Глава 7
27 февраля 2021 г., 19:19
Поворот руля в бок, и машина медленно продвинулась вдоль невысокого бордюра, разрешая заехать на деревянные перекладины, ведущие прямиком к пляжу.
Глаза чуть щурились от проблесков солнечных лучей и, хоть пасмурного, но все такого же светлого неба. Палец медленно стучал по корпусу, пока в голове крутилось собственное сообщение, которое было отправлено еще несколько минут назад. И все еще никакой вибрации.
Выдох под нос, когда рука вошла в волосы, убирая те вдоль головы и задевая серебряное колечко в мочке. Легкая усталость по телу дала о себе знать потягиванием в плече.
Хотелось чертовски сомкнуть глаза снова. Пальцы свободной руки влезли сильнее под локоть.
— Поспал хоть немного? — Голос сбоку, когда машина уже остановилась, и мотор перестал создавать хоть какой-то шум, конечно, помимо собственных мыслей.
— Да. — Хрипотца от долгого молчания, и язык коснулся нижней губы, спасая сухость кожи и то, что пыталось не соскольнуть с кончика еще сонным сознанием.
Очередное дотрагивание пальца о корпус и взгляд мимо водителя на темную воду. Небольшие волны поднимались выше по песку, чуть пенясь по краю. Запах воды быстро дошел сквозь открытое окно.
Глубокий вдох.
Нужно было скорее решить эту чертову задачку.
— А вообще как? — Очередная фраза сбоку, когда чужая рука двинулась за спинку собственного кресла, доставая оттуда бананку. Очки на чужой переносице чуть ли не упали прямиком в салон машины, но тот успел перехватить оправу. — Блять. Почему спрашиваю: ты сегодня с самого утра кажешься очень уставшим и погруженным.
Взгляд медленно сфокусировался на чужом лице, где большие черные глаза явно были обеспокоены, а пауза после сказанного еще больше давала понять, что тот не отстанет без полного ответа.
Поправление края пальто и сдерживание зевка лишь губами.
— Сегодня я проснулся рано утром и вылез из нагретой постели за несколько часов до того, как вставать. — Голос захрипел, заставляя хмыкнуть в сторону, но это, конечно же сделало только хуже. Подушечки прошлись вдоль брови задевая кончики волос у уха. — Думаю, что вопросов больше нет.
— Раз уж так. То нет. — Вонхо, взяв шарф с собственного сидения, в одно движение обмотал ткань вокруг и завязал тот на очень крупный узел.
— Это ты у нас в приподнятом настроении, радуешься тому, что нас послали вперед все расставить до того, как другие подъедут. — Оказавшийся в руках телефон даже до конца не разблокировался, как глаза закрылись, а губы поджались.
Фраза сама по себе вышла быстрее, чем он подумал о том, как подколка и язвительность будет воспринята всерьез. Ну и, конечно же, Хосок только с каким-то рвением взялся за свой шейкер с протеином, тут же делая глоток.
Сам же хотел тишины. Идиот.
— Можешь не отвечать. — Ладонь поднялась быстрее, чем тот рот открыть успел, и Чангюн распахнул дверь.
Носки кроссовок уже исчезли в волнистом песке, но смахивать его не было ни смысла ни сил. Вдох полной грудью, заставляя йод скользнуть в легкие, вместе с влагой.
Как и предполагалось, все к черту затекло. Движение шеи с хрустом, как и плечевых суставов, когда подбородок медленно прошелся по шершавой ткани пальто, заставляя горловину подниматься чуть выше, касаясь кадыка.
Взгляд на горизонт: спокойный и в приглушенных оттенках. Шум моря приятно двигал из стороны в сторону, заставляя наслаждаться каждым звуком, после непрерывной работы то на студии, то дома. Ежедневные звуки из аппаратуры. Без передышки.
Еще вдох и медленный выдох.
Эти выходные должны быть лучшими. Лучшими по всем причинам.
— Как же я люблю, когда ты меня избегаешь. — Голос позади даже не заставил открыть глаза. Лишь прислушиваться к дополнительным звукам, исходящим от парня, что, скорее всего, разминался на месте. Его куртка оказалась самой шумной. — Прям то, что нужно.
— Обращайся. — Ленивый кивок головы, и пальцы убрали волосы за ухо. — Особенно, когда ты видишь, что я не хочу общаться.
— Да-да, я понял. — Недовольный тон Вонхо и, кажется, он с выдохом залез внутрь машины, разрешая кинуть на него мимолетный взгляд. Тот наполовину показывался из задней дверцы, светя большими карманами бежевых штанов и такого же цвета кроссовок.
Шум внутри салона и телодвижения Хосока немного отвлекли от самого главного — мелкой машины на которую даже смотреть не хотелось. Хотя именно она разрешила так приятно доехать домой. И чувствовать остаток дня чужой запах.
Как это было с его кроватью.
Костяшки вылезли из карманов, заставляя сделать шаг вперед и прокрутить одинокое кольцо на указательном пальце. Воспоминание того, как у него была бессонница после, и проведенная неделя в студии, даже без возвращений домой, неприятно влезли внутрь. Словно это было не с ним. Словно это не он каждую секунду тех дней съедал каждое свое движение. Каждое неправильное слово.
Веки сомкнулись до гудения в голове.
Все в прошлом. Все уже обговорено.
— Кихен?
Взгляд на автомате встрял в линию горизонта, не разрешая повернуть головы. Челюсть слишком быстро напряглась, а пальцы стремительно сдавили корпус телефона, но спокойное дыхание не выдавало этого желания раздавить железяку.
Как же, блять, не хотелось слышать это чертово имя.
— Ты почему так рано, да еще и один? — голос Хосока, когда тот явно что-то тащил, волоча предмет за собой.
— Минхек и Джухон захотели выйти из машины и пройтись до пляжа пешком. — Шипящие нотки в чужом тоне знакомо прошлись по слуху, касаясь будто и кожи. Пальцы медленно проворачивали кольцо, пока взгляд все еще держался на линии, перебиваясь на подходящие к берегу волны. — Поэтому я решил доехать сюда чуть быстрее и помочь. Все равно в моей машине есть некоторые вещи, что не влезли к вам.
Какое благородство.
Но яд, что проследовал вслед за мыслями остался при Чангюне, разрешая только ещё раз пройтись глазами вдоль пляжа, доходя до некого обозначения его края, где горкой лежали огромные камни, обтесанные водой до плавных линий. Те молчаливо продолжали принимать волны на себя.
Чертовски знакомое обозначение.
— Хоть здесь и работы немного, но все равно спасибо. — Хосок все с той же дружеской ноткой в голосе подошёл к Чангюну ближе, давая увидеть, как под рукой свисал стол, ударяя того по ягодицам раскрывающимися ножками. Взгляд старшего на него же, и ладонь Вонхо чуть ли не легла на собственное плечо. — Предупреждаю, сегодня Чангюн молчалив и неприветлив. Постарайся не напороться на его шипы.
— Думаю, это не проблема.
Застывшая тишина между троицей.
Взгляд в сторону, прямиком на Кихена, мимо Хосока, и внутри что-то неприятно дернулось.
Спокойный, довольно уверенный тон полностью перекликался с выражением лица Кихена, что стоял всего в паре метрах, одетый в знакомую куртку, с поверх повязанным синим шарфом. Блеска в глазах не было, как и явной эмоции того, что все-таки сподвигло его быть таким уверенным в себе. Язык на автомате прошелся по нижней губе и бровь медленно поднялась вверх.
— Хорошо, что ты присоединился. — Вонхо наконец раскрыл ножки стола, стараясь утрамбовать те в песок.
Его глаза на секунду устремились в сторону Кихена, пытаясь перехватить его взгляд. Но тот все еще держался на Чангюне. Холодно и проницательно, будто бы он знал все. Абсолютно все.
Дорожка из мурашек прошлась между лопаток, сразу же исчезая, как только был сделан всего лишь один собственный шаг в сторону, огибая возящегося со столом друга.
— Пойду тогда за вещами. — Рука Кихена скорее всего выскользнула из кармана, указывая на черный внедорожник, но это было совсем неинтересно.
Кроссовки снова полностью погружались в песок подошвой, заставляя делать шаги с усилием. Мышцы ног жгли по всей длине, но ни один нерв не дернулся на лице. Только ощущение как пульсировала венка на виске.
Все шло как-то чертовски не так.
Ладонь встряла в ледяную крышу машины, заставляя костяшки побелеть, и дверца открылась одним рывком. Парочка контейнеров наполненных едой, складные стульчики, несколько пледов, бутылки с водой и другими напитками. Вся остальная мелочь была в том самом багажнике. И в том самом чертовом внедорожнике.
Перепроверка телефона — ноль уведомлений. Вдох и медленный выдох.
Контейнер тяжело повис в руках, заставляя локтями прижать тот к животу и ощущать, как через пальто, кардиган и даже гольф край емкости неприятно вдавливается в кожу. Но, это было даже нужно. Ощущать сосредоточенность на какой-то более важной точке, нежели на мыслях или том, кто уже подходил к столу, ставя парочку стульев рядом.
Знакомая укладка волос и этот взгляд. Взгляд который хотелось отключить или перебить собственным.
Колено вдавилось в низ контейнера, заставляя тот подняться выше, когда ступни все еще сражались с песком.
— Чангюн, оно же тяжеленное! — Вонхо чуть ли не воскликнул, увидев картину сражающегося парня с ёмкостью.
— Нормально. — Хрип из горла, вместе с размеренным выдохом, когда тяжелый предмет оказался на столе.
И в этот момент осознание того, что вся крепатура по телу решила дать о себе знать, ударила по Чангюну всей силой. А точнее, хотелось упасть прямо на месте и спать в течении парочки дней, без пробуждения. Но пришлось ограничиться только облакачиванием о край стола и попытками не выдать себя тяжелым дыханием.
Блять, первая жесткая тренировка за неделю перед поездкой, так ещё и ночное рандеву. Молодец, Чангюн, убивай себя полностью.
— Хосок, сходи пока за вторым контейнером, а я с Чангюном возьму из своей машины другие вещи. — Кихен облокачивался о принесённый им же стул кистями, наблюдая за тем, как Чангюн дышит. Почему. Так. Раздражает? — Не хочу, чтобы он травмировался раньше времени.
— Раньше времени? — Собственный голос снова прохрипел, и взгляд так же холодно врезался в ответ, когда руки сошли с поверхности стола, заставляя пальцам пройтись вдоль головы. — Довольно интересная постановка слов.
— Под этой постановкой слов я имею в виду вечернее празднование. — Его бровь приподнялась, когда тот так же оттолкнулся от стула, выпрямляясь в спине, даже не скрывая своего чуть ли не скучающего тона. — А бегать над сорвавшими спину никто не будет. В особенности я.
— Я не просил тебя этого делать. — Собственный выдох и шаг вперед так, что их плечи оказались рядом. Взгляд вбок, и уголок рта медленно поднялся вверх, как и язвенная нота внутри груди. Не на того напал. — Мне, конечно же, очень приятно, что ты так любезно предложил свою помощь, но это не понадобится. Как и твоя оценка моих способностей.
Очередная волна шума от воды и ветра, подняла края одежды и волосы. Кончики щекотали лицо, но это даже не отвлекло ни на секунду.
Холодная пауза взглядов между обоими, пока под костяшками пальцев скрипел корпус телефона. А лучше бы это было уведомление.
Язык медленно скользнул по внутренней стороне щеки, когда Кихен сомкнул губы в тонкую линию. На его челюсти напряглись желваки.
Утро уже переставало быть таким томным.
— Может я схожу с тобой? — Вопрос извне, когда в поле зрения появился Хосок, поправляя очки на переносице. Конечно же, в его голосе присутствовала тревога и непонимание происходящего.
— Нет. Мы справимся. — Кихен улыбнулся другу, сразу же разворачиваясь на месте и чуть ли не задевая Чангюна плечом. Ветер поднимал его волосы прядями, уничтожая прическу. — Не беспокойся.
Молчаливые шаги Кихена к машине со спрятанными в куртку руками, когда песок создавал бугорки из-под его пяток, желая поглотить обувь целиком. На собственном же локте оказались пальцы Хосока и его непонимающий взгляд.
— У него такое же утро. — Чуть тише обычного, и чужая ладонь соскользнула вниз, разрешая двинуться следом.
Конечно же, легкий бубнеж Хосока не прошел мимо слуха, но это было совсем не важно. Не важно по сравнению со стоящим уже у багажника человеком.
От былой улыбки предназначенной Вонхо не осталось и следа, только напряженность переплетенная с холодным недовольством. Все еще было видно, как играют мышцы на его челюсти. И почему-то это странно успокаивало.
Движение пальцев вдоль головы, задевая снова мочку уха. Еще пара шагов и вот они совсем рядом, что Чангюн мог спокойно оценить размеры как машины так и багажника. Конечно, довольно большой объем, где стоял один контейнер и множество других предметов, связанных с удобствами. Но обозреть шершавость обивки багажника помешали чужие руки. Стоящий рядом перекладывал предметы из одной стопки в другую. Из одной идеально сложенной в такую же.
Собственная ладонь встряла в боковую часть машины, разрешая чуть опустить голову. Кихен даже не обратил внимания.
— Может перестанешь заниматься тетрисом и начнем носить вещи к столу? — Внутри горла все еще присутствовал хрип, когда шея разок хрустнула в каком-то из позвонков. Железо казалось куда более теплым? чем костяшки пальцев.
Но ответа не было. Как и какого-то другого звука, помимо шарудения коробок. Чувство того, что все шло совсем не так, продолжало оседать внутри.
Взгляд медленно перешел на чужой профиль.
Полностью погруженный в себя и свои мысли Кихен, казалось, контролировал каждый мускул на лице и на теле. Суженные к переносице брови, что создавали бугорок, все такие же поджатые губы и точные движения, хаос, который был виден только Чангюну.
Бесшумный выдох, и пальцы коснулись края смотанных стульев скотчем, чуть ли не пересекаясь с предплечьями другого. Тот же только убрал руку, берясь за один из пледов.
— Хочешь поговорить? — Ниже обычного голос как раз успел перебить шум ветра, поднявшегося на ровном месте. Запах йода вернулся в нос, заставляя чуть поморщиться.
— Ты и вправду хочешь? — безучастный тон, и плед в его руках согнулся пополам. Может даже с язвенной ноткой. Но это не имело никакого значения.
— Нет. — Бровь приподнялась вверх, когда пальцы отлепились от крыши, оставляя упор только на ладони. — Но нужно.
Ткань в чужих руках остановилась, прижимаясь розовой строчкой к куртке. Парень, наконец выпрямившись, посмотрел на Чангюна.
Ни единой эмоции, ни единого знакомого ощущения. Он стоял так, будто они были незнакомцами, будто Кихен только что увидел Чангюна.
Отвратительное чувство.
Язык в очередной раз скользнул по внутренней стороне щеки, и ладонь вдавилась в металл сильнее.
— Все, что я могу сказать тебе — это спасибо.
Неожиданное предложение легко сошло с его губ, и наконец плед оказался в небольшой сумке, с такими же покрывалами других цветов. Собственные глаза неотрывно следили за движениями стоящего рядом, пока тот снова не посмотрел ему в лицо.
Темные глаза сдержанно чертили траекторию между собственными зрачками. Чертов гольф покалывал на шее биркой.
— Я говорю о твоем недавнем звонке. Об объяснении всей ситуации. — Его пальцы прошлись вдоль волос, убирая в очередной раз поднявшиеся благодаря ветру пряди. Казалось, голос не имел никакой окраски, кроме чертовой вежливости. Аж тошнило. — И это единственное, что я могу сказать тебе хорошего.
— Значит, все то время, пока ты меня испепелял, то хотел лишь поблагодарить? — Сарказм прошёл без единого смешка, когда глаза не отрывались от чужих. Словно пытаясь выиграть необъявленную войну. — Кихен, не пытайся быть хорошим. Это тебе не идёт.
И сказанное словно просочились в атмосферу между ними. Будто сказанное Чангюном целиком и полностью сбило всевозможные условности.
И да. Это сработало.
На лице Кихена промелькнула искра то ли злости, то ли пассивной агрессии, но этого было достаточно, чтобы его руки сошлись на груди, и он принял более устойчивую позу.
— Зачем тебе слышать то, что ты и так знаешь?
— Хочу услышать твоё мнение, а не собственные догадки, которые мне сейчас нахрен не нужны. — Ладонь наконец соскользнула с крыши, прячась в кармане задубевшими костяшками. На щеках неприятно покалывало. — Мне лучше точно знать, ненавидит ли меня человек и за что.
— С чего бы ненависть? — Кихен чуть наклонил голову вбок с выдохом, будто Чангюн был чем-то мешающим.
— Андреа. — Очередной хрип.
И, блять, это было слишком заметно. Слишком видно, как лицо Кихена чуть вытягивается, и напряжение на секунду сменяет легкий ступор, который, конечно же, перебивается все тем же спокойствием и безмятежностью.
Но Чангюн слишком быстро считал информацию. Самую бесценную.
Настолько, что внутри казалось все успокоилось.
— Боюсь тебя огорчить, но между мной и Андреа все впорядке. И это тебя никак не касается. — Он коснулся пальцами бахромы на конце шарфа, затягивая ту под локоть, когда его речь была с толком и расстановкой. Будто для тугодоходящих. — Точнее говоря, ты никак не влияешь на мои с Андреа отношения.
Удар в ответ. Но Кихен просчитался. Чангюн уже был готов.
— Уверен, что они между вами есть?
Ни движения. Ни одной лишней ноты, только все тот же взгляд и безмятежность. Будто это был самый обычный разговор.
Но ничего, блять, подобного.
— Я уже сказал. Это не твоё дело. — Его бровь приподнялась вместе с внезапной низкой нотой в голосе. Чуть ли не с похожей хрипотцой.
Движение подбородка в сторону, ощущая как чертова бирка наконец медленно разгибается, пока последний меткий взгляд попадает прямиком в черные зрачки напротив.
Теперь все встало на места. Теперь можно было бить целиком.
— Это было бы не мое дело, если бы ты не вовлек меня. — Палец скользнул вдоль нижней губы, стирая остатки гигиенической помады. — В твои собственные неразделенные чувства.
Голос словно отражался по пустой комнате гулом, даже не перебиваясь шумом воды. Полный распад целостности Кихена, когда его рот приоткрылся, а глаза округлились.
Вот он, момент, вожделенный Чангюном. Тот самый, который он хотел получить, как только встретился с ним на этом чертовом острове. Как только Кихен встретился с Андреа.
Но осознание того, что сейчас он методично и хладнокровно вел свою игру, не было настолько явно, как зависшие слова на кончике языка Кихена. Он все ещё стоял, скорее всего ощущая, как холод бегает по затылку вместе с мурашками от бриза.
Секунда за секундой. Стараясь вернуться в реальность.
— Я пытался не высказываться все это время только потому что ты мой друг. — Тяжелый выдох изнутри груди Кихена, и тот, распустив руки, прикоснулся к переносице. Провел вдоль, до виска, будто соединяя мысли. — Но ты перешел границы.
И вот он, тот самый взгляд, которого требовалось добиваться. Обнаженный, пронизанный холодом и злостью он смотрел прямиком Чангюну в глаза.
Собственный выдох, и нога чуть продвинулась в сторону, разрешая быть более устойчивым в песке. Вид на море за чужим плечом все еще оставался прежним: полным сине-серых оттенков и холодного бриза. Йод уже целиком заполнил легкие.
— Пусть я и перешел их, но я честен. — Наконец рука вылезла из кармана, пройдясь вдоль волос, заводя концами прядей за ухо. Ни единой колкости и едкости. Лишь уравновешенный тон собственного голоса пронизанный уже приевшейся хрипотцой. — И лишь напоминаю, какого это. Быть правдивым с самим собой.
Лицевой нерв Кихена дернулся в мелкой конвульсии, как и палец на замке рук. Ещё секунда и он сорвется.
— Парни, вы заснули там?
Голос Хосока казался чем-то неизвестным. Чем-то не входящим в эти чертовы рамки, обозначенные только им и Кихеном. Их разговором.
Стоящий напротив сделал шаг вперед, вытаскивая одну руку из замка. Собственное же тело не сходило ни на миллиметр.
— Мы живы, не беспокойся. Немного заболтались. — Такой ровный и точный тон, что собственная бровь приподнялась вверх, заставляя даже повернуть голову в сторону. Кихен держался ладонью за край машины, выглядывая из-за него.
Что за актёр.
— Потом поболтаете, времени для этого будет предостаточно. — Все тот же далекий отголосок другого человека, и Кихен, даже не кивнув, снова зашёл на их территорию.
— Хочешь чтобы я был честен? — Интонация ниже прежнего, и их глаза снова пересеклись. Кихен оказался ближе прежнего, что Чангюн мог видеть, как морщится кожа на ровной переносице. Практически незаметно. Но каждая чертова деталь не проходила мимо. — Я ненавижу, что ты, блять, лезешь ко мне в душу, когда сам творишь хер пойми что. Выводишь меня из себя только по своей дурацкой прихоти, от которой толку никакого, кроме как удовлетворения твоего чертового эго. Пытаешься лезть там, где тебя не просят.
Чуть ли не речитативом на низких частотах тот говорил все так, словно ранее репетировал. Каждое слово было отчётливо слышно и отбивалось в черепной коробке, запоминаясь на каждом ударении в гласных.
Не отрываясь от зрачков напротив, что выкидывали холодные иголки, дыхание медленно следовало ритму — как и сердце внутри. Спокойствие, с которым Чангюн проживал этот момент, может даже удивило его самого. Поскольку еще пару минут назад ему хотелось выкинуть Кихена в море одной рукой, а второй уже звонить Андреа и уверяться в том, что тот больше не побеспокоит.
Не побеспокоит тем, что появиться между ними.
Челюсть продолжительно сжималась, а пальцы перевернули телефон. Цель практически была достигнута.
— И, конечно же, этого тебе будет мало. — Кихен с раздражением дернул головой в сторону, будто пытаясь выкинуть какие-то мысли, но было видно, как сорвался предохранитель. Как его безмятежность и неприступность рухнула, в тот самый момент, когда он сделал один чертов шаг, чтобы ответить Хосоку. Как только он чуть ли не пересекся плечом с Чангюном. Вдох, поднимающий плечи Кихена, когда пальцы пробрались на синий шарф, пытаясь открыть шею. — Просто, блять, не лезь. Не лезь между мной и Андреа. Говорю как ты просил.
Джекпот.
Быстрый взгляд по линии горизонта. Вдоль поднимающихся коротких волн и серого неба. Веки медленно сомкнулись вместе с каким-то расслабленным выдохом. Наконец он добрался до того момента, где он был в дамках.
Где он чувствовал себя стойко и уравновешенно.
— Спасибо за честность, которую ты наконец проявил как ко мне, так и к себе. — Наклон шеи в сторону со вторым хрустом в позвонках, когда Кихен снова, сложив руки на груди, пытался вернуть хладнокровность, вдыхая и выдыхая холодный воздух. Йод, казалось, был на кончике языка, вместо такой знакомой иронии. Последняя ступенька. — Но, ты не думаешь, что твои запросы в сторону Андреа не будут оправданы?
— Чангюн, я же, блять, сказал. Не лезь. — Практически на пределе, когда в глазах напротив стояло предупреждение. Предупреждение того, что скажи Чангюн хоть слово, последняя нервная клетка Кихена разорвется пополам.
Но останавливаться более не имело смысла. Нужно было дойти до конечной точки. Конечной точки устранения Кихена.
Язык вдоль щеки, когда бровь медленно поднялась вверх.
Отсчет закончен.
— Я говорю это лишь потому, что теперь ты лезешь не в свое дело, Кихен.
Очередная пауза, и мыслительный процесс стоящего напротив. То, как его брови напрягаются, а взгляд опускается вниз по Чангюну, до тусклого песка, вдоль черного пальто, облегающих ноги штанов. По беспристрастному выражении лица.
Бриз не спеша двигался по их телам, уже замерзшим от бездействия, но этого практически не было ощутимо. Только то, как внутри что-то щелкает, и глаза напротив поднимаются до собственных.
И от этого совсем не было того благоговения, которое еще минуту назад испытывал Чангюн. Только чертового ощущения потери.
— Что ты имеешь ввиду? — Обнаженно съехавшая нота и костяшки его пальцев пожелтели от сжатия рукавов куртки.
В груди что-то сократилось, заставляя на повторе медленно прокручивать только что сказанную фразу. Все, блять, не так. Не так, как он представлял.
Подбородок на секунду двинулся в сторону в невозможности перестать ощущать то, что сейчас упало на него с таким грохотом, как съехавший голос Кихена.
Как Кихен был надломлен. Им же.
— Чангюн, черт возьми, ответь мне сейчас же, что ты хочешь сказать этим?
— Лишь факты. — Резкость и жесткость собственного тона, что держащееся все это время спокойствие чуть ли не слетело всего лишь из-за двух слов. Всего лишь из-за собственных ощущений. — Поэтому говорю тебе прямо. Можешь забыть о своих не дружеских намерениях в сторону Андреа.
Внезапная вибрация на телефоне заставила замолчать и взяться
за ледяной корпус практически негнущимися пальцами, когда Кихен продолжал вглядываться в каждую черту лица Чангюна и впитывать сказанные им слова.
Касание уведомления, быстрый ввод пароля. Чат с Андреа.
Сердце впервые пропустило удар.
«Да, мы уже скоро»
Палец завис над собственным сообщением с вопросом, когда они будут, как внизу чата появилось три точки.
— Неужели между вами что-то есть? — Голос Кихена заставил поднять подбородок и опустить телефон вдоль бедра.
— Нет. — Четко, будто теперь он отрепетировал этот вопрос. Будто он стал тем самым человеком, которым является Кихен с его собственной ложью к самому себе.
Какое притворство.
Но негодование внутреннего голоса прервалось на том, когда очередная вибрация прошла по руке, будто касаясь всех нервных окончаний.
Он не должен говорить правду. Он не должен предавать собственного слова.
— Теперь ты будь честен. — Подбородок Кихена приподнялся, когда бровь вскинулась вверх. Его голос снова возвращался в спокойное русло. — Ответь на вопрос правдиво.
Но ответ застыл где-то во рту. Сообщение на экране телефона предательски замкнуло мозг.
«Хенвон обо всем догадался»
Тяжелый вдох с переизбытком йода, когда песок все-таки пробрался в обувь, заставляя чувствовать всю неприятность картины целиком.
Все пошло по пизде.
— Я буду честен с тобой только тогда, когда ты сам будешь таким по своему желанию, а не потому что я вывел тебя из себя. — Телефон с выдохом спрятался все в том же кармане, и руки потянулись за складными стульями. Сообщение крутилось в голове каруселькой. Они же договаривались. — Мне открываться не имеет смысла.
— Значит, ты не имеешь никакого права говорить мне что-либо в ее сторону. — Кихен подошел ближе, берясь за ручку контейнера и подбивая тот к себе. В его глазах все еще был отблеск прошлых эмоций, которые он постепенно глушил хладнокровием и напускной безмятежностью. — Ведь ты ей никто.
— Нет, Кихен. Из нас двоих именно ты — никто для нее.
***
Горло пережимал воздух и собственный незавершенный выдох. Пульсирующая венка на лбу отчетливо двигалась в такт сердцебиению. Язык сухо попытался пройтись по нижней губе, но челюсть, казалось, совсем не расслаблялась, все больше сжимая зубы. Будто дай он волю и все рассыпется на кусочки. Следом за фразой, все еще звенящей в воздухе чертовым отголоском собственного голоса. «Ты все еще ненавидишь меня?» Взгляд напротив. Зелёный, настороженный и сосредоточенный в одно и тоже время. Ничего кроме молчания. Ничего кроме ответа на его взгляд. Это сводило с ума. — Андреа. — Хрип сквозь горло, за секунду чуть ли не понижаясь на несколько децибел вниз. Имя сорвалось куда быстрее, чем мозг мог обработать информацию, и язык наконец скользнул по нижней губе, задевая уголок, где так предательски прятался отпечаток гигиенической помады. Со вкусом вишни. Тяжелый выдох, и спина отлепилась от жесткого косяка двери, точно оставляя вертикальную вмятину. Но это было совсем неважно. Неважно настолько, что Чангюн, лишь сделав один шаг, заметил насколько напряглись костяшки пальцев Андреа, как ее взгляд на секунду растерянно пробежался вдоль него. Как кончики ее волос касались линии подбородка. Как она не была готова к этим действиям. Этому разговору. Совсем близко, что его колено могло коснуться ее ноги, а рука еле соприкасалась с плечом. Было слышно, как она пытается сдержать дыхание. Выдержать чертову паузу, которая никому здесь нахрен не была нужна. Ладони на автомате прошли мимо нее, касаясь обеих кружек за ручки. Те лишь на секунду зазвенели и тут же замолчали, когда собственные пальцы напряглись на поверхности, ощущая как та жжет кожу. — Пойдём. — Все тот же стойкий ритм, пробивающийся хрипом, который он попытался убрать. И, конечно же, это было тщетной попыткой. — Поговорим в гостиной. Шаг в сторону, разрешая Андреа выйти первой, когда самому хотелось говорить здесь и сейчас. Решить все вопросы, что мучили его каждый божий день после той ночи. После того, как она мягко обнимала его в постели и не требовала ничего более. Сердце сжалось вместе с челюстью по новой. Но дыхание остановилось не из-за этого. Чужая ладонь еле коснулась собственной спины, где чуть ли не сводило мышцы, и тут же отпрянула, будто это было какой-то случайностью. А точнее видимостью на случайность. — Это неправда. — Ровный голос, вместе с движением ее губ. Взгляд прямиком глаза в глаза, когда руки опускались вдоль бедер, натягивая шнурок на спортивных штанах все сильнее. Поверхность кружек ещё больше обжигала кожу. — Как и то, что во всем был виноват алкоголь. Что-то еще держалось на кончике ее языка, но она остановилась, смыкая губы и проходя мимо, оставляя лишь звук того, как бились о пол, на несколько размеров больше ее ног, тапочки. Слова еле проходили в голове. Словно он впервые их слышал в своей жизни и ни разу не прокручивал данный сценарий. Но почему, почему, блять, все еще внутри висел камень с той самой секунды, как они зашли сюда? Такое же молчаливое движение вперед, следом за ней. Чай чуть ли не выливался за края, но короткая дорога и быльца спасли от ожогов. Мягкий диван казался деревянным, когда Андреа уже сидела рядом, поправляя свою чашку за края, отдергивая пальцы от поверхности. — Думаю, стоит начать с самого начала, чтобы все встало на свои места. — Нога оказалась под ягодицей, вдавливая фиолетовый носок в джинс. — С начала наших взаимоотношений. — Не думаю, что стоит начинать так далеко. — Ее бровь приподнялась, и она так же подтянула ногу вверх, проходясь пальцами вдоль серой ткани штанов и носков. — Тогда этот разговор займет как минимум неделю. — Это пока сложный квест для меня: пробыть с тобой столько времени. — Острота в тоне с некой издевкой, когда на лице ни единый нерв не дрогнул. Нужно было чуть разбавить атмосферу. Перестать слышать ее «это неправда». — Но я лишь говорю о поцелуе в подсобке, твоей ночевке в моей квартире и нашем недавнем ночном променаде. Медленно загнувшиеся пальцы, и эффект полного выбивания из равновесия человека напротив был достигнут. Лицо Андреа наполнилось краской, а рот было открылся чтобы ответить, но как удачно, Чангюн кажется предполагал и это. Слишком много раз он прокручивал варианты этого разговора. Слишком. Много. — Значит целовать меня для проверки наших чувств, пить со мной в студии и заниматься сексом — это нормально. А говорить об этом вголос — неудобно? — Палец коснулся подбородка, заставляя почувствовать насколько шершава однодневная щетина. — Ты всегда меня удивляешь. — Ты хочешь со мной поговорить или избавиться? — Перевод дыхания, когда она, коснувшись переносицы, еле сдержала себя, чтобы не кинуть в него подушкой. Желваки на ее лице медленно сделали движение. — Могу удивить тем, как сейчас легко могу все решить лишь одним блоком тебя во всех соцсетях и своей жизни. Ее взгляд поднялся на него, и напускная ухмылка одними кончиками губ появилась на лице. Собственная рука опустилась обратно на бедро, все еще ощущая волоски на коже. Как же чертовски давно не хватало этого. Не хватало ее. — По какой причине ты все это время не давала мне шанса? Палец ударился о натянутую ткань и мышцы. Голос, казалось, снова превратился в сталь, на секунды три заставляя Андреа вернуться в русло разговора и прокрутить этот вопрос может больше, чем для того нужно, раз. — Конкретнее, что ты именно имеешь ввиду? — Ее брови чуть нахмурились, и она снова коснулась чашки, но так и не подняла. Из поверхности струились змейки пара. — Я говорю о том, как ты методично все это время игнорировала меня, как человека, что тебе нравится. — Уведомление на телефоне ничуть не отвлекло, заставляя ещё больше сосредоточиться на человеке напротив. И на том, как двигаются ее плечи с каждым вдохом и выдохом. Как в зрачках играют блики из окна. Легкая дорожка воспоминаний по спине от ее пальцев. — И даже не вздумай говорить о том, что мы считаемся врагами. Это полная чушь. Рука взялась за кружку, и обжигающий глоток чая прошел прямиком внутрь, заставляя более не чувствовать нёбо. И хотя бы на секунду убрать взгляд от неё. Перестать чувствовать, как внутри все пульсирует только от одного чертового ее присутствия. От одного лишь понимания того, что его квартира наполняется ее запахом. Соберись, блять. — Я не видела в этом ничего адекватного и логичного. — Спокойный тон, когда она, облокотившись о большую подушку дивана, подмяла ту под плечо. Серая горловина обволакивала шею доходя до линии челюсти легкой гармошкой. — Ты не являлся тем, кого я бы хотела видеть рядом с собой. Кружка опустилась обратно на быльце под очередное уведомление, и бровь медленно поползла вверх. Внутри вперемешку с чаем поднимался собственный градус тела. — Этим человеком должен был быть Кихен? — Чертовски заметное хрипение голоса, и челюсть сомкнулась вместе с молчаливым взглядом вперёд. В ожидании ответа. И как же хотелось увидеть на лице Андреа в этот момент удивление или же какое-то негодование. Или же хотя бы злость. Но ничего кроме спокойствия и самого за себя говорящего взгляда не было. Блять. Почему это так выбивало из колеи? — Да. Одно правдивое «да». Одно лишь слово, но внутри все будто перевернулось. Не то, что Чангюн не ожидал такого ответа, даже напротив, был уверен в нем. Но это. Это блять оказалось самым отвратительным, что он не мог принять. — Значит вот почему ты выглядела настолько растерянной, когда я пришёл спросить тебя за то, что уснула в студии, а после сбежала? — Не буду скрывать, что в тот момент я хотела чтобы ты просто замолчал. — Андреа наконец сделала глоток, вдыхая аромат зеленого чая. Ее кольца со звуком прошлись по кружке. — Или же того ликёра не было бы, как и вещей Джухона, которые я занесла тогда. — Это был риторический вопрос. — Короткий комментарий с холодным тоном. Рука скользнула вдоль волос, когда веки на секунду сомкнулись, а перед глазами пролетели будто клипами воспоминания. Выдох прошёл непроизвольно медленно и с какой-то тяжестью. Чертово нёбо пульсировало от ожога. — Мне кажется, или ты недоволен? По телу безудержно побежали мурашки, и взгляд поднялся вновь. Брови были все так же подняты вверх, продолжая аккорд задевшего его тона. Полного яда и сарказма. Полного былых ощущений. И она в этом была чертовски хорошим игроком. Легкий хруст в шее, и движение вперед. Вдох воздуха практически у ее носа, на расстоянии ладони. Нервное поджатия ее губ. Хорошо, он сыграет. — Конечно я недоволен. — Тихое хрипение в горле, и взгляд вдоль лица, без пропуска даже мельчайшей детали, останавливаясь на зрачках. Расширенных и замерших на нем. Замерших в ожидании. — Недоволен, что Кихен был все это время на первом месте. — Неужели ты ревнуешь? Такой же контрудар. Такой же задевающий и вызывающий его на эмоцию, когда кончик ее языка коснулся уголка губ. Медленно, не спеша, словно проверяя на прочность. Но, какая же досада, она не учла, что перед ней был Чангюн. И то, что он был готов ко всему. Он был давно готов к ее присутствию в его жизни. — Да. Я ревную. Последняя буква окончательно слетела на хрип, и рука вдавилась в сиденье дивана, где-то на уровне чужих ног, задевая мягкую ткань спортивных штанов. Напряженные мышцы бедер. Всего лишь секунда, но ее хватило чтобы уловить легкую растерянность и потерю контроля над ситуацией в глазах напротив. Чтобы почувствовать, как внутри поджигается фитиль. Чтобы посмаковать этот момент. — Ты же знаешь, что это ничего не изменит? — Недовольство в ее голосе с нервной ноткой, и она чуть приподняла подбородок. Попытка спастись от ощущений? Интересно. — И сейчас нам нужно решать другие задачи, а не твою ревность. Все тот же неотрывный оценивающий взгляд, когда Андреа чуть продвинувшись вперед, сокращая при этом дистанцию между лицами до каких-то пары сантиметров, поднесла чашку к губам. Медленный выдох с чертовой появившейся ухмылкой на лице, когда пальцы поднялись чуть выше, наконец охватывая ее бедро поверх. Но Андреа, будто и не заметив данного движения, продолжала делать такой невыносимо долгий глоток. Боже. Она идеальна. — Моя ревность, Андреа, существует только из-за того, что тем самым утром ты ушла из этой квартиры. — Бровь все еще держалась выше, когда собственный голос казалось хотел пройти прямиком в ее голову и оставить отпечаток на каждом слове. Костяшки медленно сминали ткань, доходя до мягкости ее бедра. Мысли о том, как прекрасно она была бы сейчас без одежды, как это было при входе в ванную, не вовремя лезли в голову. Не сейчас, блять. — Ушла по причине того, что именно я ответил на звонок Кихена. Донышко чашки наконец опустилось, давая вид на то, как поблескивала ее верхняя губа, и капля исчезла внутри рта. Как она делает вдох и опускает чашку вниз. Как горит ее взгляд. Мышцы непроизвольно напряглись, а между лопаток неприятно потянуло. Кровь ощутимо пульсировала по венам. Андреа смотрела и обжигала. Обжигала то, что он никогда и никому не открывал ранее. То, что было далеко в нем и никогда не показывалось так чётко. Его внутренний мир. Его манипуляции. — Боюсь, нам стоит начать практически с конца. — Спокойный ровный тон, и неотрывность зрительного контакта, когда ее палец уперся в собственное плечо. Взгляд все еще прожигал насквозь. — В нормальном положении. Легкий напор ее руки, и хватка сошла с бёдра. Тело медленно облокотилась о диван, отдавая больше пространства. Собственное молчание и анализ. Как и когда она ухватилась за эту чертову ниточку под названием «его эго»? Палец, ранее сжимающей ее бедро руки, неспешно прошёлся вдоль нижней губы, разминая кожу. На кистях проступили вены. — Итак. Начнём с того, что мы не будем говорить о таком явлении как «если бы». — Она прошлась ногтями по подбородку, поправляя горловину свитера и задевая золотые колечки на раковине уха. — Просто обсудим то утро. Точнее наши взаимоотношения, как бы это комично ранее бы не звучало, и то, что с ними произошло тогда. После звонка. — Начнём с того, что мне не нужно говорить о глупости представления возможных событий прошлого. — Локоть вошел в спинку сидения, разрешая расположить подушечки пальцев на скуле и челюсти. В голове все еще существовали мысли о ее взгляде. О том, как она себя сейчас спокойно и властно вела. И том, как это нравилось. — Его не изменишь. Значит — это не имеет смысла. Молчание в ответ и такой же анализ. Словно он сказал что-то выходящее за рамки адекватного. Но почему-то внутри все было более менее спокойно и устойчиво. Большой палец скользнул по углу подбородка. — А что насчёт наших взаимоотношений, то я все вижу довольно в четкой картинке. Где я не могу ограничиться только тем утром. — Кашель в сторону, чтобы избавиться от остатков постоянного хрипа, и пристальный взгляд напротив. Казалось, что она впитывает каждую секунду и деталь, движение. Может поэтому и произошла его поимка? Но думать об этом не было более смысла. Теперь все нужно было разложить по полочкам. — Скажем так, они начались с того самого дня, как вы пришли на шоу Хену, и ты сидела со мной за звуко регулирующей станций. Хотя можно сказать они начались в холле. — То есть для тебя начало, скажем так, симпатии начинается с взаимной ненависти друг к другу? — Она в иронии склонила голову, подтягивая и вторую ногу под ягодицы, окончательно натягивая серую ткань. — Или же с издевок в попытках не общаться более? — Начинается все с твоего падения, если быть точным. — Собственная бровь приподнялась вместе со скучающим выдохом в не скрытом сарказме. — А еще точнее, то с падения на меня. Как вспомнить, так я чуть ли тогда без штанов не остался. — Знаешь, мне кажется, что лучше бы мы оставили «если бы». — Она чуть отодвинулась от дивана, щуря веки и все более и более добавляя язвенности в голос. Кончики ее волос бились о линию подбородка. — Потому что я была бы очень рада, если бы ты тогда остался без штанов. — Не хочу рушить твои фантазии, но если бы я реально остался тогда без штанов, то это было бы только ещё большей психологической травмой для тебя. По соотношению целиком со всеми последующими событиями. — В которых ты присутствуешь так отчетливо. — Она снова натяжно ухмыльнулась, но все-таки продолжая эту подтасовку ролей и фраз. Это было необходимо. — Можешь не вдаваться в подробности. — Тогда хорошо, перейдем к главному. — Руки сошлись где-то на бёдрах, перед этим оттягивая ремень штанов, что палец ещё немного задержался под тканью. Как и мимолетный взгляд напротив. Ох, Андреа, если бы ты только знала, сколько деталей он может рассказать. — Винный погреб. На этом вся ее готовность отвечать на шутки такими же подколками испарилась, оставляя лишь явный отпечаток серьезности и внимательности. Ее ногти медленно двигались по кутикуле, задевая мелкие заусенцы до белой корочки. Собственный вдох и выдох. Он зашёл на шаткую территорию. — Мне не хочется повторяться и говорить все то же самое, что я сказал тебе в моей кровати. Но напомню, что тогда я был абсолютно серьёзен. — Кисти рук медленно вдавились в бёдра рёбрами ладоней. Чертовы воспоминания прыгали перед глазами, не разрешая адекватно вести далее мысль. Но тянуть ещё дольше совсем не хотелось. — И мои намерения в твою сторону ничуть не изменились. Глоток собственной слюны и бесшумный выдох. Ощущение того, как чувства непроизвольно лезут наружу, выдавая нервность звуком голоса и взглядом. Пальцами, что будто затвердевшие натягивают сухожилия до проступания вен. Пульсацией на виске. Сжатием, после слов, челюсти. Все это сводило с ума. Но, почему-то на это ушло одно мгновение. Всего лишь миг этого натяжного молчания в ответ вперемешку со всеми возможными мыслями. Взгляд напротив. Андреа смотрела так, как и в ту ночь. Когда ее волосы щекотали его шею, а сердце пульсировало у его грудной клетки. Когда дыхание обволакивало открытую ключицу, а небольшие конечности лежали поверх, давая то, что он никогда не мог в себе ухватить ранее. Ощущение наполненности и комфорта с другим человеком. Ощущение полной гармонии и тепла. Которых, как оказалось, так не хватало. — Поэтому тогда в студии ты не поцеловал меня? — Чуть ли не шепотом, поскольку первые звуки полетели к чертовой матери. Андреа лишь подняла пальцы к горловине свитера, сжимая ткань, когда губы после сказанного поджались. Такая же, внезапно открытая перед ним. Такая же как и он. — Да. — Краткий ответ, и пальцы скользнули вдоль волос, словно пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли в кучу. Ее столь точный и хрупкий в одно и то же время вопрос затронул внутри слишком много струн. Но пункта отступать в планах Чангюна не было. Особенно в ее сторону. — Я не смел этого делать. Кружка оказалась в руках, заставляя сделать глоток. И еще один. Пока уже остывшая жидкость текла по горлу, разрешая наконец ощутить влагу внутри. Все еще ее взгляд. Все ещё он. Теребящий душу. — Мне приятно это слышать. — Ее подбородок ушел в сторону, и она также сделала глоток чая, чуть двигаясь на диване и вытягивая ногу вперед. Чужие пальцы в носках коснулись ноги еле ощутимо, пока обе кружки снова ставились на места. Можно было продолжать. — Я не имел право нарушать твоих границ, пока ты сама не решила бы, что ты хочешь от меня. И вообще хочешь ли. — Костяшки переплелись в замок, касаясь колена, когда голос наконец встал на место. Белая ткань кофты натягивалась на руках. — Что ты и сделала в ночь торжества по поводу отношений Миранды и Хену. — Поистине, твоя структура очень хороша. — Андреа, наклонив голову набок, оценивающе прошлась взглядом вдоль всего Чангюна, останавливаясь на его глазах. — Долго над ней думал? — Достаточно, чтобы получить от тебя одобрительный комментарий. — Собственный кивок, и большие пальцы чуть оттопырились вверх, все так же держась остальными костяшками в замке. — И достаточно для того, чтобы сейчас ты сделала попытку уйти от проявления собственных чувств. — Чувств в чем? — Ее бровь приподнялась со знакомым уколом. — Чувств ко мне. — Так же зеркально бровь поднялась и на собственном лице. Напряжение в теле Андреа пришлось настолько заметно, что пальцы ее ног казалось в ту же секунду оторвались от его бедра со скоростью света. Острый и холодный взгляд в ответ с сжатием челюсти. Как и предполагалось. Собственные же руки даже не двинулись с места, как и продолжение фразы. Теперь была ее очередь открывать карты. Как бы она того не хотела и не желала. Он все слишком хорошо спланировал, чтобы она не смогла отступить. Да и Андреа бы такого не сделала. Чангюн слишком хорошо ее знал. — Если ты про симпатию, то я согласна. — Руки сложились в замок и она облокотилась снова на диван, вдавливая плечо еще сильнее и следя за тем как Чангюн медленно дышит. Кажется, это спокойствие выводило ее из себя. — Она была давно, но, как и говорила ранее, я не считала ее нужной и адекватной. Просто в ту ночь все хорошо совпало. — Андреа, даже не пытайся. — Выдох с отрицательным движением головы, когда та словно выискивала в нем хоть какую-то уязвимость. Но он слишком хорошо был подготовлен. — Ты бы никогда ничего не сказала и не сделала не по своей воле или желанию. В особенности, когда ты уже сказала, что это был не алкоголь. Так что отбрось всю мишуру и говори так, как той ночью. — Я и говорю. — Недовольство в тоне, и она сделала ещё один глоток, уводя взгляд в сторону, скорее всего изучая стоящий кошачий домик. — Нет. — Пальцы распустились из переплёта, и костяшки снова уперлись о скулу, заставляя чувствовать как двигается челюсть. — Ты тогда не опасалась каждого неправильного слова. Ты говорила все то, о чем думала и что ощущала. Донышко чашки неспешно опустилось на место. Когда она лишь спокойно выдохнула. Словно переваривая сказанные им слова и не хотя продолжать этот разговор. Ее пальцы снова коснулись переносицы, чуть поднимаясь ко лбу и задевая начало брови. — В ту ночь я сильно повздорила с Кихеном и считай, что похоронила всевозможные мысли в его сторону. — Кисть опустилась на бёдра, когда пальцы прошлись вдоль двух черных полосок на носке. Она говорила ровно и спокойно, пока дыхание двигало ее плечи. Собственные глаза неотрывно следили за ней, пока пальцы вдавливались в черепную коробку. — И тогда показался лишь сухой остаток. Можно сказать истинные мысли, которые я не пыталась строить так, чтобы мое будущее сложилось наилучшим образом. И там был ты. Сердце замерло, когда пульсация пробивала каждый участок тела звоном. Когда ее взгляд на секунду поднялся вверх, пересекаясь с его. Такой чистый, оголенный. Тот самый, закулисный, который никому ранее не был известен. Пальцы свободной руки влажно вдавились в ладонь. Чертовски выбивающее чувство того, насколько эти слова были нужны. Насколько он не ощущал себя до этого момента живым. — Конечно же, черт возьми, я не хотела такого. Я не хотела понимать, что там был ты. Но, блять. — Она замолчала на секунду, срываясь на мате в низкие частоты, когда взгляд поднялся вдоль стены, а пальцы в каком-то неудобстве двинулись по шее, волосам и уху. Было видно, как дрожат ее пальцы. Андреа. — Каждый раз, когда мы виделись, когда доводилось быть тет-а-тет, именно ты заставлял меня понимать, что у тебя все под контролем, что твоё слово непоколебимо и то, что ты ни в коем случае не отступишь, если уж так решил. И это. Черт. Это заставило меня поверить каждому твоему слову и ощущению в мою сторону. На секунду она замолчала, отрывисто вдыхая и шепотом пропуская пару матов. Когда от этого внутри все переворачивалось. Грудную клетку сжимало от спазмов, а сердце пропускало удар за ударом, разрешая только ощущать, как ком медленно душит глотку. Но, блять. Он не смел ее прерывать. Ни в коем случае. Андреа нужно было сказать все это и не быть перебитой. В особенности тем, кому она так с трудом высказывала то, что он же и сам просил. Веки сильно сжались, заставляя перед глазами шипеть реальность. Хотя, самым реальным было то, как сидящая перед ним пыталась держать все под контролем и не сорваться. И то, как он чертовски хотел ее обнять. Господи. Это выше его сил. — И, конечно же, я не могла ничего не чувствовать к тебе. Поэтому именно той ночью я и спросила про то, что ты и вправду хотел со мной встречаться. Поэтому я тогда поцеловала тебя и осталась в кровати. — Ее подбородок приподнялся, и ладони коснулись локтей. Словно успокаивая себя и свой уже окончательно съехавший голос, который ей не хотелось спасать. На который не было времени. Слова слишком долго держались в ней. Слишком долго она никому не открывалась. — Поэтому на утро я уже считала, что все решено. Что я могу впервые, черт возьми, кому-то довериться и положиться на него. Но, почему-то, блять, именно в тот практически самый счастливый за последнее время момент, все полетело к чертовой матери. Когда ты впервые залез на мою территорию. Когда ты впервые перешел черту. Ответив на тот чертов звонок. Звонок Кихена. И вот. Последняя остановка ее голоса, когда она, сомкнув губы, опустила обе руки на бёдра. Когда сердце звоном отбивало в барабанных перепонках, а позвоночник горел по всей длине. Боль. Чертова боль: психологическая, физическая, душевная. Все и сразу упало на голову Чангюна, разрешая лишь только наблюдать за тем, как человек напротив пытается дышать и не потерять лица из-за подступившего комка к горлу. Ощущать то, как ногти чуть ли не сдирают кожу, а собственное сознание насилует мозг. Именно те самые мысли, которые приходили каждую ночь, когда он не мог заснуть, без ощущения теплоты рядом. Как же чертовски больно. — Это был самый опрометчивый и неимоверно безрассудный поступок в моей жизни. — Низкий хрип, когда язык не спеша двинулся по нижней губе, еле сдерживая тон и напряжение в мышцах. Андреа все ещё не смотрела на него, дергая лишь заусенцы и ткань одежды. Она выглядела слишком уязвимой. Как он посмел. — О котором я не мог забыть все это время. Забыть то, насколько он ранил нас обоих. Глаза напротив медленно скользнули вдоль его тела, заставляя пропустить вдох и очередную фразу, сидящую во рту уже так давно. Но, он не мог сказать ее. Не увидев перед этим ответа. Все такие же зеленые, они смотрели прямиком внутрь, сотрясая сознание. Сотрясая собственные чувства с каждым разом все сильнее. Небольшая пелена из соленой воды по краю век, кажется, держалась еще с середины ее монолога, затрагивая окрашенные в тушь ресницы. Легкая линия из теней держалась поверх, чуть скатываясь в краях. Но все это, абсолютно все, было неважно. По сравнению с тем, что таилось в середине них. Все таких же обнаженных в чувствах. Полной желания верить и быть услышанной. Быть любимой. Внутри тяжело сокращалось сердце. — Сможешь ли ты меня простить за причиненную боль и разочарование? — Тело напряглось лишь от одного звука собственного голоса, больше теперь похожего на что-то далекое и больное. Позвонки казалось замкнуло. — Сможешь ли простить то, что ты и я так ненавидим? Молчание. Все то же, все так же. Звенящее, больше похожее на пытку, нежели на минутную тишину. Впервые захотелось прервать этот момент, рвущий изнутри. Впервые, он ощущал как чувства захлестывают целиком. Чертова слабость, раскрытая в нем ею. Блять, он проигрывал самому себе. — Да. — Чуть ли не шепотом, но глаза ясно взяли его взгляд в тиски, как пальцы ткань штанов. Мурашки дернулись вдоль кожи, наблюдая за тем, как холодная уверенность вместе ещё с дрожащей нотой слишком быстро поселились внутри неё. Она знала чего хочет. И знала, что для этого требуется. Пальцы продолжали терзать ладони до побеления костяшек. А Андреа смотрела. Смотрела так, словно это был их последний и самый первый разговор. — Как никогда ранее я не позволяла такого себе, прощать других за их оплошности. Но, как ты и просил, я честна. И я говорю о том, что ты один из немногих, кому я могу ответить так. Ещё незаконченная фраза, поскольку Андреа все еще держалась своей осанки, не прерывая зрительного контакта, но более Чангюн не мог. Он не мог держаться на этом чертовом расстоянии вытянутой руки. Он не мог смотреть в ее, еще не избавившиеся от влаги, глаза. И чувствовать, как внутри все трещит по швам. Вся его чертова выдержка. Движение вперед, и пальцы так знакомо скользнули на ее затылок, когда другая ладонь оказалась между лопаток, чуть надавливая. Казалось, в эту секунду сердце разорвалось на части, но то только своевольно продолжало отбивать четкий ритм, разрешая зайти на другую часть дивана. В чужое личное пространство. Она дышала так, как и прежде: отрывисто, в попытках вернуть нормальный такт, когда ее лоб наконец оказался на собственной ключице. Ткань вдавливалась и натягивалась, но это все было настолько чертовски неинтересно. Он наконец обнял ее. Ощущал в своих руках неимоверно реально и материально. Чувствовал, как поднимаются плечи и так же опускаются. То, как двигается ее рука вперёд, невесомо касаясь его рёбер. Как она задерживает дыхание и вдавливает голову сильнее. Будто пытаясь погрузиться в него. Ощутить такое же тепло под собой и реальность. Тяжелый выдох куда-то в макушку, и веки сомкнулись. Костяшки пальцев терялись в прядях волос, обматываясь вокруг кольцами, когда внутри все по новой сжималось. Ее запах. Господи. Ее запах… Он вдыхал и боялся выдохнуть, потерять этот миг. Оставить нежный, практически незаметный, но такой неимоверно незабываемый аромат ее тела вне реалий. Перестать делать попытку за попыткой, чтобы раствориться в ней. Ладонь медленно прошлась вдоль ее спины, замечая каждую ниточку на свитере и ткань под ней и снова вверх, до самой шеи. Внутри все еще рвало на части. — Я знаю насколько для тебя это важно. Насколько это значимо. — Низкие частоты заставили пройтись вибрации в рёбрах. Ее пальцы сжимали ткань собственной кофты, пока дыхание продолжало поднимать небольшие плечи под рукой. — Поэтому я не нарушу твоих ожиданий и доверия ко мне. Ни в коем случае. — Я знаю, Чангюн. Я верю тебе. Тихий голос, и глаза распахнулись. Она смотрела на него, заставляя убрать подбородок от пробора ее волос и увидеть то, что он никогда бы не мог и представить. Андреа была целиком и полностью открыта. И это, боже. Это было самым необычайным в его жизни. — Я так скучал по тебе. — Хриплая последняя нота, и большой палец опустился на ее подбородок. Медленный, практически невесомый поцелуй. Казалось, сделай он какое-то резкое движение, и все упадёт в пропасть. Сорвется с этой, такой накаленной и тяжело досягаемой ноты, что Чангюн застыл на месте, двигая только губами. Задевая каждый участок губ Андреа. И только отдавая все то, что он не мог выразить словами. Все то, что он чувствовал к ней и не мог описать. В особенности тепло и нежность, что были самыми первыми побуждающими поцеловать. И то, что он сказал. Казалось, фраза все ещё висела в воздухе, но с каждым движением, когда он целовал ее, бережно захватывая ее губы своими в нежелании отпускать, та не казалась уже такой незнакомой. До этих пор. Ее ладонь медленно скользнула вдоль него, сначала касаясь плеча, потом угла подбородка и в конечном итоге оказалась на затылке, двигая волосы и легко сминая те в пальцах. Она точно так же дышала этим моментом. Моментом с ним. Чуть сильнее напор, с прекрасным звуком того, как раскрываются их рты, и как собственный язык медленно двигается вдоль губ. Как она тихо выдыхает под пальцами Чангюна, когда руки скользят вдоль ее спины, прижимая сильнее и заставляя ощутить, как сердце вылетает на каждой второй секунде. Как Андреа ищет новую складку на его кофте, лишь бы зацепиться, но хватается исключительно за его тело. Как она теряет воздух. И все-таки, поцелуй не зашёл далее. Язык лишь коснулся ее рта, не более. Почему-то не хотелось рушить этого момента. Момента когда самые тёплые и чистые чувства не должны были быть осквернены или прерваны. Легкий чмок в ее губы, оставляющий лишь тепло и влагу, и глаза на секунду раскрылись. Покраснение и припухлость губ дополнял взъерошенный вид, когда его ладонь все еще пряталась в светлых волосах. Она смотрела на него так, как никогда ранее. И, конечно же, это чувство ещё стоило изучить или хотя бы обдумать, но, если честно, то ни черта не хотелось, кроме как продолжать обнимать и каждым кусочком тела ощущать ее присутствие. Чувствовать, как ее сердце бьётся в груди, а руки охватывают его тело в ответ. Он окончательно потерял голову. Безмолвие. То самое, которое было так чертовски необходимо между ними. То самое, которое говорило куда больше, чем могли выразить слова. Собственный выдох, и рука медленно подтянула чужое бедро, заставляя ее ноги окончательно лечь на собственные. Она же продолжала цепляться за ткань кофты, дотрагиваясь до кожи, проводя пальцами вдоль ребер. Продолжала приводить в порядок собственное дыхание, когда кровь пульсацией била по телу, а кожа соприкасалась с его шеей. Все так нужно. Все так необходимо. И кто его знал, сколько бы они еще провели так, молча, практически дыша друг другом, если бы не очередная вибрация на телефоне и звонок, заставляющий открыть глаза. Только боковушка смартфона на столе и отбивающийся свет экрана на мониторе. — Чангюн, что мы будем делать? — Все так же чуть ли не шепотом, она прижала руки к его груди и подтянула ноги, тихо выдыхая. Такой практически незаметный в стенах комнаты вопрос, по сравнению с тем, как ее слова отбивали внутри черепной коробки. И на этом моменте, когда он почувствовал холод исходящий от ее ладоней, и то, как пробивается сквозь собственное сердцебиение ее, такое взвинченное и нестабильное, все внутри сжалось в узел. Чуть ли не срываясь с недавно обретенного спокойствия. Заданный вопрос. Со всеми тонами и подтонами. Он был понят с самого начала, с каждой нотой и интонацией, которой она произнесла его. Выдох, и щека легла на ее чуть приподнятую голову, все так же касаясь пробора волос. Внутри все хотело сорваться в обрыв. Только от одного ее шепота. — Андреа, все будет хорошо. — Голос сошел со знакомой хрипотцой, пока губы чуть влажно двигались, все еще с ощущением чужих. Чертовски мягко. Пальцы медленно проминали ее плечо, сминая ткань. Казалось, внутри было и спокойно, и в то же время напряжение давало о себе знать знакомым тиканьем собственных мыслей на сознание. Ты должен быть спокоен. — Не переживай за то, что так сложилось и твои ожидания на личную жизнь не оказались такими, какими ты их представляла. Не думай о том, что подумают другие и как отреагируют. Это не должно их касаться. Очередное уведомление, и дыхание Андреа на секунду замерло, как и сжатые пальцы ее руки. И Чангюн знал, абсолютно точно, как сейчас она смотрит на телефон, скорее всего желая перепроверить собственный. Только вот она этого не делала, ожидая того, как экран погаснет. Как и не успела словить этот момент, поскольку собственный палец опустился к ней на подбородок, заставляя ту посмотреть прямиком ему в глаза. Две зелёных, с примесью других оттенков, радужки неимоверно поблескивали, а губы чуть приоткрыто от неожиданного движения ждали какого-то действия. А в собственной голове продолжалась череда из адекватной цепочки слов. — Андреа, впервые подумай о том, чего хочешь ты. — Бровь приподнялась вверх, и палец прошёлся вдоль мягкого подбородка, задевая кончики волос. Те, сразу же поддавшись легкому движению, качнулись вперёд. — И то, что требуется в первую очередь твоим собственным чувствам. Андреа безмолвно смотрела ему в глаза, словно пытаясь в очередной раз прокрасться внутрь его сознания. Но, честно говоря, Чангюн был и не против. Впервые не боялся, что кто-то вскроет его. В особенности чувства. — Мне нужен ты. — Так неожиданно, что дыхание замерло внутри грудной клетки, а бровь никак не могла опуститься вниз. Ее голос казалось стал устойчивее и спокойнее за такой короткий промежуток времени, что по затылку пробежали мурашки. Приятные мурашки. — Но дело в том, что я пока не хочу открывать перед другими наши отношения. И причина не в том, что скажут другие. Она чуть приподняла голову, заставляя собственный палец войти в изгиб под губой. Легкие искорки выпрыгивали из ее глаз. — Причина в Кихене? — Не сходящий с ноты голос, и такое же спокойствие как было ее, Чангюн медленно наклонил голову в сторону, всматриваясь сильнее. Она не смогла обыграть его на этот раз. — Да. — Ее язык коснулся уголка губ на автомате, а рука прошлась вдоль его грудной клетки. Ладони уже не были настолько холодными. — Я не хочу, чтобы он узнал о нас, когда я все еще не поговорила с ним. — И ты мне еще говоришь, что моя ревность необоснованна. — Подушечка пальца невесомо стукнулась о все тот же изгиб, и на собственной щеке, кажется, появилась ямочка. Андреа отвлеклась на неё. И это действие разрешило провернуть легкий манёвр: собственные губы коснулись уже так давно манящих его губ. Все такие же мягкие и безумно приятные. Та на секунду замешкалась, но не успела даже как-то ответить, как Чангюн уже со звуком отпрянул от неё, медленно гладя ее подбородок. — Хорошо. Я согласен. Внезапный очередной звонок на собственный телефон, и наконец пришлось с выдохом все-таки встать с дивана, перед этим бережно убирая ее ноги в сторону. Тепло чужого тела не переставая пульсировало по собственному, заставляя перед шагом в сторону коснуться ее ноги и сжать бедро в пальцах. — Да, Джухон. — Голос звучал без единой ошибки. А глаза следили за фигурой на диване. То как Андреа касается губ пальцами, после чего пару секунд пытается прийти в нормальное состояние. Внутри победно трубили нервы, что за все это время прошли все виды издевательств и удовольствий. — Сам понимаешь, я не захожу в чат, когда занят. — Голос Джухона на той стороне звонка продолжал отбивать по барабанным перепонкам. — Да, я занят. Андреа же взялась за собственный телефон, просмотрела уведомления и тут же поднялась на месте. Ее свитер был по низу скомканным, а одна штанина оказалась чуть выше другой. Она выглядела немного озабоченной. — Может ты мне позвонишь тогда, когда я этого захочу? — Пальцы вошли в волосы, двигая их до самого затылка, чуть массируя кожу. — Да, я тебе отпишу. Андреа же в это время, посмотрев на Чангюна, положила телефон назад в карман, взялась за чашки. Контур ее губ все еще был слегка розоватым. — Да, мы все обсудим. — Собственная рука поднялась вверх, заставляя девушку на секунду замереть на месте, когда брови приподнялись в вопросе. Та же, только недовольно дернув головой, вышла из гостиной, волоча за собой тапочки. — Хорошо. Я поговорю и с Минхеком. Да. Давай. Пока. Телефон наконец опустился вниз, и больше полусотни сообщений оказалось в чате. Но честно говоря открывать его совсем не хотелось. Только пару сообщений от заказчика и продавца аппаратуры. На этом разборки с телефоном и соцсетями оказались закончены, и телефон ушел в карман джинс. — Что-то произошло? — Голос прошёл вдоль кухни, где он оказался слишком быстро, что пришлось сложить руки в узел на груди и глубоко вдохнуть. — Ничего. — Андреа стояла возле раковины, наполовину одетой в пальто. — Мне просто пора домой. — Неужели так скоро? — Собственный вопрос прошёл куда быстрее, чем мысли сдержанности в голове. Хотя от них при ней уже стоило начать избавляться. — Мы еще в кафе не были. — Мы итак здесь уже достаточно много времени просидели. — Она все еще что-то печатала в телефоне, и кивнула только на раковину. — Так что помоешь чашки сам. Хотя, я как бы твой гость. Собственный смешок из горла не прошёл мимо. Та с вопросом посмотрела в ответ, даже не опустив телефона. — Ты как всегда в своём репертуаре. — Если тебя что-то не устраивает, то нужно было говорить об этом раньше. — Она дернула руками, заставляя пальто наконец лечь поверх плеч, когда пальцы тут же начали поправлять волосы. — Сейчас ты уже слишком много знаешь. — Тогда тебе придётся от меня избавиться. — Бровь приподнялась вверх, и собственный голос чуть снизился. — Или мне. На этом моменте, когда Андреа снова остановилась, чтобы проверить обстановку, Чангюн подошел в самый притык, запуская руки прямиком под пальто и чуть ли не под резинку штанов, как в одно движение, Андреа оказалась на кухонной тумбе, чуть ли не прижатая к стенке, где ещё было место для неё. — Чангюн, боже мой, что ты творишь! — Ее голос предательски соскользнул, кода руки пытались ухватиться и остановить его плечи, пока он хозяйнечески двигал пальцами вдоль ее тела, словно и не замечая ткани на ней. — Мне нужно домой! — Я творю то, что уже давным давно хотел сделать. — Собственная издевка и очередной хрип в горле, когда губы коснулись ее. Такой знакомый поцелуй, который отдавал жаром и знакомым вкусом интимности, что пальцы на автомате все-таки пролезли под резинку не только штанов, а ещё и нижнего белья, двигаясь по оголенной и напряженной ягодице. Андреа пыталась удержать каркас из собственных рук, но, кажется, она точно так же желала такого момента, что за несколько мгновений уже таяла в мужских руках. Ее поясница прогибалась с каждым нажимом, с каждым прикосновением и властным поцелуем губ. И вот, язык так вожделеющее проник внутрь ее рта. Такого влажного и теплого, что казалось глаза пытались закрыться снова и снова. Особенно в тот момент, когда она отвечала тем же, пересекаясь с ним собственным. Она даже и не представляла насколько сводила его с ума. Внезапная вибрация прямо на поверхности кухонной тумбы и Андреа замерла, останавливая руки на его груди. — Чангюн. Мне нужно домой. — Совсем сбито, на одном дыхании она проговорила это, ослабляя хватку из ног вокруг мужских бедер. Пальцы все еще держались на ее коже, ощущая как та мягко поддается нажатию. — Чангюн… — Отпиши, как доедешь. — Совсем нехотя, чуть ли не сжимая зубы, но фраза все-таки прошла вдоль кухни. Андреа громко выдохнув, опустила ладони на столешницу и прошлась пальцами по лицу, будто пытаясь восстановить реальность. Собственное же дыхание, уже заученное, звучало, хоть и громко, но ровно. Лоб медленно коснулся ее виска, когда губы оставили след на щеке, и руки спустили ту с тумбы. Она, лишь быстро отдернув пальто, взялась за сумочку, что все это время мирно лежала на стуле, и остановилась. — Я тоже скучала по тебе, Чангюн. Такой чистый взгляд, полный искренности и неимоверно нужной честности, которой, все это время без неё, не хватало. Уголок рта поднялся выше, заставляя в очередной раз появиться ямочке на щеке, и она вышла из комнаты, оставляя лишь свой запах. В воздухе, в одежде, в его коже. Звук того, как она надевает обувь и щелчок двери. В одну сторону, во вторую. И тишина. Когда внутри бушевала буря, вперемешку со спокойствием, которые она дала лишь одним своим присутствием. Лишь одним своим существованием. Сошёл с ума. От неё. Сердце беспощадно выбивало жесткий ритм, когда голова запрокинулась назад. И впервые, такой облегчённый и умиротворяющий выдох, когда с плеч спал многотонный камень. Все сегодня было будто впервые. Абсолютно все. Веки на секунду сжались и снова распахнулись. Перед глазами был телефон, и с парой нажатий оказался у уха. Длинные гудки, вызывающие внутри ничего кроме безразличия, заставили сделать ещё один выдох. Осталось только одно для полного спокойствия. Для их спокойствия. — Здравствуй, Кихен.***
Медленное дыхание, и ощущение ткани под подушечками пальцев. Чужое сердцебиение под ухом, пока собственные веки все никак не могли раскрыться, заставляя лишь двинуть подбородком по грудной клетке другого. Тихая монотонная пульсация усыпляла еще сильнее, чем руки поверх спины и бедер. Собственные пальцы еле коснулись щеки, пытаясь добраться выше. Лишь мычание в ответ на движение, и на секунду она остановилась, наконец приподнимая голову и раскрывая один глаз. Вид на подбородок с легкой щетиной, торчащие из-под красного капюшона черные волосы и то, как надуты чужие губы. Знакомая картина сонного парня, которая, как и полагалось, заставила на секундочку обнять его, но все как всегда пошло не так. Казалось, они уже так провалялись больше пяти, или того, десяти минут. Взгляд покосился на настенные часы, что быстро двигали секундную стрелку. Но, если честно, то она даже не запомнила, в котором часу оба поднялись на второй этаж. Так что и две другие стрелки ничем не помогли. — Хену. Нам нельзя спать. — Все-таки пальцы коснулись век, вдавливая их в черепушку в попытке сдержать зевок. Тот лишь молча подтянул руку на ее лопатки. — Третий раз за этот день. Но ответа конечно же не было, только продолжительное сопение и пульсация под ладонью. Взгляд же неотрывно следил за часами, в какой-то попытке сосредоточиться на цифрах, пока под носом так отвлекал чужой аромат, мягкость и тепло тела парня. Не спать. — Скоро начнем праздновать, а мы тут только телефоны на зарядку поставили. — Очередная фраза, и голос слегка соскочил, когда он, тяжело выдохнув, одной рукой подтянул ту ближе, прикладывая щеку к ее виску. На лицо же непроизвольно прокралась улыбка, и ладонь вдавилась в его плечо. — Тебе не удасться меня соблазнить сном. Шепот сошел с губ, заставляя отодвинуть от него голову и взглянуть на лицо, где он уже смотрел на нее из-под сонных век. — У меня нет ни одного шанса? — Низкость тона и знакомое «А», что внутри что-то задержалось, будто она не слышала его каких-то десять минут назад. Отрицательный кивок в ответ, и подушечки коснулись шершавой кожи на линии челюсти. — Точно? — Абсолютно точно. — Движение вперед и легкий поцелуй, после чего большой палец прошелся от уголка до уголка его губ. — Давай, встаем. Но попытка подняться оказалась пресечена. Его ладонь без усилия вернула тело обратно на него, прижимая чуть сильнее к грудной клетке, что мурашки безвольно пробежали вдоль всей кожи. — Последний раз, когда я думал, что шанса нет — он все-таки был. — Все тот же заспанный тембр, и его пальцы вошли в собственные волосы гребнем, вместе с его ярким запахом, что таился на кисти. Все еще отголоски йода, впитавшегося в саму одежду и кожу, переплетались с его собственным, таким не схожим со всеми остальными ароматами. Такой приятный и узнаваемый. Такой родной и комфортный. Но отвлекаться еще больше не было возможности, брови медленно поднялись вверх вместе со старыми воспоминаниями, что она так давно не решалась открывать. Пальцы медленно сжали ткань его толстовки. — Ты такой молодец. Выбрать самое шикарное происшествие, чтобы перевести его во флирт. — Улыбка сошла с лица так же быстро, как ушла сонливость. Его хватка чуть расслабилась, и другая рука смогла влезть в матрас, возле его головы. — Только тот шанс был предоставлен благодаря Андреа и хорошему слову Хенвона. Я бы тогда даже не посмотрела на тебя, если бы не все наши друзья. Он, тяжело вздохнув и закрыв глаза, прошелся подушечками пальцев по векам. Взгляд захватил то, как его желваки чуть дергаются, а вены на руке все больше проступают. — Да, ты права. Прости. — Я уже давно тебя простила. — Колено продвинулось ближе к бедрам, давая возможность опереться, чтобы в одно движение встать. — Но, пожалуйста, не используй это как шутку или флирт. Или… — Или что? — В его голосе проскользнула издевка, но совсем ребяческая, от чего даже злиться не захотелось. Пальцы прошли за ухо вместе с волосами, все еще в ощущении чужой ладони на затылке. — Контр удар? — Похуже. — Глаза чуть ли не закатились, и ладонь вдавилась в его грудь, наконец разрешая перекинуть через него ногу. Но нога так же быстро вернулась на место с чужой рукой, что уже кольцом охватывала бедро. Рот только было открылся в протесте, как чужие пальцы скользнули вдоль корней волос, заставляя сокращать сантиметры между грудными клетками. И вот, ничтожное расстояние между телами, и обжигающее дыхание, что казалось шумело по всей комнате тирадой, когда их губы соприкоснулись. Мягкие, они точно двигали собственные, такие же пухлые как и его, задевая контуры и стирая те цветом покрасневшей кожи. Ладонь, появившаяся на спине, не спеша двигалась, задевая каждый участок, как и его рот. Словно все действия были синхронизированы. Собственные пальцы вдавились с ещё большей силой в матрас, задевая и край подушки, когда свободная ладонь проминала шею Хену. Мышцы под ней двигались каждый раз, как только он делал движение челюстью. Легкие сокращались с каждым вдохом тяжелее — кислород просто исчезал между ними. Давая лишь возможность хватать тот ртом, когда чужой тут же накрывал сверху. Мысль о том, что им нужно было спускаться на первый этаж хило летала вокруг, пока окончательно не разбилась вдребезги, когда чужая рука скользнула под толстовку и футболку вместе взятые. Ровные линии вдоль спины переходили в витиеватые по ребрам, медленно продвигаясь выше, наконец касаясь груди. Бюстгальтера конечно же на ней не было. Хену приподнялся, пытаясь коснуться стены спиной, все так же сжимая бедро Миранды в руке и даже не отвлекаясь от поцелуя. И как только лопатки коснулись опоры, его язык без промедлений скользнул внутрь, переплетаясь с ее. Тихий стон, вместе с тем, когда мужская ладонь уже целиком покрывала грудь, а собственные бедра выгибались на его в ощущении, как все напрягается. Как мышцы чуть ли не сводит от предвкушения и желания. Как хочется раствориться в Хену. Вибрация телефона. Неожиданный звук чуть ли поспособствовал тому, чтобы Миранда, подскочив на парне, полетела вниз кубарем. От этой участи ее спасли чужие ладони, уже во всю рыскающие по ее телу. — Не отвечай. — Шепот и пухлые губы коснулись шеи, оставляя влажный след. Мокрое прикосновение пустило всевозможные виды мурашек по телу и заставило закрыть глаза на мгновение, но это не отвлекло от продолжительного звонка. Его пальцы опустились на бедра, проходясь под резинкой штанов. — Пожалуйста, давай хоть сейчас побудем за всю неделю наедине. — Хену, мы должны ответить. — Чуть виноватый тон, когда их губы на секунду соприкоснулись, и Миранда, соскочив с парня, оказалась возле тумбы. Палец одернул приспущенную резинку белья. — Проверяю, чтобы вы не уснули. — Кихен на другой стороне чем-то стучал. Кажется, что-то нарезал и был недоволен — намного больше шипящих нот чем всегда. — Давай, бери Миранду и идите помогайте трем оболтусам разжечь все нормально. И я не про дом, конечно же. — Думаю, им будет довольно трудно поджечь здание, в особенности под твоим присмотром из окна. — Ягодицы уперлись в край мебели, разрешая коснуться пальцами поверхности и наблюдать за тем, как Хену недовольно складывает руки на груди. И как он начинает двигать челюстью, заставляя проявляться напряжению на висках. — Я думал это Хену. — Кихен на секунду запнулся, но тут же продолжил, меняя тон на более вежливый и спокойный. — Тогда бери его и спускайтесь. — Хорошо. Сейчас будем. — Нажатие на красную кнопку, и телефон заблокировано лёг обратно на деревяшку. Взгляд неотрывно следил за сидящим на кровати. Он же не смотрел на неё, а куда-то в окно, скорее всего, разглядывая тучное небо. Край тумбы до приятной боли вдавливался в бедра. — Хену, перестань. Все равно мы бы не смогли этого сделать, когда к нам мог зайти кто угодно. — Закрыть на замок, всего-то. — Он, выдохнув, уперся затылком о стену, сминая капюшон под шеей. — Это не вариант. — Собственный такой же выдох как и его, и наконец она, оттолкнувшись от мебели, прошла вперед к концу матраса. Пальцы коснулись его ноги, проходясь по черной ткани штанов. Тот непоколебимо громко дышал. — Хоть я скучала по тебе все то время, пока ты был занят шоу, но это не должно убирать рамки приличия. Да и уважения перед другими. Миранда прошла вперед, перехватывая его руку в свою и переплетаясь с ним пальцами, пока тот все еще разглядывал небо и дул губы. Вторая рука коснулась красного капюшона в попытках расправить, когда костяшки задевали его затылок. Запах чужого тела все еще неотрывно держался внутри легких, не разрешая поцеловать и поглотиться целиком в него. — Я согласен с твоими словами. — Он с выдохом поднял взгляд вверх, прислоняя ее ладонь к шершавой щеке. В карих глазах играли блики, а ткань толстовки, казалось, делала его еще более теплым и комфортным, чем это было возможно. — Но я ведь тоже скучал. Хену в этот же момент подтянул Миранду за поясницу, кладя голову на живот и вдыхая полной грудью. Внутри все трепетало, разливая тепло из середины. Кончики губ не смогли удержаться и поползли вверх, когда пальцы вошли в волосы на макушке. Он медленно дышал, прижимая к себе, как это любил делать в любое свободное время. А Миранда ощущала, как это стало необходимостью. Быть рядом с ним каждую секунду. — Ладно, Хену. Что-то придумаем. — Пальцы закрутили очередную прядь, когда свободная рука монотонно двигалась по линии плеч. Голос желал сойти на шепот, но она не позволяла. — Только сейчас нам нужно спуститься и наконец разжечь костёр вместо Минхека и Джухона, а то реально подпалят там что-то. И Хосок их не спасет. Смешок обоих на последнем сказанном, и губы коснулись его головы, вдыхая все тот же аромат. Ее любимый аромат. — Я люблю тебя. — Низкий тембр голоса Хену, и он, поднявшись с кровати, легко поцеловал в губы, заодно поправляя ее толстовку, что задралась вместе с его рукой. — Я тебя тоже очень люблю. — Все та же улыбка, и пальцы, пройдясь по его челюсти, сошли с приятным ощущением щетины. Очередной звонок телефона, и парень, сойдя с места, тут же взялся за корпус, читая имя звонившего. — Спускайся без меня. — Он, подмигнув обоими глазами, коснулся экрана, поднося тот к уху. — Алло! Далее знакомое протяжное «А» и напряженные брови Хену, когда он, упершись рукой в стену, смотрел на улицу, слушая собеседника. Такой родной. Пальцы ушли за ухо вместе с волосами, и наконец Миранда вышла за пределы комнаты, где, словно ее поджидая, слышался голос Кихена и Минхека, которые явно о чём-то яростно спорили. Палец прошелся по губам, и меньше чем через минуту она уже окончательно спустилась на первый этаж, оказываясь между залом и кухней, где на последней орудовал Кихен на пару с Андреа, пока Минхек, упершись локтями в островок из мебели, явно пытался что-то выведать у готовящего. — Перестань, Кихен! Ты слишком суров. — Недовольный, быстрый тон Минхека, пока его пальцы перебирали край клетчатого шарфа, повязанного вокруг головы. Он неотрывно следил за каждым движением того, к кому обращался. — Мы же не дети какие-то! — Ты мог бы так говорить, если бы в прошлый наш отдых ты не подпалил край пледа, и Хену не пришлось тушить пожар. — Спокойный голос стоящего у плиты, пока он быстро перемешивал какую-то зажарку на плите, посматривая ещё и в кастрюлю рядом. — Андреа, через минуту снимай ее с огня. Рядом стоящая подруга лишь сосредоточенно кивнула, закидывая в кипящую воду зелень и накрывая ту крышкой. Ее волосы оказались связаны под затылком, оставляя небольшой хвостик. Знакомый вязаный коричневый кардиган на круглых пуговицах оказался подпоясанным белым фартуком, пока спортивные штаны сминались при щиколотках, заходя на носки больше болотного цвета, нежели зеленого. Собственные шаги вперед, когда пальцы завязали синий шнурок в бантик, а нога предательски потеряла тапок на полпути. — О, Миранда! Только ты можешь мне помочь. — Минхек протянул руку в сторону с умоляющим выражением лица: его губы чуть надулись, а брови приподнялись, когда голова склонилась на бок. — Представь себе, мне не доверяют спички! — Да, я слышала. — Наконец ступня вошла в обувь, и пальцы коснулись чужой ладони, что оказалась на удивление тёплой, но чуть влажной. — Но, боюсь, что Кихен непреклонен в этом вопросе. — Как так можно, в особенности когда сегодня день рождение у моего парня. — Он, недовольно цокнув, одернул край коричневой джинсовой куртки, что скрывалась под пальто. Его пальцы целиком захватили собственную руку, не разрешая даже сделать шаг в сторону. — Как раз таки это и ещё больше настораживает. — Андреа повернула голову назад, вскидывая бровь, пока крышка оказалась снова приподнята и туда засыпались ещё какие-то ингредиенты. — Обожаю твою поддержку. — Минхек дернул головой в попытке перекривить ту, но это прошло мимо подруги. Стоящая у плиты снова развернулась к ней лицом, делая шаг в сторону раковины. — Ну же, Кихен. Молчание в ответ, когда огонь под сковородой исчез, разрешая тому развернуться на месте и достать из кармана светлых брюк коробочку. Пальцы Минхека сжались на секунду сильнее, и он в предвкушении протянул руку вперёд. — Как ты и просил Миранду, она тебе поможет. — Вежливая улыбка и тон с издевкой, когда его пальцы коснулись собственной кисти, кладя спички прямо внутрь ладони. — Ты, значит, с ними заодно? — Возмущенный вздох парня рядом, но все равно он, даже не ослабляя хватки, держал ее при себе. — Так нечестно. — Это гуманно. — Андреа подошла ближе, протягивая вперёд кусочек груши, заставляя тут же его съесть. Тот приятно сладко отдавал по рецепторам. — Вот именно. — Кивок Кихена в сторону подруги, и та снова отошла к умывальнику, перемывая другие фрукты. И всего лишь мгновение, секунда, но Миранда застыла с грушей внутри рта, запечатляя момент. Словно не в том месте, не в то время. Взгляд Кихена назад, прямиком на спину Андреа, где бантиком держались белые завязки фартука, что был на несколько размеров больше, выдал его со всеми потрохами, как никогда ранее. Его профиль очерчивался светом над частью кухни, заставляя отбиваться бликам, но те, словно ожившие, сами бегали внутри его радужки, выбрасывая всевозможное тепло, которое казалось бы, можно было ощутить подушечками пальцев. Медленное раскусывание груши, и взгляд вдоль него. По такому же белому фартуку, линии штанов, черному свитеру с коричнево-синими ромбами. По бьющейся венке на шее и напряженному углу челюсти. До самих кончиков губ, что еле-еле приподнялись вверх. Еда встала в горле неприятным комом. Неужели он еще не понял? — Ну, ладно. Пусть так и будет. — Очередной вздох Минхека заставил оторвать глаза от Кихена и все-таки дожевать эту злосчастную грушу. — Это лучше чем ничего. — Тогда, Миранда, проследи, чтобы они не попали в руки Минхека. — Кихен развернул голову обратно, окидывая Миранду взглядом. — Почему Хену не спустился? — Он по телефону говорит. — Коробочка спичек указала на второй этаж, тут же возвращаясь назад к столешнице. — Не беспокойся, я справлюсь на пару с Хосоком. Если что, есть еще и именинник. — Тогда хорошо. — Он ударил по столу пальцем, сразу же хрустя шеей. — Скоро начнём. — Наконец я вас больше не буду терроризировать. Возрадуйтесь! — Минхек, сощурив глаза, откинул край шарфа, подтянул руку Миранды под локоть, и с победным видом проследовал к главному выходу. — Аллилуйя! — Андреа на пару с Кихеном произнесли это, но явно без энтузиазма. — Подожди, дай я оденусь и обуюсь. — Миранда, остановившись у вешалки, наконец вызволила руку из хватки парня, доставая из шкафчика такие родные обшарпанные конверсы. — А то по улице и в тапочках бегать. Это не по моей части. — Это фишка Чангюна. — Минхек с сарказмом хмыкнул под нос, облокачиваясь о стену спиной. Он двигал носком обуви коврик у двери, засовывая руки в карманы пальто. — Слушай, у меня есть вопрос. Пальцы на секунду остановились, и Миранда подняла взгляд вверх. Тот смотрел очень знакомым, но таким паршивым игривым взглядом, что пришлось сглотнуть слюну. — Спрашивай. — Первый кроссовок был завязан, оставался второй. — Это конечно не мое дело, но я не могу отказать себе в этом. — Минхек, оттолкнувшись от стены, присел на корточки рядом, уменьшая громкость голоса, когда его пальцы начали по новой теребить край шарфа. Совсем не к добру. — Будь так любезна, утоли мое любопытство. Между Андреа и Кихеном что-то происходит? Шнурки в руках чуть ли не треснули от силы. — Что? — Собственный смешок из горла — попытка скрыть явное выбывание из равновесия и спокойствия. Миранда медленно провела пальцами по волосам, убирая те за уши. — Мне кажется, что у тебя просто давно не было никакой драмы в жизни. Могу посоветовать хороший сериал. — Да нет же, я серьёзно. — Он недовольно махнул краем шарфа, ударяя тем о колено девушки. — Неужели она с тобой ничего не обсуждала? Ни Кихена, ни Чангюна? — Ты ещё решил приписать сюда и Чангюна? — Собственный недовольный выдох, и наконец бантик был завязан. Близкое присутствие Минхека заставляло сжиматься всему внутри. Особенно бедным ягодицам. — Думаю, что тебе реально нужно развеяться. А то приписывать свои идеи на своих же друзей это уже слишком. Миранда встала с места, берясь за край коричневой куртки, что тут же начала издавать шуршание. Та легко повисла на плечах, и любимая синяя кепка оказалась на голове. Пока внутренности дребезжали, а сердце желало от лжи выпрыгнуть. Но она не имела право говорить правду. Ведь она была не ее. — Я не приписываю, а вижу, что что-то происходит. Только вот что именно, я не могу пока понять до конца. — Минхек встал следом, берясь за капюшон серой толстовки, доставая тот из-под куртки Миранды. — В особенности, когда ты не хочешь мне рассказывать. — Рассказывать нечего, Минхек. — Взгляд неотрывно следил за лицом парня, и ощущая то, как он уже разглаживал ткань по спине, переходя на воротник куртки. Сердце, пожалуйста, тише. — Ничего не происходит. Просто наконец расслабься и хорошо отдохни. В особенности, когда сегодня день рождение у твоего парня. Лёгкая улыбка, и пальцы коснулись его локтя, когда Миранда открыла дверь на улицу, где уже понемногу темнело. Холодный воздух ударил в нос и лицо, приятно освежая и давая возможность вдохнуть полной грудью. Миранда медленно сделала пару шагов, пытаясь успокоиться и продолжить безмятежность своего образа и голоса, когда Минхек сзади что-то по новой начинал говорить и допытываться. Но, Господи, спасибо, машина заехала на поляну перед домом, глуша мотор. Из водительского места спасительно появился Хенвон, закрывая за собой дверь и кладя ключи в карман черной куртки. — Как съездили? — Минхек подошёл ближе, засовывая руку в локоть Миранды. Он медленно изучал второго вышедшего из машины. — Не скучал, Чангюн? — Скучать в тишине куда более приятно, чем говорить. — Знакомая едкость тона, и парень прошёл к пассажирским дверям, с чем-то копошась внутри салона. — Мы хорошо съездили, Минхек. Спасибо, что спросил. — Хенвон подошёл ближе, убирая волосы назад вдоль головы. Он еле сдержал зевок, но всё-таки посмотрел в сторону Миранды. — Ты так и не поспала? — Та, когда? Мы только недавно приехали домой. — Миранда еле подавила в себе зараженный зевок и, лишь выдохнув, коснулась лба, проходясь пальцем по брови. — Пять минут поваляться на Хену не дал Кихен. А точнее не разожженный костер. — Я мог с этим справиться и один. — Минхек медленно прошёлся по воротнику, затрагивая и шарф. — Мне аж обидно. — Между обидно и подпалить кого-то Кихен выбрал правильный вариант. — Хенвон, даже не подняв и брови, лишь не заинтересованно посмотрел на стоящего рядом. — Значит ты этим заниматься будешь? — Как и Хосок. — Собственная рука поднялась вместе со спичками вверх, зачем-то теребя ими в воздухе. Этот звук приятно дергал слух. — Хену чуть занят. — Думаю уже нет. — Хенвон кивнул, смотря за спины обоих стоящих перед ними. — Вы так быстро. — Вышедший из двери лишь поднял руку вверх, поправляя козырёк черной кепки, что держалась под все тем же красным капюшоном, задевая оправу очков. — Чангюн, помочь? — Нет, спасибо. — Наконец парень вылез из пассажирского сидения, окидывая всех взглядом, когда его бровь медленно поднялась вверх. — Может вы все-таки разойдётесь и пойдёте отвлекать Джухона? А то сюрприз ни хрена не получится. — Вообще я как раз шел к костру. — Хену встал рядом с Мирандой, касаясь ее спины ладонью. — Мне Кихен сказал, что спички у тебя. — Да, у нее. — Минхек на удивление резко ответил, отпуская локоть Миранды. — Мы вот должны были разжечь огонь, но задержались. Так что пойду с тобой. — Минхек, не старайся облапошить Хену. — Собственный выдох, и коробок перешёл в руку стоящего рядом парня, когда тот уже сделал шаг в сторону. — Дорогой, зажигай один. — Зажигать одному не весело. — Хену, на секунду остановившись, сделал волну всем телом, заставляя Минхека чуть ли не пищать и бить того по плечу. Ну, а Миранда, а что Миранда? Закатив глаза, повторила за ним это же движение. — Семейные традиции? — Хенвон, наблюдая за всей этой картиной, лишь подбородком указал на уходивших, когда Миранда расправляла волосы пальцами. — Конечно. — Она, хмыкнув под нос, последний раз коснулась пальцами прядей, и посмотрела за спину Хенвона. — Чангюн, может тебе реально помощь нужна донести? — Это всего лишь торт. Я просто ждал, пока все разойдутся. — Он наконец вышел из-за машины, присматриваясь к заднему двору, что был еле виден, и сделал шаг вперёд. Черное длинное пальто оказалось расстегнуто, когда малиновый кардиган выглядывал из-под ткани двумя пришитыми львами. Чёрные линии по краю практически сливались с того же цвета кофтой, на горловине которой оказались белые надписи. Чёрные брюки оказались чуть мятыми на бёдрах, подпоясанными кожаным ремнём. Все точь в точь как было и утром, но не взгляд. Мурашки двинулись вдоль спины, когда их глаза пересеклись и холод прошелся по конечностям. Ничего кроме спокойного взгляда и сосредоточенности. Моменты на пляже шустро вернулись назад в голову. Когда Миранда могла видеть его в компании подруги. Конечно же, завуалированно, но все же. Тогда он был таким теплым. Словно тех моментов и не было. — Тогда мы поможем все вынести на задний двор. — Хенвон проследовал примеру другого и осмотрел местность. — Можешь идти. Если что, мы задержим Джухона. Чангюн, даже не кивнув, прошел вперед держа в руках большую белую коробку. Но, сделав всего пару шагов, остановился, смотря прямиком на Миранду. Словно ощущая ее взгляд на себе и то, как все это откликается внутри неё. — Спасибо за предложенную помощь. — Низкий тон с хрипом, и уголок его рта слегка приподнялся. Парень вновь сошёл с места и каким-то образом смог с легкостью скрыться за дверью, не уронив коробки на землю. Этот странный жест и непонятная холодность не заставили ощутить себя более спокойно, а только слышать, как пульсирует кровь в висках. — Не напрягайся так сильно. — Чужая ладонь опустилась на собственное плечо, заставляя чуть дернуться от движения. Тот даже не отреагировал на него. — Он всего лишь погряз в своих мыслях. — Он злится, что мы оба знаем? — Шаг вперёд, когда парень облокотившись о капот машины, выдохнул. Пальцы дернули за козырёк. — Хотя, о чем говорить, если я сама была в шоке, когда узнала, что ты знаешь. И даже не заикайся о том, почему я не рассказала. — Мне не зачем такое узнавать. — Его брови чуть приподнялись, и он похлопал по железу ладонью приглашая сесть. — Неужели тебя кто-то пытался расколоть, если такие глупости приходят в твою голову? — Ох, и не спрашивай. — Бёдра вдавились в скользкую поверхность, когда нога перекинулась на другую. — Мне только что устроил допрос Минхек. Пытался выведать, что между ними тремя происходит. — Да, в этом весь Ли. — Парень, тихо засмеявшись, убрал прядь со лба. — Хотя, все и так движется слишком по наклонной. Так что думаю любопытство Минхека скоро будет удовлетворено. — О чем ты? — Собственная бровь приподнялась вверх с настоящим искренним вопросом. Пальцы касались холодного железа. — Ты как раз спрашивала злится ли Чангюн. Нет, он вовсе не злится на нас. — Хенвон замолчал, словно пытаясь подобрать слова, но только отодвинулся от машины, поправляя замок куртки. — Ладно, пойдём. Не будем заставлять других ждать. В особенности праздничный торт. Губы поджались, медленно кусая те. Ощущение того, что были недосказанности, заставляло перематывать слова друга вновь и вновь. Ведь Хенвон ничего бы и не сказал, проси она его хоть целый день. Поэтому ничего не оставалось, как переменить тему. — Кстати, а откуда он взялся? — Руки влезли в карманы куртки, пока подошва вдавливала камешки, лежащие на земле. — Кихен вовсе о нем не упоминал. — Так о торте Чангюн ещё неделю назад договорился. — Хёнвон посмотрел на подругу, поежившись от пробежавшего по шее ветра. — Спросил только у Кихена, где мы будем останавливаться, и заказал в местной лавке. Так что заслуг Кихена здесь нет. С последней фразой оба как раз оказались у двери, что продолжать разговор не имело смысла. Поэтому, лишь надев поверх обуви что-то наподобии бахил, они прошли по коридору внутрь. — Вы вовремя. — Кихен оказался совсем рядом. Только вот прошёл мимо и задержал взгляд всего на секунду, скорее из вежливости, чем в надобности. Ладонь холодно скользнула на позвонки шеи, вдавливая в них кожу. Что-то в атмосфере было не так. И понятие того, что именно пришло сразу, как только они с Хенвоном ступили на зону столовой. Чангюн, склонившись над небольшим островом, где ранее щебетал Минхек, зажигал последнюю свечу. И Андреа стояла напротив, следя за каждым его движением, за каждым его вдохом и выдохом. Хватаясь глазами за упавшую на лоб черную прядь, которую она мысленно уже убрала. Проводя взглядом по открытому запястью, где хранилась его небольшая татуировка. Касаясь его целиком. Слишком интимно. Миранда остановилась на месте, замирая лишь от одного движения его руки. Она двигалась прямиком к Андреа, но за секунду до соприкосновения, до такого практически незаметного и мимолетного, Чангюн выпрямился в спине. На его челюсти проступили желваки. — Твоя одежда. — Голос Кихена, и зеленый пуховик оказался позади Андреа, заставляя ту сразу же всунуть руки в рукава и застегнуть верхнюю кнопку до звука. Взгляд парня поднялся выше, задерживаясь только на Хенвоне и Миранде, пока возле него стояла Андреа. Словно Чангюна не существовало. Это было слишком заметно. Эта чертова натяжная нота. — Все. Мы со всем справились. Выходим через эту дверь. Молчание в ответ. Неловкость быстро дернулась по всему телу, заставляя собственные пальцы одергивать кутикулы и наблюдать за тем, как напряжение все больше и больше растёт. Как Андреа поднимает взгляд на стоящего напротив, сразу же убирая его. Так, как это было на пляже. Глоток собственной вязкой слюны. Все шло не так. — Чангюн, выходи первым. — Голос Хенвона прервал тишину спокойным и размеренным тоном. И это заставило хоть на какую-то долю уменьшить наэлектризованность. Хотя, сказать это по стоявшим фигурам рядом, было практически невозможно. — А мы будем, так сказать петь. Если не завывать. — Хорошо. — Низкий тембр Чангюна, и тот, взяв торт за поднос, сделал шаг вперед, но остановился. — Может кто-то откроет мне двери? И вот, Андреа двинулась вперёд, уже было протягивая руку, как Кихен, оказавшись совсем рядом, перехватил дверную ручку и толкнул дерево вперёд. — Прошу. — Резкость в действии и голосе, которую тот никогда ранее не использовал при Миранде, заставила дернуться от неожиданности. Но позади оказался Хенвон, прикасаясь к ее спине ладонью. Он лишь медленно указал взглядом на выход и произнес лишь одними губами фразу, которая тут впечаталась в черепной коробке. «Андреа нужна твоя поддержка» Собственные же глаза сразу нашли подругу, которая все также стояла в зоне кухни, следя за тем, как Чангюн уже выходит на улицу, где изрядно потемнело, и начинает заводить знакомую всем мелодию песни. Хенвон быстро прошёл вперёд, захватывая за собой Кихена, когда Миранда подошла к подруге и, молча взявшись за ее ладонь, посмотрела прямиком в лицо. Если честно, то Андреа выглядела очень напряженно, словно только что ее пытали всеми возможными способами. Но, почему-то вместо тупых вопросов и каких-то одобрительных слов, Миранда только кивнула головой, улыбаясь уголками губ и прошлась большим пальцем по тыльной стороне ладони. И странно, но Андреа ухмыльнулась в ответ. Конечно более панически, но это уже прогресс. — Пойдём петь эту дрянь. Практически без звука, и движение в сторону двери, где уже во всю было слышно, как подпевал ее парень, а Кихен скорее всего со смехом стукал того по плечу. Как Минхёк радостно во всю ширину лица улыбался, а Вонхо хлопал в ладоши. Ну и конечно, как Чангюн с ямочками на щеках подносил к другу торт, пока Хенвон по своей привычке придерживал край подноса одним пальцем. И вот, такие же ямочки и на лице Андреа, что вышла следом на улицу, смотря на то, как уже в сумерках освящается лицо Чангюна свечами. Такое радостное и неимоверно схожее с Андреа. И почему все не может быть проще?***
Собственный зевок, пока пальцы касались лица, двигаясь вдоль бровей. Усталость по всему телу заставляла глаза смыкаться чуть ли не каждые две минуты и терять нить сюжета мультфильма на большом экране, прикрепленном к стене. Хотя вникать в происходящее не было смысла — он слишком хорошо знал сюжет и события в нем. Точнее, он слишком много раз ее пересматривал. Звук убавился еще на одну единицу, заставляя только улавливать главные фразы и мелодию на заднем фоне. Ладонь же прошлась дальше по линии лица, соскальзывая с уголка подбородка. Нужно было уже побриться. — Чангюн? Внезапный голос заставил в неверии повернуть голову назад и вдавиться рукой в спинку дивана. Парочка морганий, и все-таки, это была не галлюцинация. Возле входа в комнату застыла небольшая фигура, практически скрываясь за подушкой и одеялом, что лежало поверх ее плеча. Она точно так же смотрела в ответ, в попытке убрать ткань от лица. Сердце желало замереть на месте. — Андреа? — Собственный уставше-заспанный голос пропустил хрип. Кашель в сторону, и очередной взгляд на стоящую в проеме. Смешок чуть ли не выскользнул из горла, когда та, зевнув, потерлась щекой о ткань подушки. Чертовски хотелось подойти к ней. — Ты что здесь делаешь? — У меня тот же вопрос. — Она дернула краем одеяла, что попытался выпасть из ее пальцев. Одежда практически была не видна, только черная ткань верха и длинные штаны, кажется, в принт с котами. Довольно мило. — Я здесь сегодня ночую. — Рука улеглась поверх спинки дивана, заставляя плед упасть с плеч, что открытое от рукава футболки плечо показалось стоящей. — Точнее, я даю пространство другим. Она же, только выдохнув в ответ, скользнула взглядом по его лицу. Кажется, касаясь волос, линии носа и губ, но ни в коем случае глаз и открытой кожи. Ее плечи опустились вниз, и пальцы сошлись замком под грудой ткани. Казалось, что та целиком и полностью поглощает Андреа. Как и мысли о том, как она пытается не разглядывать его. Довольно четные попытки, не правда ли? — А ты почему бомжуешь? — Бровь приподнялась вверх, и палец вдавил веко в черепушку. Очередной зевок еле подавился внутри. — Как ни странно, тоже даю пространство другим. — Она сделала парочку шагов вперёд и просто кинула поверх Чангюна одеяло. То оказалось довольно тяжелым. — Так что сегодня тебе придётся поместиться на этом диване. Пальцы тут же коснулись ткани, стягивая ту с собственных волос и вслушиваясь в чужие шаги. Короткие и уставшие, такие же как был и ее голос на последней фразе. Хоть, конечно же, в тоне была капля яда. Но это всего лишь привычка. — Какая досада. — Выдох под нос, когда ладонь перехватила подушку из чужих рук, что оказались совсем близко. Андреа уже успела обойти диван. — Оказывается мы с тобой такие добродушные люди. — И не говори. — Все тот же сарказм, который перекрылся зевком. Большой рукав ее пижамы прошелся по лицу, не разрешая разглядеть ее целиком. — Двигайся. Движение в сторону, вместе со взбиванием подушки рядом с плечом. Подушки с ее ароматом. Язык медленно коснулся края губ, когда в очередной раз рык в сторону. Внутри горла стояла хрипотца. Но вместо того, чтобы как всегда оказаться подальше от Чангюна, Андреа просто напросто легла прямиком на него, тут же закидывая ногу и тыкаясь носом в шею. Ее довольно трудное дыхание, когда пальцы холодно вошли в сгиб собственного локтя. Выдох. И без последующего вдоха. Казалось, мир остановился, закупорился в этом моменте. Оставляя лишь на заднем фоне играющий свою роль мультфильм, все так же неспешно ведущего свой сюжет. Мягкое одеяло, которое лежало всего лишь на половине собственного тела, когда плед окончательно замялся на ногах. Где так спокойно лежали поверх чужие бедра, светя розовыми котами с длинными усами. И Андреа. Такая спокойная и мягкая рядом. Полные моменты ею. Ладонь легла на небольшую спину, ощущая то, как поднимается и опускается грудная клетка. Как сердце ритмом выбивает кровь. Как она продвигает свои пальцы вдоль него, окончательно останавливаясь на плече и со звуком выдыхая. Словно наконец успокаиваясь и расслабляясь. Другая рука уже как на автомате вошла в корни волос, заставляя ее аромату распространяться больше. Легкие завитки от недавнего душа и влаги оплетали костяшки пальцев, когда те медленно двигались вдоль ее головы, задевая ухо, щеку, висок. Уголок губ. — Мне выключить? — Собственный шепот, когда желание поцеловать ее промелькнуло очень быстро. — Нет. Не надо. — Чуть ли не бурчание, и она с выдохом приподнялась на руках, оказываясь лицом к лицу. Сонливый вид вперемешку с кудрями слишком ей шёл. — Я вспомнила, что ты хотел поговорить со мной. — Интересно, каковы были твои догадки по этому поводу? — Продолжение легкой ноты, когда губ коснулась невесомая улыбка. Пальцы все еще прятались в светлых волосах, без желания убирать от них руку. — Здесь нет, что угадывать. — Она с выдохом подставила ладонь под подбородок, упираясь локтем ему в грудь, из-за чего пришлось непроизвольно выдохнуть со звуком. — Перестань. Умереть от такого слишком глупо. — Ну, да. Умирать можно только от тебя. — Не прошедший тихий хрип, и бровь приподнялась вверх. И, кажется, на этом моменте она почувствовала, как ее щеки вспыхивают, поскольку быстро убрала ладонь из-под подбородка и попыталась перекотиться с Чангюна на диван. Но, увы, это не входило в его планы. Предплечье тут же перехватило ее за талию, возвращая в исходное положение, когда другая рука легла поверх ее бедра, подтягивая то выше. — Эй, отпусти. — Она недовольно заелозила на нем, чуть фыркая и радражаясь. Но попытки были тщетными. — Нам же нужно все обсудить за нормальным личным разговором. Собственный краткий выдох вперед заставил ее остановиться и посмотреть прямиком в глаза. И, черт, как же она была прекрасна. В особенности когда смотрела на него все еще полусонным взглядом и была взвинчена от какой-никакой, но активности. Со своими приоткрытыми в едком комментарии губами и недовольным взглядом. В этой полутьме, освещенной лишь экраном. Все в ней было так. Так нужно. — Что? — Ее бровь приподнялась вверх, а пальцы убрали прядь с лица. — Я снова так неосторожен. — Рука медленно сжала ткань на чужой спине, ощущая как та приятно мнется под подушечками. Голос казалось звучал куда более на низких частотах. — Как я мог забыть, что ты все помнишь дословно. Ее губы поджались, а пальцы коснулись темной футболки, залазя под шов спрятанного рукава. Казалось, что в этот момент она потеряла фразу, что все это время держалась на кончике языка. «Не будем мешать друг другу. Вежливо.» Такой знакомый тон ее голоса прозвучал прямиком в голове, заставляя открыть рот в такой нужной издевке, как Чангюн застопорился. Легкое неверие и взгляд двинулся вдоль фигуры девушки, чуть приподнимая ту над собой. — Я тебе собака что ли? — Ее пальцы стукнулись о ладонь, которая оказалась у нее на ребрах. — Или кот? — Это что, моя толстовка? Вопрос повис в воздухе, как и начавшаяся мелодия в мультфильме, что тревожно отбивала по комнате чуть ли не беззвучным шумом. Так же, как и ее пальцы замерли на его кистях, ощущая то, как до сих пор холодна чужая кожа. — Уже не твоя. — Такой точный и властный тон, когда ее бровь, все еще не опустившись вниз, давала понять, что на этом тема закрыта. Но, Чангюну отступать вовсе не хотелось. — И с чего такие предъявы? — Продолжительная ирония в голосе, пока глаза все никак не могли оторваться от черной ткани, что была на несколько размеров больше нее. Сердце, казалось, от такой картины в очередной раз остановилось. Ох, Чангюн, ты реально влип. — Я изъяла ее по причинам причиненного мне морального ущерба. — Чуть ли не цокнув, она уперлась ладонью в грудь, давая себе опору. Ее зрачки были сильно расширены. В них ничего не отбивалось кроме собственных очертаний. — Так что радуйся, что так мало взяла. Последнее сказанное, и палец на автомате коснулся ее подбородка. Так мягко и нежно, что по спине пробежались мурашки. — Неужели ты считаешь, что взяла только толстовку? — Явный подтекст с хрипом, и губы наконец соприкоснулись. Ее дыхание оказалось сбитым к черту, когда линия губ — в легком отголоске очень знакомой гигиенической помады. Медленный и нежный поцелуй, двигался от верхней до нижней губы, захватывая каждую поочередно, создавая дополнительные звуки. Выдох за вдохом и по новой. Все плавно сводило сознание к приятному сумасшествию. Ладонь сжимала бедро, не отпуская из хватки ни на секунду, когда тело на нем изгибалось. Доходящие голоса до слуха из телевизора расплывались, оставляя лишь четкий ритм собственного сердца и чужое дыхание рядом. Палец на ее подбородке. И, черт возьми, этот пьянящий аромат. Ее аромат. — Чангюн, нам стоит остановиться. — Дергающийся голос, и ее пальцы зашли на затылок, проходясь по более коротким волосам. — Хочешь закрыть вопрос разговора? — Такое же не стойкое дыхание, и губы в очередной раз соприкоснулись. От помадки не осталось и следа. Только легкий шлейф в уголке ее губ. Сводила с ума. — Да. Давай закроем его. — Ее язык медленно скользнул по нижней губе, пока она садилась прямиком на нем, желая слезть на свободную часть дивана. — Нет-нет. Говорить будем только так. — Ладонь успешно удержала Андреа на себе, одергивая черную толстовку за край. Губы немного пульсировали, а дыхание восстанавливалось. — Я же вчера еще сказал, что мне не хватает тебя рядом. Так что останься. Она остановилась на нем, чуть наклоняясь вперед. Скорее всего чтобы он хорошо видел ее лицо и держащуюся на кончике языка фразу. Но Чангюн оказался быстрее. — Пожалуйста. — Беззвучно. Одними лишь губами. И на этом сердце все-таки пропустило удар. Вместе с понятием того, что он как никогда был искренен. Точнее исключительно рядом с ней он говорил все то, что хотел и чувствовал. Всегда. Только с ней. Она же лишь опустилась обратно, подставляя руку под подбородок, разглаживая складки на его футболке. Молча. Зеленые глаза в полутьме казались единственным, что отбивало свет, как и ее волосы, что продолжительно крутились и это не могло заставить отвести глаз. Как и от линии губ, подбородка и появившихся ямочек, когда она дернула носом из-за кончиков своих же волос. Да. Он просто наслаждался ею. — Вообще, вчера вечером, я так хотел обсудить с тобой, как именно прошел твой разговор. — Пальцы коснулись век, когда картинка на экране оказалась очень яркой. Голос медленно входил в атмосферу комнаты, пока одеяло медленно мялось между ними и чужая нога продвинулась выше. — Но, я сам успел все узнать. Точнее, я выведал, что он даже если захочет, то ничего не сделает. — Почему ты не произносишь его имя? — Тихий голос, когда очередная складка была расправлена, и она посмотрела прямиком в глаза. Как тогда, у него дома. — Я злюсь. — Наконец костяшки пальцев зашли в ее волосы, задевая мочку уха и изгиб челюсти. Внутри медленно поднималось подавленное чувство за эти мизерные два дня их отдыха. Если то можно было так назвать. — Злюсь на то, как он себя ведет. Даже когда ему говориться в лицо, чтобы перестал, он все равно продолжает это делать. Конечно, я его не сужу и знаю, что он сам по себе такой. Но сейчас… Собственная запинка, и язык скользнул по внутренней стороне щеки. Чертовски не хотелось говорить о собственных чувствах к другим. Об этой табуированной теме. Чужие пальцы коснулись собственного подбородка, медленно двигаясь вдоль линии. — Я понимаю. Одна тихая фраза. Но достаточно для того, чтобы напряжение спало. Вслед за небольшой ладонью Андреа. Вслед за ее взглядом. Вслед за его чувствами к ней. Движение собственной руки заставило девушку оказаться рядом настолько, что его лоб уперся в чужие ключицы. Она же медленно продолжала двигать пальцами по затылку. Кладя свою щеку поверх пробора. Как он мог все это время быть без этого? Без нее? — Прости, что Хенвон все узнал, как и Миранда. — Очередной шепот, пока собственные руки двинулись вдоль поясницы, захватывая ее в замок. — Что заставила тебя молчать об отношениях, когда тебе из-за этого так трудно. — Не извиняйся. — Голос прямиком в ее грудную клетку, когда глаза сомкнулись, а брови напряглись. — Ты не виновата в том, что они сами все узнали. И ни в коем случае не проси прощение за то, что не хотела попадать в дискомфортное положение из-за раскрытия наших отношений. Поднятие взгляда вверх, где она смотрела вниз. Где ее крутящиеся волосы пытались достать до собственного лица. Где ее взгляд проходил насквозь него. Где он видел самого дорого на Земле человека. Она безмолвно наклонилась вниз, легко соприкасаясь с его губами своими. Совсем невесомо, еле заметно, но настолько запоминающе, что по конечностям дернулся ток, и пальцы напряженно сжали ее талию. Словно боясь, что она растворится. Хотя Чангюн точно знал, что это не произойдет. Ни в коем случае. Чужие пальцы прошли ниже на грудную клетку, и она наконец легла прямиком на его плечо, сжимаясь рядом в клубочек. Медленное дыхание, все тот же мультфильм на экране и неимоверное желание быть всегда рядом с ней. — Я так устала. — Шепот под подбородком, и ощущение того, как ее ресницы касаются кожи шеи. — Тогда засыпай. — Практически беззвучно, и движение пальцев вдоль небольшой спины по знакомой ткани. Касание собственных губ к ее голове. Свободная рука закинула на лежащую рядом одеяло, перед этим оттягивая плед за конец и откидывая тот куда-то на пол. Андреа же молча пряталась глазами в изгибе шеи, начиная тихо посапывать. Титры на экране заставили наконец взяться за пульт. Но кнопку почему-то не хотелось нажимать. Чертова остановка времени. Самого ценного момента в его жизни. — Я люблю тебя, Андреа.
