одну сломленную судьбу было бы меньше. Для вас — пустяк, а для кого-то — агония жизни. Никогда не видевший его таким прежде, Шисуи, как и Хокаге, так и остались молча стоять. Шикамару же вышел из кабинета, несильно хлопая дверью. Шисуи застыл, не зная что сказать и что думать. Всё что Нара сказал — абсолютная правда. И пусть то было неправильно и неверно, но позволить Хинате уйти он уже не мог. Во-первых, собственный клан обратно её не примет, а во-вторых, Учиха понесут огромные убытки. И если уж совсем откровенно: не хотел он её отпускать. За окном послышались острожные постукивания, которые отвлекли от тяжёлых мыслей. Призывной ворон, так сильно отличавшийся от обычного своими размерами и чёрными, блестящими перьями, дёрнул головой и ещё раз стукнув напоследок клювом в окно, раскрыл широко крылья, пару раз шумно взмахнув ими, а затем улетел. Тот час же Шисуи поспешил предупредить Хокаге: — Я должен встретить Хинату. Она идёт чтобы переговорить с вами с глазу на глаз. Хокаге нахмурился и Шисуи не смог разгадать, было ли то потому, что ему нечем было обрадовать Хинату, или же потому, что он, как ему показалось, чувствовал себя перед ней виноватым. В любом случае, поклонившись, он тут же испарился в своём шуншине, чтобы оказаться посреди небольшой дороги на пути к Резиденции. Хината шла навстречу ему неспешно, ступала аккуратно и грациозно. Казалось, будто она умело совмещала в себе клановую стать и при этом, держалась не вычурно и надменно, а напротив, прытко и уверенно. Весь её облик был сплошным обманчивым противоречием. Он всё задавался вопросом, почему она решила стать шиноби? Могла ведь оставаться домашней химе перед которой, он уверен, до того как показался истинный характер, все лебезили. Уж ему то известно, как люди вокруг то и дело пытаются вогнать в рамки и вить верёвочки из того, кому изначально предначертано многое. И всё-таки, в голове у него не укладывалось, как она, такая мягкая и нежная, на первый взгляд, выдерживала суровые походы в дальних миссиях. Не верилось ему, что она, как и все шиноби, спала где придётся, кутаясь в хлипкий плащ, питалась порой одними пилюялями, умывалась где придётся. Не верилось, что она предпочла сытой жизни наследницы, обычную, не лишенной трудностей, жизнь куноичи. И весьма преуспела на этом поприще. Он в очередной раз поразился твёрдости её духа и в глазах его она выросла ещё больше, особенно теперь, когда он осмыслил всё это. Откровенно говоря, по поводу её внешнего вида, ему отчего-то хотелось увидеть на ней клановую юката с моном Учиха. Было что-то в этом желании иррациональное, но до одури привлекательное, как если бы ему хотелось, чтобы она признала его. Однако, радовать своего супруга Хината не спешила, хотя то была лишь глупая и ребяческая прихоть. И он бы никогда и ни за что не принудил бы её к подобному. В любом случае, одета она была в нейтральных тонах, что-то между серым и чёрным. Туго затянутое оби казалось выгравировало тонкую осиную талию. Он лишь удивился, в таком и не продохнуть. Хината же, шла спокойно, и туго затянутый пояс едва ли её волновал. Её юката совсем не походила на традиционное одеяние. Восхитившись её умению совмещать традиционное и перекраивать под удобное, он наблюдал как из-под туники проглядывали чёрные шорты, красиво очерчивая девичьи бёдра. Он не хотел врать, не себе уж точно. Хината ему нравилась. Когда-то эти чувства и таковыми нельзя было назвать, он ей симпатизировал. Узнать её ближе возможности не было никогда. Они мелькали на периферии друг-друга, знали о друг-друге от чужих людей, слышали заслуги и всякие глупые сплетни, что кочевали из отряда в отряд. Шисуи видел её не так часто, но всякий раз она оставляла в нём глубокие впечатления о себе. Поражала своей храбростью, отдачей. Он видел даже, как упорно она трудилась в госпитале после войны, когда не хватало людей и все у кого были хотя бы базовые знания в ирьёниндзюцу требовались на подмогу. Хината тогда была бледной, гораздо бледнее себя обычной. Руки её уже дрожали от усталости, от потери и собственной боли, но она всё упорно подлечивала тех, у кого были не такие серьёзные травмы. Между делом, пока сам он отлёживался после непрерывного использования мангёке, он замечал что она не брезговала прибраться в коридорах и палатах, помочь с обычными бытовыми проблемами, а иногда и обеды развозила, нацепив белую косынку и фартук в тон ей. Он тогда действительно был приятно удивлён тем, что она, несмотря на свой статус и чин, работала не покладая рук на благо общества. И конечно же, как и все, (а он уверен, что таких немало) Шисуи был пленён её красотой. Мало кто бы мог устоять перед такой таинственной, манящей красотой, которая таилась в грациозных изгибах и перламутровых глазах. Вся она будто бы олицетворение совершенства. В ней есть та тонкая грань разрушающей невинности, пред которой всякая скверна бессильна. И эта грань, так четко очерчивающая её мягкость и внутренний стержень — самое прекрасное, что он когда-либо видел. Её облик словно дополнение к тому, что внутри неё. И это действительно редкость, встретить человека красивого и снаружи, и внутри. — Не стоило отвлекаться от работы, — мягко произнесла она, когда подошла ближе. Её глаза, смотрящие словно сквозь, выглядели печальнее чем обычно. — Мне не в тягость. Идём, я предупредил Шестого о твоём визите, — отмахнулся Шисуи, ровняясь с ней по пути пути. Откуда-то сбоку раздалось пронзительное карканье ворон. Хината повернула голову, с интересом наблюдая за тем, как небольшая стая в хаотичном порядке направлялась прямо к ним. Шисуи улыбнулся, разглядывая среди птиц вожака. Тот всегда держался особняком и был наготове, в случае внезапного призыва или опасности. — Это призывные вороны? — в голосе Хинаты ему почудилось удивление. Он бросил на неё беглый взгляд и увидел, что она рассматривает кружащих над головой птиц с куда большим интересом теперь. — В нашем клане мы используем воронов, — разъяснил Шисуи. Птицы продолжали кружить над ними, размахивая широкими крыльями и пронзительно каркая. Гордые и опасные, сейчас они лишь приветствовали его и Хинату. Хината, казалось, и сама это понимала. Её губ коснулась лёгкая улыбка и она кивнула птицам, приветствуя их в ответ. — Они всегда рядом с вами? — спросила она, наблюдая за тем, как огромный ворон с удобством устраивается на плече Шисуи. Острые когти впились в него, а чёрные глаза-бусины, поблёскивая, вперились в неё пронзительным взглядом. На секунду она испуганно застыла, не зная, как правильно себя вести. Шисуи поспешил её успокоить: — Не волнуйся, он лишь рассматривает тебя чтобы запомнить. — Запомнить? — удивлённо переспросила она, подходя чуть ближе для того, чтобы рассмотреть птицу. — Эти вороны, как и собаки Какаши-сана, были созданы для того, чтобы служить своему хозяину, — он едва ли не взболтнул о жабах Наруто и Джирайи-сама. Однако, кажется, она и сама об этом подумала. Небольшая складка появилась меж тонких бровей, а пухлые губы сузились в тонкую полосу. — Мои вороны почти всегда рядом, с тех пор как я научился правильно контролировать чакру, они редко когда покидают меня, — поспешил разбавить её воспоминания Шисуи. Ему не хотелось видеть, как она погружается в этот омут отчаяния с головой. Прошлой ночью он слышал её тихие рыдания, которые она старательно глушила в подушку. Не будь он Шисуи, и не расслышал бы. — А я так и не нашла своего призывного животного, — грустно улыбнулась она, но Шисуи видел, что мыслями она уже была далека от него. Словно бы воспоминания о Наруто погрузили её в другой омут из мыслей и дум, отдаляя Хинату от реальности. Будь его воля, он бы тотчас же предложил ей заключить контракт со своим вороном. Это было бы правильно, и он был бы спокоен, но глухая мысль, что сейчас ей это не нужно, остановила его порыв. Может быть, когда-нибудь позже. Ворон, сидевший на его плече, почуял изменившуюся ауру и тихо каркнув, взлетел. Другие птицы последовали за ним и вскоре гвалт птичьих криков исчез, оставляя звенящую тишину между ними. Хината засеменила вперёд, а он не осмелился пойти с ней рядом. Словно бы купол из воспоминаний отгородил её от него. К кабинету Хокаге они прошли молча. В Резиденции на них тут же посыпались многозначительные взгляды, в которых читалось ярое любопытство. Послышались тихие перешёптывания, на которые ни он, ни она, не обратили внимание. У самого входа Шисуи остановился, намереваясь оставить её наедине с Хокаге, однако Хината притормозила его, тихо произнеся: — Я думаю, вам стоит пойти со мной. — зачем? — хотелось спросить ему, однако он решил, что раз уж она просит, то ему действительно стоит там быть. Возможно, ей есть что сказать. Молча кивнув ей, он приоткрыл для неё дверь и вошёл следом, чувствуя, как нутро обдаёт лёгким ароматом сандала и свежестью жасмина. Ненавязчивый, лёгкий запах её масляных капель. — Хокаге-сама, — глубоко поклонилась Хината, приветствуя Какаши-сана. Хокаге тут же поднялся с места, очевидно, демонстрируя ей свою предрасположенность. — Не стоит, Хината, — ответил он и опустился обратно в кресло. Какое-то время в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь звуками из вне. Чей-то смех послышался через толстые стены, где-то кто-то пронзительно чихнул, когда заговорил Хокаге. — На самом деле, — протянул он задумчиво. — Мне нечего тебе сказать, — за маской было неясно выражение его лица. Казалось, будто он позволил отпечататься боли от потери ученика на своём лице. — Я отправил туда всех, кого мог. Но каждый из отрядов, включая анбу, вернулся ни с чем. На практике Шисуи, который работал капитаном анбу вот уже пятый год подряд, это был первый «глухарь». Раскрываемость их заданий была рекордной, почти каждого нукенина они вылавливали сразу, едва он был занесён в «красную книгу». Все туманные перспективы были раскрыты ими, и совсем другое дело, что старейшины не спешили прикрывать чужую лавочку, молчаливо поддерживая мнимое равновесие через тот же самый «Корень». В любом случае, это было впервые, чтобы у него на руках не было ни единой зацепки. — Вообще-то, мне есть что добавить к своему отчёту, — вдруг заговорила Хината. — Я рассказала вам… — замялась она. — … не всё, — уже чуть смущённо закончив. Как и Хокаге, Шисуи тут же вперил с неё свой нетерпеливый взгляд. — Те… ёкаи, — неуверено произнесла она. — Они будто пришли за мной. Им нужны были мои глаза. Один из них что-то говорил о том, что для того, чтобы в их сердцах пробудился огонь, им нужны мои глаза. Не уверена, нужны ли им именно мои глаза или любой бьякуган, — сделав небольшую паузу, она кинула беглый взгляд на Шисуи и продолжила. — В любом случае, им нужен бьякуган для того, чтобы активировать в себе чакру. Возможно, это как-то связано с тенкецу. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Хокаге, большим и указательным пальцами задумчиво поглаживая подбородок. — Хьюга — единственный клан, способный испускать чакру из любого тенкецу или из всех сразу. Мы можем как активировать, так и обездвижить поток чакры по этим каналам. Неджи-нии-сан мог использовать Небесное Вращение, до него, это мог делать лишь мой отец, — пояснила Хината. — Возможно, им нужен кто-то, кто может управлять тенкецу и направлять поток чакры. Но почему я? Я ведь не владею этой техникой, — нахмурившись, она задумалась. Отросшая чёлка все лезла ей на глаза, и Шисуи молча умилялся тому, как она пытается её сдуть. — Да, но ты ведь владеешь похожей. А значит, и ты сможешь разглядеть тенкецу, — подметил Хокаге. — Не думаю, что из меня может получится мастер тенкецу каким был брат, — Хината потупила свой взор куда-то за окно. Шисуи понятия не имел, что в этот самый момент ей вспомнился тот последний день, когда они с Наруто точно так же стояли перед столом Хокаге и получали свою миссию. — Вряд ли эти существа станут разбираться. Для них достаточно знать, что ты умеешь делать нечто схожее, — внутри него шевельнулось едкое беспокойство. Он был уверен, что покуда они будут находится рядом, ни один чёрт не осмелится сунуть свою морду к ней, и всё же, он предпочитал не рисковать. — Почему ты не сказала об этом раньше? — спросил Шисуи, заранее зная, что ответ его не порадует. — Честно говоря, мне казалось, что сохрани я это в секрете и разберись с этим делом сама, то смогла бы как-то осчастливить Наруто. О том, что мёртвому счастье не дано, говорить он не стал, лишь сухо выдал: — Это было безрассудно с твоей стороны. Ты могла пострадать. — Это было бы большим милосердием, чем то, что стало со мной в итоге, — парировала она и на это ответить ему было нечем. Хината считала, что происходящее было её личной агонией, как выразился Шикамару, и разубеждать её в этом он не видел смысла. Как это должно выглядеть? Вот он, абсолютно чужой человек внезапно ставший ей мужем, станет вклиниваться в её годами выстроенную жизнь и диктовать, к чему и как ей должно относиться? Глупость. К тому же, он уважал её прошлое, которое для неё всё ещё настоящее. Оно привело её к тому, какая она сейчас. И оно для неё дорого. Всё что в его силах, так это стараться завоевать хотя бы её доверие. А дальше… дальше под большим вопросом. — Это было действительно необдуманно и совсем на тебя не похоже, — поддержал его Хокаге. — Впредь тебе запрещено покидать пределы деревни, — он тут же принялся что-то записывать на листках бумаги. Шисуи не стал рассматривать, лишь благодарно выдохнул. — Я должен подумать. Будь на связи, — бросил Шестой Хинате, не поднимая головы. Хината в ответ поклонившись, вышла из кабинета и Шисуи, бросив Хокаге: — Я на минутку, — вышел следом. В широком коридоре народу в разы стало больше, чем полчаса назад. Любопытные, им хотелось бесцеремонно поглядеть на молодоженов, о которых не смолкали сплетни по всей деревне вот уже третьи сутки подряд. — Хината, — тихо позвал он ушедшую недалеко девушку. Она замерла, затем медленно, будто бы нехотя, обернулась. Усталая и вымотанная, она выглядела такой беззащитной. — Что такое? — спросила она, когда он подошёл к ней почти вплотную. Отодвигаться Хината, почему-то, не стала. Зеваки медленно стали расходиться под его пытливым взором. На самом деле, он сам не знал что ей нужно сказать. Пошёл следом за ней лишь потому, что было неправильным прощаться вот так вот, даже если на пару часов, но тихо и молча, словно чужие. Пусть так и было, но Шисуи хотелось дать ей знать, что она не одна. — Ничего особенного. Просто, не хочешь завести призывное животное? — вот и всё на что он решился в итоге под пытливым девичьим взором.