Что тебе всего дороже?

      На следующее утро начались сборы в путь. Всю ночь напролет Лайя искала информацию про смерть султана Мехмеда, его захоронение и остальные необходимые подробности. На утро выяснилось, что Сандра отказалась лететь в Турцию вместе с ней и Лео, зато она согласилась присмотреть за Милли. Деревенское спокойствие, природа и еще совсем маленькие милые ягнята были тем необходимым, что сейчас требовалось младшей сестре. Как бы Лайя не хотела скрыть свое желание отправиться в путешествие, между ней и Владом был письменный договор, так что пришлось сообщить ему об отъезде. И, конечно, он разрешил ей поехать, но только с условием, что будет ее сопровождать. Лео не ожидал ничего другого, так что сразу взял три билета.       Сидеть между двумя мужчинами в самолете было неловко. Чувства Лайи по поводу прошлого, недавнее происшествие с Владом на балконе и попытка скрыть отношения с Лео тревожили ее так сильно, что она готова была выпрыгнуть из боинга налету. Останавливала реставратора только необходимость разгадать тайну проклятья и оставшейся картины. Лайе оставалось только надеяться, что самолет как можно скорее взлетит и приземлится, ведь смотреть на враждебные переглядывания между мужчинами было невыносимо. — И почему ты взял билеты в эконом класс? — ворчал Влад. — Если хочешь, то всегда можешь пересесть в бизнес-класс, вроде там оставалось свободное место. Поверь, я буду только «за», — подмигнул ему Лео. — Какой сок будете? — спросила стюардесса, с усилием протискивая свою тележку в узком проходе самолета. — Апельсиновый, пожалуйста, — попросил рыжий. — Томатный, будьте так добры, — выбрал брюнет. — Мне просто воды, — вздохнула Лайя. — Фу, такая соленая гадость! Как ты можешь пить томатный сок? Или это всё из-за цвета, который тебе что-то напоминает? — съязвил Лео. — Подрастешь-сам поймешь, почему взрослые пьют томатный сок, — послышался снисходительный и удивительно спокойный ответ Влада.       Лайя поперхнулась и закашлялась. Терпение и правда подходило к концу. К счастью, на середине пути Влад задремал, и стало намного тише и спокойнее.       Лео воспользовался волей случая и незаметно взял девушку за руку, пропуская свои пальцы между ее. Невольно Лайя улыбнулась, вспоминая, как он с таким же довольным выражением лица впервые взял ее ладонь в свою в отеле Бухареста. Это было неожиданно, но все же настолько приятно, что она не смогла ему противиться. Лайя прикрыла глаза, представляя, что все могло было быть совсем по-другому. Они вполне могли случайно встретиться с Лео в кафе в Америке или познакомиться через Милли. Тогда все было бы совершенно иначе. Возможно, сейчас они летели бы вместе в свой первый совместный отпуск куда-то, где много снега и гор, о которых мужчина так мечтал еще с тех времен, когда был совсем мальчишкой.       Когда Лайя открыла глаза, она увидела, что Влад проснулся и пристально смотрит на их с Лео секретное рукопожатие. Девушка тут же попыталась отдернуть руку, но рыжеволосый охотник крепко удержал ее пальцы в своих. — Лео, ты чего это ее за руку держишь? — возмутился брюнет. — Высоты боюсь. Мне нужна поддержка. — Поддержка? Кхм… — Влад что-то обдумывал, а потом сказал. — На вот, мою руку держи для поддержки.       Лайя еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.       Лео нехотя отпустил ее руку и хмуро пробурчал: — Влад, держать тебя за руку единственное, чего я боюсь больше, чем высоты.

***

      Султан Мехмед ǁ был захоронен на территории небольшого кладбища мечети Фатих в Стамбуле. Этот исторический памятник охранялся государством, а сам правитель до сих пор почитался турками как один из самый мудрых и великих людей Османской империи. Понимая трепетное отношение Турции к Мехмеду, Лайя не стала пытаться прорваться к захоронению ночью и становиться похожей на расхитительницу гробниц. Вместо этого она договорилась с ответственным за мечеть турецким культурным обществом о пропуске в тюрбе. Администрация с легкостью согласилась провести ее в свободное от экскурсий время и даже предоставить ей гида. Видимо, заинтересованность американского реставратора из известной компании была им приятна.       На следующее утро уникальное трио, состоящее из румынского аристократа-вампира, американского охотника за нечистью и реставратора направились в мечеть Фатиха в самом сердце Турции. После долгого пребывания в дождливых осенних окрестностях Бухареста Лайе приятно было вновь надеть белое летнее платье и наслаждаться солнечными лучами турецкой столицы. На территории мечети троицу встретил полноватый улыбчивый мужчина лет пятидесяти.       Он добродушно встретил их и начал свою экскурсию на неплохом английском языке: — Мечеть Мехмеда Завоевателя-уникальное творение, построенное сразу после завоевания Константинополя воинами Османской империи. Она символизирует переход от христианства к мусульманской вере. Но Фатих это не только мечеть, ранее это был комплекс из 15 зданий, многие из которых утрачены в настоящем времени.       Молодые люди подходили все ближе к самой святыни. Фатих впечатляла своей красотой и масштабом. Абсолютно белая, словно невеста, она встречала путников своими мраморными колоннами, высотой купола и изящной, похожей на затейливый узор каллиграфической росписью. — После строительства Фатих восстанавливалась трижды. Словно под действием проклятья мечеть и весь комплекс разрушались землетрясениями раз за разом, — продолжал рассказ экскурсовод.       Лео с интересом слушал и рассматривал мозаику на стенах мечети, а Влад поджал губы, явно испытывая беспокойство. Или Лайе все же померещилось.       После осмотра храма посетители прошли к мавзолею Мехмеда, интересовавшего их больше остального. С любовью и уважением рассказав о султане и его свершениях, гид откланялся и на счастье троицы оставил их «проникаться атмосферой и великолепием» тюрбе. Лайю сразу же впечатлило, как совсем небольшое здание снаружи могло оказаться таким вместительным и просторным внутри. Убранство захоронения и правда поражало. Стены были окрашены в золото, местами переходящего в красивые зеленые фрагменты с росписью. На работу явно ушли десятилетия. В центре тюрбе располагалось внушительных размеров надгробие, обтянутое богатой тканью с золотистой вышивкой, а вокруг огороженное изящной резной решеткой. — Серебро? — спросил Лео, подмечая материал ограждения. — Похоже на то, — кивнула Лайя. — Считаешь это странным? Султанам полагалось преподносить все лучшее, даже после смерти. — Почему тогда не сделать позолоту? Слышал, что серебро от нечисти и колдовства защищает, — задумчиво ответил рыжеволосый мужчина. — А впрочем, не забивайте этим голову. Мы здесь, чтобы найти картину. Лайя, есть предположения, где искать? — Я перечитывала ту главу из Библии и мне показалось, что акцент будто специально смещен в сторону камня, что был сдвинут с надгробия Христа. Но… Здесь я не вижу никаких камней, — немного растерянно размышляла реставратор, осматриваясь вокруг. — Мечеть и тюрбе разрушались многократно, а портрет был спрятан еще до этих землетрясений, — внезапно заговорил Влад, до этого всю экскурсию пребывавший в полном молчании и задумчивости. — Значит, искать нужно камень, возможно, где-то снаружи или под мавзолеем. Он должен был сохраниться с того времени.       Идея была неплохая, а потому молодые люди обошли тюрбе по окружности в поисках камня, но так ничего и не обнаружили. Они вернулись внутрь, продолжая искать. Первым делом пришлось свернуть огромный бардовый ковер, полностью закрывавший пол. И если с правой стороны от надгробия ничего не обнаружилось, то прямо над захоронением, чуть выше того места, где предположительно располагалась голова султана, нашелся люк с крепким на вид замком. — Я могу выбить его, — предложил Влад. — Шуму только наведешь, охрана тут же слетится, — покачал головой Лео. — Придется взламывать. Лайя… — Тебе нужна шпилька, я поняла. У меня была с собой.       К удивлению мужчин, девушка не стала искать ее на волосах или в сумочке, вместо этого она потянулась к тонкой цепочке на шее и достала изящную вещицу, заколку в виде лилии. — Она слишком красивая, чтобы быть просто заколкой. Да и чувствую я себя как-то странно, когда она у меня в волосах, — объяснилась Лайя.       Судя по ошеломленному виду Лео, пояснение было ему необходимо. Девушка, всегда носившая цветок, как талисман удачи на своей груди, не догадывалась, что вызвано это было тем, что точно такой же предмет он потерял однажды в антикварной лавке на Хеллоуин. Было видно, что Лео хотел что-то спросить, но один взгляд на Влада заставил его умолкнуть. Лайя протянула мужчине лилию и положила ему ее прямо на ладонь. Казалось, прикосновение холодного металла заставило его съежиться. Он смотрел на заколку так, словно это что-то живое, а потом на Лайю, будто спрашивая: «это правда мне?». Покрутив находку в руках и убедившись, что помнит каждый ее завиток, Лео принялся вскрывать замок. На удачу он оказался самым простым из возможных, так что взлом удался буквально за пару минут. Лилия вновь вернулась на шею хозяйки. — Готовы? — спросил Лео. — Да открывай уже, — нетерпеливо ответил Влад.       Тяжелая деревянная крышка люка поднялась и по комнате разлетелся вздох удивления. Под полом современного тюрбе и правда находился старинный фундамент, сейчас выглядящий как груда камней. Рыжеволосый парень начал перебирать их один за другим. — Осторожнее! Не повреди полотно! — беспокоилась Лайя и кружила вокруг, пытаясь разглядеть хоть что-то из-за мужского плеча. — Кажется нащупал, — раздался приглушенный голос Лео, который успел с головой и руками уйти под деревянный пол.       Секунда и перед реставратором предстало ее творение. Рыжеволосый мужчина сдул с нее слой пыли и каменной крошки. Его глаза несколько округлились, ведь в отличие от остальных полотен, это не нуждалось в реставрации. Оно не было закрашено краской или повреждено. — Рад, что оно нашлось, — холодно заметил Влад.       Лайя безмолвно протянула руки в картине. Наконец-то она встретилась с последним кусочком пазла. В ее руках, как и предполагалось, оказался портрет молодого султана Мехмеда. Он оказался таким, каким его помнила Лайя. Через цвета и точно выверенные мазки кисти художнице удалось передать не только саму внешность государя, но и его характер. Дерзкий взгляд, чуть приподнятый острый подбородок, немного хмурые густые брови с характерным изгибом. Они выдавали властность, но вместе с тем и недовольство. Девушка никак не ожидала, что ей не требовалось даже реставрировать картину, прикасаться к ней инструментами, чтобы погрузиться в темную пелену воспоминаний. Двое мужчин непохожих друг на друга, как день и ночь, тюрбе Фатих, современный Стамбул отдалялись от нее все дальше, уступая место мраку.

***

      Лале бежала со всех ног. Темно-синее платье с серебряной тесьмой было не до конца застегнуто из-за спешки. Его шелковый скользкий верх то и дело норовил спуститься, оголяя плечо. Очень неприлично для хатун появляться в таком виде в местах, где могут быть мужчины. Но сейчас ей все равно. Главное успеть остановить Влада. Она вбегает в общие покои и сразу же слышит звуки ударов, гневное шипение и ругательства. Опоздала.       Лале приближается, заглядывает за резной шкаф из красного дерева и видит то, чего так боялась. Ослепленный гневом и болью потери близких Влад повалил Мехмеда наземь и держал его за грудки, нанося удары. Кавук, головной убор султана валялся в другом конце залы на полу. Лале удивляло, что Мехмед не звал никого не помощь, а ведь бостанджи стояли всего в нескольких метрах за дверью у входа и могли прибыть в залу мгновение ока. — Влад, что ты делаешь? Прекрати сейчас же! — закричала грозным голосом хатун.       Этот пронзительный девичий голос будто проник в сердце наследника валашского престола. На мгновение он остановился, тяжело дыша, но все также с ненавистью глядя на противника. Это секундное промедление помогло Мехмеду забрать инициативу в борьбе. Он перекатил Влада и, оказавшись в более выгодном положении, принялся не менее яростно избивать нападавшего. — Да как ты смеешь поднимать руку на своего султана, раб?! — слышался скрипящий голос, больше похожий на стон животного, чем на человеческую речь.       Хатун закрыла лицо руками, не в силах смотреть на происходящее, но и понимая свое место и положение. Девушка не имела никакого права останавливать султана, перечить его воле. Теперь жизнь Влада оставалась полностью в руках Мехмеда. Он был властен сделать с ним все, что только пожелает. Один взмах ладони и пленника тут же обезглавили бы или того хуже, до смерти замучили. А Лале слышала, как османы умеют мстить своим врагам. Вскоре звуки ударов прекратились. Хатун с осторожностью открыла глаза и вскрикнула. Казалось, больно было ей. Оба юноши находились в ужасном состоянии. Порванная одежда, ссадины, багровые капли повсюду. Мехмед твердо встал на ноги и победно посмотрел на Влада, харкающего кровью. — Как думаешь, что станет с твоим любимчиком через пару минут? — султан улыбнулся Лале так, что по ее коже поползли мурашки ужаса.       Он подошел к ней совсем близко и оглядел ее безумно неприятным, пробирающимся под кожу взглядом.       Лале нестерпимо захотелось отвернуться, но вместо этого она тихо промолвила: — Мехмед, у тебя кровь.       Женская рука потянулась к острой скуле султана. Он тут же грубо перехватил ее и с силой дернул ткань платья. Треск и в руках Мехмеда остался рукав Лале. Он небрежно вытер куском материи кровь с лица, не желая замечать стеснения полуобнаженной девушки. — Никому не стоит видеть султана в таком виде, — со злостью в голосе Мехмед отбросил шелковую ткань в угол комнаты и тут же позвал бостанджи. — Казнить его! Сегодня же вечером! — отдал приказ султан. Ни один его мускул не дрогнул. — Я придумаю ему пытку, достойную его сегодняшней выходке.       На лице Лале проступила жилка. Она метнулась к Владу, опережая стражников и закрыла его своей спиной. Оголенное плечо судорожно вздымалось, выдавая страх. — О великий султан, сжальтесь. Влад потерял своих родных. Горечь утраты затмила его разум. Разве мудрый султан не способен на милосердие? — молила девушка, но взгляд ее встретился только со стеклянной стеной безразличия на лице Мехмеда. — Я прошу Вас, — прошептала она. — Милая хатун, вероятно, забыла, какой семье она принадлежит! Какая империя является ее Родиной, по желанию какого правителя она все еще жива! — грозно отвечал султан.       Лале не узнавала в нем больше Мехмеда, мальчика, с которым в детстве играла в прятки, кому оставляла последний кусочек лукума на тарелке. Перед ней был жестокий бесчувственный султан, беспокоящийся только о своем положении в стране и могуществе империи. — Заточить его в тюрьму!       Бостанджи тут же оттолкнули легкую как бабочку Лале и крепко схватили Влада, едва держащегося на ногах после побоев. — Султан, я прошу. Я сделаю все, что угодно, чтобы спасти его. Он не виноват. Я молю. Если не можете сделать этого ради меня, то сделайте это ради себя самого! Ради вашей души! Не позвольте мраку забрать ее.       Блестящие капельки слез так и текли по смуглым щекам Лале. Потеряв всякую гордость, она цеплялась руками за подол одеяния Мехмеда и просила его на коленях. Хатун из благородной семьи стала похожей на нищенку в рваной одежде на паперти. Султан смотрел на нее сверху вниз только глазами, не опуская подбородка ни на сантиметр. Взгляд его медленно менялся, приобретал новые эмоции. Это было похоже на смесь удивления, боли и удовольствия. — Увести его! — скомандовал он стражникам, которые, повинуясь, покинули залу вместе с Владом.       В тихой комнате раздавались только рыдания сидящей на коленках Лале. Мехмед молча наблюдал, ходил вокруг, а потом внезапно подошел совсем близко и поднял ее на ноги. Эта помощь была неловкой, грубой, больше походившей на приказ, чем на просьбу встать. — Ты обещала сделать всё взамен на жизнь этого раба, — посмотрел на нее исподлобья Мехмед.       Хатун кивнула, продолжая всхлипывать и вытирать слезы. — Теперь ты дала обещание. Ты станешь моей, — слова, смысл которых не укладывался в голове Лале, долетели до ее ушей. — Вот мое условие. — Мехмед, что ты такое говоришь? — от испуга хатун перестала плакать. — Это приказ, — выпалил он. Лале поджала губу. — Или ты не хочешь сохранить ему жизнь? — поднял бровь Мехмед, смягчая голос. — Я… согласна стать твоей женой.       Султан подошел так близко, что Лале задержала дыхание. Находиться в руках этого человека было по-настоящему страшно. Взглядом своих карих радужек он прожигал насквозь.       С детства ему не прощали слабостей. Он не мог просто уступить кому-то, не получив ничего взамен. Но пары драгоценных слез этой чистой девушки ему было вполне достаточно. Жаль, ей будет трудно это понять.       Сильными пальцами Мехмед сжал женский подбородок и приподнял его. Лале всматривалась в темный янтарь мужских глаз, пытаясь найти там частичку своего друга детства, которого так покалечила жизнь, что из-за невидимых взору травм и царапин его было не узнать. Но нашла она только огонь ненависти.       На кого ему было злиться? На отца, отправившего его подальше в ссылку, лишь бы не попадался на глаза, на Влада, который унизил его сегодня или на женщину, что никогда не смотрела на него как на мужчину, а видела всего лишь дерзкого мальчишку, всеми силами пытающегося добиться славы и признания. Пожалуй, Мехмед гневался на самого себя, на свою проклятую душу, способную только на ненависть.       Крепко удерживая ее лицо в своих ладонях, султан страстно поцеловал девушку, что так отчаянно желал. Мужчина прижимался к сопротивляющейся Лале так сильно, что ей стало больно. На губах она почувствовала привкус крови. После драки с Владом она все еще не остановилась, а сейчас пошла с новой силой. Удивительно, что этот неприкосновенный властный правитель оказался все же уязвим. Невзаимный поцелуй таял, превращаясь из борьбы в нежные медленные прикосновения. Он опустил руки. Она тут же отстранилась. Он так и предполагал. Она увидела крохотную слезу, ползущую по его измученному лицу, отвернулась и убежала прочь. Он так и знал.

***

      Вздрагивая всем телом, Лайя очнулась на полу тюрбе. Она ощутила приятный кокон из тепла вокруг себя и только потом увидела Лео, держащего ее на руках. Девушка почувствовала себя в безопасности и только сильнее прижалась к родному человеку, словно он мог скрыть ее от всех невзгод. Быть так близко к нему, чувствовать его сердцебиение и смотреть на лучики света в уголках его летне-зеленых глаз-все это возвращало ее сердце домой.       Влад стоял рядом и, недоумевая, смотрел на парочку. Он не до конца понимал реакцию Лайи, вызванную, судя по всему, сильным испугом. Наконец рыжеволосый мужчина аккуратно помог девушке подняться. — Идти можешь? — Да, все в порядке, спасибо.       Троица путешественников вернулась в отель Стамбула. Весь день каждый провел в своей комнате. Ни у кого даже не возникло желания побродить по городу. Только вечером в дверь номера Лайи раздался стук. Она тут же открыла. На пороге показался Лео. — Ты как? Я думал, что лучше оставить тебя одну, чтобы ты могла подумать, немного отдохнуть после всего случившегося. Но ты не выходила из номера целый день. Я просто хотел проверить, что все в порядке. — Все хорошо, но… — Но? — Я не могу больше сидеть взаперти. Отвези меня куда-нибудь, — попросила, сидящая на кровати Лайя. — Хорошо, — кивнул Лео. — Хорошо? Это было так просто, — удивилась девушка. — Ты добровольно согласилась сбежать со мной вдвоем куда-то вечером, разве я могу отказать себе в таком удовольствии? — лучезарно улыбнулся Лео, перед тем как пойти собираться.       Они встретились уже внизу. Забрав все вещи и документы с собой, пара была готова вылететь уже завтра днем обратно в Румынию. Мужчина успел арендовать машину, они уселись внутрь, она-на заднее сидение, он-на место водителя. Пара отправились в путь. За окном мелькали огни окон пригорода Стамбула, зелень деревьев, высоких пальм. — А теперь, расскажи мне, что тебя беспокоит? Опять видение?       И Лайя рассказала ему всё, что видела в тюрбе, прикоснувшись к картине.       Лео слушал внимательно, а потом произнес: — Теперь все понятно. — И что тебе понятно? — Понятно, что происходит между Мехмедом и Владом. У их вражды достаточно причин. Помимо мести за смерть семьи, между ними стояла любовь к одной и той же женщине. — Перестань. — А чего перестать-то, если это чистая правда? — Лучше спроси, что мне стало понятно. — Лайя Бернелл, что тебе стало понятно? — весело спросил Лео, смотря на нее через зеркало заднего вида.       Девушка медлила, будто пытаясь найти силы, чтобы что-то сказать, но слова слетели с ее губ удивительно просто: — Я люблю тебя.       Машина резко затормозила на горном серпантине. Автомобиль сзади чуть не врезался в них и начал сигналить, чтобы они продолжили движение. Несмотря на поднятые окна, до них отчетливо доносились громкие ругательства на турецком. Лео вдавил педаль газа. — Лайя, если ты своими шутками сведешь нас в могилу, то я тебе клянусь, я найду тебя и в следующей жизни. — Ты любишь горький кофе с молоком без единого кусочка сахара, слушаешь панк-рок, когда тебе нужна энергия, джаз, когда отдыхаешь, инди, когда тебе грустно, а по утрам ты встаешь непременно с правой ноги. Я знаю это точно также как то, что я делаю правильный выбор. Что бы не случилось, мне нужен только ты. Лео...       Мужчина крепко схватился за руль, пытаясь всеми силами избежать аварии и молясь, чтобы бесконечный серпантин когда-нибудь закончился. Лицо его выражало сильное беспокойство, а губы шептали ругательства. Лайя терпеливо ждала ответа, вслушиваясь в звук ревущего мотора. Внемля мольбе Лео, горная дорога и правда закончилась, довольно быстро сменившись шоссе. Машина тут же свернула на обочину. Мужчина перевел ручник на режим парковки, опустил мешающее сидение и, взяв девушку за талию, помог ей перебраться на переднее сидение.       Только она оказалась рядом с ним, он порывисто впился губами в ее губы. Поцелуй еще никогда не был таким глубоким и чувственным. Никакой осторожности или сдержанности. Обжигающий словно пламя, он водил теплыми ладонями по ее спине, заставляя изгибаться, вжимаясь в его мускулистую грудь все сильнее. Лайя запустила ладонь в копну медных локонов, запрокинула голову. Россыпь страстных горячих поцелуев посыпалась на ее шею, навязывая мысли, от которых становилось еще жарче.       Тяжело дыша и не сдерживая опьяненной улыбки, Лео прильнул к ее лбу своим и прошептал: — Я люблю тебя, больше жизни, моя душа.