Запретная любовь

      В Имладрис пришла весна. Наступило тепло. Щедро разливаемая вокруг солнцем благодать украшала прозрачную синеву неба, давала опьяняющее благоухание цветов и зелёный ковёр душистых трав. Высоко в небо потянулись ветви, покрытые тысячью листьями и цветами.       Вот уже пошла третья неделя как из долины отправился отряд воинов. Элрондионы вели верных себе эльдар далеко на север по хребту Мглистых гор. В дороге к ним присоединялись дунэдайны. Такой объединенной силой воины готовы были обрушиться на неприятеля. Пресечь его подлые вылазки, уничтожить тёмный альянс.       Аглариэль было сложно принять эту разлуку с Элладаном. Она часто вспоминала их последний перед отъездом вечер…       Элладан неотрывным взглядом смотрит на пламя, пляшущее в утробе большого камина. Колеблющиеся блики огня рисуют узоры на задумчивом и даже где-то грустном лице принца. В одной руке эльда держит наполовину полный кубок вина, пальцами другой медленно поглаживает ладошку Аглариэль. Дева, уловив настроение своего любимого, осмелилась спросить причину. ― Элладан, что случилось? Ты сам не свой. ― Тревожные новости пришли в долину, Эль, − вздохнув, ответил принц. Тёплые блики огня сверкали на хрустальном графине, кубках. ― Когда вы едете? – прижавшись к его плечу, тихо спросила она. ― Послезавтра.       Разлука с любимым отражалась и на общем самочувствии эльфийки. Она чувствовала слабость, по утрам её тошнило, иногда не хотелось есть совершенно или наоборот хотелось всего и абсолютно не совместимого. Однажды Нанниль наблюдая за завтраком Эль, улыбнувшись, заметила: ― Если бы я не знала тебя, Аглариэль, то решила бы, что ты беременна.       От этих слов дева, вздрогнув, замерла. Находясь всё ещё в шоке от вдруг осознанной правды, эльфийка медленно прожевав пищу и, сглотнув, поспешила удалиться с кухни. Ей очень хотелось побыть одной.       Теперь причина её плохого самочувствия стала вдруг ясна. Аглариэль разрывали совершенно противоположные эмоции. Она была счастлива! Находясь в своей комнате, Эль не могла найти себе места. Улыбка не сходила с её лица. Сложив ладони на животе, дева легко как бабочка кружила по комнате. Она ранее и подумать не могла, а сейчас такое счастье! Но безмерную радость омрачало только одно обстоятельство: как эту новость воспримет Элладан…       Аглариэль безмерно желала сейчас же сообщить ему о беременности и так же безмерно боялась это делать. Её пугал страх перед неизвестностью. Но всё же воспоминания о том, как эльда радовался Мелегону, вселяли надежду на лучший для неё исход. Оставалось лишь дождаться возвращения принца в Имладрис.       Время не шло, оно стояло. Дни тянулись невыносимо долго, казалось, целую вечность. Медленно, неповоротливо и лениво день сменял ночь. Обычные повседневные занятия, которые Аглариэль ранее просто не замечала, сейчас оказались однообразными и скучными. На смену жарким весенним дням пришли дожди. Серые пустые дни тянулись бесконечным потоком времени, приносящим лишь тоску и одиночество.       Когда ей было особенно тоскливо, Аглариэль подушечками пальцев медленно поглаживала заколку для волос* – небольшая бабочка из мелких аметистов и горного хрусталя – подарок Элладана. Аглариэль вспоминала ту ночь, когда принц после долгих и сладостных ласк преподнес этот сюрприз.       Выскользнув с постели, нагой в бледном холодном свете луны Элладан походил на идеально высеченное мраморное изваяние. Отыскав на столике что-то, эльда вернулся с небольшой шкатулкой. ― Это тебе, Эль. Открой. Я сам выбирал. Приняв из рук небольшую коробочку и открыв её, Аглариэль, восхищенно ахнув, радостно улыбнулась. ― Какая красота, Элладан! ― Это для твоих прекрасных волос, − зарывшись лицом в роскошные золотые локоны, горячо прошептал принц. Он снова сжал в страстных объятиях её хрупкое тело, и, повалив на её на постель, соединил их уста в долгом сладостном поцелуе. Их нагие тела сплелись воедино.       Однажды, рано утром, когда умытую после ночного дождя долину согрели яркие солнечные лучи, воздух пронзили звонкие трели. Воины, направившиеся на задание месяц назад, наконец вернулись домой.       В честь возвращения храбрых эльдар владыка Эльронд решил устроить праздник. Дворец зажужжал подобно улью. Все готовились, слуги сновали туда-сюда, украшали зал, кухня готовила ароматные вкусные блюда. Вокруг царила атмосфера суеты и предстоящего веселья. Аглариэль видела Элладана мельком, но этого ей хватило, чтобы отметить, что принц в здравии. Это её успокоило, для неё это было главное.       Наконец вырвавшись от Нанниль, Аглариэль поспешила в покои принца. Ей не терпелось его увидеть, поделиться новостью, обрадовать или… Продвигаясь коридором, она уже видела дверь комнаты Эллдана, и сердце начинало бешено колотиться, а от метающихся мыслей в голове шумело. Но начиная фантазировать о положительном исходе их разговора, её губы раскрылись в улыбке, а глаза засветились счастьем.       В гостиной оказалось пусто, да и во всех других комнатах было тихо. О былом присутствии здесь Элладана напоминали замаранные трудностями похода доспехи и вещи, лежащие у входа в купальню, и заполненная мутной мыльной водой ванна. Принц уже ушёл на праздник.       Присутствовать на самом празднике, где много гостей, душно и шумно, Аглариэль не хотелось. Она чувствовала слабость и усталость за этот хлопотный день. Расположившись за небольшим столиком с Нанниль, она неспешными маленькими глоточками попивала прохладный яблочный сок. ― Выглядишь ты бледной, Аглариэль. Не здоровится уже который день. К лекарю сходить тебе нужно. ― Всё в порядке, правда, − мило улыбнувшись, ответила дева. – Просто … ― Напиток леди Аэлин готов уже? – в комнату зашла Илиф, служанка жены принца. ― Давно, уже. Вон на столике стоит. Чего так долго не приходила? – девушка, пожав плечами, поспешила уйти. Экономка хмыкнув, посмотрела в след деве и добавила: − Вот скоро ещё одна леди в долине появится, что тогда будут делать неторопливые павы? ― Ты это о чём, Нанниль? – Аглариэль с замиранием сердца ждала ответ. ― А ты не знаешь? Это, конечно, ещё секрет, публично ещё не объявлено, но дело уже решенное… ― Так что же? – нетерпеливо подгоняла Эль. ― Брак принца Элладана с воспитанницей лорда Новэ.       Аглариэль крепко сжала челюсти, боясь расплакаться. Опустив голову вниз, она молчала и слушала. Это всё, на что она была способна. Сердце колотилось безумным барабаном, сбивая дыхание, которое никак не могло успокоиться. ― Говорят, она прекрасна как солнечное весеннее утро. Послы приедут вскоре, как только прекратятся грозы и главный тракт придёт в норму.       Нанниль восхищенно делилась с Эль, даже не подозревая, что каждое слово, словно нож вонзается ей в сердце и ранит душу. Одна слезинка, предательски скатившись по щеке, упала на сжатые в крепкий замок руки. Это неприятность не ускользнула от Нанниль. ― Что такое, девочка? Ты чего плачешь? – эльфийка аккуратно подняла лицо Аглариэль, заглянула в глаза, и словно прочитав в них всю боль и отчаяние, пораженно прошептала: − О, Эру! Аглариэль, не влюбилась ли ты часом в нашего принца?!       Эль не ответила. Закрыв лицо руками, отрицательно качала головой, однако Нанниль не нужно было слышать слова. ― Ох, девочка моя, выкинь ты это чувство из сердца! Сотри из головы! Забудь! Это запретная любовь! Вы не сможете быть вместе, он ведь принц…       Аглариэль резко встала и кинулась к выходу из кухни, на ходу вытирая бегущие по щекам слёзы. Она бежала по коридорам, не разбирая дороги, слёзы застилали глаза. Дева хотела скорее оказаться в своей комнате подальше от любопытных глаз, укоров, поучений и горькой, горькой правды.       До следующего утра Аглариэль не выходила из своей комнаты и не виделась с Элладаном. Проведя бесчисленные часы в размышлениях, она вознамерилась вернуться домой в Лихолесье. Если не сейчас, то не сможет никогда. Перед Аглариэль стояло самое тяжёлое решение в её жизни, и она достаточно сильна, чтобы его принять. Это решение удалось ей с большим трудом, однако создалось отчаянное положение. Аглариэль не хотела стоять на пути его личного счастья. Сейчас оставалось одно – сообщить о беременности. Что бы там ни было, Элладан должен знать об этом. Вскоре такой случай представился.       Принц передал Эль записку с просьбой прийти на западные ворота долины, он приглашал на прогулку за границы Имладриса. Аглариэль стоило большого труда, чтобы внешне сохранить спокойствие. Она очень скучала по нему, хотела увидеть, обнять, поделиться радостной новостью! Но счастье встречи омрачало услышанные вчера известия.       Элладан ожидал Аглариэль у неприметных дубовых врат, поглаживая своего гнедого жеребца по шелковистой гриве. День обещал быть жарким и солнечным. Вокруг буйствовала весна: сочные жирные травы густым ковром покрывали землю, разноцветные цветочки яркими контрастными пятнами выделялись на фоне этой зелени. Воздух был заполнен душистыми ароматами цветения. Вокруг щебетали птицы, в зелёном подлеске копошились насекомые, а недалеко, меж деревьев струился ручей с необычайно чистой родниковой водой.       Едва на тропинке показалась Аглариэль, Элладан кинулся ей навстречу. Подбежав к ней, эльда крепко обнял её и, прижав к себе, нежно поцеловал. ― Я так рад тебя видеть, Эль! ― Я тоже скучала, Элладан. Каждый день молила Эру о твоём скором возвращении! – прикрыв глаза, и склонив голову ему на грудь, Аглариэль слушала учащенный стук его сердца.       Тёплый, мягкий ветерок нежно играл с волнистыми волосами девы. Удобно расположившись на коленях Элладана, дева не сводила глаз с гладкой, как стекло, поверхности небольшого озера, на берегу которого они уютно расположились.       Расспросив и выслушав рассказ принца об итогах этого похода, Аглариэль однако не торопилась сообщать только известные ей одной новости. Она жутко переживала, подбирала про себя слова, пытаясь угадать его настроение.       Горячие ладони Элладана медленно скользили по её талии, плечам. Неспешно играя с волосами, он открыл нежную, изящную шею, припал к ней губами, вызывая у Аглариэль волну трепета и удовольствия. ― Эль, я хочу тебя, − обжигающий шепот у самого уха. ― Элладан, мне нужно тебе сказать что-то очень важное, − сопротивляться его нежностям очень трудно, она задыхается, когда, обернувшись, поднимает на него глаза. ― Говори, Эль. Говори скорее, и иди ко мне, − закивав, эльда тяжело вздыхает на миг, отпуская её из своих объятий. ― Элладан, − нервничая и покусывая губки, эльфийка взяла его ладони в свои и, посмотрев в бездонное море его серых глаз, призналась, − я теперь не одна.       После услышанных слов Элладан, нахмурившись, отшатнулся, явное непонимание отразилось на его лице. Словно не понимая значения услышанного, эльда слегка склонил голову набок, будто пытаясь понять, о чем речь. ― Я беременна, Элладан, − улыбаясь, Эль терпеливо повторила, наблюдая за тем, как принц, прикрыв глаза, медленно и тихо произнёс: ― Ты теперь знаешь, что делать, Эль?       Она не ответила, резко вдохнув и широко распахнув глаза. Борясь с наступающими слезами, дева дрожащим голосом сказала: ― Я кое-что слышала, в Лехолесье есть некий сбор трав, он может решить… ― Что ты говоришь? – резко вскинув голову, Элладан, нахмурившись, смотрел на неё. – Что ты такое говоришь, Аглариэль?!       Элладан был зол. Дева непонимающе полными слез глазами смотрела на принца, растерянно хлопая глазами. ― Но ведь… Ты ведь… Твой вопрос о том, что мне делать… ― Молчи! Как ты могла такое подумать, Эль? Я говорил про то, что стоит сейчас себя беречь, больше отдыхать, − строго сказал эльда, а потом крепко прижал её к себе, не скрывая улыбки. Счастливый, он, мягко поглаживая её по щеке, целовал рубиновые губы, шепча при этом нежные слова. ― Элладан, как нам быть? Ведь твоя помолвка… ― Откуда ты это знаешь? − удивившись, резко спросил принц. ― Неважно, главное, что это правда. Ведь так? ― Не совсем, Эль. Холодно ответил Элладан, и чуть помолчав, продолжил: ― Нам поможет лишь одна особа… ― Кто? ― Мой отец. ― Владыка Эльронд? – испугано переспросила Эль. ― Не волнуйся об этом, тебе нельзя, − дотронувшись ладонью до живота, спокойно ответил принц, − всё будет хорошо.       Раскрывать тайну отношений с Аглариэль Элладан не хотел, это было тяжёлое решение для него, но он делал это ради своего ребёнка. Не застав владыку у себя в кабинете, Элладан отправился в библиотеку.       Эльронд сидел за широким массивным столом, поверхность которого была густо усыпана пергаментами и книгами. Задумчиво прижав пальцы к губам, владыка увлеченно читал один из манускриптов. На звук тихих приближающихся шагов Эльронд не пошевелился, лишь поднял и снова опустил глаза. ― Добрый день, отец! Я... мне нужно с тобой поговорить по крайне важному делу. ― Здравствуй, Элладан. Проходи, конечно, я тебя выслушаю.       Владыка Имладриса жестом пригласил сына присесть на кресло с высокой спинкой возле камина. ― Признаться, Элладан, я сам хотел сегодня за тобой послать, но я вижу, сведения до тебя уже дошли, и ты явился сам поговорить о предложении лорда Новэ. Я ведь прав? ― Нет, отец, я не по этому поводу. Хотя ваше с Кирданом решение меня удивило... − холодок тона принца не ускользнул от Эльронда. ― И что же именно, Элладан? Мы с лордом Новэ печёмся о вашем с Лориллеей благополучии. Она юна, умна, красива и образована. Вскоре приедут вельможи с Митлонда, мы обсудим вашу помолвку уже, так сказать, официально. ― Отец, прошу, если печешься о моём счастье, пожалуйста, сначала выслушай. Элладану было тяжело начать разговор, но Эльронд терпеливо ожидал. ― Я начну с главного, отец. Аглариэль, моя служанка, беременна. И я являюсь отцом ребёнка, − спокойно сообщил принц.       Мягкая улыбка исчезла с лица владыки, губы слегка приоткрылись, яркое серебро глаз потемнело. Эльронд приподнялся и с нескрываемым, явным потрясением на лице посмотрел на своего сына. ― Элладан! – тишину библиотеки нарушил строгий оклик отца. – Что это значит?! О, Эру! Мой сын лишился разума! Элладан, какой позор! Устыдись!       Далёкая от раскаяния улыбка эльфа подсказывала, что слова отца не произвели должного эффекта. ― Я понимаю, что мне должно быть стыдно, но по-настоящему я не раскаиваюсь. Мы были друг с другом по обоюдному желанию… ― Молчи, Элладан! Ох, сын мой… − тяжело откинувшись на спинку кресла, эльф прикрыл глаза ладонью. ― Нет, отец. Я попросил меня выслушать. Возможно… потом ты будешь ко мне не так суров, как сейчас, − сглотнув стоящий в горле ком, эльда был готов начать. – Моя история начинается ровно в тот день, когда мы с Эльрохиром отправились за Аэлин в Форлонд. С самой первой встречи с ней, на полпути, в чаще леса, как только я её увидел, моё сердце не знает покоя… ― Элладан! Так вот в чём причина твоего недуга все эти долгие годы? – тяжело вздохнув, Эльронд сокрушенно покачал головой. ― Да, отец. Как бы я не пытался избавиться от любви к жене брата, я не могу! Это выше меня, − было видно, как тяжело даётся ему каждое слово. – Ты даже представить не можешь, сколько раз я ругал себя, стыдил. Эта вина тяжёлым жгучим камнем долгие годы лежит на моём сердце. Свою печаль я прятал за холодностью и раздражительностью, любовь к запретной для меня женщине за простой учтивостью и уважением. Скажи, что могло остаться от души после того, как из неё раз за разом пытались выкорчевать это сильное чувство? Скажи мне, отец! Закрыв глаза, Элладан, несколько раз судорожно вздохнув, продолжил. ― Время шло. Я молчаливо наблюдал за счастьем брата и Аэлин, лишь мечтая когда-нибудь ощутить что-то подобное. Это подобие счастья и подарила мне Аглариэль. Эта девушка появилась в моей жизни совершенно случайно, она приехала из Лихолесья, и Нанниль определила её моей служанкой, отец! Разве это совпадение? С первого взгляда я ощутил, что Аглариэль привнесёт в мою жизнь многие перемены… В комнате повисло молчание. Поняв состояние сына, Эльронд не торопил его. ― Нам двоим было хорошо и спокойно. Я никогда прежде не ощущал подобного спокойствия на душе. Аглариэль любит меня, папа. Признание в этом чувстве меня окрылило. Я пожелал большего. Ощущать такое было невмоготу, и потому я двинулся вперёд, зная, что поступаю не правильно по отношению к ней, но уже не хотел останавливаться. Я был честен и откровенен с ней, ничего не обещал. Эль, понимая это, всё равно давала мне теплоту, любовь и ласку, а главное чувство необходимости во мне. Скажи, отец, в чём наша вина? Моя вина? ― Элладан, ты поступил бесчестно по отношению к Аглариэль. Несмотря на то, что ваши отношения основаны на доброй воле, твоя безответственность меня невероятно удивляет. Ты меня весьма, весьма разочаровал… − горько прошептал владыка Имладриса, не отводя от сына осуждающего взгляда.       Отец и сын молчали, каждый думая о своём. Элладан, уложив руки на ручки стула, крепко сцепил ладони в замок. Облокотив голову о руку, Эльронд задумчиво смотрел через открытое окно на зелёный сад. ― Каков срок беременности? − первым нарушил затянувшуюся паузу Эльронд. ― Больше месяца, отец. Я прошу нам помочь. ― Я дам своё благословение на ваш союз. ― Я не люблю Аглариэль…, − глухо возразил эльда. ― Вас уже объединяет намного большее, нежели любовь! – строго и холодно перебил Эльронд. – Добейся её согласия, и вам моя помощь в этом вопросе больше не понадобиться, Элладан. Можешь идти.       Поднявшись, и кивнув в знак прощания, Элладан вышел из библиотеки с чувством нерешенного дела. Он подозревал, что именно такое решение, как брак, отец и предложит. Эльда не был категорически против женитьбы, он осознавал, что должен теперь нести ответственность за свои деяния.       Элладан позвал Аглариэль в перголу. Водопад рядом нес свою шумную холодную влагу, создавая вокруг потока легкую дымку водяной пыли. Дева, присев на скамью, с удовольствием и улыбкой подставила лицо солнцу. Яркие лучи грели щёки, тёплый ветер шевелил волосы. Погода с самого утра стояла такая замечательная, что хотелось смеяться, улыбаться и быть самой счастливой во всём мире.       Не услышав, а, скорее, почувствовав приближение Элладана, Аглариэль повернула голову, и улыбка озарила её лицо. Подпорхнув к нему, она крепко обняла его, положив голову на грудь. ― Эль, − принц, нежно дотронулся до шеи, заправил за ухо выбившуюся волнистую прядь. – Давай присядем.       Всё ещё не выпуская её ладонь из своей, эльда подвёл Аглариэль к скамье. Дева, покусывая губы, с замиранием сердца ждала, когда же Элладан начнёт разговор о результатах беседы с владыкой Эльрондом. Эльфийка внутренне готовилась к предстоящей моральной пытке. ― Эль, милая, мне нечего тебе сказать, кроме того, что и так было ожидаемо – отец был крайне потрясен произошедшим. Он разгневан и расстроен. Однако он благословил наш союз, Эль.       Аглариэль засияла от счастья. Она и в мечтах никогда не могла допустить, что их брак с Элладаном возможен. Однако в тот же миг улыбка исчезла, едва она вспомнила о том, что однажды сказал ей сам принц. Такое невозможно забыть, ведь нет ничего худшего для женщины, как быть не любимой, быть навязанной. ― Аглариэль, − голос Элладана прозвучал очень близко. Словно очнувшись, она перевела на принца затуманенный от тяжелых дум взгляд. – Я хочу, чтобы ты была моей женой. Моей подругой, спутницей, матерью моих детей. Я люблю тебя. Выходи за меня! Элладан надел на изящный пальчик Аглариэль красивое кольцо с крупным сапфиром, окруженным по ободку мелкими бриллиантами*. ― Элладан, благодарю за эту честь, − Эль нежно дотронулась до его щеки, − но я не выйду за тебя. Я не желаю принимать с твоей стороны эту жертву. Спасибо за признание, но это не правда. Ты меня не любишь. Я не хочу тебя связывать, так как это будет нечестно по отношению к тебе и ко мне.       Элладан был растерян. О положительном исходе его предложения он не сомневался, но Аглариэль всё решила по-другому. Не произнося больше ни слова дева встала, сняла кольцо и, вложив его в раскрытую ладонь принца, поспешила удалиться. Если бы он только знал, насколько это решение было сложно для неё, но Аглариэль просто не могла поступить иначе. ― У неё большое сердце и добрая душа, Элладан, − выслушав от сына ответ Аглариэль, спокойно сказал владыка Эльронд, внутренне восхищаясь её нравственностью и благородством. – Ну что ж. Тогда стоит подумать о том, где Аглариэль будет, пока не подойдет время. ― Эль намеревается отправиться обратно в Лихолесье. Мне вчера эту новость сообщила Нанниль, − эльда выглядел уставшим. Это известие его расстроило. Аглариэль поступила эгоистично. Элладан не мог допустить, чтобы она увезла его дитя. ― Это не выход. Аглариэль должна это понять. Мы поселим её в охотничьем домике недалеко от перевала Форн-эн-Андарт. Там ей будет хорошо, мы обеспечим ей удобство и все комфортные условия, чтобы Аглариэль выносила здорового малыша. С ней поедет её тётя. ― Благодарю, отец, − Элладан склонился в учтивом поклоне. ― Я вижу, как для тебя это важно, − мягко улыбнувшись, владыка обнял сына. – Я дам соответствующие распоряжения. Аглариэль отправится в охотничий домик, когда беременность будет заметна. ― Я не хочу, чтобы ты покидала Имладрис, Эль, − приобняв женщину за плечи, эльда прижал её к себе.       Заслышав своё имя, эльфийка резко подняла голову и с нескрываемым сожалением посмотрела на своего любимого, чьё лицо, красивое и благородное, с мягкими и вместе с тем мужественными чертами, озаряло бледное сияние луны.       Ночь была ясной, в небесах разливался холодный свет луны. Теплый летний ветерок шевелил густые кроны деревьев, ясно был слышен плеск фонтана; внизу течение Бруинен сверкало тысячью серебристых бликов.       Под легким шелковым платьем уже виднелась приятная округлость животика. На следующее утро Аглариэль покинет Имладрис и отправиться вместе со своей тётей в отведенный владыкой Эльрондом дом. ― Мы будем часто видеться. До охотничьего домика каких-то пару часов езды. Не печалься, Элладан, − Аглариэль несмотря своё состояние подбадривала своего любимого. Повернувшись к нему, Эль обхватила его шею и нежно поцеловала.       Остаток вечера они просидели в молчаливом, печальном раздумье, их взгляд был устремлён на бескрайние просторы равнины пронизанной блестящей лентой реки. Они оба чувствовали, что над ними тяготеет печаль расставания, необъяснимое, неясное предчувствие, что разлука эта – навсегда.       Тот вечер Элладан ещё часто вспоминал в своей жизни. Он хранил эти несколько часов глубоко в сердце с трепетом и теплотой, временами размышляя о них. Как и сегодня.       Весёлый огонь камина отбрасывал свет на одноногий столик со светлой мраморной столешницей. На её поверхности стоял хрустальный высушенный бокал. Элладан смотрел на толстые кленовые поленья, пламя жадно лизало сухую кору, пуская в дымоход искорки.       Рядом на широком с высокой спинкой кресле сидела прекрасная светловолосая эльфийка. Огонь камина отражался неровными приветливыми бликами на её красивом лице и прыгал весёлыми искорками в глазах, добавляя её облику сердечной искренности и необыкновенного умиротворения. Но стоило ей поднять глаза на мужа, как её светлый взор закрыла тень беспокойства: ― Элладан, милый, что-то случилось? Ты задумчив этим вечером, − леди отложила в корзинку свою вышивку и присев рядом с принцем, обняла его. ― Все хорошо, Лориллей, − Элладан положил ладонь на её руку. ― Хорошо, не говори, − кивнув в знак понимания, она положила голову на его плечо. Горячая нежная ладошка, будто невзначай скользнула под рубашку. Эльфийка, прижавшись лицом к его шее, ощутила его запах – тонкий аромат парфюма, смешанный с более глубоким пряным запахом его тела. Легонькое касание губ, неуловимый вдох, горячий выдох.       Отреагировав, Элладан взял в ладоши её лицо, прильнув к манящим алым губам, глубоким поцелуем. Неожиданно в дверь постучали, после приглашения войти на пороге появилась Виресса. ― Извините, эрнил Элладан, леди Аредэль не может уснуть. Зовёт Вас всё время, никакие уговоры не действую. ― Хорошо, Виресса можешь идти. Сейчас приду. ― Элладан, она же ребёнок. Ничего, если немного покапризничает. Потом уснёт. Останься, − Лориллей пыталась остановить мужа, однако не смогла.       В просторной комнате кроме ярко пылающего камина горело пару свечей. На широкой кровати сидела маленькая девочка, няня безуспешно пыталась её уложить. ― Не хочу! Не буду спать, пока папа не придет! Нет! Нет! ― Леди Аредэль, уже поздно. Пожалуйста, ложитесь, − у Вирессы получилось всё-таки уговорить девочку прилечь на подушки и укрыть одеялом. На звук открывающейся двери Аредэль снова поднялась и, вытянув руки, громко закричала: ― Папа! ― Звёздочка моя, почему ты не спишь? – Элладан обнял дочь, кивком головы отпуская няню. ― Расскажи мне сказку, − девочка прижалась к груди отца пухленькой щечкой, заглядывая просящим взглядом голубых глазок. ― Хорошо, звездочка. Укладывайся. Вот так. Укройся одеялом.       Элладан, присев на край кровати, рассказал чудесную добрую сказку о прекрасном крае вечно лета, о благодушных жителях, о любви и добродетели. Вдруг, дослушивая последние строки, Аглариэль сонно спросила: ― Папочка, почему мама уплыла? Она меня не любит? Элладан ожидал рано или поздно этот вопрос, но не зал, что дочь задаст его так рано. ― Эль, мама, любит тебя, нас обоих, и поэтому она уплыла, чтобы мы жили другой жизнью. Я уверен, это решение далось ей очень, очень тяжело, но… − запнувшись, Элладан не знал, стоит ли говорить, обнадёживать дочь, − но я уверен, мы ещё увидим её, когда отплывём в Валинор. ― Хорошо, папочка. Я буду очень этого ждать, − уже полностью проваливаясь в сон, тихо пошептала Аредэль.       Маленькая принцесса даже и не догадывалась, что в это самое время далеко-далеко на западе, за синим шумным морем, на благодатной земле Аглариэль, устремив взор к тёмным, покрытым мириадами ярких звёзд небесам, молила Эру о счастливой судьбе дочери, и о скорой встрече с любимым и Аредэль на берегах благословенного края.