Душевный покой

      Подойдя к корзине, которую принес Мадара, Сакура заглянула внутрь, и ее лицо мгновенно осветилось. Она практически сияла, глядя на ассорти из свежих фруктов, ее урчащий желудок был благодарен за пищу. В корзине были сливы, хурма, груши, яблоки и вишни, которые выглядели спелыми и сочными. Чуть не подавившись слюной, она так обрадовалась такому разнообразию, что не знала, чем бы полакомиться в первую очередь.       Когда она собралась выбрать, то почувствовала на своей спине тепло — рука Мадары легла ей на плечо. Сакура почувствовала, как его волосы щекочут ее шею, отчего по спине пробежал холодок. Мадара поднес пару вишен к ее рту.       — Я увидел их и подумал о тебе, — промурлыкал он, его глубокий голос звучал для нее как музыка.       Подняв подбородок, Сакура обхватила зубами один из пухлых шариков и оторвала его от стебля. Простонав от восторга, она наслаждалась сладким терпким соком, облизывая губы, пока смотрела, как он берет в рот другую ягоду.       Она жаждала большего.       Схватив из корзины еще, она проделала с ним то же самое.       С лукавой улыбкой она поднесла вишни к его губам, взглядом призывая его откусить. Когда его рот открылся, она убрала ягоды, рассмеявшись, когда его рот сжался в прямую линию. Он не казался слишком удивленным, но она определенно развлекалась. Раз за разом, Сакура дразнила его, пока Мадара не поймал ее запястье, победно глядя на нее, когда он съел обе вишенки. Надув губы, она отбросила стебли и принялась рыться в корзине в поисках чего-нибудь посущественнее. Схватив большое яблоко и сливу, она вернулась на диван.       Мадара присоединился к ней, и они оба ели, молча глядя на огонь. Это должно было сбивать с толку, но Сакуре показалось это расслабляющим. С полным животом и спокойной душой она наслаждалась комфортом своего нынешнего окружения. Это было похоже на приятный отпуск, которого у нее не было уже много лет, если тот вообще когда-нибудь был. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз ей удавалось отдохнуть. Улыбнувшись про себя, она закрыла глаза и позволила себе дышать глубоко и свободно.       — Что смешного? — Пробормотал Мадара, кусая грушу.       — Ничего, — размышляла она, закидывая ноги на диван, — просто это удивительно… приятно.       — Приятно?       — Да, — хихикнула Сакура, понимая, как глупо это звучит.       — Завтракать в молчании с кем-то вроде меня — это приятно? — Удивился он, склонив голову набок и недоверчиво глядя на нее.       — Все дело в мелочах, понимаешь? При моей работе мне редко дают побыть в тишине и одиночестве, — призналась она.       — Но ты не одна.       — Я наедине с тобой, — улыбнулась Сакура, взглянув на Мадару.       — И это тебя не пугает?       — Не особенно. А должно?       — Твоя предыдущая реакция говорит об обратном.       — Это было до того, как я поняла, насколько ты изменился.       — Изменился, да? Наверное, ты права, — задумчиво проговорил он, жуя.       — Но почему? Что с тобой произошло?       — Смерть больного неудачника любого человека изменит.       — Как ты до сих пор жив?       — Я проклят.       — Проклят? Как?       — Это было что-то вроде плана на случай непредвиденных обстоятельств. Если я когда-нибудь умру в бою, мой шаринган воскресит меня.       — Такое вообще существует? — Она чуть не задохнулась, очарованная множеством применений и мощью шарингана.       — Это было нелегко, и всего есть своя цена. Но для опытного пользователя эти глаза способны на поразительные вещи.       — Цена? Чего это тебе стоило?       — Каждый раз, когда ты используешь такую технику, цена-это потеря зрения в одном глазу и большое количество чакры.       — Каждый раз? Ты хочешь сказать, что делал это не единожды?       — О, я умирал много раз за эти годы, — задумчиво произнес он, повернувшись к ней и положив локоть на спинку дивана. — В прошлый раз мне удалось украсть глаз, чтобы полностью восстановить зрение и получить риннеган.       — Он все еще есть у тебя?       — После моего разрыва с Кагуей у меня остался только шаринган, — печально ответил он, стыдливо отводя глаза.       — Ты собираешься вернуть риннеган? — Сакура с любопытством ткнула пальцем.       — Не получится, — вздохнул он, — это больше не вариант.       — Что ты имеешь в виду?       — Человек может обладать силой риннегана только в том случае, если в нем течет кровь Учихи и Сенджу.       Почувствовав ее замешательство, он потянулся и схватил ее за руку. Притянув ее к своей груди, он просунул ее под воротник своей юкаты, положив ее ладонь на свою обнаженную кожу и свою руку поверх ее, провел ее пальцами по шраму на левой стороне груди.       — Ками… что случилось?! — Воскликнула Сакура, ее пальцы проследили глубокую линию шрама, распахивая халат, чтобы показать больше его изуродованной плоти. Несмотря на то, что он убрал свою руку, Сакура продолжала исследовать кожу старой раны, проводя кончиками пальцев по каждому краю зазубренного дефекта. Она была так сосредоточена на тяжести его раны, что не заметила, как его взгляд упал на нее, внимательно следя за каждым выражением лица.       — Я убедился, что сдержал обещание, данное лучшему другу. Я удалил клетки Сенджу из своего тела, чтобы никогда не возвращать себе эту силу. В дополнение к крови Сенджу также нужны два шарингана, а не один. А поскольку у меня больше нет зрения в правом глазу, это все равно невозможно. Даже если бы я жаждал еще раз получить эту власть, в клане Учиха остался один человек, и в моем нынешнем состоянии я не смог бы победить твоего дражайшего Саске. Итак, я смирился со своим поражением. Более того, это проклятие и мои последующие воскрешения наложили свой отпечаток на мое тело. С каждым днем я слабею. Теперь я единственное, чего я хочу, это умереть спокойно и окончательно.       — Значит, ты согласен провести оставшуюся жизнь вот так? — Спросила Сакура, обведя рукой пещеру. — В одиночестве?       — Но ведь на самом деле я не один, не так ли?       — Я не могу оставаться здесь вечно, — призналась она с явным трепетом.       — В этом нет необходимости. Эта пещера скрыта в особом дзюцу. Временная плотность внутри больше, чем снаружи. Время здесь течет гораздо быстрее, так что это ускорит процесс старения.       — Плотность времени? — Скептически переспросила она.       — Да, одна минута снаружи — это примерно час внутри. Это немного, но помогает. В отличие от тебя, у меня не было запаса чакры для увеличения временного соотношения, так что этим придется заняться. Кроме того, я уже провел здесь много времени, хотя это трудно отследить, — Мадара коротко рассмеялся, остановившись, как только заметил ее мрачное выражение.       — Почему у тебя такое вытянутое лицо, злючка?       — Значит… ты умираешь? — Спросила Сакура с тяжелым сердцем, и на ее лице отразилось беспокойство.       — В каком-то смысле мы все умираем. Я просто ускорил процесс. Я все равно не должен быть жив. Я не принадлежу этому времени, — вздохнул он, одарив ее угрюмой улыбкой.       — Это не значит, что ты должен сдаваться.       — Знаешь, ты напоминаешь мне его. Хашираму, — размышлял Мадара, прислонившись головой к руке, лежащей на диване. — Когда-то мы были лучшими друзьями. Он всегда был полон оптимизма и надежды. Даже когда я умирал на поле боя, он сказал мне, что мы все еще друзья, и поэтому я пришел сюда, чтобы снова увидеть его лицо. Даже несмотря на то, что наши статуи разрушены, все равно кажется уместным закончить здесь, где все началось, столько поколений назад.       Сакура не знала, как переварить все, что только что услышала. Все это казалось очень грустным и неясным. Она не могла понять, почему кто-то хочет провести свои последние оставшиеся дни в одиночестве в темноте. Узнав о его плане, она не чувствовала себя вправе просто оставить его умирать. При мысли о том, что она чуть не сделала это, у нее заболел живот и заныла грудь.       Может быть, именно поэтому этот человек спас ее от бури, может быть, он просто хотел компании. Если это было самое меньшее, что она могла предложить, она знала, что должна это сделать. В глубине души она верила, что, если бы они поменялись местами, она хотела бы того же.       — У тебя есть дальние родственники или друзья, с которыми я могу связаться? — Спросила Сакура, осознавая, что это глупый вопрос, но изо всех сил стараясь поддержать разговор.       — Нет. Остался только один Учиха, а клан был мне самым близким. Кроме того, Хаширама был моим единственным другом, и я не уверен, что его внучка проявит такую же доброту, как ты, — усмехнулся он.       — Значит, ты никогда не был женат и не имел собственных детей?       — Нет. Это было то, на чем у меня никогда не было возможности сосредоточиться. Я был слишком полон решимости осуществить свою мечту о мире.       — Значит, у тебя никогда не было сек…       — Разумеется, я трахался. Я мужчина, а не монах, — вздохнул он, проводя рукой по волосам. — Я просто никогда не остепенялся, женщины всегда слишком сильно меня отвлекали. Не говоря уже о том, что жена и дети станут мишенью, и я был против того, чтобы опять потерять дорогих мне людей.       — Прости…       — За что тут извиняться? Ты же ни в чем не виновата. Я осознаю свои ошибки… даже если мне потребовалась не одна жизнь, чтобы увидеть их.       Сакура не знала, что еще сказать, и их разговор резко оборвался. Оба замолчали после того, как тема стала слишком тяжелой, они сидели тихо, любуясь огнем. Они наблюдали, как живое пламя перед ними медленно угасало, превращаясь в тлеющие угли и пепел.       Когда огонь погас, Мадара встал и очистил остатки, прежде чем разжечь новый. Удовлетворившись ревущим пламенем, он удалился в свою спальню, сославшись на необходимость лечь отдохнуть.       — Я положу твое кимоно в этот нижний ящик, — раздался его голос из-за камина.       — Хорошо, — это было все, что она могла сказать, ее голос был едва слышен, пока она сидела и продолжала смотреть на пламя, его тепло вновь согревало ее.       Мысленно Сакура была настолько далеко, что он мог бы бросить ее одежду в огонь, и она бы не сдвинулась с места. Их разговор подействовал на нее гораздо сильнее, чем она ожидала, и ей было трудно с этим смириться. Все остальное казалось ей теперь таким несущественным.       Через некоторое время Сакура легла, натянув одеяло до подбородка. Она попыталась заставить себя уснуть, ее усталый ум и глаза молили об облегчении. Но печаль в его словах все еще преследовала ее, постоянно напоминая о его неминуемой судьбе.       Он умирал.       Она ворочалась с боку на бок, не в силах спокойно заснуть. Воздух, несмотря на то, что она была рядом с огнем, был слишком холодным. Одеяло стало натирать и царапать ее обнаженную кожу. Диван стал неудобным, его жесткое основание вдавливалось сквозь матрас в ее позвоночник, словно крича, чтобы она встала. И она вскочила.       Она сидела раздраженная, не зная, что делать дальше, и молча задавалась вопросом, испытывает ли Мадара те же проблемы со сном. Что-то притягивало ее к нему, когда она тихо обогнула камин и вошла в его спальню. Сакура стояла в арке, пытаясь понять, что она здесь делает, но мысли путались.       Приподняв одеяло, Сакура скользнула в его постель. Она могла сказать, что он отвернулся от нее, лицом к стене, но ей было все равно. Она свернулась калачиком позади него, сразу же почувствовав тепло его тела, блаженно вздохнув. Прежде чем она смогла полностью осознать свои намерения, она заснула.       

***

      Когда она проснулась, то услышала ровное дыхание мужчины рядом с ней. Он все еще спал в той же позе, так что она не была уверена, как долго она дремала. Во рту у нее пересохло, и она поплелась в гостиную, где до сих пор горел огонь. Подойдя к кувшину с водой, который заприметила раньше, она увидела зажженный фонарь.       Схватив его за металлическую ручку, она понесла его с собой в поисках чего-нибудь выпить. Проходя за диван, она обнаружила стол с посудой, которого раньше не видела. Схватив чашку, которая казалась чистой, она прошаркала к источнику воды, взяла полный кувшин и налила себе стакан.       Присев на диван, она утолила жажду, очень удивившись, что вода оказалась не просто холодной, а даже вкусной. Она предполагала, что та окажется комнатной температуры и будет иметь странный привкус грязи или плесени, учитывая, что они находились в подземной пещере. К ее большому удовольствию, на вкус оно было как свежая родниковая вода, и Сакура могла только заключить, что камень, в который проникала вода, должен был естественным образом фильтровать ее. Надо отдать ему должное, Мадара выбрал хорошее место для «уединения». Казалось, он все продумал.       При этом напоминании лицо Сакуры приняло мрачное выражение. Как медик и куноичи, она, к сожалению, привыкла к смерти. Но это не означало, что с ней легче смириться. Независимо от того, кто был жертвой, смерть всегда была тяжела.       Ей показалось странным, что он так охотно принял свою судьбу, в то время как она беспокоилась над ее неизбежностью. В конце концов, она пришла к выводу, что у Мадары было больше времени, чтобы смириться с этим, чем у нее. Сакура, как ни старалась, не могла не чувствовать себя виноватой перед ним, бывшим врагом. Война явно повлияла на него так же сильно, как и на всех остальных, и открыла глаза, поскольку он ее начал.       В какой-то момент Сакура возненавидела его. Ненавидела его за весь гнев в его сердце, который стал причиной такой ужасной и неизбежной войны, но что ей теперь делать со своими чувствами? Было очевидно, что он уже не тот человек, так что было бы логично, если бы она обращалась с ним соответственно. Не было никакого смысла держать в себе всю эту ненависть, потому что того человека давно уже нет.       Она видела это по его лицу, по тому, как он говорил и как реагировал во время их короткой стычки, что он изменился. Возможно, Мадара, которого она видела сейчас, был не просто другим человеком, а настоящим Мадарой… человеком, которым он был до того, как поддался влиянию.       В конце концов, он сказал, что они с Хаширамой были лучшими друзьями, конечно, первый Хокаге не сделал бы такого заявления, если бы не чувствовал в своем сердце, что этот человек был хорошим и честным. Даже после смерти слово Хаширамы не оспаривалось.       Знаешь, ты напоминаешь мне его.       Его слова крутились в ее голове, и она не могла не задаться вопросом, что он имел в виду. Что в ней было такого, как в великом Первом Хокаге? Сейчас она не чувствовала особой надежды и оптимизма, только бесполезность. Этот человек, которого она только недавно узнала, умирал… и она ничего не могла сделать, чтобы остановить его.       Этому ощущению беспомощности противилось все ее существо. Она хотела найти способы помочь ему, но еще один взгляд на окружающую обстановку напомнил ей, что это место было специально создано, чтобы здесь он встретил свой конец.       Он не просто смирился со своей судьбой, он сам вел ее вперед.       Сакура покачала головой, гадая, что может заставить людей так жаждать смерти, что они намеренно торопят ее и ждут с распростертыми объятиями.       У нее было мало информации о Мадаре, только то, что узнала за последние день или два… если действительно прошло столько. От всего этого перепада временной плотности у нее болела голова, и она больше не могла следить за временем. Но, возможно, именно это и было его намерением при создании такого дзюцу. С его помощью жизнь здесь была просто кульминацией моментов. Дни текли быстро, цикл повторялся снова и снова, пока, наконец, не прекратится.       Она хотела помочь, быть полезной, но что она могла сделать для того, кто уже давно принял решение?       Ей было известно, что он многое знает, но было и то, о чем он понятия не имел. Возможно, если бы она могла подарить ему вкус жизни, это вдохнуло бы в него новый огонь. Может быть, тогда он передумал бы. Она не была уверена в своем будущем, но, находясь здесь, хотела изменить его. Сакура была полна решимости помочь всем, чем сможет.       Сделав еще один глоток воды, Сакура долго и напряженно думала о том, почему она решила остаться. Честно говоря, это казалось ей важнее, чем делать что-то для Саске. Она всегда гналась за мечтой стать его женой, как за ней приедет прекрасный принц, поэтому просто не могла простить, что его «предложение» было совсем не таким, каким ожидалось.       Это больше походило на деловое соглашение, чем на признание в любви, и он, конечно же, не задавал ей никаких вопросов. Скорее, он думал вслух, черт, он даже не смотрел на нее, когда просто предложил им пожениться. Затем, в довершение всего, он тут же отправился на восемнадцатимесячную миссию, прежде чем они успели обсудить планы или сделать приготовления, он оставил ее в недоумении. Не было ни прощаний, ни писем, ни обещаний того, что будет.       Сакура официально провела большую часть своей жизни без него, предоставленная самой себе, вызывая в уме идеальные образы, чтобы заполнить пробелы. Вся ситуация имела горько-сладкий привкус. Все ее подруги крутили романы, увлеченные своей влюбленностью. Но Сакура даже не держалась с Саске за руку, не целовала его и не занялась с ним любовью. Чем больше она думала об этом сейчас, тем больше злилась.       Она не чувствовала себя его невестой, лишь той, кто у него на втором месте.       Для нее было естественно заботиться, воспитывать, помогать… а Саске не нуждался в ее помощи.       В отличие от Мадары.       В этот момент времени, забота о умирающем человеке, будь проклята история, превзошла все, что Сакура должна была делать для Саске. Правда, Мадара однажды напал на нее в бою, но тогда шла война. В то время как Саске вел свою собственную войну, неоднократно пытаясь убить ее и ее друзей. Если кто и мог подождать, так это Саске. Сакура вдоволь наждалась.       Так она и сидела, думая о предстоящих днях.