Что тебе всего дороже?

— Куда мы едем? — Ты только сейчас решила спросить? — ответил вопросом на вопрос Лео и расплылся в довольной улыбке, осознав, насколько Лайя стала ему доверять. — Сначала мне было без разницы, просто хотела проветриться, очистить голову от мыслей, но мы едем уже два часа, Стамбул далеко позади, а вокруг только леса и горы. Если решил устроить пикник на природе, то хоть бы предупредил, я спрей от комаров не взяла. — А я думал, что, судя по событиям последнего часа, ты готова поехать со мной хоть на край света, — радостно заявил Лео, после чего тут же заработал чувствительный щелбан по лбу от недовольной девушки. — Ауч, опять меня от дороги отвлекаешь? — Только если своей ослепительной красотой, — эффектно откинула прядь каштановых волос удовлетворенная своей маленькой местью Лайя.       За то время, пока узнавала Лео, она поняла, что единственное оружие против его подколов это ее собственные оборонительные остроты.       Подумав несколько секунд, будто оценивая стоит ли посвящать девушку в эту тайну, парень сказал: — Мы едем туда, где все начиналось. В Эдирне. — Разве от дворца еще что-то осталось? — вскинула бровь Лайя. — Вот и посмотрим, — ответил Лео и чуть сильнее сжал руками руль.       Остаток поездки прошел в тишине. Но молчание это не было утомляющим или заставляющим скучать. Напротив, оно увлекало, помогало насладиться моментом и унести его с собой в памяти.       Тихий шум мотора, ненавязчивая легкая музыка из колонок, темнота быстро меняющихся пейзажей вокруг и ни одной живой души поблизости. Все это создавало небольшой мир только для этих двоих. Возможность быть рядом, не скрывать своих отношений щемила сердце счастьем, таким простым и доступным для всех, но только не для них.       Молодые люди находились в стране, где их никто не знал, а потому в этот момент они стали обычными влюбленными девушкой и мужчиной, беззастенчиво одаривающими друг друга таинственными взглядами, от нежности и скрытого значения которых у обоих шли мурашки. На пару часов они позабыли обо всех трудностях и проклятьях, ожидающих их где-то совсем далеко.       Время пролетело незаметно. Лео с Лайей прибыли в Эдирне. Девушка не понимала, хочет ли она увидеть это место и готова ли, но осознание, что ей это просто необходимо, не покидало. Каменистая дорога хрустела под ногами мелким гравием, откуда-то из-за деревьев доносилось размеренное и сонное «уханье» птицы. Место, где несколько веков назад темнокожие рабы в пыли, под лучами безжалостного солнца устало собирали урожай, из гарема раздавались музыка и звон бубенцов, по саду расхаживали красующиеся своими нарядами знатные дамы, а совсем рядом в тени беседки ходжам-Димитрис проводил урок живописи с детьми, теперь казалось абсолютно заброшенным и тоскливым. От комплекса зданий, великолепного сада со множеством редких растений сейчас остался только фундамент, кирпичная арка и пустырь.       Но стоило Лайе подойти ближе, коснуться рукой холодных камней, как все вокруг оживало. Она снова видела дворец с его богатыми интерьерами, позолотой и резным деревом, вновь могла почувствовать незримое присутствие его обитателей. Вот перед ней появился дядя Мурад с его добродушной и понимающей улыбкой, добрыми глазами, тут же возникал образ строптивой красавицы Нурай-хатун с ее вздернутым носом и надутыми от собственной важности губами. Если присмотреться, то в месте, где раньше были конюшни и тренировочный комплекс для янычар девушка могла увидеть строгого, но такого сентиментального в глубине души Али-бея.       Лайя поняла, что скучает по месту, где никогда не была, и людям, которых никогда не видела. Жизнь, что отняли у Лале, была прямо перед ней. Такая красивая и яркая, но такая стремительная и мимолетная, как вспышка света. Вышла бы Лале замуж, основала бы школу или посвятила всю свою жизнь искусству? Ей хотелось бы знать ответы на эти вопросы. Что стало бы с Асланом? Получилось бы у него завоевать Константинополь в составе армии янычар султана Мехмеда? Или, может, он вернулся бы наконец домой, на Родину, после всех скитаний и возглавил восстание против захватчиков? Что было бы, не отдай он свою жизнь за ее? Эти вопросы мучали ее пустыми сожалениями. На них она не в силах была ответить.       Девушка металась, словно птица с раненым крылом, между заброшенными, разрушенными временем и войной, забытыми всеми зданиями. Ее душу сковала тоска. Казалось, что о Лале и Аслане все забыли также, как и об этом месте. Они погибли напрасно. Их смерть ничего не изменила. Солнце все также продолжало всходить и заходить каждый день, ветер дуть и сгибать податливые ветви олеандра в саду. «О них не напишут книг, не споют песен. Их имена навсегда сотрутся из памяти. Они уже стерлись, ведь все, кого они знали, уже мертвы».       Поглощенная терзающими мыслями Лайя даже забыла, что пришла сюда с Лео. Мужчина все это время был рядом, шел немного позади, давая ей пространство и время, чтобы прийти в себя. Наконец тишину прервал его голос. Голос, который это место не слышало целые столетия. — Я знаю, что сейчас тебе кажется, будто здесь все пропахло смертью и забвением, но позволь мне показать, что даже когда все меняется, некоторые вещи остаются незыблемыми и вечными.       Лео в молчании повел девушку за собой. Вместе они обогнули пустырь, зашли в лес, только на ощупь пробираясь сквозь колючие ветки кустарников, и наконец увидели огромный валун, опирающийся на каменную стену и лишь при пристальном рассмотрении напоминающий дверь. Лео с небольшим усилием отодвинул его в сторону, открывая темный коридор, пахнущий сыростью. Лайя опасливо заглянула внутрь, не испытывая явного желания искать приключений. Темнота пугала ее еще с самого детства, но признаться в этом она постеснялась.       Пара зашла в туннель давно заброшенной пещеры. Рыжеволосый охотник манил за собой, пока девушка доверчиво ступала след в след, доверившись ему. Темнота древних скал полностью поглотила их. Лайя шла немного позади, прячась за широкой спиной возлюбленного от мрака, каменных глыб, окружающих их плотным кольцом, а впрочем, и любой другой опасности. Она держала Лео по-детски, за мизинец. Но для удобства он перехватил ее ладонь более привычным способом, сжал немного крепче, чтобы показать, что она под его защитой. Тьма была густой, непроницаемой, поэтому единственным ориентиром служил образовавшийся сквозняк, который встречным потоком воздуха указывал направление к выходу.       Десяток шагов привел молодых людей в освещенное блеклым светом углубление пещеры. Лайя присмотрелась и ахнула. Вся стена была подобна звездному небу. На ней поместились миллионы светлячков, которых можно было различить по медленным перемещениям по поверхности. Девушка подошла чуть ближе к стене и протянула руку. Испугавшиеся насекомые взмахнули тонкими крылышками и полетели одним большим облаком сияния, окружая ее. Лайя попятилась и уткнулась спиной в твердую грудь Лео. Обернувшись, она увидела зрелище еще более красивое. Мерцающие летящие огоньки отражались в зелени глаз мужчины, с теплотой смотрящего только на нее. — Я же говорил тебе, что здесь не так страшно, — Лео снова взял ее за руку и повел за собой.       Наконец на горизонте показалась узкая полоска света, которая по мере приближения всё увеличивалась в размерах, а вскоре превратилась в выход из пещеры. Послышался звук бурлящей воды, стрекот цикад и едва уловимые завывания ветра в скалах.       В далекой Румынии сейчас была поздняя осень, сопровождаемая нескончаемыми ливнями, пронизывающим холодным ветром и летающими всюду, тоскливо выглядящими бурыми листьями. Но здесь, в Эдирне погода стояла по-летнему теплая. Ни птицы, ни цикады еще не осознали, что наступила осень. Даже растения по привычке распустили свои бутоны, соревнуясь друг с другом в красоте. Но ни один цветок этой ночью не мог сравниться с красотой влюбленной девушки.       Пара вышла на берег небольшого озера. Вода в нем была кристально чистой. Увидеть дно мешал только свет луны, создающий блики на поверхности водоема. Тайный водопад, надежно спрятанный от посторонних глаз высокими скалами, объятый зеленью растений казался потерянным раем, завораживающий своей красотой.       Лео остановился и обвел взглядом знакомые места. По сравнению с руинами дворца в этом было столько жизни. Казалось, что кто-то наложил временное заклятье, чтобы пещера, водопад и скалы ничуть не изменились за несколько столетий. Он скользнул взглядом по глади кристальной воды и в отражении увидел юную Лале, ее мокрое платье, парящие в воздухе капли, услышал ее звонкий девичий смех, почувствовал запах бергамота и тепло первого поцелуя на губах. Лео неосознанно прикоснулся к своим губам. Он легко улыбнулся, но в глазах застыла скрытая тоска. — Ночи здесь теплые. Не хочешь искупаться? — предложил Лео, очнувшись от промелькнувших перед ним воспоминаний. — Нет, это не мое. Я лучше посижу тут, посмотрю… — Посмотришь? Ну, хорошо, — мужчина улыбнулся так, что сказанное прежде слово «посмотрю» приобрело совсем другую окраску. «Поверить не могу, что он даже не попробовал меня уговорить пойти с ним» — думала Лайя, коря себя за женское кокетство и привычку говорить «нет», когда имеешь в виду «да».       В темноте послышался характерный звон расстегивающегося ремня. Мужская футболка приземлилась рядом с девушкой. Пока она осознавала, что происходит, к футболке присоединились и джинсы с ремнем, и белье.       Лайя отвела взгляд от одежды и посмотрела на Лео, чье тело, к ее разочарованию, уже с головой успело погрузиться вглубь озера. Парень вынырнул, жадно вдыхая, и резко откинул голову, чтобы убрать мешающие мокрые волосы. Рыжая шевелюра начертила полукруг, раскидывая капли вокруг.       Парень радостно улыбнулся идеальной гармонии природы, свежести воды и ожидающей его на берегу любимой девушки, а потом поплыл на другую сторону озера. Кажется, он вовсе и не старался произвести на Лайю впечатление, но сильные движения рук, рассекающих спокойную водную гладь, изредка показывающийся кусочек рельефного торса завораживали и приковывали все ее внимание. «Красуется передо мной?» — подумала она. — Внимательно смотришь? — рассмеялся над ней остановившийся Лео и зашел под струи водопада.       На другой стороне берега тяжело было увидеть что-то более детальное, чем очертания силуэта, но голос был идеально хорошо слышен, ведь он разносился эхом в скалах. Девушка сидела на берегу и продолжала смотреть на Лео. Она молчала и не находилась, что ответить. А смотрела Лайя действительно внимательно.       Давно принятое решение должно было стать явью. Здесь и сейчас. Не раньше и не позже. Это был тот самый момент, который если упустишь, то будто помешаешь судьбе вершиться, а потокам времени течь в правильном направлении. Если не использовать этот случай, то мучительные сожаления будут гложить всю оставшуюся жизнь. «Иногда простое это просто. Надо просто решиться».       Лайя спокойно и очень медленно поднялась на ноги, вставая голыми ступнями на острые камни берега. Одно ловкое движение и ткань платья заскользила по гладким покатым плечам. Темное кружево белья составило ей компанию. Сияющая светлая кожа встретилась с нежным светом луны.       По другую сторону озера почти незаметные среди падающего массива воды притаились два изумруда, пристально наблюдавшие за берегом. Прикрытая лишь длинными каштановыми локонами, ниспадающими на грудь, она все еще оставляла место для фантазии.       Мелкими шагами Лайя заходила в озеро. Водная гладь встретила ее робкой рябью. Ни холод воды, ни колкая галька, режущая пятки, не могли остановить ее. Шаг за шагом озеро принимало Лайю в свои ледяные объятия. Немного оттолкнувшись от дна, девушка глубоко вдохнула, закрыла глаза и нырнула. Она сделала несколько сильных гребков руками по направлению к водопаду, но заметила, что небольшое течение само помогало ей, подталкивало в правильную сторону. Когда легкие сжались от недостатка кислорода, Лайя вынырнула, но так и не смогла вдохнуть. Мужчина успел подплыть ближе к ней и теперь стоял на расстоянии вытянутой руки. Она не смогла удержаться, чтобы не пройтись взглядом по его соблазнительно выступающим острым ключицам, золотистой коже и четко выраженным кубикам пресса, уходящим в светящиеся блики луны на воде. — Можешь дышать, — пошутил Лео, но выражение его лица было абсолютно серьезным.       Мозг девушки подсказывал окатить нахала брызгами или выпалить что-нибудь язвительное, вроде: «спасибо, что разрешил», но тело не слушалось.       Вместо этого, внемля его совету, диафрагма поднялась и помогла Лайе сделать глубокий вдох. Лео посмотрел на нее аккуратным скользящим взглядом. Казалось, он оробел, не знал, куда в таких моментах стоит смотреть.       Затем мужчина протянул ей руку. Жест был очень простым, обыденным, но сейчас он значил куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Лео смотрел на девушку так, как будто приглашал в какой-то другой, неизведанный мир. Она не спрашивала, уже знала, о каком разрешении он просит. А потому решительно вложила свою ладонь в его и доверчиво последовала за возлюбленным.       Разворачивая и приподнимая легкое женское тело, Лео подставил ее под ласкающие струи водопада. Спина девушки отчетливо ощущала шершавые выступы скал позади, плечи-потоки воды.       Друг напротив друга, окруженные природой, они стояли абсолютно обнаженные. Одежда, прически, разный статус в обществе, сменившиеся обычаи, законы и запреты, страны и города теперь отошли на второй план, перестали быть препятствием для их любви. Спустя годы разлуки Аслан снова встретил свою Лале. Это казалось невозможным, но он снова поцеловал ее среди тысячи водных брызг. И если спросить, стоило ли бесконечно долгое и мучительное ожидание этой короткой встречи, то он без раздумий бы тысячу раз согласился с тем, что стоило. Он ждал бы ее бесконечность и даже больше, если бы только знал и надеялся, что увидит Лале еще хоть один раз.       То ли от красоты природы вокруг, то ли от близости любимого мужчины, чувства Лайи обострились. Нос ощущал запах свежести, неизвестных ей тропических цветов, приглушенные древесные ноты и уже знакомый аромат Лео. Звуки падающей воды и биение собственного взволнованного сердца оглушали. Они смотрели друг на друга и не могли наглядеться, бездействовали, словно боясь неосторожно прикоснуться друг к другу и пересечь невидимую черту.       Зрительно Лайя подмечала мельчайшие детали милого ее сердцу человека. Крошечную родинку на мочке уха, морщинки во внешних уголках улыбающихся глаз, колючую щетину на широком подбородке. Она наконец осмелилась и принялась томительно медленно чертить какой-то сложный узор пальцем на его скуле, а он терпеливо позволил ей это исследование. Тонкий палец художницы провел по шее мужчины, оставляя ногтем белую дорожку.       Лайя заметила выступившие мурашки на его усыпанной веснушками коже. Это вызвало улыбку. Только она хотела спуститься чуть ниже шеи, как он перехватил ее руку и поцеловал костяшки пальцев один за другим, при этом не прерывая зрительного контакта. Так точно не смотрят на лучшую подругу детства.       После, Лео положил руку Лайи себе на плечо. Она обняла его шею так естественно, как водные растения обвивали скалы, на которых росли. Мужская ладонь оказалась у девушки в волосах, уверенно притягивая ее к себе для поцелуя.       Прикосновения губ такие нежные, но одновременно точные и требовательные были знакомыми, но от этого не менее желанными. Теплые, немного грубые мужские руки ласкали хрупкое тело девушки. Трудно было различить, где заканчивались его прикосновения, а где начинались нежащие струи воды.       Холодно уже не было. Каждый участок кожи, по которому проходился Лео своими ладонями, губами пылал. Из скованной девушки с острыми коленками Лайя превратилась в прекрасный цветок белой лилии, послушно распускавший каждый свой лепесток ему навстречу. Сгореть в его пламени было теперь ее единственным желанием. «Такой счастливой и умереть не жалко. Нет-нет, настолько счастливые не умирают, они становятся неуязвимыми в своей безмерной радости».       Нетерпеливо девушка обхватила тело возлюбленного ногами, он подался вперед, одной рукой уперевшись о камни, второй придерживая Лайю за лопатки, чтобы она не поранилась о выступы скал.       Едва слышный стон, шепот ласковых слов и легкие плавные движения, расходившиеся волнами по глади озера, нарушая его покой. Разгоряченная страстью Лайя выражала столько любви, сколько только могло уместить ее сердце, Лео возвращал ей ласку сполна. Увидев, что острые камни царапают ее тонкую кожу, он развернулся, поменяв их местами. Движение продолжилось. Оно стало более интенсивным, с возросшим напором. Тихие стоны сливались воедино и, отражаясь от величественных скал, уносились ветром.       Произошло то, чему суждено было случиться. Как капле воды предначертано скатиться и стать частью озера, как огню поглотить хвойную ветвь, вбирая в себя ее аромат. В исступлении откинув голову назад, Лайя встретилась лицом к лицу со звездным небом. Искорки счастья наполнили ее изнутри. Ни одно шампанское так не кружило голову, как он. Девушка вернулась взглядом к зеленоглазому волшебнику, подарившему ей небо. Обнимая возлюбленного чуть крепче, наслаждаясь его рваным дыханием на ее тонкой шее, Лайя отнесла его так высоко, как только могла. Туда, где только что побывала сама. — Лайя, — сорвалось любимое имя с его губ. Такое маленькое слово, но имеющее такое огромное значение для него.       Лео взял ее на руки и нежно обнял, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. Лайя почувствовала себя такой маленькой и незначительной в его крепких объятиях. Кто бы мог подумать, что эти сильные, жесткие руки воина могут быть такими нежными и аккуратными?       Внутри девушки что-то ёкнуло. Лайю охватило чувство, будто она стала частью этого мужчины, растворилась в нем без остатка.       Сейчас девушка без труда могла чувствовать ровно то, что чувствовал Лео. Она считывала его мысли, эмоции, ловила горячее дыхание на расстоянии нескольких сантиметров и, невесомо прикоснувшись пальцами к твёрдой мужской груди, отчётливо ощутила все еще учащенный пульс. От этого внутри возникло чувство, будто она обрела не меньшую власть над этим сильным, решительным мужчиной, чем он имел над ней самой.       Лайя только сейчас заметила то, на что Лео не обращал никакого внимания. По его плечу струилась кровь из свежей царапины, появившейся, по всей видимости, от соприкосновений с острой скалой. Она прильнула губами к ране, как будто это помогло бы залечить ее, и мысленно обратилась к Лео: «Прошу, не рань себя больше, пытаясь защитить меня».       Через несколько минут они пришли в себя и ощутили холод озера. Лео вынес девушку из воды на руках, завернул в предусмотрительно одолженное у отеля полотенце и пошел в лес набрать хвороста, чтобы разжечь костер. В это время Лайя успела быстро одеться, временами вздрагивая от холода. Тело ее мерзло, в то время как душа была наполнена теплом. Она долго, мечтательно смотрела на поверхность хрустально чистого озера, думая о чем-то своем до тех пор, пока нега не завладела ей настолько, что она закрыла глаза и погрузилась в сон невзирая на холод и твердые камни вокруг.       Через какое-то время ее разбудило прикосновение теплых рук, которые обняли ее и перенесли в мягкое и уютное пространство. С усилием разлепляя глаза и сонно бормоча, Лайя обнаружила себя на небольшом одноместном матрасе внутри палатки. Снаружи убаюкивающе потрескивал костер, играя тенями на стене. Девушка снова прикрыла глаза, сладостно вдыхая запах, напоминающей ей о походах на природе. Она почувствовала, как Лео лег рядом, положил свой подбородок на ее плечо и обнял со спины, укутывая теплом своего тела.       В тишине ночи раздался его голос. Совсем близко, над ухом. — Пока не потерял тебя, я и не знал, что мир, в котором тебя нет, окажется таким одиноким.

***

— Не спеши ты так. У нас еще час до вылета, — успокаивал Лео, пока доставал чемоданы из багажника. — Это международный рейс, в аэропорту нужно быть за два часа, — приглушенно доносилось из машины, где Лайя суетно пыталась отыскать чехол с полотном на заднем сидении. — Ты стала такой серьезной и строгой, прямо как Влад, — Лео с нежностью во взгляде наблюдал, как бурчащая и очень лохматая после ночи на природе девушка выходит из машины. — Кстати, он мне все утро звонил, прямо телефон оборвал, но у меня мобильный был выключен, я даже не заметила. Тебе тоже? — Мне тоже. Это я выключил наши мобильные. — Что?! — возмутилась Лайя. — Что? — улыбнулся в ответ Лео. — Он пытался тебя разбудить! Я хотел, чтобы ты выспалась. — Ох, ладно, могла бы сама догадаться. Пойдем скорее, — девушка взяла одной рукой картину, второй Лео, покатившего чемоданы и старавшегося угнаться за ней.       В аэропорту у стойки регистрации пару встретило лицо Влада, пасмурней которого могла быть только ноябрьская погода в Румынии. Трудно было найти человека более сдержанного, чем Дракула, но в данный момент, даже он не мог скрыть бушующих эмоциональных нот в своём голосе: — Где. Вы. были? — чеканил каждое слово брюнет, едва удерживаясь от скрежета зубов. — Прости, Лео хотел показать мне город, а телефон разрядился и… — оправдывалась Лайя. — Ты же знаешь, что со мной она всегда будет в безопасности. Сейчас Лайя здесь, так что и переживать нечего. Пойдем лучше регистрироваться, — подмигнул Лео и покатил багаж в сторону яркой надписи «check-in».       Когда в самолете троица заняла свои места, все немного успокоились. Лео увлеченно читал журнал, что обнаружил в кармане сидения спереди, Влад напряженно разглядывал что-то за иллюминатором, иногда бросая подозрительные взгляды то на Лайю, то на рыжеволосого спутника. Девушке казалось, что брюнет давно догадался о том, что произошло прошлой ночью. Она сама понимала, что вернулась из Эдирне совсем другой. Это невозможно было скрыть. И не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы распознать изменения в ней. Полет проходил в мучительном молчании. В воздухе витала недосказанность. Лайя обняла руками чехол, внутри которого находился портрет и решила немного вздремнуть. Как бы Лео не старался, чтобы она выспалась, прошлой ночью ей это не удалось. Вставать пришлось на рассвете, и пяти часов сна ей оказалось недостаточно. Она прикрыла глаза и погрузилась в мир сновидений.

***

      Лайя увидела, что находится на высоко расположенном месте. Послышался крик чаек и шум морского прибоя. Впереди, на горизонте мелькала полоска моря. Девушка осознала, что стоит на вершине угловой башни огромной крепости, чьи стены омываются морем. На его фоне спиной к ней стоял мужчина. Его красный, расшитый золотой нитью кафтан контрастировал с темно бирюзовыми волнами. Лайя осторожно подошла ближе к краю и наконец смогла рассмотреть его лицо. — Мехмед? — от удивления громко спросила она, но мужчина этого даже не заметил.       Лайя не могла не заметить, как изменился его вид по сравнению с ее последним видением. Сейчас султан был несколько старше. Лицо его выглядело как всегда суровым, теперь еще и обветренным, вероятно, из-за частого пребывания возле моря. Девушка увидела, как на нем уже вырисовались первые морщины. Мехмед казался уставшим, как будто он не спал несколько дней. То, что это все тот же знакомый ей человек выдавали только глаза. Темно-карие, живые и горящие. Он не отрывал задумчивого взгляда от морского горизонта. В нем был все тот же прежний юношеский пыл, но чувствовалась и плохо скрываемая тоска. — Я принес Вам то, что Вы велели, мой султан, — раздался лепечущий голос слуги, который неуверенно протянул Мехмеду небольшой непрозрачный сосуд темно-синего цвета.       Султан молчаливо кивнул, и мужчина тут же скрылся из виду.       Он взял сосуд так трепетно, будто там находилось какое-то сокровище, тяжело вздохнул и подошел к краю пропасти. Мехмед нервно крутил предмет в руках, отчего Лайя смогла рассмотреть узор на его стенках. Синяя поверхность была усыпана маленькими точками, напоминающими звезды, а в центре был рисунок, изображающий тюльпан. Мужчина открыл сосуд и запустил туда руку. Лайя с любопытством и непониманием следила за его действиями. На ладони султана оказалась горсть пепла. «Все это очень напоминает… Прах?» Мехмед с горечью, но твердостью в голосе сказал: — Я цеплялся за тебя слишком долго. Я хотел покорить Константинополь и положить его к твоим ногам, но ты предала меня. Ты была моей мечтой, Лале, но посмотри, что же ты наделала! — выкрикнул он. — Теперь моей мечтой остается Константинополь. Я освобождаю тебя, чтобы ты смогла увидеть, каким великим я стану, каких высот смогу достичь. Где бы ты ни была, я заставлю тебя пожалеть о твоем предательстве.       Он со злостью тряхнул ладонью над пропастью, словно стряхивал надоедливую пыль. Ветер выхватил прах и понес его к морю, а морская пена тут же захватила частицы и поглотила их все до последней. Лайя с жалостью посмотрела на него, а потом подошла еще ближе и тихо сказала: — Прости меня, Мехмед.       Султан как-то странно начал озираться по сторонам. Девушке показалось, что часть ее слов были им услышаны, хотя она и понимала, что это невозможно. Мехмед достал остатки праха из сосуда. На этот раз его колкий взгляд смягчился и был наполнен сожалением. Это чувство было непозволительно для правителя. Никто из людей не видел его таким. На этот раз он медленно размыкал пальцы один за другим, позволяя пеплу неторопливо покидать его ладонь и долго кружиться в потоках свежего воздуха. Наконец, опустевший темный сосуд полетел вниз вслед за прахом Лале-хатун. Возможно, это первый и последний раз, когда он произнес слова с такой любовью: — Прощай, мой тюльпан.       Чтобы идти вперед, ему нужно было распрощаться с прошлым. Забыть о грусти и перевести ее в более сильное чувство. Чувство, которым можно побеждать врагов, брать крепости и города. Имя ему «ненависть».       Как будто недовольное поведением султана море стало неспокойным. Буйные гребни волн с силой атаковали величественные светлые стены крепости Румелихисар*, что с такими усилиями в самый короткий срок отстроил Мехмед, специально чтобы перерезать стратегически важные поставки его противника, Римской империи. И без того хмурое небо потемнело, стало практически черным. На горизонте появился быстро приближающийся к султану черное облако, напоминающий стаю летучих мышей. Окруженный темнотой крыльев, он яростно отмахивался руками от дерзкого нападения. Секунда и вместо вихря перед султаном предстал Влад Дракула. — Узнаешь меня, Мехмед? — смотря немигающим взглядом, процедил валашский государь. — Кажется, мне стоит снова научить тебя, как следует обращаться вассалам к султану! — прорычал Мехмед и кинулся с кулаками в бой. Влад растворился в воздухе, вновь превращаясь в вихрь. Мехмед пытался зацепить его, но не осязал ничего кроме пустоты. — Кем ты стал, во имя Аллаха?! Появись передо мной, валашское отродье, — угрожающим тоном прокричал султан. Темное облако обрело вид мужчины. — Потише. Я вижу, ты готов умереть в этой схватке, но для тебя у меня уготована другая учесть. Уже успокоился после предательства любимой женщины? — Влад говорил чрезвычайно смело, в то время как в его голове проносились воспоминания о спокойном выражении лица султана Мурада, объявившего обыденным тоном о смерти его семьи. У Мехмеда на скулах заиграли желваки, но не осмелился вновь наброситься на Влада. Сейчас в этом не было никакого смысла. Хочешь победить врага-выслушай, узнай его планы, выведай тайны. — Кто ты такой? — повторил свой вопрос султан. — У меня появились силы, которые помогут моей стране вновь обрести свободу от варварского захвата твоей империи. Но будет нечестно использовать их против тебя лично, — Влад сделал паузу, рассматривая горизонт. — Ты умрешь от руки того, кого полюбишь, кому будешь доверять как себе самому. Поэтому берегись, ведь никто никогда не встанет на твою сторону.       Темный вихрь закружил перед глазами Мехмеда и Лайи. Крепость, султан и морские волны исчезали и вместо них девушка увидела тусклое освещение походного шатра. Убранство было богатым, но не излишним. Внутри находилось все только самое необходимое — свечи, кровать, небольшой сундук для хранения одежды и стол с множеством карт.       Лайя обернулась и снова увидела султана. На этот раз он был намного старше. На вид лет сорока. Одет мужчина был совершенно просто, даже скромно. Ничто не выдавало в нем правителя Османской империи, Мехмеда Завоевателя. Он ходил из одной стороны шатра в другую, словно в нетерпении ожидая чего-то. Суетливый слуга, сперва многократно откланявшись, оповестил государя: — Раду, государь Валахии, прибыл, мой султан. — Пусть зайдет, — легкие колебания голоса Мехмеда выдавали его волнение. — И не беспокойте нас до завтрашнего утра. Цветная ткань шатра вновь распахнулась, впуская давнего знакомого султана. Только когда Мехмед услышал, что слуга ушел от них достаточно далеко, он порывисто приблизился к младшему брату Влада, Раду и крепко обнял его. — Друг мой, как я рад, — прошептал он, теряя голос от нахлынувших эмоций. — Давно не виделись, — улыбнулся ему Раду и мягко похлопал по плечу. — Я знаю, что религия не позволяет тебе пить алкоголь, но мне слишком хотелось сделать тебе приятное. Поэтому я принес в дар чай из трав, что растут у нас в Валахии. В том месте, что ты мне подарил.       Мехмед поднял влажные от счастья встречи с другом глаза на Раду и увидел, что тот достал из-под плотной накидки с мехом небольшой серебряный чайник и чашки. Старые друзья уселись на множестве разноцветных подушек друг напротив друга и разлили дымящийся горячий напиток. — Очень приятный аромат. Тебе удалось меня порадовать, — тепло улыбнулся собеседнику султан и поджег древесину сандала, тут же начавшую источать терпкое благоухание.       Слишком давно Мехмед не мог ни с кем поделиться своим счастьем, своими переживаниями и неудачами. Не было на свете людей, кроме Раду, кто знал бы его так давно и так хорошо. Своим визирям он не доверял, а женщин из гарема он не любил. С Раду же не нужно было притворяться, выглядеть сильным и бессердечным правителем. А можно было быть искренним и говорить о важных вопросах, выдавая их за сущие пустяки. Они вели беседу то о собранной коллекции растений в саду дворца в Эдирне, то о возведении мечети в захваченном Константинополе.       Друг детства утвердительно кивал, поддерживал султана во всех начинаниях, но иногда резко возражал, зато помогал дельным советом. Именно в такие моменты Мехмед понимал, что не осталось больше никого во всем мире, кто был бы его стороне, кроме Раду. Он смотрел в его кристально чистые серые глаза и находил в них отраду и дружескую заботу.       Разговор тёк так плавно и размеренно, что на султана накатила приятная сонливость. Он чувствовал, как сердце блаженно замедлило ритм, мысли покинули голову, а телу становилось все холоднее, от чего хотелось укрыться еще одной накидкой. Мехмед даже перестал слышать, что говорил ему Раду.       Но тут взгляд его упал на допитый им чай. Серебро кружки потемнело. Султан с ужасом откинул ее так далеко, как мог, и силясь пытался спросить Раду: «В чашке был яд? И ты предал меня?». Но из горла вырывался только слабый хрип. Из последних сил султан встал в последний раз и кинулся в объятия Раду, но обмяк, медленно сползая к его ногам. Младший брат Влада стоял без движения некоторое время. Его лицо было мертвенно бледным, но все таким же прекрасным, как в детстве. Красивый облик Раду исказила безумная гримаса боли. Он произнес то, о чем просил его родной брат Влад: — Darul pentru rege.       Затем Раду перешагнул через тело и, забрав с собой чайник с чашками, вышел из шатра. От ворвавшегося внутрь порыва ветра сандаловая ветвь упала и потухла, оставляя за собой лишь полупрозрачный рассеивающийся в воздухе дым.

***

      Лайя очнулась в реальности от того, что кто-то сильно тряс ее, пытаясь разбудить. Она резко открыла глаза и немного дернулась вперед, отчего завыла от боли после неудачного столкновения с откидным столиком. — Что происходит? — настороженно спросила Лайя.       Девушка проследила взглядом туда, куда с опасением смотрел Лео. За иллюминатором, совсем близко к самолету кружила темная воронка. Она выглядела абсолютно также, как тогда в лесу возле замка.       Влад внимательно посмотрел на Лайю и обреченно обратился к ней: — Вихрь времен пришел за тобой. * Прим. автора: перевод с турецкого «Перерезанное горло»