Клетчатые пиджаки, переписки и иже с ними

      Олежа вздрагивает, когда в наушниках резко начинается новая песня. Он хочет переключить, но задерживает палец, вслушиваясь: «Богачи называют законами способы у нас воровать! Нас, как скот, окружили законами, все отобрав права!». Думает немного, скидывает Антону. Он обычно не слушает такое, но может быть эта песня ему понравится. Олежа вслушивается еще немного, лезет в диалог и удаляет. Строчка «Нашу любовь у нас не забрать!» может показаться намеком, признанием, хотя Олежа почти уверен, что на нее Антон бы даже не обратил внимания. Ему все равно страшно и неловко.       Они часто скидывают друг другу песни — хотя надо признаться, что Олежа все же делает это чаще. Антон обычно отправляет большой палец вверх, и Олежа понимает — не понравилась. Антону вообще больше нравится классика. Но ему, вроде как, заходят и скрипичные версии некоторых песен. Олеже тоже. Ему вообще почти вся музыка нравится, особых предпочтений у него нет.       Антон скидывает «В пещере горного короля», и Олежа закрывает глаза. Классику всегда хочется слушать именно так. Антон обещает его как-нибудь сводить на концерт симфонического оркестра, почти возмущаясь, что Душнов ни разу там не был. «Ты что-то скидывал? Мне пришло уведомление», — пишет Антон и Олежа краснеет. Надо было подумать подольше. «Ошибся просто, Оле хотел написать, прости». От Антона почти сразу приходит ответ: «Все ок» и смайлик. Олежа успокаивается.

***

      Во время большого перерыва они выходят в сквер в паре минутах ходьбы от универа — погода стоит теплая, безветренная, сидеть в душных коридорах нет никакого желания. Олежа жует бутерброд, купленный в буфете. Антон протягивает ему наушник, говорит: «Нашел вчера песню, тебе должно понравиться». Олежа вставляет в ухо мажорный эирподс (сам он ходит со старыми, держащимися на одном добром слове веревочками) и прислушивается. Песня тоскливая.       — Our last night? — узнает он. — Антон кивает.«Они не дают нам говорить», «Не важно, что мы делаем или говорим, они пытаются заставить нас замолчать». — Скинь мне. — Антон опять кивает.       Олежа смотрит на осеннее небо. «They take our voices away», да? Хмыкает, смотрит на Антона. Тот сидит на лавочке рядом, прикрыв глаза, греет лицо под последними теплыми лучами солнца, но чувствует Олежин взгляд и поворачивается.       — Нравится? — Олежа просто кивает. Ему всегда нравится то, что скидывает ему Антон, да и вообще — ему все в Антоне нравится — от солнечных глаз до стильного пальто (и музыкальный вкус в эту градацию тоже входит).       На солнце набегает облако, и полыхающий на листьях пожар немного утихает. Олеже становится прохладно.       — Пошли в универ? — предлагает он и Антон согласно вздыхает. Надо. И Олежа это понимает — как и то, что им обоим хочется провести время в этом сквере, в сладковато-терпком запахе опавшей листвы, с наушниками, поделенными пополам.

***

      Через неделю Антон протягивает ему наушник, говорит: «Я обычно такое не слушаю, но тут текст хороший». Олежа слышит знакомое «Нашу любовь у нас не забрать» и улыбается. Текст правда хороший.