Глава 8
5 мая 2021 г., 00:28
Звон упавшей посуды заставил замереть на месте. Медленный поворот головы, и деревяшка в пальцах чуть ли не треснула.
— Простите, шеф. — Дерганый голос парня, стоящего уже на коленях у разбитой тарелки и собирающего осколки пальцами. Перед глазами мелькала исключительно его макушка. — Я не хотел этого.
Громкий стук дна сковородки о плиту, и костяшки прошлись по полотенцу, лежащему на плече. Взгляд неотрывно держался на парнишке, который пытался кое-как по-быстрому исправить ситуацию.
Внутри медленно пульсировало сердце.
— Твоя главная обязанность — это быть внимательным и осторожным. Но оба эти пункта ты даже не удосужился исполнить как нормальный сотрудник.
Точный и холодный тон собственного голоса, когда от жара кухни по шее текли капли пота, а во рту все давно слиплось. Сковородки, стоящие на плите под рукой, продолжали нагреваться, заставляя ингредиенты шипеть и брызгаться маслом. Пару капель вновь попали на открытое предплечье.
— Этот заказ и тарелка будет вычтена из твоего жалования. — Бровь приподнялась на мгновение вверх и тут же опустилась. Во рту все еще неприятно стягивало. — Сегодня твой последний рабочий день.
Резкая наступившая тишина оставила звенеть собственный голос в стенах кухни, что никогда ранее не звучала настолько тихо.
Сжатие челюсти, и беспристрастный последний взгляд на все ту же опущенную голову. Какая же противная беспечность.
Все то же молчание, когда в руках оказалась деревянная лопатка, ритмично двигающаяся в пальцах по дну сковородки, задевая ребром креветки с легкой золотистой корочкой.
— Быстро работать. — Жесткий взгляд вместе с тоном по стоящим за поверхностями и официантам, которые уводили уже бывшего сотрудника с рабочей зоны поваров.
Все так же беспрекословно подчинились столь резкому указанию. и помещение вновь наполнилось приятным шумом легкого хаоса. Треск масла, кипение воды и супов, постукивание ножей по поверхностям и озвучивание заказов. Все это было отдушиной.
Двигание сковородки за все ту же деревянную ручку, и овощи подпрыгнули в воздух, когда другая накрылась крышкой, а под третьей уменьшился огонь. Влажная дорожка двинулась вдоль виска, задевая угол челюсти. Все должно быть идеально сложено.
Стоящие рядом повара так же были заняты своей работой, выкладывая один за одним ингредиенты на белоснежные поверхности, украшая соусами и тем, что придумал он.
Тыльная сторона кисти прошлась по лбу, и наконец собственные заказы оказались на выдаче. Подошедшая официантка на секунду замерла, но тут же, поставив тарелки на поднос, скрылась за дверями ведущими в зал. Ее глаза, казалось, не знали куда деться. Но, если честно, было абсолютно похуй.
Медленный грудной выдох, и на плите ожидал еще один заказ, где креветки все еще тушились на поверхности. Работа. Нужно работать.
Бутылка на полочках возле ног оказалась в руках, покрытых мелкими ожогами, и салфетка прошлась по железному носику насадки.
Только работа. Ничего более.
Жидкость выплеснулась на раскаленную поверхность, и огонь поднялся чуть ли не до носа за одну секунду, заставляя двигать сковородкой более ритмично, чем всегда. Становилось чуть жарче. Чуть лучше.
— Шеф!
Внезапный отклик со стороны, когда еще одна порция жидкости оказалась на креветках, что так и блистали под небольшим слоем масла и алкоголя. Огонь все-таки достал пальцев, но хватка так и не ослабела, заставляя закончить дело и спокойно опустить посуду обратно на плиту.
— Блять! — Собственный хрип, и в пару шагов холодная вода струей обливала ожог. Глаза жестко врезались все в ту же официантку, что от неожиданности событий, чуть ли не подпрыгнув, влезла в стену. Ее пальцы держались у губ. — Не видно, что я занят?! Сколько раз просил, не отвлекать, пока готовлю это блюдо!
Голос, казалось, звучал куда более громче, чем всегда.
Нет. Он срывался на высокие ноты, пока внутри все рвало от злости и раздражения.
Официантка потеряла дар речи, пытаясь хоть как-то спросить о состоянии, но полотенце взмахнулось первым и прошлось по шее, в ноющем ощущении. Словно каждый позвонок отбивал болью.
Вибрация в кармане. Этого еще не хватало.
Свободная рука тут же прошла под ткань, и палец скользнул по экрану без разбора.
— Да? — Резкость в голосе и жесткость тут же перебились собственным откашливанием. На лице все еще ощущалось напряжение, как и в мышцах. Ожог неприятно пульсировал вместе с веной на шее. — Кто звонит?
— Здравствуй, Кихен. — Легкие помехи с другой стороны.
И этот чертов голос.
Ступор. Пальцы сжались под водой, пока та продолжала ударяться о раковину. Желваки на челюсти, казалось, еще секунда и разорвались бы.
Сука.
Смыкание век до шипения перед глазами.
СУКА.
— Зачем звонишь? — Безразличие вместе с проворачиванием ладони под холодной струей, пустили мурашки по коже. И ощущение того, как кровь пульсирует в висках.
— Я хотела бы с тобой поговорить. — Точность тона и ее желание скрыть выдох. Слишком слышимый. Слишком разрывающий барабанные перепонки.
Черт.
Корпус сжался до легкого треска и так побитого телефона. Сердце пропускало удары. Становилось не по себе.
— Нет. — Глаза раскрылись, и звук прошел с хрипом в горле. Сталь резала голос. — Я не буду с тобой разговаривать, Андреа.
Удар о экран пальцем. Выдох.
— Сука. — Шепот слетел с губ вместе с упавшим на столешницу смартфоном.
Вода дергалась по коже, оставляя лишь дорожки из воздушных пузырей, и ладонь вдавилась в слив. Дыхание срывалось на дрожь.
Этого ебаного звонка не должно было быть. Ни в каком сценарии.
— Шеф? — Вновь голос со стороны двери.
Вода прошлась по сжатым векам. Казалось, что они горели больше, чем сама кухня.
Слишком легко выбился из колеи, Кихен. Слишком.
Вдох-выдох, и еще одна горсть воды ударилась о лицо. Какая-то неустойчивая попытка привести себя в спокойствие, пока вся кухня снова не замерла от очередной непоправимой вспышки собственной злости.
— Что случилось? — Сдерживание голоса в холодном профессионализме. Кровь отчетливо пульсировала в висках. — Кто-то зовет из зала?
— Да. — Девушка неудобно сжимала край фартука в попытках не смотреть в лицо Кихену. — Вас зовет…
— Хорошо. Я иду. — Перебивание слов сотрудницы и еще один выдох. Тон понемногу возвращался в норму. На такой, как требуется. — Закончи вместо меня.
Повар стоящий рядом лишь кивнул, тут же вставая за поверхность.
Рука вышла из-под воды, где виднелось пока только покраснение практически по всей поверхности между указательным и большим пальцем.
Чертов тон из динамика телефона все еще стоял на слуху.
Перестань прокручивать это.
— Я могу вам помочь обработать ожог? — Все тот же голос официантки, к которой Кихен уже успел подойти, чтобы выйти в зал. Полотенце упало под рабочую поверхность стола с заказами.
— Нет. — Рука сжалась и разжалась в ощущении того, как кожа натягивается. Было немного больно. — Просто проведи меня к посетителю.
Лишь молчаливый кивок в ответ, когда собственная ладонь тут же легла на податливую дверь. Девушка быстро проскользнула в зал, разрешая выйти следом. И этот мимолетный взгляд за плечо, на тех кто был на кухне.
Наблюдение. Искоса, из-подо лба и в каком-то напряжении они следили за ним. Словно тот был ходячей бомбой.
Губы поджались, и желваки на секунду напряглись.
Чертово осуждение. Как же заебало.
Попытка сосредоточиться на предстоящем разговоре с посетителем и шаг в зал. Официантка шла впереди, ведя в угол заполненного помещения, где зачастую любили сидеть уединенно. Впрочем, одна из любимых частей ресторана, не считая кухни.
Пальцы по привычке коснулись края бара, перед тем как завернуть за угол, и боль дернулась по костяшкам. Тяжелый выдох и мимолетная злость.
Как же, блять, она посмела звонить ему?
— Шеф пришел, как вы и просили. — Вежливая улыбка официантки и ее жест в сторону подавили собственные мысли.
Нужно держать марку.
Шаг вперед, и пальцы сжатые в кулак ушли за спину. Уголки губ на автомате полезли вверх, когда взгляд задел плечо посетителя, сидящего к ним спиной.
Пока внутри билось это чертово «я хотела бы с тобой поговорить».
Заткнись.
— Большое спасибо. — Темная голова чуть нагнулась, и посетитель посмотрел назад. — Привет, Кихен.
Секундная запинка и улыбка медленно стерлась с лица, оставляя лишь неприятный отголосок внутри.
За столиком сидел Хенвон, смотря прямиком в глаза. Этот обычный чёрный взгляд, как всегда, но теперь он каким-то хреном свел скулы, заставляя убрать глаза на пейзаж за окном.
Блять. Что происходит?
— Пожалуйста, принеси одно американо. — Более тихий тон парня, и девушка, кивнув, прошла мимо.
Конечно, скорее всего она поглядывала на стоящего человека и пыталась понять, будет ли она уволена так же, как и новичок, но это ее беспокойство просто-напросто для Кихена не имело значения.
Ничего не имело значения, кроме полных несостыковок его мыслей. И действий людей.
— Может, присядешь? — Все тот же спокойный голос, и парень медленно сделал глоток.
— Я не думал, что этим посетителем будешь ты. — Хрипотца от недавнего крика прошла по горлу, заставляя вдавить пальцы свободной руки в запястье. Ожог все еще пульсировал болью.
— А это что-то меняет? — Риторический вопрос сошел с губ вместе с выдохом, и Хенвон развернулся к столу лицом.
Молчание.
Шум в зале со звоном столовых приборов, голосами посетителей и шагами официантов. Звук кофейного аппарата.
Все будто было в порядке. Все вокруг. Но не внутри.
Напряжение по всему телу, когда воздух пытался беззвучно выйти из легких. Словно пытаясь не перепугать идиллию работающего ресторана.
Губы поджались, и взгляд вернулся на столик.
Что-то не отпускало его от этого места. И этим пунктом точно не был любимый уголок ресторана.
Вдох. Пара шагов, и стул с легким дребезжанием прошёл по полу. Руки сложились в замок, пока в спине знакомо закололо.
Тело ныло от усталости.
— Спасибо. — Хенвон поднял подбородок вверх на подошедшую официантку. Чашка задребезжала о блюдце, распространяя сильнее аромат кофе. Такой приевшийся и сводящий с ума.
Во рту все неприятно свело.
— Зачем ты здесь? — Холодность тона с шипящими нотками и точный взгляд вперед. Официантка уже исчезла за углом.
— Узнать, как ты.
Спокойный непосредственный ответ, когда внутри странным образом поднималась необоснованная тревога.
Пальцы поправили складку на рукаве. Взгляд неотрывно следил за человеком напротив.
— Тебя последнее время очень сложно достать из кухни. — Бровь изогнулась, и он поправил волосы упавшие на черные веки в блестках. Парочка серебряных колец вместе с тонкой цепочкой на запястье мелькнули перед глазами. — Точнее просто связаться с тобой.
— Есть что-то неотложное, раз уж ты пришёл?
Осечка в уколе. Губы поджались вместе с сочившимся ядом по губам от собственного тона. Но никакой реакции не поступило, лишь спокойный равномерный глоток такого же кофе.
Касание припухлых губ к керамической поверхности вместе с небольшим запрокидыванием подбородка. Горловина гольфа скрывала его шею, доходя до линии челюсти и мочки уха, где как всегда была лишь одинокая сережка.
И это спокойствие. Что-то совсем незнакомое, не подходящее тому, что было внутри.
«Я хотела бы с тобой поговорить»…
— Да. — Донышко чашки опустилось с легким дребезжанием на блюдце, и пальцы оказались под челюстью. Карандаш прорисовывался на нижнем веке. — Неотложность в том, что ты уже неделю не выходишь на связь. Ни с кем.
— М. Прекрасный повод. Очень оригинально. — Бровь в скептицизме поднялась вверх, когда очередная складка на кителе разглаживалась и складывалась пальцами в прямой ряд. — Ты мог бы с таким же успехом просто написать мне.
— Если бы ты не удалил мессенджер, то наверное знал, что я приду. — Небольшая вибрация прошла по столу из-за лежащего телефона поверх. Хенвон лишь, заблокировав, его перевернул. — Да. И звонить я тоже пытался. Можешь даже не спрашивать.
Тяжелый выдох и дискомфортное чувство внутри, которое все больше и больше старалось подавиться.
Взгляд оторвался от чужого лица, проходясь по заполненному залу в какой-то дурацкой попытке избежать чужого взгляда.
Избежать накатывающей тревоги.
Высчитывание клиентов, подсчет заказов, вычисление того, на кого пойдут блюда и кто их будет делать — чуть успокоило и тут же взбудоражило мозг.
Ногти впились в ткань кителя, с болью доходя до мышц. Он должен был быть на кухне.
— Кихен, то, что ты работаешь уже целую неделю безвылазно из ресторана — это ненормально.
Снова попытка вернуть внимание на себя и глаза поддались.
Хенвон смотрел на него так, как это делал в крайних случаях: встревожено и с ноткой обеспокоенности за сидящего человека напротив.
Господи, он не готов к этому дерьму.
— Хенвон, если ты здесь только ради того, чтобы обговорить мое состояние — можешь сразу уходить. — Безэмоциональность и даже некая отрешенность собственных слов заставляли чувствовать себя более устойчиво. Чуть спокойнее.
Наконец рука вышла из замка, дотрагиваясь до чуть остывшей поверхности чашки. Ожог выглядел не так уж и страшно.
— Ты в этом уверен? — Такой же спокойный, но более тихий тон, и его бровь поднялась вверх.
Мурашки дернулись по еще влажной спине. Осознание слов приходило даже на физическом уровне, но никак не на психологическом.
«…поговорить»
— Я уже говорил об этом Хену неделю назад. Со мной все впорядке. — Стойкость тона и решительный взгляд вперёд.
Молчание. Хенвон лишь смотрел в ответ, не делая ни движений, ни глотков. Он безмолвно наблюдал.
И, черт, как же это сводило с ума.
Казалось, что с каждой секундой этого молчания внутри все понемногу обрывалось и падало в какую-то пучину еще большей паники. Нервоза, что заставлял вдавливаться пальцам в поверхность чашки.
— Я слишком занят. — Практически шепот, и взгляд дернулся вдоль чужого лица. — Мне пора идти.
Глоток. И еще.
Обжигающая горечь прошлась вдоль глотки, попадая тяжелым осадком в желудок. Посуда не ощущалась в руках, лишь звон о блюдце.
Как же противно.
— Кихен. Остановись. — Большая ладонь опустилась на столешницу с негромким звуком. Шум вокруг понемногу превращался во что-то смазанное. Слюна противно вязала на языке. — Не повторяй знакомый сценарий.
— Сценарий? — Вдох с прикосновением ко лбу. Подушечки оказались холодными. — Извини, я не понимаю тебя.
В остатке разговора лишь холодный сарказм и подколки. Все, что Кихен мог выдавить из себя, не послав человека напротив куда подальше.
Капля пота вновь пробежала между лопаток, пуская мурашки.
— Ты опять прикрываешься работой. — Его палец вдавился в деревяшку, когда глаза неотрывно следили за сидящим напротив. — Ты опять игнорируешь все вокруг.
Выдох. Слишком тяжелый, и костяшки вжались в переносицу. Ожог медленно натянулся.
Пульсация крови в тяжелой голове, и мысли предательски быстро проскальзывали мимо, заставляя трясти ногой под столом.
Никаких осечек.
— Я всего лишь продолжаю работать. — Попытка сдержать легкую дрожь по телу, и подбородок вновь поднялся. — Как и всегда.
— Кихен, ты вообще слышишь о чем мы сейчас говорим? — Его бровь приподнялась вверх, а рука нависла над поверхностью стола.
— Да. — Слово выбросилось вперед быстрее, чем вышло скорректировать собственный тон.
Слишком раздраженно, слишком на надрыве, где голос сошел на рипение.
Блять. Нет. Только не это.
Парень, сидящий напротив, лишь вздохнув, опустил глаза, касаясь кружки и отставляя ту в сторону.
Он понял. Боже.
— Ты не в порядке. — Выдох, и длинные пальцы сложились в замок.
Боль.
Только одна уверенная фраза. Только одно чертово спокойствие друга. И все чувства под каменной плитой заныли, пуская нервный импульс по телу.
Уголок рта вместе с веком на секунду коротнуло.
Нужно было бежать. Куда подальше.
— И с чего ты это взял? — Все. Выдержка и холодность, что только могли быть в запасе, вышли вместе с этим вопросом. Пока внутри все дергалось вместе с мышцами ноги.
Ткань кителя чуть ли не рвалась под рукой.
— Я уже говорил об этом ранее, но, кажется, мне лучше повторится. — Он сделал глоток кофе, заставляя пройтись языком по зубам и почувствовать, как начинает подниматься температура тела от кофеина.
Спокойствие. Все такое же, давно забытое Кихеном.
И это чертово ощущение, что ему более не скрыться, заставило сжать челюсть до боли. Ощущать физическую боль вместо психологической.
Уходи. Тебе не нужно слушать. Говорить.
«Я…»
— Ты не выходишь на связь, работаешь ежедневно полные смены и не вылезаешь из кухни. Живешь здесь. — Каждое перечисленное сопровождалось прикосновением подушечек пальцев к столу. Большей пульсации крови в барабанных перепонках. — Увольняешь людей по мелким причинам.
— А это здесь причем? — Собственный выдох, и попытка закатить глаза. Те неприятно пекли. — Я имею право распоряжаться своим персоналом.
— Распоряжаться, но не срываться. — Разделение слов, и он задержал взгляд в глазах напротив. Нет. Замолчи. — Я боюсь, чтобы ты не сорвался. Как это было раньше.
Сердце пропустило удар.
Прерывистые вдохи, и реальность на секунду смазалась. Воспоминания каруселью пробегали перед глазами, пуская мурашки в волосы на затылке.
Резкая боль в груди.
Черт. Он сейчас задохнется.
— Хватит, блять. Заткнись. — Слова рвали собственные горло на части, пока горечь разъедала язык. Ощущение пульсации в ожогах притупленно било по телу. — Все со мной нормально. Слышишь?
Шипение сквозь зубы, и ребро ладони ударилось о стол. Взгляд вперился в темные глаза.
Все так же наполнены молчаливой встревоженностью. Этим ебанным беспокойством за него.
Все, сука, в порядке.
Движение головой в сторону с хрустом в шее, и чашка коснулась губ.
Противное, абсолютно отвратительное ощущение на языке. Внутри. Вкуса его чертовой постоянной напряженности.
Чуть ли не кидок посуды на стол и донышко задребезжало о блюдце, практически опрокидывалась осадком на деревянную столешницу.
Стул со скрипом сдвинулся с места.
— И я не срываюсь, Хенвон. Никогда.
Все та же непоколебимость взгляда под собственный голос, сходящий на шепот. И человек напротив.
Нерв вновь дернулся на уголке губ.
Хенвон молча смотрел на него, вслушиваясь в каждое слово, всматриваясь в каждую деталь. Захватывая каждую просочившуюся эмоцию. Сводя тем самым с ума. Окончательно.
Дергание стула за спинку и шаг вперёд.
Тяжесть. Голову свинцом потянуло вниз. Рука холодно впилась в стол, заставляя дребезжать посуду.
Из горла прошёл сип. Дыхание перекрыла паника.
— Кихен? — Теряющийся в собственных мыслях голос и чужое прикосновение к руке.
Вдох-выдох.
«Я хотела бы с тобой поговорить…»
Перестань.
— Уходи. — Хрип из диафрагмы, и пальцы вышли из-под чужой ладони.
Никакого зрительного контакта. Ничего, что связано с тем, что произошло. Никого он не допустит к себе. Никого.
Шаг за шагом, подальше от столика.
Легкие будто сжимал обруч, а перед глазами медленно появлялась мутность. Все словно сходило с дистанции, как и он сам.
Прикосновение к кителю и спасительная стена на повороте. Дыхание прямиком в нее, пока пальцы оттягивали воротник. Пуговицы не поддавались.
Холодные капли текли по спине. Голову охватывал жар.
Слишком плохо.
Отталкивание с попыткой удержать равновесие и воспаленный взгляд по залу: посетители расплывались вместе с бегающими официантами перед глазами.
Блять. Держи себя в руках.
Сжатие дрожащей челюсти и движение в сторону. Пальцы прошлись вдоль опустевшей барной стойки — попытка привести себя в чувства. Безрезультатно.
Отрывистый вдох, и дверь на кухню в конце стойки. Слишком тяжелая, ломающая холодные и взмокшие от пота пальцы. Ледяные дорожки воды бежали по спине вместе с пугающими мыслями.
— Я. Не. Упаду. — Беззвучное движение пересохших и дрожащих губ, и дверь поддалась.
— Шеф? — голос из вне, и Кихен наконец зашел на кухню, где его обдало знакомым жаром. Но теперь, все казалось слишком дурным. — Шеф, вы в порядке?
Мах рукой и какой-то потерянный взгляд вдоль поверхностей, мимо всех людей. На служебную дверь.
Свежий воздух. Никого более. Ничего более.
Шаг и еще. Потеря равновесия.
Сердце внутри сжалось до легкого холодка, и паника подошла окончательно к горлу. Хотелось прибить себя стоящей на плите кастрюлей, утопиться в том кипятке лишь бы стало лучше.
Голоса вокруг все более становились тише, будто он попадал на дно, все глубже и глубже ощущая то, что так хорошо спрятал.
Все свои ебанные чувства.
— Обопрись на меня. — Знакомый голос у самого уха и прикосновение к спине.
Так выходящие за рамки этого чертового безумства, что взгляд на секунду в недоверии задергался по воротнику пальто подошедшего человека.
— Хенвон… — Лишь одно имя и голос сорвался.
Голова вдавилась в чужое тело в ощущении того, что скажи он хотя бы еще слово, то упадет без сознания. Сердце бешено колотилось.
Безмолвное движение вперёд, пока чужие пальцы сжимали плечо, заставляя делать последние шаги. Воздух окончательно сбился у самой челюсти.
Потеря реальности.
Носок кеда ударился о дверь, заставляя ту скрипеть. И свежий воздух коснулся лица. Холодный осенний ветер, что поднимал на парковке напротив сухие листья.
Прерывистый вдох, и голова запрокинулась вверх, когда человек усаживал его на стул.
Дрожь пробивала ознобом все тело. Задевая даже позвоночник и внутренние органы, что переворачивались внутри. От чертовой паники.
Лишь звук того, как что-то дребезжит в чужой сумке, и собственное сердцебиении в голове. Удар за ударом.
Дыхание через рот забивал ком из нервов. Глаза медленно наполняла вода.
Как же, блять, хуйово.
Помогите. Пожалуйста.
— Выпей. — Таблетка затолкалась прямиком в рот, после чего бутылка с водой оказалась у губ.
Тяжелый глоток с попыткой пробить психологическое препятствие. Длинные пальцы сдерживали собственные, трясущиеся на чертовом пластике.
Хотелось сдохнуть.
— Вдыхай носом и выдыхай ртом. Медленно.
Спокойный тон Хенвона, и бутылка ушла на край стола. Крышка не закрутилась до конца.
Попытка сделать сказанное, и очередная волна паники прокатилась по телу. Вода хотела вывернуться из желудка.
Прикосновение чужой ладони к плечу. Медленное сжатие и удержание дрожжи, что не прекращалась.
Рваный вдох и выдох. Воспаленные веки сомкнулись, и холодные подушечки коснулись переносицы. Капли сорвались с собственных ресниц.
Содрогание плеч и ощущение соленых дорожек на коже, под костяшками. На подбородке.
Блять. Какая же противная беспомощность.
Горечь внутри смешивалась с ненавистью и раздражением, медленно перевариваясь под ладонью Хенвона, что не спеша садился на корточки рядом, упираясь ладонью в стул.
Его тихое дыхание перебивалось собственным плачем, дрожанием тела и звуком того, как тяжело поступал воздух в собственные легкие.
Словно последние минуты жизни.
— Как же паршиво. — Режущий слух шепот сорвался с дергающихся губ. Так надрывисто и тяжело, что на секунду дыхание вновь перекрыло. Пальцы с болью вжались в переносицу. Хотелось исчезнуть, как никогда ранее. — Хенвон. Мне так плохо.
Умолкание. Слезы сорвались вновь.
Неспешное и многозначительное поглаживание по спине и тишина.
Молчание человека рядом заставляло отдаваться целиком, и звуки собственного плача пытался перебить поднимающийся с новой силой ветер. Сердце не переставая выколачивало остатки рассудка из головы, пока дыхание прерывисто пыталось восстановиться.
— Я думал, мне никогда не будет так, как было раньше. — Сглатывание слюны, пока слова остатками срывались с кончика языка. Каким-то очередным отрывным шепотом. — А оказывается стало только хуже.
Вдох. Костяшки прошлись влажной коже, втирая влагу внутрь. Ожог неприятно пощипывал.
— Главное, чтобы сейчас ты пришёл в норму. — Касание к предплечью и этот рассудительный тон. Такой нужный. — Таблетка уже должна снимать понемногу симптомы.
Симптомы. Таблетки. Снова.
Ногти впились в линию роста волос вместе с тяжелым выдохом, пока дрожь понемногу отступала. Органы внутри все еще сжимали тиски.
— Ты же знаешь, что таблетки не спасут всю ситуацию. — Более устойчиво, но все так же на срыве. Говорить было очень трудно. — Они не уберут саму проблему.
Собственная запинка и желваки напряглись, желая сдержать слова, что крутились последние минут пятнадцать в мозге.
Глубокий вдох. Во рту вновь неприятно пересохло.
— Они не уберут панические атаки.
Выдох.
Больше не было смысла избегать осознания ситуации.
Этого отвратительнейшего словосочетания.
— Да, я знаю.
Прикосновение к запястью, и его рука соскользнула. Ощущение того, что в этот же момент земля чуть ли не вылетела из-под ног, сжало челюсть до боли в нижней челюсти.
Все казалось в этот момент решающим.
— Но все-таки, лучше их убрать, чтобы более спокойно посмотреть на твое состояние.
Его успокаивающий голос перебило шуршание ткани, и веки распахнулись. На собственных плечах лежало пальто, воротник которого бережно поправлялся Хенвоном. Таким сосредоточенным и в то же время не напряженным.
Взгляд впервые задержался на нем. На говорящем с ним все это время друге.
Усталость на лице перекрывал небольшой слой макияжа. Синяки скрывались под консилером и размазанным в уголках глаз карандашом. Губы сухо собирались во время того, когда он поджимал их. Но взгляд оставался все таким же, полным беспокойства и непоколебимости.
— Спасибо, что не ушел. — Взгляд прямиком в глаза Хенвона. И чувство того, как изнутри появляется тепло. — Прости, что нагрубил.
Губы желали поджаться от извинений, но стоящий рядом словно и не заметил этих слов.
Паника понемногу спадала.
— Я же твой друг, Кихен. — Утверждение вместе с прикосновением к плечу вновь.
Как же он оказался неимоверно нужен. Человек.
Глаза ушли от чужих, и пальцы прикоснулись к собственному подбородку. Некоторые участки остались не добриты этим утром. Отвратительно.
Сумка опять оказалась перед Хенвоном, и он, обработав руки антисептиком, достал какой-то тюбик.
— Давай ладонь.
Ветер медленно прошелся по заднему двору, приподнимая волосы и заставляя чуть жмуриться стоящего рядом.
Рука на автомате прошла вперед, попадая в тёплые пальцы.
— Кажется, я снова закрылся слишком сильно. — Собственный выдох, и наконец спина оперлась о спинку стула. Небо оказалось затянуто тучами. — Чертова неделя…
— Ожидалось, что выходные всех расслабят. — Хенвон с выдохом сел рядом, нанося белую массу на ожог. Носок его кед ударился о ножку стола. — Но это заставило тебя войти в активный режим. Думаю, за который ты поспал всего 20 часов, добивая себя кофе.
Собственное молчание, пока пальцы перебирали воротник пальто, ощущая его приятную шершавость. Губы чуть пульсировали от былого горячего напитка.
Нужно остановиться в поглощении кофеина.
— Ты еще и пил все это время снотворное?
— Да. — Четкость ответа шепотом, и ветер прошелся по уже сухим щекам, заставляя зажмуриться. — Бессонница.
Он промолчал. Но этого было вполне достаточно для того, чтобы понять что Хенвон все знает. И знает об этом молча.
Взгляд коснулся его профиля, когда он уже закрутив тюбик вновь вложил тот в сумку.
— Хенвон, я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что поможет мне чувствовать себя лучше.
Без надрыва, но с неприкрытой болью, голос перебил ветер.
Пальцы коснулись пуговиц кителя. Одна за другой поддались напору, запуская холод по влажной коже. Было все еще не хорошо.
— Тебе нужен разговор.
Спокойствие и такой нужный ответ. Взгляд задержался на темнеющем небе. Глубокий вдох свежего воздуха.
— Чтобы ты смог выговориться. Рассказать о том, что тебя тревожит, раздражает, пугает. Что тебе мешает спать по ночам. Или кто…
Его перебила вибрация телефона, и ладонь на автомате
коснулась кармана штанов. Конечно, там ничего не оказалось.
Быстрый ответ Хенвона, и корпус отбил по столешнице.
— Кажется, этим человеком будешь не ты. — Лишь констатация факта, но уже в силу привычки это звучало как сарказм.
Хенвон лишь почесал бровь кончиком мизинца.
— Не сейчас, но позже. — Он вновь посмотрел на экран, переворачивая тот корпусом вверх. Взгляд вернулся на лицо Кихена. — Можем встретиться у меня на квартире, как это бывало. Я как раз смогу сегодня пару бутылочек вынести из клуба, администратор на смене адекватный.
— Лучше купи. — Собственный выдох, и глаза сомкнулись. Затылок уперся в стену здания. — Я скину деньги.
— Тогда возьму что-то подороже.
Хенвон, кажется, снова взялся за телефон, пока в собственной голове шторм медленно превращался в штиль. И, господи, как же этого не хватало, все это чертово время.
Молчаливое наблюдение за закатом и тем, как листва кружится вокруг, а машины въезжают и выезжают из парковки. Ничего, кроме спокойствия. И сидящего рядом человека. Сидящего лишь в гольфе, когда на дворе была осень.
Чужое пальто приятно грело тело вместе с мыслями о том, сколько всего предстоит рассказать. И составить к этому разговору план из тем. Самое лучшее.
«Я хотела бы с тобой поговорить…»
— А я нет. — Шёпот прошёл вперёд на каком-то автомате, и пальцы вжались в край пальто.
— Ты о чем? — Хенвон повернул голову, приподнимая бровь. Горловина прошлась по его подбородку белой дугой.
— Ни о чем. — Собственный спокойный выдох, и ткань сошла с плеч. — Твоё.
— Да. — Его пальцы перехватили пальто, и он встал с места. — Я отпишу, когда освобожусь.
Круглые пуговицы слились окончательно с чёрной тканью под наступившей темнотой. На веках все еще продолжали играть блёстки.
— Не переживай. Спать не буду. — Собственный сарказм, и пальцы вошли в висок.
Молчаливая ухмылка в ответ, и телефон проскользнул в темноте. Хенвон махнул рукой, уже выходя на дорогу.
— Не с тобой.
***
Дыхание прямиком в ткань. Сон медленно выскальзывал из пальцев вместе с кончиками волос у самого подбородка. И неприятным шумом на заднем плане. Словно что-то падало. Костяшки коснулись угла челюсти. Этот звук. Небольшой выдох, и переворот на другую сторону, вместе с подбиванием подушки под щеку. Усталость обволакивала тело вместе с одеялом, оставляя лишь желание потянуться. Ткань приятно мялась под движениями. Вдох. Замирание. Под вытянутой рукой лишь обивка дивана. Лишь ее шершавая поверхность. Веки распахнулись вместе с моментальным поднятием на месте. Недолгое помутнение с вдавливанием глаз в черепную коробку, и взгляд дернулся по комнате. Такой же просторной, но теперь при дневном свете более не имеющую того ночного шарма, она пустовала. Никого, кроме неё не было. Его не было. Ладонь двинулась вдоль головы, поправляя взъерошенные волосы. Мысли беспощадно роились внутри. Блять. Может их застукали? Слишком резко. Слишком дерзко, чтобы это даже обдумывать. Но вопрос повторялся. — Блять. — Прикосновение к переносице и глубокий вдох. Беззвучное движение губ. — Перестань. Тяжесть из раздумий заполняли сонные мозг и тело. Хотелось лечь обратно. Но ее прервал очередной шум из кухни. Нервное покалывание предательски прошлось в костяшках. Мысль о том, что Чангюн мог отчитываться сейчас перед другими, была слишком реальной. Реальней за ту, что она наконец выспалась. Одеяло полетело в другую сторону, но тут же перехватилось, складываясь хотя бы пополам. А потом ещё раз и ещё. Подушка легла поверх. Глубокий вдох. Все в порядке. Это было бы слишком глупо. Выдох застрял между ключиц. Прикосновение кончика носа к подушке. Вороту собственной толстовки. Кончиков волос. Твою ж мать. Все пропахло Чангюном. Ощущение того, как рукава толстовки натягиваются под собственными пальцами чуть ли не до дырок, заставило встать. Котики на штанах смято смотрели в ответ. Явно осознавая что-то большее, чем она. Понимая, что она старается избежать аромата. Мыслей о нем. Тапочки нашлись под знакомо валяющимся на полу пледом, который в последствии так же педантично сложился в прямоугольник, оказавшись на диване. Прикосновение к волосам и движение вперёд. Прямиком на шум из кухни. Черт. Все ведь не может пойти по такому плану. — Может уже перестанешь увиливать?! Чужой голос прошёл по обеденной части дома, заставая врасплох в небольшом коридорчике. Пятка замерла в нескольких сантиметрах от тапок. Как и желание выбежать из окна в одной пижаме. Не может. Же. Блять. — Да перестань! — Настойчивый возглас Минхека и очередной шум из кухни. Какая-то поверхность ударилась о плиту. Вслушивание в тишину. Ничего. Ещё большее напряжение по телу, и пальцы вошли в волосы, когда ладонь попыталась прикоснуться к стене. Черт. Слишком напряжена. — Перестань его уже мучить. — Голос Кихена с другой части помещения. Сердце билось в висках. — Я удивлён, что он тебя ещё не послал. Его тон. На удивление спокойный и со знакомым холодным подколом. Ничего, что бы указывало на полный и безвозвратный ужас, ждущий ее всего в паре шагах впереди. Но все равно ни одного движения. Лишь молчаливое подслушивание. Лишь удостоверение в том, что все в порядке. — В том то и дело, Кихен. Он, не ты. Очередное дребезжание из кухни перебило Минхека. Многозначительнее за слова — в стиле Кихена. Парень что-то явно пытался сказать следом, но шум воды заставлял молчать, оставляя его со своими словами при себе. Выдох под нос и практически беззвучное движение вперёд. Пошло оно все в задницу. Шаг вперед, и взгляд дернулся на обеденный стол. На спину стоящего Минхека, и того, кто сидел перед ним на стуле. Прямиком в глаза. Блять. — Привет, Андреа! — Охрипший и сонный голос Джухона прозвучал вместе с поднятой в ее сторону рукой, которая тут же стукнулась пальцами Минхека. Выдох. И прикосновение пальцев к линии роста волос. Зачем, Андреа? Зачем себя так накручивать? Лишь молчаливый кивок в ответ и ещё один шаг, ближе к зоне кухни. Взгляд неотрывно и не веря все еще держался на парочке. Какая же ирония. — Дай мне уже, черт возьми, спокойно закапать тебе глаза! — Стоящий рядом недовольно упер руку в бок, заставляя большую песочного цвета футболку идти волнами. Вторая же сжала челюсть Джухона до надутия его губ. — Ну и? Кто здесь должен кого посылать, Кихен? — Я все равно послал бы тебя. — Дно кастрюли с тяжестью опустилось на свободную комфорку рядом со сковородкой. — Доброе утро. Слишком тихо. Слишком отрезвляюще, его тон прошёл прямиком в слух. Он обращался к ней, заставляя развернуть голову. И взгляд ухватил его. Непозволительно близко. С немного растрепанными волосами, в кардигане и влажной кожей лица, от, скорее всего, нанесенного недавно крема, он оказался у островка. Упираясь о поверхность ладонями и задевая шов фартука. Оттопыривая его до вида на бедра, обтянутые джинсами. Непозволительно. — Ага. — Выдох вместе со съехавшей нотой. Перевод глаз на его пальцы. Пластырь охватывал кожу. — Кофе… Прикосновение ко лбу, и ощущение того, как появляется раздражение от ненужного разговора. От того, что она видит не того человека. Блять. — Там. — Поднятие руки, и лейкопластырь на указательном оттопырился. — Рядом с Хенвоном. Собственный не доверительный хмык под нос и шаг в сторону. Только Минхек и Джухон перед глазами. Все еще боролись друг с другом: первый уже зажимал чужие бёдра ногами, а пальцы хватались за веки вперемешку с матами. Ничего необычного. Ещё шаг в бок и бедро ударилось о край островка. Шипение сквозь зубы с болью на коже. — Осторожнее. Незапланированное движение в собственную сторону и глаза перехватили чужой взгляд. Темные, чуть уставшие, но все так же желающие залезть куда глубже. Куда дальше. Его рука, еще секунда, и дотронулась бы рукава толстовки. Но он не успел. Вновь. — Может льда? — Брови сошлись к переносице, создавая знакомый бугорок между ними. Но ничего не было. Абсолютно ничего. — Нет. Краткий, резкий ответ, и шаг вперёд. Взгляд прервался вместе с выдохом. Господи, как же не нужно. Поправление капюшона и вдох. Этот запах. Черт. Мимолетное прикосновение костяшек к губам. Мягким и припухшим ото сна. Воспоминания мурашками дернулись по коже. Внутри все переворачивалось. Какого черта он её не разбудил? — Все-все. Не капаю больше. Господи. — Голос Минхека позади, и ощущение чужого взгляда на затылке. Это порядком начинало раздражать. Неспешное движение вперёд и Хенвон все-таки оказался за столом: полуваляющимся на поверхности, еле держа голову рукой. Перед ним стояла огромная кружка из которой выходили ленты пара. Пальцы же сжимали её ручку, выглядывая из-под рукава пуловера. — Спасибо. — Осипший сонный голос Джухона в ответ. Усаживание на стул. Выдох. Как же шумно. — Ой, убери свои нежности. Потребитель. Лишь взгляд в сторону. Джухон сдавливал в объятиях Минхека, продолжая сидеть на стуле и показывать свои ямочки. Никакого личного пространства. Кислая нота внутри вместе с уводом взгляда вперёд. Чайник с чёрной жидкостью стоял совсем близко, как и парочка чистых чашек. Черт, да. — Слишком шумно. — Рипение рядом, и чужая рука случайно задела собственный стул, заставляя тот повернуться в его сторону. Длинные пальцы тут же скользнули по черным волосам, когда на лице было видно, что он хорошо ударился. Веки сжались сильнее. Собственный вдох, и костяшки прикоснулись к пустой чашке. Подтвердительный хмык в ответ. Чайник поднялся над белым краем. — Вы уже справились? — голос Кихена и щелканье дверной ручки. Костяшки замерли в воздухе вместе с чайником. Чрезмерно придирчивый тон. Сердце дернулось в быстром взгляде в сторону. Но нет. Это все еще был не он. Миранда стояла у холодильника, растирая пальцами лицо, пока на голове держался хлипкий пучок. И одежда Хену. Начиная от куртки, заканчивая носками с кроссовками. Ощущение того, что уголки рта чуть приподнимаются и голова склоняется набок, заставило вернуться обратно к кофе. Перебивающий чужой запах. — Я не знаю. — Еле разборчиво подруга произнесла это, со звуком выдыхая. Чайник опустошился до дна. — Как можно не знать, если ты там готовила с Хену? — Вновь вопрос от Кихена. Почему-то изнутри росло желание ударить его чем-нибудь. Приятное ощущение. — Я просто стояла там за компанию. — Еще менее разборчиво и взгляд в сторону. Прямиком на подругу. Она была слишком сонной. Намного больше, чем все остальные. Казалось, что её полностью поглощает мужская куртка, как и желание спать здесь и сейчас. Её висок уперся в край холодильника, который только что закрыл Кихен, кидая овощи в раковину. Выдох и глоток кофе. Чуть горьковатый, терпкий и ароматный. То, что нужно. — Я бы знал куда больше, если бы был там. — Очередное бурчание от сидящего Джухона. Его пальцы сжались на талии другого, сминая ткань. — Не начинай снова. — Скорее всего закатывание глаз Минхека, и он потрепал того по волосам. — Ты ничего не должен делать. Это ведь твои выходные. — Но он дееспособен. Представь себе. Едкий комментарий стоящего на кухне, и кофе задержалось в горле. Смешок еле подавился внутри, лишь бы не попасть под чужие взгляды. Лишь бы не ощущать его. Хенвон под ухом зевнул, окончательно ложась на стол. Минхек поднял руку вперёд. Что-то назревало. — Вот и мясо. — Ещё один голос извне, и дверная ручка щелкнула за спиной вошедшего. — Ты сегодня такой милый, Кихен. — Минхек склонил голову набок, когда Джухон встал с места. Было видно, как напрягается венка на тонкой шее. — Прям собирай весь твой яд и продавай, как народное средство от отношений. — Поэтому я при деньгах. — Спокойный тон, и пальцы двинулись вдоль фартука. Его взгляд вновь коснулся собственного лица. Медленный глоток кофе. Холодное наблюдение за ним, ничего более. Он поджал губы. Все равно. — Что уже здесь случилось? — Хену поставил тарелку с приготовленной едой на островок, кидая взгляд то на Кихена, то на Минхека. — Не обращай внимания. — Джухон подошел ближе, кладя ладонь на его плечо, шурша темной жилеткой, надетой поверх толстовки. — Не воровать! — Кихен внезапно стукнул по столешнице палочками. Джухон уже убегал с зоны кухни, съедая один из кусочков целиком. Минхек же продолжал недовольно смотреть в ответ. — Рамен ещё не готов, чтобы завтракать. — Кончики палочек устремились вперед. Его рука оказалась напряжена, а пальцы покрасневшие от холодной воды. Очередной глоток. Почему Чангюна не было? Где он? — Мне можно. — Парень лишь махнул ладонью, вновь садясь за стол. Сидящий рядом Хенвон начал посапывать. Может его разбудить и спросить? — Лучше бы помог приготовить. — Кихен накрыл мясо крышкой, сощурив глаза. — Я могу. — Миранда, оттолкнувшись от холодильника лишь головой, продолжала лежать на нем всем телом. — Ты можешь уснуть с ножом в руках, а это опасно. — Кихен вновь подошёл к кастрюле, поднимая крышку. — Но, спасибо за предложенную помощь. — Пожалуйста. — Лишь понимание того, что она могла произнести это и её запястье вдавилось в веки. Кисловатый вкус кофе приятно заполнял все внутри. Как и картинка перед глазами. Хену подошёл ближе, что-то говоря Миранде, а та, лишь отрицательно махнув головой, получила поцелуй в висок. И объятия парня вместо холодного холодильника. Слишком теплая и уютная сцена. Слишком их. Укол внутри. Неожиданный и болючий, что чашка застыла у губ. Воспоминание ночи заходили в мозг вместе с увиденным. Вместе с ароматом. Кофе не смогло перебить его. Пальцы сжали край рукава, перебирая тот. Поднося к носу. Вдох. Будто он был рядом. Все это время. — Всем доброго утра! Передергивание, и чашка чуть ли не выскользнула из костяшек. Внезапно громкий тон еще одного человека — желание выйти из этой комнаты повышалось в рейтинге. — На улице прекрасная погода. — Вонхо довольно энергично прошел вперед, светя голой кожей ног и краем шорт чуть выше колена. Лицо оказалось красным и вспотевшим. — Так свежо и красиво… — Наконец ты встал. — Минхек перебил вошедшего, что уже поглощал протеиновый коктейль, достав тот из холодильника. Он смотрел вверх. На эту чертову лестницу. Замирание. Воздух застрял в легких, и глаза предательски отрывисто устремились выше. Чангюн. Лишь его кивок на слова. Лишь прикосновение к волосам. И реальность выскользнула из пальцев. Одно его присутствие. Господи. Она теряла контроль. Исчезание на лестнице и выжидание спуска вниз. Отбивание ритма сердца с каждым его шагом. С каждой секундой его приближения. Напряжение в пальцах. Выпрямление в спине. Это же, черт возьми, всего лишь он. — …Очень жаль, что никто из вас не захотел побегать со мной. — Вонхо отступил в сторону под взглядом Кихена. На кухне все продолжало шуметь и кипеть, под четким руководством. Но все не то. Не то. — А ты — сходить на обычную прогулку. — Джухон недовольно посмотрел на парня в ответ. Он сидел практически напротив. — Но… Капля кофе горько растаяла на кончике языка. Звук отключился. Чангюн стоял перед ней. Расслабленный и спокойный, медленно дыша и запуская пальцы в волосы. Взъерошивая их. Облизывая губы. Собственный выдох. Взгляд на пересечение. Томный. Чёрный. Слишком глубокий. Слишком сносящий мозг. Мурашки дернулись вдоль тела, залазя прямиком на затылок. Удар пальца о дно чашки. Попытка вернуться в реальность и не смотреть в его сторону. Тяжело. Слишком тяжело выдержать эту паузу. Этот взгляд. — … За сколько ты добежал до пляжа? — Голос Джухона пробился вновь в собственный слух. Увод глаз в сторону. Случайное соприкосновение локтя о чужую руку. Почему он так выбил? — Все-таки хочешь побегать? — Все еще громко, и Вонхо оказался у островка, упираясь в тот ладонью. — Не будь так оптимистичен. — Холодный сарказм и звон крышки на поверхности тумбы. Как же ты неуместен в этом моменте, Ю Кихен. Губы поджались, и пальцы коснулись капюшона. Дыхание желало вновь сбиться. — Кихен прав. — Все тот же тон Джухона, и он облокотился на спинку стула, задевая бедро Минхека костяшками. Тот наблюдал за идущим Чангюном. В точности как и она. — Я всего лишь хочу прогуляться после завтрака. — Надеяться на то, что кто-то из вас будет заниматься спортом на выходных — было самым глупым. — Разочарованный выдох, и парень прикоснулся ко лбу. Еще один короткий глоток. Безрукавка знакомо болталась на чужом теле, открывая вид на ребра. Открывая плечи. — Ты сам это сказал. — Все тот же голос, от которого неприятно тянуло внутри, и дно чашки опустилось на стол. Пальцы казалось охладели на несколько градусов. Он оказался слишком близко. — Не думал, что ты будешь так долго спать. — Минхек, отодвинув стул рядом с Джухоном, наклонил голову набок. — Ты же вроде хорошо устроился сегодня на диване. Внезапная тишина. Сердце подпрыгнуло прямо к горлу. Вот же блять. Только не это. Парень же медленно поправлял футболку на себе, ровняя швы на плечах. Вкушая настигнутый момент. — А хотя стоп. Там сегодня спала Андреа. — Его голос, казалось, звучал куда более раздражительнее, чем всегда. На пол тона выше и медленнее. Кровь била по вискам вместе с выпитым кофе. — Так где же ты пол ночи пропадал? Или мне лучше спросить у Андреа. Взгляд говорившего устремился в ее сторону. Нервный клубок затянулся между ключиц. Минхек. Какая же ты сука. Ощущение того, как все смотрят на них, доставало обратно недавно замятые мысли. Заставляло прижимать ногти до заломов. Решение проблемы. Срочно. — Я не спал ночью. — Хрип из горла без попытки исправить. И прикосновение костяшек к чуть шершавому подбородку. Блять. — Так что ты прав. Я поздно проснулся. Едкость слов, и уголок его рта, приподнявшись, тут же опустился. Ощущение того, как все внутри гудело от колкости, заставило медленно скольнуть по нему взглядом. Лишь на мгновение. Те же самые вещи, тот же самый профиль, тело. Тембр голоса. Сонного голоса. Его пальцы воспоминаниями прошли на затылок. Выдох. Она сходит с ума. — Но ты так и не ответил, где был пол ночи. — Минхек медленно осел на стул, закидывая ногу на ногу. Пижамные штаны в пятнышко пошли волнами. — Или вы спокойно провели ночь вместе? Чангюн, выдохнув, медленно прошел за его спиной, упираясь ладонью в поверхность стола. Напрягая вены. Не реагируя от слова совсем. — Мы… — Мы не были вместе. Не переживай. Собственный голос слетел с губ вместе с его. Таким спокойным и четким. Но, почему-то, внутри неприятно опустился осадок. Словно что-то было не так. Взгляд Минхека на секунду задержался на собственном лице. От этого ощущалось еще большее напряжение. — Я сидел пол ночи в ноутбуке за этим столом. — Донышко пустой чашки скользнуло по поверхности. Парочка прядей упала на открытый лоб. — Не придумывай ерунды. Уставший тон вместе со знакомым безразличием прошёл в чужую сторону, и он подтянул следом и чайник. Бровь вскинулась вверх вместе с напряжением желвак. Какого черта его слова так задели? — Кстати, а почему ты сегодня спала на диване? — Джухон, сидящий напротив, постучал по столу ладонью, привлекая внимание. Лежащий рядом дернулся от неожиданной вибрации. — Прости, Хенвон. — Вопросы не ко мне. — Голос съехал на последней ноте, заставляя сделать глоток кофе. Оно было на исходе. Как и нервы. — Из-за нас. — Хену перебрал на себя все взгляды, когда в очередной раз его голос перебило шкворчание еды на сковородке. — Спасибо ещё раз, Андреа. Лишь кивок в ответ, и внутреннее успокоение за то, что никто более не смотрел в их сторону. Пальцы прошли по волосам, задевая ткань толстовки. Кровь четко отбивала в висках. — Доброе утро. — Хрип из горла Хенвона, и ладонь коснулась помятого лица. Кажется, он реально спал все это время на столе. — Ага. — Такой же низкий тон в ответ, и чайник опустился на стол. — Черт. Тяжелый выдох вместе с его взглядом внутрь чашки, где упала всего пара капель. Он не смотрел на нее. Не смотрел в ее сторону. — …Да нет же. Никто ее не выгонял. — Голос Миранды звучал все еще сонно, пытаясь пробиться сквозь собственные мысли. И желание выкинуть Чангюна из комнаты. — Можешь себе сделать сам. Холодный тон вместе с самым противным глотком кофе у самого осадка, и чашка со звоном опустилась на стол. Хенвон вновь встрепенулся, но никто другой не обратил на это внимание. Вот и славно. Бровь на чужом лице поднялась вверх. Только боковое зрение и замечание того, как напрягаются его желваки вместе с пальцами на ручке чашки. Он явно не ожидал такого. Как и она. Но его интонация со словами все еще держалась в голове. Очень неприятно. Взгляд сверлил стену напротив, мимо голов парней. На него больше не хотелось смотреть. Видеть. Молчаливый шаг в сторону вместе с поднявшимся со стола чайником и чашкой. Внутри неприятно дернулось. — Минхек, хватит их уже доводить. — Голос Вонхо прозвучал все с той же части помещения, и он махнул пару раз пальцами в воздухе. — Не развлекайся за их счёт. — Не могу отказать себе в том, чтобы видеть эти смущенные лица. — Знакомое приподнятое настроение из-за издевок над другими прошло мимо. Собственные слова все еще жгли язык вместе со взглядом на чужой спине. Блять. Ты делаешь то, что презираешь. — Но не каждый раз же, Минхек. — Ладонь Джухона сошла со столешницы, скорее всего оказываясь на бедре сидящего рядом. — Чангюн, а ты почему сегодня спал не в комнате? Задержание взгляда на фигуре, пока вопрос Вонхо все еще висел в воздухе. Он же лишь на секунду остановился. — Из вежливости к имениннику. — Приподнятие уголка губ и этот все еще грудной тон. Мурашки предательски прошлись по телу. Руки вошли в замок на груди. — Какой же ты, Минхек… — Вонхо с выдохом указал в сторону стола рукой, разочарованно вздыхая. — Лицемер. Неожиданно ледяной комментарий завис в помещении. Кихен сжимал в руках деревянную лопатку, пока на коже ниже закатанных рукавов проступали все те же вены. Вскинутая бровь и спокойствие в лице. Взгляд оказался на Чангюне. Сердце пропустило удар, и дыхание застыло вместе с ними. Испытывающий, выжидающий реакции Кихен смотрел на него. Но ничего, кроме тишины не было. Шаг вперед и неизбежное соприкосновение локтей. Видный сдержанный выдох Кихена и полное безразличие от Чангюна. Чертово напряжение не спадало. Пальцы сильнее сжались в толстовку. Но взгляд не мог оторваться от них. Совсем. — Это было грубо. — Минхек выдохнул с явной насмешкой. Но проскочивший хрип в его голосе выдал. Это его задело. — Я же в шутку. — Все тот же холодный тон Кихена, и он вернулся к плите, хрустя позвонками шеи. — Стоило уже давно привыкнуть. Сухой и прямолинейный тон отбил воздух. Отвратительно. Губы парня напротив поджались, но он продолжал улыбаться и тихо отвечать сидящему рядом. Тот же недовольно смотрел на Кихена, точно желая что-то сказать, но Минхек смог успокоить быстрее. Ладонь скользнула на коротко стриженный затылок. Всё шло как-то через задницу. Все точно понимали, что Кихен перегнул палку. Но никто об этом не говорил. Будто боясь взорвать его окончательно. — Может лучше уже обсудим то, как проведем этот день? — Хену прервал тишину приподнимая руку. — Думаю… — А тебе — извиняться. Низкий голос, и чайник со звуком оказался на столешнице. Очередное молчаливое мгновение и взгляды на Чангюне. Полный спокойствия и безмятежный он включил кофемашину. Секунда. Он попался. Желваки на его челюсти двинулись вместе с проступающей веной на шее. Замедленное дыхание. И никакого ответа. Кихен просто проигнорировал фразу в свою сторону. Это чертово напряжение. — Можем как раз съездить на пляж, как хотел Джухон. Чуть приподнятый тон Минхека, когда его пальцы легли на плечо сидящего рядом. Более на его лице не держалась натянутость. Он расслабился. — Он сегодня такой нервный. — Тихий комментарий над ухом, и собственный подбородок задел плечо. Кружка сошла со стола, прислонившись к чужим губам. Пряди крутились прямиком на его глазах. — Кто из? — Поворот головы и шепот в ответ вместе с нежеланием говорить в полную громкость. — Кихен. — Приподнятые брови и томный взгляд по спине, где небольшой узел держал фартук. А напряжение — тело. — Но ты права. Сегодня все раздражительные. Еще один его глоток, и он с выдохом оперся о спинку стула. Продолжая медленно изучать всех взглядом. Продолжая вычислять в чем причины. Но думать об этом не хотелось вовсе. Кроме как о чертовом Чангюне. Только о нем и больше ни о ком и ни о чем. Это реально сводило с ума. Адекватность летела в Ад. — Мы можем как раз на ужин приготовить что-то из морепродуктов… Мимолетная нить общего разговора, что не касался ее, заделась лишь краем слуха. Пока взгляд проследовал за переходящим в другую часть помещения Вонхо. В попытке спастись от продолжения в противоположную его часть. — Кажется, Миранду эта перепалка испугала. — Хенвон, поправив волосы, задел стул, заставляя тот чуть дергаться под собственным телом. Подруга и вправду стояла немного напряженно, поглядывая в сторону кухни, где оба человека между собой даже не говорили. Не пересекались. Но ее отвлекал Хену, продолжая держать за бок, изредка задавая какие-то вопросы шепотом. Вдох-выдох. Она и сама не вывозила. — Тебе сделать кофе? — Низкий хриплый голос. Блять. Нет. Прохождение взгляда до нужной точки и замирание дыхания. Чангюн смотрел в ее сторону. Чуть сонный, все с теми же взъерошенными волосами, он обращался только к ней. Держа вопрос все еще открытым. Сжимание пальцев в замке из рук. Попытка соблюдать спокойствие. — Нет. — Неожиданно резко и бровь вскинулась вверх. Слишком явное ощущение, повторяющее его безразличный тон. Язык медленно скользнул по внутренней части щеки без отвода взгляда. Это всего лишь ответ, Чангюн. Он все так же оценивающе прошелся по ее лицу взглядом, вставляя капсулу в кофемашину. Щелчок. — Я же нормально спала, так что мне и одной кружки хватит. Яд. В чрезмерных количествах, и наклон головы набок. Перехват того, как он застывает с чашкой в руках, без задней мысли смотря в ответ. Хотелось ударить так же неприятно. — … Ловить моллюсков сейчас? Даже не думай об этом… — Голос Вонхо из другой части комнаты прервал их молчаливый диалог. Взгляд не отрывался от чужих глаз. Чертовски черных. Блять. — Я всего лишь предложил кофе. — Кружка опустилась под железный носик, когда сковородка со звуком дернулась по плите. Кихен продолжительно не отходил от рабочей поверхности. — Или же ты хотела что-то другое? На тон ниже, и он уперся ладонью в столешницу, продолжая смотреть в ее сторону. Наблюдая. Уничтожение собственного спокойствия. Чангюн. Ты покойник. — Другое? — Выдох, и пустая чашка оказалась в пальцах. Темная жидкость внутри дернулась осадком. Как и в душе. — Нет, прости. Из другого я предпочитаю адекватное общение. Не по твоей части. Вдох. Чересчур приятно. Чересчур давно не ощутимое чувство. И лишь это удержание эмоций в чужих глазах. В пальцах, что с жесткостью вдавили кнопку. В его долгом дыхании. — И что тогда по моей части в твоем понимании? — Бровь приподнялась вверх, и он чуть наклонился вперед. Ладони все еще вдавливались в столешницу. Как и взгляд в ее лицо. Так требовательно и цепко. В его стиле. — Уход без предупреждения. — Лишь одними губами. Последние капли яда текли по ним. Самые пропитанные и разъедающие даже собственное горло. — Не спал значит всю ночь? Какая досада. Напряжение желвак на чужой челюсти. И другие голоса заполняли пространство вокруг. Писк кофемашины. Он не отрывал от нее взгляда. Мурашки противозаконно бежали каждую секунду. — А должен был? — Такой же шепот в ответ, и кончик языка медленно скользнул по губам. Да, черт. Она вывела его. Сделала так же неприятно. Собственный победный выдох, и кивок в его сторону. — Спасибо большое, что предоставил мне сегодня диван. А сам не спал на стуле. — Брови сошлись домиком, наблюдая за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка. — Так благородно с твоей стороны. — Андреа. Перестань. — Четко и с тихим рипением внутри легких. Он повернулся к кофемашине, явно желая прекратить разговор. Но, блять, она не насытилась до конца. — Можно делать кофе молча. — Резкость в голосе, и бровь поднялась вверх вместе с чашкой к губам. — Лишние слова, Чангюн. Совсем ненужный самый горький и противный глоток перемешался с собственным ядом. Осадок неприятно обволок язык. — Блять. Рёв. От стены до стены. И звон. Вдох застыл между ключиц, и глаза ухватились за выплескивающийся кофе прямиком на руку Чангюна. За его горящий гневом взгляд. — Андреа. Хватит. Сердце остановилось со всеобщей тишиной. Чангюн горел. Нет. Он пылал от злости. Вся его сдержанность пошла под откос, оставляя лишь сжатые до побеление костяшки, по которым текло кофе. Как и ее желание чуть побесить его и отомстить. Но все это. Блять. Конец. — Вы с ума сошли? — Голос Минхека и звук того, как он отодвигается на стуле. — Что вообще происходит? Но эти вопросы оказались безответны. Натяжная пауза держалась между ними, заставляя ощутить всех остальных электрический заряд. Заставляя ощутить то, как кровь бьет ключом внутри. Как все трепещет от напряжения. — Поздравляю. Ты довела меня. — Съехавший на окончательно рипение тон и жесткий выдох. Язык скользнул по губам. — Довольна? Сказанные слова провкусовались куда больше, чем кофе. Больше не было пути назад. Похуй. — Нет, Чангюн. — Такой же жесткий тон в ответе, и ладонь уперлась в столешницу, разрешая встать с места. Она не настроена отступать. — Я была бы довольна, если бы спихнула тебя с дивана сразу. — Так почему ты этого не сделала? — Непозволительно черствая колкость, и он облокотился об островок, сокращая между ними расстояние. — «Если бы» не работают, Андреа. Забыла? Дыхание прервалось и внутри окончательно все сгорело. Так противостоять ей мог только он. И только он. Приподнятие подбородка и шаг вперёд. Безвозвратное движение на того, кто работал точно так же. Ломая и манипулируя в ответ. Раскрывая к чертям все карты и ощущения. Вдох. Этот постоянный запах у самого носа усилился. Чангюн не разрешал оторвать глаз. Она и не хотела. — Дорогие, а вы случаем не встречаетесь? Оцепенение. Нервное подергивание плечами и ощущение того, как все взгляды устремлены на них. Господи Иисусе. Только не это. — Почему молчите? — Все тот же голос Минхека и сожаление за своё небольшое сочувствие к нему. Все та же сука. — Не может быть. — Голос Вонхо и, кажется, он пустил смешок сквозь пальцы. Глаза напротив медленно сомкнулись. Это означало лишь одно. Полную задницу. — И как вы могли скрывать это?! — Минхек встал с места, вставляя ладонь в бок. Было слышно как его голос от перевозбуждения дергается. — Кто еще знал об этом и не сказал? Молчание прервал выдох позади собственной спины. Пальцы медленно коснулись лба. Ахуенные выходные. — Минхек, не устраивай из этого какую-то новость. — Кажется, он делал глоток, на секунду затихая. — Просто оставь их в покое. Приятно спокойный и какой-то не заинтересованный тон парня разрешил на секунду выдохнуть и посмотреть на чужие руки. Коричневые дорожки понемногу засыхали на напряженных венах. Что же они натворили. — Если ты знаешь, то и Миранда тоже. — Он дернул головой, окидывая стоящую у холодильника меняющим взглядом. — Почему всегда я последний? Так разочарованно, как только мог Минхек, и человек за кухонным островком заставил поднять на него глаза. Былой агрессии больше не было, лишь холодный рассудок и размеренное дыхание. Но не у неё. Что, блять, делать? — Кажется, это я последний. — Хену стоял в каком-то оцепенении, пытаясь добраться до сути всех сказанных слов. Его ладонь коснулась затылка, пока спортивная одежда на нем создавала складки. — И я до сих пор не понимаю, как это все произошло. — Ты никогда не понимаешь намеков. — Миранда с каким-то свыкшимся принятием погладила того по спине. И, наконец, их взгляды пересеклись. Поддержка. Все что требовалось, все что было нужно в этот момент прошло в ее глазах. Попытка спокойно выдохнуть, и ладонь вошла в столешницу островка. Ненароком задевая чужие пальцы. Очередной внезапный звук прервал их. Грохот посуды прямиком в раковине. Кихен стоял возле мойки, упираясь ладонями по обе ее стороны. Плечи видно поднимались и опускались вниз. Короткие выдохи. Рот закрыл даже Минхек. Джухон лишь молча одернул того за край футболки, заставляя сесть обратно. Внутри все сжалось, а дыхание затаилось. Он медленно развернулся. — Поздравляю вас. — Жесткой, низкой нотой. Кихен смотрел прямиком в лицо Чангюну, развернувшегося на звук. Глаза в глаза. Пустые зрачки Кихена и подергивание уголка губ. — Завтрак готов. Последняя фраза, и взгляд прямиком на неё. Пронизывающий и безэмоциональный. Ничего из того, что было ещё день назад. Сжатие внутри грудной клетки и чужих пальцев на собственных. Шаг из кухни. Срывание фартука и швыряние прямиком на пол. Как же все не по плану.***
Края пальто касались лица, задевая шершавой тканью щеку. Голова медленно гудела вместе с поднявшимся утренним ветром и мыслями наперевес. Хотелось остановиться и сделать вдох. Ощутить холодный воздух во рту, где все еще присутствовали остатки вина. Скорее всего такого же оттенка, как был собственный шарф, лежащий на плечах. Завязывать его не было ни желания, ни смысла — точка предназначения оказалась перед глазами. Задний вход в ресторан с его стульями и столом, из пепельницы на котором выходил дым от бычка сигареты. Странно, но запах не заставил даже дернуться лицевой нерв. Внутри неожиданно спокойно билось сердце. Конечно, мыслительного процесса это не останавливало, но все же. — Работать. Нужно работать. Такой тихий шепот одними губами самому себе прошел как-то даже неуместно. Но все сошло на нет из-за одиночества на парковке и, кажется, на самой улице. Рука вышла из кармана, оказываясь на холодной дверной ручке, тут же застывая. Слюна неприятно сглотнулась, доставая воспоминания пинцетом изнутри. Чужие пальцы все еще касались памятью плеча, а таблетка застревала в горле призраком. Напряжение желвак и сглатывание на автомате. Дверь с тяжестью поддалась, высвобождая звуки помещения. Громыхание посуды и слышимые голоса поваров, которые уже стояли на своих местах. Небольшой холодок, сопровождаемый даже внутри кухни приятно охватил тело, когда пальто сошло с плеч. — Утро, шеф. — Знакомый мужской голос, и боковая дверь осталась открытой. Шапочка на чужой голове поправлялась пальцами. — Что-то случилось? — Почему что-то должно случиться? — Пальто повисло на локте, а бровь приподнялась вверх. Голос немного сипел из-за продолжительного молчания. — Вы же себе устроили выходной. — Очередной спокойный и немного озадаченный тон су-шефа, что уголок губ приподнялся. — Никогда не воспринимай мои слова на счет какого-либо вида отдыха. Это чистая ложь. — Шаг вперед, чуть ли не пересекаясь с ним плечами и свободная ладонь взялась за петельку верхней одежды. — Я всегда работаю. Мужчина лишь молча продолжил наблюдать, как дверь перед его носом захлопнулась. Все еще гуляющий смешок внутри горла и привычные движения по небольшой комнате, оборудованной под удобства персонала. Чистый китель еще в чехле химчистки приятно прошелся под пальцами, меняясь местами с пальто на тремпеле. На крючке же висел обычный фартук, прозапас. Минуты проходили незаметно под приятную рутину, занимая целиком и полностью, не давая даже возможности подумать о чем-то другом. Пуговицы кителя с натяжением застегивались пуская мандраж вдоль тела. Все приятно пахло чистотой, как и выглядело в целом. Собственный шкафчик же пах изнутри антисептиком. Выдох с тем, как телефон завибрировал в кармане все того же пальто. Забыть про телефон. Это вообще про тебя, Кихен? Пальцы прошли внутрь, скользя по новенькому экрану, смахивая блокировку и открывая мессенджер. «Что мне брать на сегодня?» Светящееся имя Хенвона, и костяшки прошлись по клавиатуре. «Думаешь, я приду?» и сразу после «Надейся.» Внутренний яд двигался на кончике языка, передаваясь через подушечки пальцев. Хенвон же набирал в ответ, когда шкафчик закрылся на два оборота, и ключи ушли в карман на зацепку. «Так уж и быть, я не буду тебе тыкать эту переписку после сегодняшнего дня. Жду в начале седьмого с открытой бутылкой вина» Остановка и ощущение странной горечи на языке, перебивая отдушку вина. Так неприятно. И так нужно. Наклон головы, до хруста в позвонках, и сообщение осталось без ответа. Телефон ушел в карман вместе с Кихеном, прошедшим на кухню. — Что по заказам? — Вопрос прошел сразу к су-шефу, переворачивающему мясо на сковороде. — Немного. — Кивок в сторону прикрепленных записей официантов, когда кусочек зашипел на масле. — Утро только началось. По большей части заготовки делаем. — Поставка? — Пальцы коснулись рукава, загибая манжет вверх. Взгляд быстро двигался по рабочим поверхностям. — Сегодня после двенадцати. — Вино вылилось на сковородку, создавая небольшой огонь. — Я приму. — Нет. — Второй манжет также поднялся выше. — Это сделаю я. Окончание разговора лишь одним взглядом, что су-шеф сомкнув губы продолжил готовить. Без вопросов, без лишних действий. Как надо. Выдох с шагом вперед, огибая одного из поваров, моющего листья салата; поверхность с нагревающимися пустыми сковородками и стол для выдачи заказов. Дверь в зал выглядела так же как и всегда, но мысль дернула нерв между лопаток. Такая же чертовски тяжелая? Сжатие челюсти до напряжения желвак и вдавливание пальцев в поверхность. Дверь приятно качнулась под собственным напором, что костяшки застыли на железных вставках, придерживая ее. Разрешая только остановиться и ощутить целиком легкость собственных действий. Этого не хватало. Утреннее солнце входило в окна, освещая полупустое помещение, заполненное лишь несколькими тихими голосами и музыкой на фоне. Вдох медленно поднял плечи следом за ладонью, упавшей на барную стойку. Губы приоткрылись, чтобы окликнуть бармена. И все замерло. Звон дверного колокольчика. Сердце пропустило удар. Взгляд дернулся в сторону входной двери — всего лишь новые посетители. Всего лишь. — Шеф? — Знакомое обращение со стороны, которое было приятно слышать каждый раз. Но почему то в этот, все будто проходило мимо. Зашедшие люди уже садились за столик. — Приготовить вам кофе? — Я сам. — Бровь вскинулась вверх, наконец убирая взгляд с начала зала. — Можешь пока пойти покурить. Бармен застыл с чашкой в руках, предназначенной для Кихена. На его лице читалось легкое недоразумение. — Неужели я сегодня настолько удивляю? — Выдох вместе с тем, когда кофе уже вдавливался в холдер, а в голосе играла ирония. — И не забудь забрать лимоны с лаймами из холодильника. Подбородок качнулся в воздухе, давая жестом понять, чтобы подчиненный исчез с поля зрения. Парень же молча прошёл сзади, напоследок оставляя чашку на решетке кофемашины. Вжатие кнопки и такой приятный шум. Тот самый звук, как кофе двигался по трубкам, выкидывая запах наружу, медленно успокаивал нервы. Неспешное дыхание и расстановка мыслей. Одна за другой, в попытке держаться хоть какого-то плана. Чертовых рамок. Один на один с собой. Никого, кто бы мог отвлечь или заставить думать о другом. Все то, что некоторое время назад пугало до смерти. Пальцы расстегнули пуговицу на кителе, высвобождая шею. В голове звучал чужой голос, проскакивал экран собственного телефона. Той чертовой переписки. Соберись, блять, Кихен. Писк кофемашины, и аромат паром дошёл до рецепторов. Чёрный цвет доходил до краев чашки. Звон колокольчика. Пальцы застыли на керамике вместе со взглядом впереди. Она. Это она. Глаза в глаза. Перехватывая каждую деталь в ней через весь зал. Ощущая, как нити нервов разрывались с треском. В каком-то поражении собственных убеждений и уверенности. Губы сухо сомкнулись, и лишь далекое ощущение того, как подушечки обжигало по новой. Ее такой же ступор, полный потери мыслей. Но эта остановка оказалась всего на секунду, и она двинулась с места. Шаг за шагом приближаясь. Красный оттенок на губах и чёрное пальто поверх белого вязаного гольфа. Все то, что он так желал увидеть. Все то, что он хотел видеть ежедневно. — Здравствуй. Тихо, практически беззвучно ее голос прошёл вперёд с остановкой у самой барной стойки. Сумочка же коснулась стула вместе с пальцами, окрашенными в черный. — Здравствуй. Выдох. Попытка сдержать тон чертовски съехавшего голоса, и пальцы наконец сошли в поверхности чашки. Кожа пульсировала. Кихен. Блять. — Кофе? Поджатие губ, когда мимо прошел официант, дергая дверью. Заставляя проследить, как та слишком резко двигается, выпуская ароматы и звуки кухни в главный зал. — Да. Спасибо. Все тот же ровный тон, и она села за барную стойку, кладя небольшую сумку на столешницу, поправляя ремешок. Светлые крутящиеся волосы качнулись под воздухом из кондиционера. Дыхание замерло вместе с тем, как и ощущения. Ощущения ее аромата у самого носа. Наполненная чашка кофе оказалась перед Андреа. Пальцы на автомате вдавились в кнопку, прочищая трубки, пока желваки напряженно проступали на челюсти. В голове медленно прокручивался план. Идеально собранный. Не проебись. — Я не ожидала, что ты мне напишешь. — Ее палец коснулся ручки, отбивая кольцом по поверхности. Пересечение взглядов, отрубая собственное сердце на секунды три. Чёрные стрелки, идеально ровные, и эти глаза. Господи. — Я тоже. Самое чистое признание за последнее время, без какой-либо задней мысли, что даже нерв не дернулся. Чистая чашка встала на решетку. — Хоть я и должен был это сделать куда раньше. Звук кофемашины, и черная жидкость полилась вниз, заполняя белую керамику. Андреа же молча делала глоток, оставляя красный след на крае. Продолжая смотреть на него и ощущать эту напряженность в них. В атмосфере между ними. — Но все-таки первой позвонила я. Донышко опустилось со звуком на блюдце, которое Кихен подставил ранее. Кофе перестало литься. Упрек. Очередной, такой же как и в клубе, такой же как и на кухне. Такой же как и всегда за последнее время. Ее бровь приподнялась вверх. — Тогда мне и стоит начать первой. — Андреа. Остановись. Собственный голос, когда ладони опустились на столешницу, жестко напрягаясь. На виске ощутимо пульсировала вена вместе с мыслями в голове. Все имело свою последовательность. Чертов план. Андреа же перехватила взгляд. На удивление, в нем было ничего, кроме спокойствия и внимательности. От упрека остался лишь отголосок в собственной грудной клетке. Все такой же уничтожающий. — Я не должен был заставлять тебя говорить за нас обоих. Абсолютно все. — Четкость тона и ощущение того, как все внутри замирает. Как ее глаза не отрываются от собственных, пуская мурашки по коже. — И не имел право злиться ни в какой из разов. — Даже на Чеджу? — Ощутимый укол, но это всего лишь были собственные чувства. Андреа звучала очень спокойно. Может даже хуже, нежели она была зла. Выдох. — В особенности там. — Палец коснулся салфетки, которая лежала у края. Голос желал пустить хрип. — Ведь там ты дала понять все, что я не хотел принимать. Ничего более дружеского общения. Ее рука замерла на чашке, когда в кармане брюк завибрировал телефон. Идите все в задницу. В особенности, если это Хенвон. — Но все равно, ты ничего не знал обо мне и Чангюне, когда начал тот самый разговор. — Она перекинула ногу на ногу, касаясь брови подушечкой пальца. — Который заставил тебя вывернуться наизнанку. То, чего ты не любишь. — Это уже мои проблемы, Андреа. — Выпрямление в спине, и чашка со свежесваренным кофе поднялась к губам. Горьковатый вкус наполнил рот. Как и ее имя на губах. Так забыто. — Уверен? — Ее же вопрос, звучавший как риторический, и чашка опустилась на барную стойку. — Да. Так же четко, как и требовалось. Так же четко, как и репетировалось каждую секунду ночью, вместе с бокалом вина под тишину чужой квартиры. Под собственный сумасшедший бред в голове, из которого так хотелось выбраться. И время настало. — У меня только один вопрос. — Собственная чашка опустилась следом, и палец стукнулся о поверхность напоследок. Желваки напряглись. Держись. — Твое предложение все еще в силе? — Шеф! Слова застопорилось в горле, когда чужой голос прозвучал у плеча. Сука. Лишь взгляд в сторону, задевая лицо бармена, смотревшего в ответ. Улыбка тут же слезла с его лица, а лимоны в железной емкости оказались на крае барной стойки. — Пойду покурю еще. Практически беззвучно, оставляя их друг напротив друга, двигая дверь на кухню. Вдох. Чувство того, как план не идеально шел по пунктам — сводило с ума. Пальцы напряженно вошли в кулак, задевая ребром холодную столешницу пока свободная ладонь задела ключи в брюках. Будто пытаясь успокоиться. — Какое из, Кихен? Ее выдох вместе с привлечением внимания. Взгляд поднялся, замирая на линии губ, выше, касаясь зрачков. Слухом захватывая каждую букву собственного имени. Блять. — Дружеское общение. — Слова замерли на кончике языка, оставляя только прямой ответ ее взгляду. Внутри дергался каждый нерв, каждую мышцу клинило под этим испытующим моментом. Все или ничего. — Я не забираю слова, Кихен. И ты это прекрасно знаешь. — Чашка поднялась к губам, делая новый отпечаток. Запуская мозг в активный режим. — Как и ты — все помнишь. Дружеские отношения. Последняя фраза, совсем тихо, уходя внутрь кофе. Внутрь собственной грудной клетки. Блеск в глазах напротив, и сердце пропустило удар в очередной раз. Только в этот раз более значимей, более фундаментальней и желанней. Она была рядом. Она принимала его вновь. — Андреа… Имя сорвалось с губ вместе с выдохом. Ладони встряли в линию столешницы, оставаясь вмятинами на коже. — Я скучала по твоему кофе. — Улыбка в ответ, поражая наповал. Оставляя воздух где-то в самом низу легких с чертовой болью. — Мне не хватало тебя. — Лишь губами, но не теряя значения каждого слова. Из самой глубины, заставляя ее смотреть прямиком в глаза. Заставляя поставить донышко обратно на блюдце. Ощутить, как ее пальцы касаются собственной ладони. — Давно не виделись, Кихен. Так же тихо. Также сбивая с ног и оставляя жгучий след на коже под подушечками небольших пальцев. Душу рвало изнутри. Андреа. Очередной звон колокольчика, и на автомате глаза поднялись вверх. Зачем, Кихен, зачем? В дверях стоял Чангюн, в пальто и однотонном шарфе. Он смотрел в ответ. Так выжидающе. Так спокойно. Пальцы вжались в чужие, в понимании, что она уйдет, выскользнет из собственной хватки. Но это было нужно. — Мне пора. — Легкое приподнятие уголка ее губ, и она соскользнула со стула, встав в полный рост. Ремешок сумки оказался поверх ее плеча, когда свободная ладонь коснулась белой горловины. — Не против, я зайду к тебе еще на кофе? Думаю, нам есть о чем поговорить. Взгляд сверху вниз, касаясь все тех же светлых волос и красного оттенка на губах. Все та же и нет. Более недоступна. — Конечно. — Улыбка в ответ. Ее пальцы выскользнули из собственных, оставляя напоследок лишь взгляд, полон ее и тепло на руке. Все еще обжигающее, жгучее изнутри. Такое же, как и на кухне, в холодной воде с рисом. Мозг рвало от нее в клочья. Медленный выдох и пересечение с Чангюном. Такой холодный взгляд в ответ и видное сосредоточенное наблюдение за ним. За каждым действием Кихена, оберегая ее. Он вскинул руку вверх в знак приветствия. Собственные губы приоткрылись, а внутри задребезжало. Рука поднялась следом. Андреа развернулась лишь на секунду, перехватывая этот жест и взгляд. Улыбаясь Кихену. А Кихен ей. Я все еще люблю тебя, Андреа.
