Karasu

— Не думаю, что мне это нужно, — Хината смотрела с сомнением, нахмурив тонкие брови. Шисуи так и не успел придумать стоящего повода для того, чтобы она согласилась. Она была права, вороний призыв ей чужд и всё же, это не отменяет того факта, что если она заключит контракт, то ему станет спокойнее. Он может быть чуть более уверен в её безопасности. — Тебе это будет лишь на руку, ты ведь знаешь, что обстановка неспокойна, — слабо возразив, Шисуи призвал ворона. — Что мне даст этот контракт? Я не думаю, что призыв как-то поможет изменить или же понять ситуацию, — Хината, вероятно, заранее была настроена против. И хотя он не знал причин такой категоричности, собирался стоять на своём до тех пор, пока она не согласится. — Хината, — тихо позвал он, обращая её сердитый взор на себя. Она медленно перевела взгляд со стороны на него и застыла, внемля тому, что он собирался сказать. — Я не могу быть уверен, что эти существа не проникнут на территорию деревни. Несмотря на барьеры и непрерывное наблюдение, ты и сама не хуже меня знаешь, что для тех, кто пользуется пространственно-временными техниками, очутиться здесь, — он небрежно обвел рукой позади себя, имея в виду Конохагакуре. — Им это ничего не стоит. Точно так же как и тебе ничего не стоит сделать печати и заключить контракт. По тому, с каким спокойствием она его слушала, он мог заметить, что внутренне Хината была с ним согласна. В конце концов, она была опытной куноичи и прекрасно знала, чем могут быть чреваты последствия для неё же, если она не будет более внимательна и рассудительна. — Ты спросила, что тебе даст этот контракт, — Шисуи говорил всё тем же тихим голосом, будто боялся спугнуть её сосредоточенность на нём. — Эти вороны всегда будут за тобой наблюдать, а при опасности, один из них обязательно появится у меня. Ты сможешь делиться с ними чакрой и они смогут делать для тебя то же. Вороны — одни из разумнейших существ, они быстро учатся, а эти, к тому же, понимают человеческую речь. Он хотел добавить и то, что научился переносить некоторые свои техники в вороньи глаза, но посчитал, что для этого пока рано. Скорее всего, она испугается и страх её не будет лишён смысла, Хината умна, она сможет догадаться, что для того, чтобы переносить особенные техники Учиха, нужны человеческие глаза. Ворон, аккуратно топтавшийся на его плече, не сильно ткнулся клювом ему в висок. Тогда, больше не раздумывая, он призвал свиток с контрактом и посмотрев на Хинату, не приказал, но сказал тоном, не терпящим возражений: — Напиши своё имя с помощью собственной крови и распишись, оставляя отпечаток пальца. Хината замешкалась, но затем, видимо, взвесив все «за» и «против», пришла к единогласному с ним решению. Аккуратно надкусив большой палец правой руки, она присела рядом со свитком и вывела своё имя кровью. Шисуи мельком оглядел имена перед её инициалами; его собственное, имя Фугаку и Итачи. — Теперь, оставь метку своего пальца, — Хината послушно оставила один кровавый след на белоснежном пергаменте. — А теперь сделай печати Кабана, Собаки, Птицы, Обезьяны и Барана, а затем, надкуси левую руку и коснись кровью правой, с помощью которой ты расписалась в контракте. Хината, поднявшись с места, неспешно повторила всё то, что он только что сказал. Тонкая струйка крови из её большого пальца теперь уже левой руки выглядела чужеродно на белоснежной коже. Оплетая багровым следом тонкую кисть, она была похожа на причудливый витиеватый узор. Кажется, куноичи слишком сильно укусила себя за палец. — Хорошо. А теперь прижми пять пальцев рук к земле и направь немного чакры, призывая ворон к себе. Думай о воронах, о том, что ты нуждаешься в их помощи. Шисуи отчего-то был приятно взволнован. Внутри теплились странные чувства, будто бы он всё делал верно. По наитию или же благодаря своей эмпатии, но он чувствовал, что Хината ему доверяет. Небольшая стая тут же закружила над ней, рассматривая и запоминая. Вожак на его плече ринулся к своим сородичам, осторожно коснулся мощным крылом девичьего плеча и тут же рассеялся, как исчезли и остальные вороны. — Вот и всё, — лёгкая улыбка коснулась его губ. Где-то на периферии замаячило вязкое беспокойство, когда вдоль кустистой рощи он заметил приметный колючий хвост. Случайность ли или же намеренная то была встреча, однако сверкнувший раздражением взгляд Шикамару не предвещал ничего хорошего. Шисуи замер, рассматривая Нару пытливым взглядом. Нетрудно было догадаться, что тот был в курсе всего, что происходит с Хинатой. И несомненно, это напрягало. — Йо, — с присущей ему ленцой поздоровался он. В руках блеснула серебристая зажигалка, а мозолистые пальцы пару раз по привычке щёлкнули ей, высвобождая рыжее пламя. — Чем занимаетесь? Шисуи не горел желанием делиться произошедшим. Как в целях безопасности, ведь никто не может гарантировать, что сказанное не просочится куда не надо, так и из-за глупого чувства собственничества, которое, было ему чуждо до этого момента. Хината же, очевидно, была рада видеть своего друга. Лик её заметно потеплел, глаза оттаяли, приобретая чуть более насыщенный оттенок. — Шикамару-кун, — поприветствовала она и слабая улыбка коснулась её губ. — Я заключила договор с воронами, — поделилась куноичи. Шисуи так и не разобрал, с какой интонацией это было сказано. Пару секунд между ними витала неловкая тишина. Шикамару может и был удивлён, однако виду не подал, лишь громко хмыкнул. Его темные зрачки едва ли не полностью поглотили радужки глаз, от чего кошачье лицо едва ли не хищно вытянулось. Шисуи всем своим телом ощущал, как Шикамару выказывает ему своё раздражение. Отчего-то Нара полагал, что несмотря на их новый статус «супругов», он имеет куда больше прав находится тут, рядом с Хинатой. Шисуи был с ним в корне не согласен, однако в отличии от молодых и импульсивных джонинов, он мастерски владел собой и своими эмоциями, разделял разум и сердце, и был понимающим. Он понимал, что в этой встрече гораздо больше Шикамару, нуждалась именно Хината. Нара — единственный её оплот, помогающий держаться на плаву, нравится ему это или нет. Это не она так решила, к такому подвела её сама жизнь. Ей нужен был кто-то из прошлого, из той жизни, в которой она была счастлива. — Хината, — обратился он. Хината взглянула на него устало и разбито. Предполагая, что он попросит её удалиться домой, она заранее грустила, как ему подумалось. — Я должен встретиться с Саске и переговорить обо всём, — она кивнула и хотела было сказать что-то в ответ, но он оборвал её на полуслове. — Ты можешь заниматься своими делами, и если захочешь найти меня, достаточно отправить ворона. Несмотря на противоречивые чувства внутри, он всё же оставался собой. И, к слову, о различиях между импульсивными джонинами, он также понимал, откуда в нём распустился цветок недоверия, в отличии от некоторых. Шикамару, очевидно, любил предаваться самообману. Шисуи не видел смысла в том, чтобы диктовать Хинате с кем ей общаться и что делать. Как минимум, он не был вправе, а как максимум, желал прийти к взаимопониманию с помощью доверия и уважения. Пусть правила клана и сводов шиноби гласили иначе, он жил так, как считал правильным. Оценив его поступок, Хината вновь на секунду замешкалась. Шисуи, как и она сама, прекрасно понимал, что разговоров не избежать. Стоит ей выйти за рамки требуемых условий, как в клане тут же появится очередной слух. Когда-то давно, будучи ещё чунином, она не задумывалась о последствиях глупых разговоров, гулявших в то время внутри клана. Ей казалось, что спустя время все эти пересуды улягутся сами, однако, она не учла, что чем могущественнее влияние, тем легче его пошатнуть. О ней и Неджи трепались много и беззастенчиво. Это было то время, когда вдвоём они наконец смогли выстроить хоть какие-то отношения и медленно, но верно, подходили к тому, чтобы назвать друг-друга не просто братом и сестрой, но действительно близкими людьми, друзьями. Она тогда и не догадывалась, что в собственном клане у них могут быть ненавистники, завистники и прочие лицемеры. Некоторые члены младшей ветви стали ревностно относится к тому, что Неджи стал уделять ей больше внимания. Некоторые члены из старшей ветви были недовольны тем, что она якшается с щенком из побочной семьи. Некоторым было просто на руку вновь рассорить их и настроить старейшин против. В итоге, кто-то пустил слух, что они тайные возлюбленные. И если по началу всё это казалось ей не более чем шуткой, то чем ожесточеннее стали нападать в клане на Неджи за малейший промах, тем страшнее ей становилось. Они стали прикрываться ей, будто бы он опорочил её честь, и за это, брат должен был понести наказание. Едва взбунтовалась старшая ветвь, к ответным действиям перешла и младшая. Они стали давить на неё, всякий раз, при любой возможности напоминать, что как глава она ни на что не способна. Постепенно словесные колкости стали превращаться в насмешки, и если то, что с грязью по началу смешивали лишь её, было терпимым, то когда ко всему прочему стали примешивать Ханаби и Ко, а затем и вовсе отца, она не на шутку испугалась. Будто из одной полыхнувшей спички пламя перекинулось на сухие поленья, а оттуда вот-вот и поглотит весь лес. В клане едва не случился бунт, который отец загасил не без помощи Хокаге. Мерзко, неприятно и отвратительно. Людям нужна была лишь маленькая возможность, чтобы низвергнуть законы, которые они чтили веками. И эту возможность они увидели в ней, в них. Это был хороший урок. В клане Учиха от неё требовалось беспрекословное подчинение и смиренность. И будь ситуация хоть немного проще, она бы совершенно точно не стала идти наперекор объявленным заветам. Духу бы не хватило, и мотивации. — Спасибо, — проговорила она едва слышно в пустоту, туда, где оставалась мерцающая пыльца шуншина. Он всё больше и больше путал её. — Хочешь прогуляться или посидеть? — подал голос Шикамару, заметив, что Хината задумалась. Она перевела всё такой же задумчивый взгляд на него и прошелестев складками кимоно, попросила: — Давай прогуляемся до чайного дома, мне нужно встретиться с Сакурой. Шикамару небрежно кивнул, убрал зажигалку в карман и туда же запихнул руки, крепко сжимая кулаки. Отчего-то на ум пришёл отец. Сколько он помнил, Шикаку почти никогда не предавался эмоциями, всегда был собран и спокоен. Ничто не могло его вывести из колеи. Даже когда матушка была не в духе, отец лишь делался молчаливым и выкуривал одну-две сигареты, а затем садился за шоги. Шикамару же, при всей гениальности своего ума, до тотального спокойствия отца было очень далеко. Даже былая ленность куда-то испарилась, взамен оставляя лишь ревущую внутри пустоту. Вся тленность бытия исказилась, сломалась. Будто излом реальности, где никакой техники нет, всё взаправду и сколько ни старайся, ни просчитывай, а выхода так и нет. Отец бы уж точно что-нибудь да придумал. Более того, Шикамару уверен, будь отец жив, как и Иноичи, ситуация была бы совсем другая. Отец был одним из тех, кто умело сопротивлялся подавляющему всевластию Учих и Хьюга. И пусть Какаши-сенсей пытался выбраться из этого порочного круга, которому добровольно предшествовали предыдущие Хокаге, он был связан по рукам и ногам. И, как считал Шикамару, виноват в этом сам. Если бы с самого начала он не шёл на поводу ни у тех, ни у других, сейчас всё было бы иначе. Как бы Шикамару ни старался восполнить место своего отца на совете и в клане, как бы ни старался стать достойным преемником, стоило смотреть правде в глаза. У него за спиной не было прожито и трёх десятков лет, мудрость зиждилась на остроумии, а опыт обозначался исключительно военный. Во всех клановых интригах и тонкостях он оказался новичком, который тут же вылетит за доску, если сделает ход не туда. И держится он лишь благодаря своему уму, который сейчас как птица в клетке, бьется в поисках решения этой безвыходной ситуации. Реальность оказалась куда менее прозаичной, чем казалось раньше. — В чём была проблема, что ты изначально не решилась отказаться от этой затеи? — спросил он после затянувшегося молчания. Хината ступала тихо, рассматривая измельченную гальку под ногами. Мелкий песок вперемешку с камнями успокаивающе хрустел. — Ты знаешь, — только и ответила она. Он, конечно же, знал. Не было ни выбора, отказаться или согласиться. К тому же, она добровольно воздвигла себя на алтарь для растерзания. Ей было нечего терять. Пусть так было, пусть она была ослеплена горем. Жизнь же диктует свои условия. Она всё ещё жива, и от эмоций, от чувств и ощущений, как ни старайся и как не прививай себе подобное, а отречься было невозможно. Хината всё ещё чувствовала боль, всё ещё чего-то желала и была живым существом, которому хотелось жить счастливо. Это закон человеческой природы, будто заложенная на генном уровне аксиома, в которой каждый разумный человек хочет прожить счастливую жизнь. — Что теперь будет? Так и будешь жить? — он спрашивал не за тем, чтобы обидеть. Он хотел знать, как им быть дальше и в каком направлении двигаться. — Твой отец воспользовался не только твоим горем, но и твоей добротой. Он знал, что ты не сможешь отказать, когда на кону стоят жизни других людей. — Я знаю, Шикамару-кун, — устало сообщила она, на мгновение замирая. Ветер растрепал её челку в разные стороны, открывая взору белоснежный лоб. Она выглядела иначе в это мгновение. На миг ему почудилась та маленькая и неуверенная в себе куноичи, юный генин. Тогда в ней тлел уголёк жизни, теплились чувства и желание жить. — И, — бросая на него мимолётный взгляд, добавила она. — Я не знаю, как я буду жить. Но и не это сейчас для меня главное. Ты должен понимать. Он понимал. К своему несчастью, он всё понимал и осознавал. — Мы обязательно выясним, что за чертовщина творится вокруг. Но, Хината, — голос невольно дрогнул. Ответственность. Имел ли он право ощущать себя ответственным за неё? За её жизнь и за то, что с ней происходит? Было ли правильным, ощущать нечто подобное? Ответов он не знал, но чувствовал себя именно таковым. Вопреки всему, он чувствовал себя небезразличным. И грань эта превосходила черту товарищества. Он не мог так просто оставить её один на один с тем, что происходило. И пусть он будет в ответе за это перед Наруто там, в другом мире, но сейчас, в мире живых, он считал себя по праву единственным, кто мог искренне позаботиться о Хинате. — Будь осторожна. Если что-то случится, или тебе понадобится помощь, просто дай мне знать. Он смотрел на неё непозволительно долго, чувствовал, что нужно было отвести взгляд, сделать что-то, чтобы прервать это навязчивое желание внутри коснуться, дотронуться. Уголки её губ дрогнули в слабой улыбке, холодной ладонью она провела по изгибу крепкого локтя, выражая свою благодарность. Шикамару вздрогнул. Она никогда не касалась его прежде, и сейчас этот незначительный жест казался пугающе прекрасным. — Хината! Шикамару! — на развилке к чайному дому они встретили Сакуру, которая спешила к ним на встречу. Глубокие тени залёгшие под зелёными глазами лишний раз напомнили, как нелегко приходится и ей, куноичи потерявшей своего единственного друга. Шикамару не был уверен, но по каким-то причинам связь с Саске она оборвала достаточно давно, предпочитая оставаться исключительно в качестве сокомандников и только. — Сакура-сан, — нежно и приветливо улыбнулась ей Хината, встречая подругу тепло и душевно. — Не буду вам мешать, проблематичные женщины, — усмехнулся он, намереваясь оставить их наедине, как Сакура поспешила остановить его. — Не уходи, Шикамару. Хината, — обратилась она и её зелёные глаза, казалось, потемнели на тон. — Мне очень жаль, но прямо сейчас Шестой отправляет меня с внезапной миссией в Туман. Хината понимающе кивнула. — Всё в порядке, Сакура-сан. Поговорим, когда ты вернёшься. Но, — добавляет она и неуверенно просит: — Будь, пожалуйста, осторожна. Ты ведь и сама догадываешься, что грядёт что-то опасное. Сакура пару раз кивает в ответ. — Я знаю. И ты будь осторожна. Я постараюсь вернуться как можно скорее. Если что-то случится, ты знаешь как меня найти. Её розовая копна волос растворяется где-то на линии горизонта, пока она стремительно мчится вперёд. Хината смотрит ей в след с долей грусти. Шикамару никогда не думал, что эти две куноичи настолько близки. Ему порой вообще казалось, что почти все куноичи которых он знает, обладательницы странных, своенравных характеров, и водить настолько трепетную дружбу для них слишком проблемно. Ино, как ему думается, исключение. Слишком уж она беззаботна в отношении сверстников. Небольшой шаг в сторону он замечает сразу. — Я провожу тебя до ворот, — заговаривает он первым, когда Хината порывается ему что-то сказать. Шикамару знает наверняка, она попросит не утруждаться. Однако, оставлять её на растерзание Учиха слишком болезненно для него, к тому же, ему всё ещё есть что сказать. — Хината, — тормозит и замечает, как остановилась и куноичи. Лёгкий ветер вновь колышет иссиня чёрные волосы, которые поблёскивают на свету. — Мы можем спрятать тебя у Гаары, — заявляет он в лоб, не церемонясь на какие-либо объяснения и предисловия. — Шикамару-кун, ты ведь знаешь… — начинает она, но он вновь обрывает её на полуслове. — Гаара сделает для тебя всё что угодно, ты знаешь это. Он будет заботится о тебе даже после смерти. Настолько ему был дорог Наруто, — Шикамару намерено не замечает как вздрагивает Хината при упоминании имени друга. — Ни Коноха, ни, уж тем более, Учиха и Хьюга не посмеют влезть в Песок и потребовать тебя. Он знал, это глупость полнейшая. И что альянс тут же развалится, если Казекаге выкинет нечто подобное, тоже знал. Учиха, как и Хьюга, не оставят попыток забрать её назад, как и не дадут в дальнейшем житья Стране Ветра. Но так же он был уверен и в том, что Казекаге не дрогнет ни перед чем, сможет противостоять и выстоит. Она ничего не ответила, понимала всё точно так же, как и он. И всё-таки слабо улыбнулась. Уже ближе к кварталу Учиха, она остановилась и взглянула на него. — Я счастлива знать, что ты искренне за меня волнуешься. Это важно для меня сейчас, когда я чувствую, что осталась совсем одна, — это признание вырвалось легко из её уст, но ему было паршиво слышать подобное. Хината никогда прежде не говорила таких вещей столь очевидно, насколько же ей трудно? — Но пожалуйста, перестань думать о том, чтобы я могла сбежать отсюда. Ты и сам знаешь, куда бы я ни отправилась, они меня из-под земли достанут. Шикамару-кун, лучше помоги мне найти тех, кто сделал это со мной, с Наруто. А с остальным я как-нибудь справлюсь, — она бросила напоследок задумчивый взгляд на него и скрылась за тяжелыми, массивными вратами с примечательным, красно-белым веером. Оставляя расстроенного Нару один на один со своими мыслями.

***

Дорога к дому шла вдоль центральной улицы, через полицейский участок и ещё кучи общественных мест, которые кишили людьми. Она была будто белая ворона среди них. Слишком выделялась на их фоне, была ярким пятном, будто бельмо на глазу. На фоне чернеющих фигур в темных одеяниях, с мрачными лицами и надменным выражением лица, ей показалось, что она очутилась далеко за пределами Конохи. — Нам тут пташка нашептала, что ты водишься с чужаками, — донеслось откуда-то сбоку. Хината бросила удивлённый взгляд на незнакомую ей куноичи, рядом с которой через мгновение появились ещё две. Заговорившая с ней девушка была явно младше неё самой и чуть старше Ханаби. Она выделялась до смешного похожим с сестрой высокомерным выражением лица, изящными чертами и блендой, едва ли не фарфоровой кожей. Чёрные глаза, как две блестящие бусины, с презрением рассматривали её саму. На остальных куноичи Хината едва ли обратила внимание, справедливо полагая, что иметь дело, в случае чего, ей придётся именно с заговорившей с ней. Она была, очевидно, кем-то вроде главной среди них. На секунду Хьюга замерла, вглядываясь в лицо неизвестной ей девушки и на всякий случай запоминая, она была уверена отчего-то, им не раз придётся свидеться. Хината едва сдержала рвущуюся наружу усмешку, когда, наконец, обратила внимание сказанным незнакомкой словам. Услышь кто со стороны, можно было подумать, что к её персоне тут относятся любовно и ревностно, раздражаясь всякий раз, если она обращает внимание на кого-то из вне. Отвечать она решила неразумным. Она тут никто, а значит, слушать её никто не станет, лишь усугубит своё положение. — Ты позоришь наш клан, — девица не собиралась отставать. Напротив, вцепилась будто пиявка присосалась. Такое сравнение в действительности посмешило Хинату, ведь действительно, Учиха были такими же темными, склизкими и противными. Ну, кроме одного из них, объяснение которому она пока не нашла. — Ты позоришь имя Шисуи-сана. Из-за тебя ему придётся выслушивать от старейшин и терпеть все эти разговоры внутри клана. Хината нахмурилась, чуть прочистив горло, ничего не выражающим тоном спросила: — Быть может, если бы такие как ты, трепались языками поменьше, то и проблем не было? Было глупостью полагать, что за открытое хамство ей не выговорят. Очевидно, это была куноичи из семьи приближённых к главе клана, а значит, кто-то вроде местной химе. Хината ожидала чего угодно, от открытых угроз и растерзаний, до самого настоящего боя. Мысленно она готовилась выхватить из подсумки наточенный кунай, и всё же, прогадала. Девица была явно не из тех, кого так просто сломать. Пухлые девичьи губы дрогнули не то в насмешке, не то в ухмылке. Темные глаза в обрамлении коротких но густых ресниц опасно блеснули. — Уж прости, но ты, вероятно, настолько глупа и недальновидна, раз не понимаешь очевидного. Ты — чужая. Тебе не доверяют, а значит — следят. Да и вообще, ты в своём уме? Заявляться и едва ли не обжиматься с каким-то ёршиком у входа в квартал? — надменно и с таким упрёком выговорили ей, что Хината раздражённо стиснула зубы. — наглая и противная, — пронеслось у неё в голове. Она не собиралась более хоть как-то реагировать на глупые слова и позволять и дальше втягивать себя в невыгодное положение. Ей итак известно, что встречаться с Шикамару было неправильным. Но вот незадача, ей не то чтобы плевать, но делать с этим она ничего не планирует. В конце концов, в таких вещах она могла бы гнуть своё и ничего бы с ней не сталось. — Ну так что, — вновь заговорила юная куноичи, лицо которой выражало крайнюю степень недовольства. Видимо, жаждала более живой реакции на столь детские и очевидные провокации. Однако дальнейшие слова и мысли так и остались не высказанными, потому что рядом с ними возникла высокая и крепкая фигура Шисуи. Он на миг застыл, оценивая обстановку и разглядывая лицо Хинаты. — Какие-то проблемы? — поинтересовался он глядя на неё, Хината задумалась, не зная что стоит ответить, но очевидно, за неё все решили. — Шисуи-сан, — заговорила незнакомая куноичи и улыбнулась сладко, даже приторно. Тёмные глаза влажно заблестели и в ту же секунду для Хинаты стал понятен этот болезненный интерес. Будто бы завидевшая хозяина дворняга, она едва ли хвостом не виляла. — Понимаете, я переживаю за вашу супругу. Вы ведь и сами знаете, каковы гуляют слухи. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы переживали нечто подобное. Поэтому, я наставляю её как куноичи, чуть более ближе знакомая с местным порядком, — самая добрая улыбка в подтверждении её слов взыграла на девичьих губах. Глаза вдруг действительно выдали ту степень волнения, которая бы не пересекла черту, дозировано. Всё её лицо выражало искреннее беспокойство и если бы не диалог, состоявшийся минутами ранее, Хината бы точно купилась. Она ожидала, что и Шисуи попадётся на эту уловку, потому, внутри неприятно засвербело. Меньше всего ей хотелось бы, чтобы в его глазах, да и в целом, кто-то наставлял её подобным унизительным способом. — Ты необычайно добра, Исо-чан, — улыбнулся Шисуи. Хината не удивилась, когда на лице куноичи мелькнула ухмылка. Этот спектакль разыгрывался исключительно для неё, и ей было решать, примет ли она вызов. Исо, очевидно полагала, что подобными играми бросит на кон мнимую честь и достоинства её, Хинаты, как куноичи. Она пыталась задеть и задать игру по своим правилам, но не учла лишь одного: честь Хинаты, и как куноичи и как женщины, давно была растоптана и раздавлена с лёгкой руки её родного отца. И потому-то, вызов она приняла, но играть собралась по своим правилам. — Всё действительно в порядке? — спросил Шисуи глядя ей в глаза. Он выглядел усталым, по краям от зрачков полопались капилляры, меж бровей залегла глубокая морщинка от того, как сильно он нахмурился. Вероятно, Шисуи был из тех шиноби, которые пренебрегали походами в госпиталь. Хината, зачем-то, мысленно сделала пометку подлечить его или попросить наведаться к ирьёнинам. — Да, конечно, всё в порядке, — внезапно обнаружилось, что и она умеет быть ядовитой и неясно было, нравился ей этот факт или нет. — Исо-чан, — намеренно делая менторский тон, продолжила Хината. — Действительно необычайно любезна, — Исо ласково улыбнулась им обоим. — И необычайно лицемерна, — закончила Хината бесстрастно и холодно. Куноичи застыла, лицо её хищно вытянулось. — Меня только что оскорбили, назвав глупой и недалёкой, и поставили в известность, что за мной следят, — не намереваясь останавливаться, ей казалось, что она готова разжечь войну. Слова Шикамару всё ещё отголоском звучали в голове. Ведь он был прав. Для чего и для кого она всё это терпит? Она бы могла уйти и сбежать, найти убийц Наруто и сойтись с ними в последней схватке. — Не могла бы, — тут же звучит собственный голос внутри. Она бы не могла так поступить теперь. Уже не ради двух вечно воюющих кланов, но из-за всей страны Огня в целом. Теперь, когда она знала, что над ними нависла очередная угроза, она не могла так глупо подвергнуть всех опасности. Её друзья и товарищи не должны вновь испытать горечь потери. Но и терпеть больше не хотелось, не за чем было. Она будто наполненная до краев чаша, вода из которой вот-вот и начнёт расплёскиваться за берега. Шикамару был, как и всегда, прав, говоря, что её добротой и разбитым состоянием просто воспользовались. Она не сделала ничего, за что её можно было и нужно так наказывать. Она лишь пыталась жить. И почему такие очевидные вещи не пришли ей в голову тогда, ещё в самом начале всей этой истории? Она действительно плохо соображала. И сейчас, всё ещё снедаемая горем и одиночеством, она будто бы не до конца осознавала происходящее. — И теперь, прикрываясь перед тобой добродетелью, она слащаво улыбается, пытаясь впутать меня в свои грязные игры. Все Учиха такие? — разозлённая от своих мыслей, она сама не заметила, как задела и Шисуи. Лишь когда сказанное вырвалось из уст, осознала свою оплошность, но даже так ничего менять не собиралась. Как и извиняться. — Что ты себе позволяешь?! Ты! — шаринган опасно блеснул в глазах Исо, отсвечивая тремя томоэ, лицо её исказилось в неприкрытой злости. — Ты всего лишь жалкое недоразумение, знай своё место! — Хината не сдержала ухмылки, поражаясь тому, как легко вывести темпераментных Учиха на чистую воду. Слишком гордые и самовлюблённые, они примут за оскорбление любое неверное, в их понимании, утверждение. На мгновение стало страшно, но не тех куноичи она испугалась, а гнева Шисуи. Отчего-то, привыкшая к его подобию доброты и пониманию, она не знала чего ждать от него сейчас, когда она так нагло оскорбила прилюдно его клан. Однако, его лицо ничего не выражало, всё так же оставалось внешне спокойным и, как и обычно, добрым. Абсолютно бесстрастным и не проникшимся происходящим фарсом. — Мне очень жаль, Хината, — вдруг заговорил он и бросил непонятный взгляд в сторону Исо и её подруг, которые застыли, будто предмет декора посреди дороги. — Я ожидал чего-то подобного, — с грустью сообщил он и добавил: — Я поговорю с отцом Исо, он примет нужные меры. Возмущение на лице упомянутой куноичи преобразило хорошенькую девочку в уродливое нечто. — Не злись, — улыбнулась Хината. — Тебе не идёт, — волна удовольствия прошлась по телу от чувства, что она действительно сейчас кого-то превзошла, выиграла. Никогда прежде её подобное не прельщало. Ей было чуждо такое отношение, разве человек не потому то и стоит выше других существ, потому что что умеет думать, анализировать и быть милосердным? Как кому-то может нравится унижать другого, равного себе? Разве не все люди равны? Независимо от их места проживания, чина и клановой принадлежности. Ей всегда подобное казалось возмутительным и потому, особенно сильно у неё болело сердце из-за Наруто. Будто выжженная в памяти картинка, она всё ещё четко видела как он оставался одиноко сидеть на той дряхлой качеле во дворе академии. Тонкая жёлтая дощечка на заржавевших цепях и он, понуро опустивший голову с блеклыми, выцветшими глазами цвета бескрайнего моря. Неужели она изменилась? Почему тогда сейчас ей нравится то, что она испытывает? — Потому, что теперь, ты умеешь постоять за себя и за таких, как Наруто. — быть может это ошибка. Может, не так всё должно было быть? Но она действительно не хотела больше быть чьей-то жертвой и становится ею в собственных глазах. Да, она разбита и устала, ей совсем не хочется жить. Но пока она не может себе позволить сгинуть в пучине мрака, и потому, не позволит кому бы то ни было причинять себе боль. Ради Наруто, который боролся до последнего, который любил её так же отчаянно и нежно, как она сама.

***

— Присядем? — Шисуи остановился у порога дома, бросая короткий взгляд на энгаву. Дом встретил их непривычной для неё тишиной и уютом. Отсюда Хината заметила слабый свет исходивший из окна на кухне. Кивнув Шисуи, она присела на расстеленные заранее напольные подушки. Половица неприятно скрипнула, отчего она поморщилась, совсем не замечая того, как улыбнулся Шисуи, наблюдавший за ней. — Шисуи-сама! Хината-сама! — донеслось из глубин дома и вскоре к ним вышла полноватая женщина в белом переднике. Широкая улыбка на её добром лице казалась Хинате собственной выдумкой. — Мино-сан, — поприветствовал женщину Шисуи и Хината сделала то же самое, кивнув головой. Она не помнила ни имён, ни лиц тех двух женщин, что должны были ей помогать по дому. Однако, увидев Мино-сан, ей стало радостно и тепло. Приятно было знать, что там где ты живёшь, хотя бы один человек относится к тебе как к человеку. Неужели Шисуи специально искал и подбирал помощниц, стараясь, чтобы они были действительно искренними и преданными? Ведь именно это, глядя на женщину, ощущала Хината. — Хината-сама, — глубоко поклонилась женщина и её голос, чуть звонкий, с весёлыми переливами, ей понравился. — Молва о вашей красоте врёт, — Хината слегка зарделась, не совсем понимая, к чему ведёт женщина. — Вы намного прелестнее, чем о вас говорят, — её слова были полны доброты и какого-то ребячества. Хината смущённо ей улыбнулась. — Не сочтите мою вольность за грубость. Вас ведь не было весь день и я переживала, что вы вернётесь домой усталые. Поэтому, я приготовила ужин, — тёмные глаза смотрели на Хинату пристально, но не испытующе, а скорее, благоговейно рассматривая? — Мино-сан, — такая забота в действительности её тронула. — Огромное спасибо. Вы совершенно правы, прямо сейчас у меня не осталось сил чтобы готовить ужин, и вы меня очень сильно выручили. Надеюсь, ты не против? — последние слова она проговорила глядя в глаза Шисуи. Он, отчего-то, казался довольным. — Совсем нет. Хочешь поговорим тут или за ужином? — спросил он и Хинате на миг стало дурно. Они действительно звучали так, будто живут вместе уже очень давно. — Я немного голодна, — честно призналась Хината, не взявшая и крошки в рот за весь день. Шисуи молча поднялся, кивая своим каким-то мыслям и внезапно протягивая ей руку. Между делом, будто совсем не замечая её замешательства, он обратился к стоявшей неподалёку Мино-сан. — Тогда, мы поужинаем. У вас ведь всё готово? — Всё накрыто, — просияла женщина и перевела взгляд на Хинату, которая робко коснулась протянутой к ней руки. Шисуи тут же сжал её ладонь, огладил кисть и потянул на себя, вынуждая подняться чуть резче, чем она рассчитывала. — Спасибо, — поблагодарила она, высвобождая руку. Шисуи разжал пальцы неохотно, опустил свой взгляд туда, где соприкасалась их кожа. Хината сделала то же и удивилась тому, как различаются их цвета. Её кожа бледная, неважно сколько бы она ни оставалась на солнце, загар её не брал. Кажется, это была клановая особенность. Она никогда об этом не задумывалась. Кожа Шисуи же мерцала будто бронза, чуть смугловатая, карамельного цвета. Он до удивительного был схож и не похож на своих соклановцев, что вводило её в замешательство всякий раз, когда она думала об этом. Его пальцы тонкие, жилистые, с немного выпирающими костяшками. От кисти до локтя она заметила множество мелких шрамов и слегка вздутые вены. — Идём? — неуверенность вдруг сковала её. Она смущённо спрятала руки за спину и поспешила сменить обстановку. — Идём, — он вошёл в дом первым. Ужин был поистине королевский. Мино-сан приготовила темпуру, суп из водорослей и якисоба. Многочисленные закуски украшали стол следом за основными блюдами. — Вы готовили это одна? — не удержавшись, поинтересовалась Хината. — О, ну что вы, Хината-сама. Пио, вторая помощница, помогала мне. — Ясно. А где… — но ответ был сказан, едва она спросила. — Пио готовит купальню, — улыбнулась Мино-сан. — Спасибо, — вновь искренне поблагодарила Хината. — Приятного аппетита, — проводив их на кухню, женщина тут же скрылась из виду, оставляя супругов наедине. Хината поспешила заполнить свою тарелку и отвлечься на еду. Было немного неловко и всё же, куда проще жевать и отвлекаться пищей, чем смотреть глаза в глаза и думать невесть что. Шисуи, казалось, ничего не смущало. Он спокойно ел и улыбался каким-то своим мыслям, выглядел, в целом, довольным, что вызывало в ней странное беспокойство. Первый день их совместной жизни подходил к концу. Она не ожидала ничего: ни плохого, ни, уж тем более, хорошего. И всё-таки, на задворках сознания скользила мысль, что всё не было настолько уж безнадёжным. Быть может, она сможет найти способ сосуществовать с Шисуи в каком-то определённом союзе? Подобие товарищей? Друзей? Хината не знала, чего хочет и хочет ли. Запутавшаяся, не видевшая смысла в своём существовании, она имела лишь одну цель. Понять, почему и как, а главное, кем был убит Наруто. Всё остальное было второстепенным, не таким уж и важным, даже её собственная жизнь. Часом ранее ей казалось несправедливостью, если вдруг она подвергнется риску и позволит себя убить в угоду чьим-то корыстным целям, но теперь, заново всё обдумывая, ей хотелось забыться, закрыться. Столько столетий Конохагакуре стояла без малейших изменений на своём месте. Ни бесчисленные и могучие враги, ни буйство стихий не смогло сокрушить этот исполин, увековечивший себя среди зелёной листвы. У неё всегда были и есть самые лучшие защитники, не жалеющие своих жизней. Сгинь она, недолго будет горевать деревня. На замену этому союзу, создастся новый, более крепкий и более долговечный. — Я пригласил Саске на завтрак, — Хината вынырнула из раздумий будто из-под глубокой толщи воды. Перевела взгляд на Шисуи и нахмурившись, переспросила: — Не мог бы ты повторить, я не расслышала. — Я подумал, тебе будет интересно узнать, что скажет Саске по поводу порталов и измерений. Не обещаю, что мы что-нибудь обнаружим, однако, думаю, стоит начать именно с этого. В любом случае, — отпивая зелёный чай и отставив пиалу в сторону, он немного нахмурился. — Хокаге, как и я, будет держать тебя в курсе происходящего. Что ты помнишь о том сражении? Может быть, у тебя есть свои какие-то мысли по этому поводу? — он спрашивал абсолютно серьёзно. И не то чтобы это было для неё ново, но было довольно странно. — Кто-то ведь оформил заказ на миссию. Неужели не осталось никаких зацепок? Даже твой шаринган не способен найти хоть что-то? — Хината не пыталась задеть, она действительно не понимала, неужели он не смог порыться в чужих головах? Для Учиха это кажется совершенно обыденным. — Я пытался, — поджав губы, ответил Шисуи. — Просмотрел дежурных, и тех, кто был на посту в день, когда появилась миссия. Проверил в канцелярии, но всё безуспешно. Эти промежутки времени остаются белым пятном в голове. Очевидно, что им подчистили память. Она понимающе кивнула головой. — А ты… что ты думаешь обо всём этом? — она действительно интересовалась его мыслями. Глупо было отрицать, что Шисуи был опытным и высококлассным шиноби. И глупо было думать, что у него не было своего мнения по поводу происходящего. Он перевёл свой задумчивый взгляд со стола на неё. На секунду ей стало неуютно от столь пристального внимания. Шисуи, по обыкновению, смотрел на неё внимательно, будто вылавливал и высчитывал каждое её действо, каждое изменение в её лице. Хината перевела взгляд в окно, подмечая, что уже порядком стемнело. — Я уже говорил Хокаге, и всё ещё того же мнения. Не лишено смысла, что обакэ и ёкаи действительно были потревожены количеством смертей после войны. Однажды уже было нечто подобное, во времена Третьей Мировой Войны Шиноби. Это была действительно изматывающая и затяжная война. Она истощила почти все нации, впоследствии чего, количество жертв перевалило за тысячи даже среди подрастающего, на тот момент, поколения, — он глубоко задумался, мысленно погружаясь в свои воспоминания. Меж бровями у него вновь залегла морщинка, а глаза вдруг наполнились грустью. Хината удивлялась тому, как искренне этот человек отдавался чувствам. Быть может всё это игра её воображения, но сейчас он действительно казался тем, кто пережил не одну войну и прочувствовал на себе всю боль того времени. Она была совсем ребёнком тогда, оберегаемая и опекаемая своим кланом, который понятия не имел о том, что из неё вырастет бесхребетная химе. То время по разному отпечаталось в их жизнях, и если для него это было время скорби и печали, то для неё, возможно, единственная счастливая пора жизни, в которой она не презирала клан, а клан не презирал её. — Я не встретил ни одного ёкая или другое подобное существо, однако встретил отряд, которому довелось сразиться с чудищем, принявшим кошачий облик. Они так и не смогли победить это существо и бежали. В докладах для Третьего было не мало таких упоминаний, существа принимали разные облики: от неправдоподобных зверей до людей, похожих на восставших мёртвых. Подобные донесения приходили из разных уголков страны, преимущественно оттуда, где прошлась линия фронта, — Хината слушала будто заворожённая. Его голос, грудной и чуть хрипловатый, звучал донельзя красиво и убаюкивающе. — Однажды Третий упомянул, что эти существа пришли из далёких гор Китахотака. Вечно тёмные и непроглядные равнины с заснеженными верхами, пики которых уходят прямиком в небо, — он отпил остывший чай и ласково улыбнулся, заметив как внимательно слушала его Хината. — Так значит, они действительно существуют? В нашем мире? — спросила она, пытаясь до конца переварить услышанное. — Точно так же как существует жабья гора Мьёбоку или лес Шиккоцу, это место существовало задолго до того, как появились люди, — поспешил ответить Шисуи. — Но тогда почему мы не видим их? Почему ничего не знаем о них и не слышали об их существовании до этих дней? — она догадывалась каким может быть ответ, и всё-таки решила спросить, чтобы быть уверенной. — Ты и сама знаешь ответ, — подтвердил её догадки Шисуи. — Кагуя, как ты знаешь, не всегда была такой, как мы видели. Это, скорее, следствие её разочарования в людях. Она мнила себя мессией, думала, что лишь ей под силу защищать и оберегать людской род. В те же времена, когда она получила способность управлять могущественной чакрой, она впервые узнала о существовании духов и прочих тому подобных существ. И пусть я не совсем уверен, но возможно, она подписала контракт, в котором говорилось, что существа из горы Китахотака не могут причинить вред тем, кого она оберегает. Этот контракт запечатан в одной из бусин на чётках Бога Смерти. — Шинигами? Разве это не фуиндзюцу клана Узумаки? Насколько же была сильна эта женщина, что призвала в этот мир его и не поплатилась жизнью?! — даже после пережитой войны, её всё ещё пугало то, как был устроен этот мир. — И почему Бог Смерти? Какой в этом смысл? — не унималась Хината, впервые за долгое время с головой погружаясь в чужой рассказ. Казалось, прошла вечность с тех пор, как она слушала кого-то позабыв обо всём мире. В последний раз это были Наруто и Шикамару, предававшиеся меланхоличным воспоминаниям по былым сражениям. Они в красках, не упуская ни единой детали, рассказывали ей как сражались с Какузу, ровесником Шодая, в теле которого было пять сердец. С восторгом говорили о сумасшедшем последователе Джашина — Бессмертном Хидане — убийце Сарутоби Асумы. Шикамару тогда загрустил, вспоминая своего учителя и его оставшуюся новорождённую дочь Мираи. Как же давно это было. Сердце её вновь болезненно заныло, душа всколыхнулась, будто желая покинуть тело, мечтая устремиться туда, где всё ещё был слышен перезвон их тихих голосов и смешков. Туда, где они были счастливы, туда, где пронзительный, своей синевой, цвет глаз смотрел на неё с немым обожанием и восхищением. Она скучала, невыносимо, до скрежета зубов. Закрывала глаза и всякий раз замирала, прежде чем распахнуть обратно, в глупой надежде вновь очутиться там, в их маленькой квартире с красной дверью. — Очевидно, что при нарушении установленных правил, для Шинигами нет разницы; кто бы то ни был, он заберёт и человека, и духа. В загробном мире только он правитель, — голос Шисуи в который раз вырвал её из раздумий. Хината немного неловко кивнула головой и удивлённо замерла, когда услышала непонятный шум доносившийся откуда-то с улицы. — Что происходит? — она испуганно глянула на Шисуи. Ей подумалось, что быть может, это пришли за ней? Кто-то из двух кланов передумал, или быть может, это кто-то из Учиха, решили объединиться чтобы напасть на неё и убить. Хината не боялась смерти, но вариант быть унизительно убитой кем-то из Учиха донельзя раздражал. — Шисуи-сама, — на кухню вдруг вбежала взволнованная Мино-сан. Её тёмные глаза беспокойно метались между ней и Шисуи. — Фугаку-сама направляется к нам и вместе с ним ещё два отряда, — испуганно пролепетала женщина. Сердце Хинаты болезненно дёрнулось. Неужели всё из-за неё? Неужели и Шисуи пострадает из-за того, что доверился ей и позволил встретиться с Шикамару? Неужели её сейчас публично унизят из-за той надменной куноичи, имя которой она уже успела позабыть? Беспокойные мысли тут же стали метаться в голове, как и метался беспокойный взгляд Мино-сан от неё к Шисуи и обратно. Она перевела взгляд на Шисуи, удивляясь тому, насколько спокойным и собранным он остаётся. — Что делать? — едва переборов дрожь в голосе, собираясь храбростью, спросила Хината. Шисуи поднялся с места и не забыв поблагодарить Мино-сан за ужин, обратился к ней. — Хината, — позвал он по имени, отчего она слегка дёрнулась. — Доверься мне. Всё будет в порядке, — она не была уверена, пытается ли он её просто успокоить или действительно имеет какой-то план действий на такой случай. Впрочем, о чём может идти речь? Разве можно быть готовым к тому, что в твой дом вот-вот нагрянет глава Полиции со своим отрядом джонинов? Вряд ли. И всё-таки, смотря на донельзя спокойного Шисуи, Хината и сама вдруг резко успокоилась, чувствуя себя куда более увереннее. Она не сделала ничего такого, за что её или Шисуи нужно было наказать. И пусть весь мир провалится, если кто-то ей посмеет возразить. Кажется, Хината совсем не понимала, что в ловушку загнана не она, и уж точно не Шисуи, а тот, кто с поднятым кунаем входит в этот дом.