Клетчатые пиджаки, переписки и иже с ними

      По открытому плечу тонкой струйкой бежит холод. Олежа сквозь сон плотнее кутается в плед, переворачивается, утыкается в тепло — родное, знакомое. Антон также сонно притягивает его к себе, шевелит дыханием отросшие волосы. Он пахнет гелем для душа и домом. Олежа придвигается еще ближе. Рядом с Антоном всегда теплее, даже прошлой зимой так было, когда что-то случилось с трубами и они всю неделю ходили по квартире в куртках. Сейчас, конечно, с трубами ничего не случилось — просто еще не включили отопление, октябрь только начался.       Сон обратно не идет, хотя сегодня суббота и можно было бы спать хоть до вечера. Олежа открывает глаза, смотрит на Антона — спокойного, дремлющего, такого красивого. И любимого. Олежа улыбается, переворачивается в объятиях, оказываясь к Антону спиной.       — Чего тебе не лежится спокойно? — бурчит Звездочкин и переплетает их пальцы.       — Надо бы одеяла достать, — Антон согласно мычит и коротко целует его в макушку.       Олежа улыбается еще счастливее.

***

      Олежа дожаривает омлет, когда Антон заходит на кухню.       — Если хочешь остаться — останься просто так. Пусть тебе приснятся сны о теплых берегах, — подпевает под радио Олежа. Антон коротко целует его в уголок губ, открывает шкафчик с посудой. — Чашки тоже достань. А ты еще в гостях…

***

      Они идут в магазин по длинному пути — через аллею, шурша кленовыми листьями. Пахнет осенью. Через высокие облака проглядывает солнце. В голове намертво заело «если хочешь остаться — останься просто так» и Олежа тихо-тихо пропевает строчку.       — Пусть тебе приснятся сны о теплых берегах, — отвечает Антон. Олежа оглядывается на почти пустую аллею и засовывает руку Антону в карман, берет его за руку. Тот сжимает ее крепко, уверенно. Нежно.       Через несколько секунд Олежа замечает среди деревьев какого-то собачника, воровато выдергивает руку. Дома. Все дома, они и за руки подержатся, и все что угодно. Антон ловит на лету большой кленовый лист, вертит его за черенок, потом говорит задумчиво:       — У нас через неделю два года. Будем праздновать? — Олежа пожимает плечами, а сам думает: «Только два года. А кажется, что все десять». — Ресторан? Что-то другое? Просто посидим дома? — перечисляет Антон, продолжая крутить листок в пальцах.

***

      Обратно они едут на каршеринге, потому ходить среди недели в магазин, покупая только нужные продукты — это для слабаков, у которых есть время на что-то еще, кроме сна, а купив все и сразу внезапно понимаешь, что до дома эти пакеты не дотащить.       — Можем вечером фильм посмотреть. Или, я не знаю, до парка дойти, — говорит Олежа. Вообще-то Оля говорила, что будет рада их видеть, если они заглянут на выходных. Только вот ехать ради ужина и чая на другой конец Москвы нет никакого желания. Может быть завтра.       — Да. Дома выберем, — Олежа улыбается. Смотреть фильмы вместе — это здорово. Это можно укутаться в плед, насыпать в большую миску чего-нибудь, что можно жевать, налить в самые большие кружки чай и сидеть на диване в обнимку. — И еще надо одеяла достать будет.       На светофоре он включает радио. — Давно за двенадцать, ты что-нибудь забудь, придется возвращаться и нечаянно уснуть, — звучит из динамика. Олежа смеется, запрокинув голову.