Что тебе всего дороже?

      Трудно поверить, что шестеро настолько разных по характеру, интересам и привычкам людей способны не только свободно общаться, едва встретившись друг с другом, но и стать друзьями. Хотя, конечно, глупо отрицать, что причиной их близкого общения было объединявшее их общее прошлое, разбросавшее по миру настоящее, а также грядущее будущее, что для каждого из них не сулило ничего хорошего.       И вот люди, которых жизнь столкнула с точностью бумеранга, чтобы воссоединиться спустя пять веков, вышли из кухни понурые и задумчивые. За ними поспешно выпрыгнул лысый кот, недовольно фыркнув на дверь, которая чуть не прижала его хвост. Никто не произносил ни слова, но мысли у всех были одинаково мрачные. Слова Влада гулким эхо прокатились по сумрачным сводам замка: — Хасан, ты всегда желанный гость в моем доме. Оставайся, сколько будет нужно. Сколько захочешь, — он положил бледную ладонь на плечо Хасана. — Боялся, ты не предложишь, — ответил с легкой улыбкой гость. — Прошу сюда, я покажу тебе твою комнату.       Мужчины направились на верхний этаж по старинной лестнице, которая издавала жалобный скрип при каждом их шаге. Сандра, недолго думая, бодрой походкой последовала за ними, все еще с любопытством изучая непривычно современный облик Хасана, но уже со спины. Только Лайя шагнула на первую ступеньку, как почувствовала, что зацепилась за что-то свитером. Она удивленно обернулась. Лео удерживал ее, кончиками пальцев зацепившись за край джерси. Легким кивком головы мужчина указал на огромное окно в пролете лестницы, приглашая встать возле него. Снизу окно было обыкновенным, прозрачным, но на самом верху его украшал старинный витраж, изображавший сцены средневековых военных сражений. С левой стороны король благословлял рыцаря на битву, а справа армия облаченных в доспехи войска на конях неслась штурмовать непреступную крепость. В центре вырастала розетка с разноцветными стеклами, какие обычно можно было увидеть в готических соборах. Лайя сделала шаг к Лео и встала рядом с ним, уперевшись ладонями в шершавые деревянные перила. Она устремила свой взгляд за прозрачное стекло в сад замка, где закутавшаяся в клетчатый плед Милли читала книгу, сидя в беседке. — Что случилось вчера? — Лео посмотрел на Лайю, ожидая честного ответа. — Думала, ты ушел, — тихо произнесла Лайя сиплым от простуды голосом, не отводя взгляда от Милли, с интересом перелистывающей страницы. — Ты же знаешь, что я бы не оставил тебя так, — пальцы Лео скользнули по дереву перил, нашли руку Лайи и легко сжали ее ладонь. — Если тебя унесет в прошлое, на тот свет, да куда угодно, поверь, я пойду за тобой. Мы пройдем через всё это вместе. — Этого я и опасаюсь. — Почему? Так боишься моего преследования?       Хоть Лайя и была в расстроенных чувствах, но не смогла сдержать улыбки. Улыбающиеся глаза Лео, голос без толики сомнений, его крепкая ладонь вселяли в нее уверенность и оптимизм. Лайя хотела так много сказать ему — извиниться за мимолетную мысль, допущение возможности, что он может предать ее, украсть картины и оставить одну, поблагодарить, что несмотря на опасность Лео остался, и как сильно он бы не боялся и не сомневался на самом деле, он никогда не показывал ей этого, попросить не рисковать ради нее жизнью снова, потому что она не такая сильная как он, она не сможет пережить их разлуку. Тем не менее Лео удалось поселить в ее душе наивно отважную идею о том, что с ним будет не страшно ни в настоящем, ни в прошлом, ни даже в другой Вселенной. Вместо тысячи слов Лайя продолжала смотреть возлюбленному прямо в глаза, надеясь, что он, как и всегда, прочтет в ее то, что ей было так трудно произнести вслух. Когда девушка сумела отвести взгляд от Лео и взглянула на сад с беседкой, Милли там не оказалось. Улыбка Лайи растаяла, будто ее там и не было секунду назад. Опережая вопрос девушки, Лео указал на кромку леса, врастающую в территорию замка Влада: — Милли? Куда она собралась? — Там лань! И какая красивая! — Восхитилась Лайя, из окна наблюдая за тем, как ее сестра с не меньшим интересом преследует зверя.       Милли, словно охотник, тихо и медленно подкрадывалась к лани, а когда до нее оставалось метра два, резким прыжком сокращала расстояние между ними, что, конечно же, пугало животное, заставляя бежать в сторону деревьев и возможных естественных укрытий. — Дьявол, ей нельзя в лес! — обеспокоенно воскликнул Лео, прослеживая траекторию движения Милли и вглядываясь в чащу леса, над которой нависло темное грозовое облако. — Воронка! — испугалась Лайя, прижимая руки к груди. — Мне надо ее остановить. Не успела Лайя помчаться вниз по лестнице, как Лео остановил ее. — Ей ничего не должно грозить, ведь она не нарушала законов времени, зато ты будешь в опасности. — Ты предлагаешь мне остаться здесь и просто надеяться на лучшее и гадать, что будет с моей сестрой, если она попадет в воронку?! — возмутилась Лайя. — Уговаривать тебя бесполезно. Ты все равно пойдешь за ней, — вздохнул Лео. — Но я прошу, подожди внизу. Я позову остальных, возьмем оружие, подстрахуем. Воронка-это не шутки, Лайя. Будь осторожна. — Я буду, — крикнула девушка, уже спешащая вниз по лестнице на спасение сестры. Пока ее ноги перебирали скрипящие ступени одну за другой, в голову пришла догадка, какие никогда не приходят на холодную голову после долгих раздумий. Они являются быстро и ярко, как вспышка молнии, когда внутри кипят эмоции, а сердце сбивает ритм от адреналина. Обернувшись вокруг своей оси, Лайя позвала Лео по имени, перескакивая через ступени поднялась наверх, догоняя обескураженного мужчину. Запыхавшаяся она радостно воскликнула: — Картины. Принеси картины. Его недоумевающее выражение лица тут же преобразилось, подхватило ее восторг. — Думаешь, они сработают, как зеркала, о которых говорила Сандра? Воронка не поймет, какое лицо настоящее? — Не уверена, но надежда есть, — просияла от блеснувшей надежды Лайя. — В любом случае, будь осторожна, мы даже не знаем, правдива ли эта легенда, — предостерег все еще обеспокоенный Лео. Девушка обхватила его плечи, встала на носочки, чтобы дотянуться до его лица и оставить легкий поцелуй на колючей щеке. — Всё будет хорошо, — слова Лайи повисли в воздухе на середине лестницы, разделяя невидимой стеной девушку, бегом спускающуюся к сестре, и Лео, поднимающегося за оружием и остальными наверх.       Полная решимости Лайя отворила массивные двери замка с такой легкостью, будто распахнула невесомую занавеску. Холодный лесной воздух ударил в лицо свежей волной и немного отрезвил бодрый настрой девушки. Она почувствовала холод, а вместе с ним уязвимость своего тела. Лайя подождала минуту, нервно перебирая пальцами край свитера и поглядывая время от времени на витражное окно, надеясь увидеть спускающихся друзей. Ничего не происходило. Было ужасающе тихо и безлюдно. Лайе казалось, что, если бы она услышала вой волка, это бы даже несколько успокоило ее и спасло от этой звонкой тишины. Подождав еще немного и не находя другого выхода, Лайя устремилась в чащу леса, прямиком к воронке. Пока девушка громко звала Милли и озиралась по сторонам, она старательно отгоняла дурные мысли о том, что вихрь времени способен сделать с теми, кто случайно в него попадает.       Посреди деревьев было не менее тихо, чем возле замка. Все звери спрятались, птицы исчезли, только ветви тревожно сгибались под порывами ветра. Лайя углублялась все дальше в чащу леса, где деревья росли так близко друг к другу, что пробираться между их стволами становилось трудно. То и дело ей приходилось нагибаться, чтобы не пораниться острыми ветвями или идти боком, чтобы протесниться между деревьями.       Вскоре перед Лайей предстала та самая идеально круглая поляна, которую она уже видела раньше. Вокруг нее плотным кольцом росли деревья, а в центре располагалось небольшое озеро, больше похожее на болото своим неприятным запахом гнили и зеленоватой поволокой на поверхности. Девушка остановилась и замерла от неожиданности. Она столкнулась лицом к лицу не только с таинственной поляной, которая при прошлой их встрече находилась совсем в другой части леса, но и с серой вихревой воронкой, которую заметила только сейчас. — Милли! — испуганно закричала Лайя, увидев лань и мелькнувшую куртку сестры прямо напротив, с другой стороны озера.       Испуганное животное помчалось прямо на Лайю, пересекая озеро, оказавшееся совсем неглубоким. Оно моментально прошло воронку насквозь, совсем не замечая ее. Одним большим прыжком лань вынырнула из серебряного вихря, и ее достаточно увесистое тело безжизненно рухнуло у ног Лайи. Девушка отшатнулась и с ужасом вскрикнула, увидев, как Милли слепо следовала за ланью и уже успела оказаться внутри смертельной воронки. — Милли! — крик Лайи вновь рассек оглушительную тишину вокруг.       Но Милли будто не слышала ее. Лайя схватилась за голову в отчаянии. Она не знала, что ей делать. Пойти в воронку самой или вызволить Милли наружу. Участь лани, безжизненно лежащей рядом, заставляла кровь похолодеть в жилах. Лайя смотрела по сторонам, ожидая, что вот-вот послышатся голоса, и покажутся знакомые лица друзей, пришедших на помощь, но вокруг было ни души. Девушка продолжала с захлестнувшим волнением смотреть на потерянную Милли в центре полупрозрачной воронки. Со стороны возникало ощущение, что ее окружает стена, транслирующая картинки, которые было видно только изнутри самого вихря. Милли озадачено крутилась вокруг своей оси, увязая ногами в болотистой местности и отступая все ближе к центру озера. Но вдруг тело девочки сковала судорога, прокатившаяся крупной дрожью по всему телу. Милли упала на колени и погрузилась по пояс в зеленую пучину. Лайя не могла больше ждать. Она не могла допустить смерти сестры. Если бы пришлось пожертвовать своей жизнью, Лайя с радостью бы это сделала, потому что те, кого она любила, не должны были погибнуть вместе с ней, или что еще хуже из-за нее.       Не думая больше ни секунды, девушка сделала шаг и почувствовала, как холодная воронка будто под давлением втянула ее внутрь, отчего она по инерции упала в неприятную вязкую жидкость озера. Внутри вихря Лайю окатил с головой шум сотен голосов. Это была какофония множества звуков. Она отчетливо различала женский плач, детские мольбы, жалостливые песни, шепот, сливающиеся в единый неприятный вой.       Привыкая к шуму, Лайя огляделась вокруг и поняла удивленный взгляд Милли ранее. Серебристо-серая воронка изнутри выглядела совсем иначе-из нее до самого неба высовывались миллионы человеческих рук, раскачивающихся в воздухе. Лайя старалась абстрагироваться от завываний и неприятных конечностей вихря времени и помочь сестре. Только девушке удалось встать на ноги, Милли тоже начала подниматься. Только движения младшей сестры были угловатыми и резкими. Она, как хищный паук, ставила по очереди ноги и руки на дно неглубокого озера, а потом поднялась, отталкиваясь сразу всеми конечностями. Милли потрясла головой, будто хотела отогнать наваждение, и с явным удивлением посмотрела на сестру. Лайя тут же подбежала к девочке и стала осматривать, не поранилась ли та. Когда она хотела обнять Милли, сестра так неожиданно быстро вцепилась руками ей в шею, что Лайя не успела отреагировать. Милли не была очень сильной девочкой, но все же у нее были цепкие пальцы, способные перекрыть своим давлением дыхательные пути. — Милли, что ты делаешь? Отпусти, — скрипящим от напряжения голосом попросила Лайя. Девушка пыталась понять, странные действия сестры и непонятную перемену, произошедшую с ней в воронке. Она боялась поранить Милли, поэтому не отбивалась, а только всматривалась в карие глаза, ставшими теперь темно-янтарными. — Ты предала меня, Лале-хатун, — заскрежетала зубами Милли, надавливая пальцами так сильно, что Лайя коротко взвыла от боли. — К-кто ты? — из последних сил спросила удивленная Лайя, которую вновь назвали именем из прошлого.       В полных злости глазах Милли промелькнула почти незаметная грусть, обернувшаяся новой вспышкой гнева. Девочка, применяя всю имеющуюся у нее силу, отбросила сестру в сторону, разжав пальцы. Лайя терла онемевшую шею ладонью, жадно заполняя легкие кислородом и при этом не отводя взгляда от одержимой духом прошлого сестры. — Ты осмелилась предать своего султана ранее, а когда я уже простился с тобой, ты появилась вновь. Но где?! В доме моего злейшего врага! — говорил чужой грозный голос, слетая с губ Милли. Она отвернулась, чтобы Лайя не видела ее лица, но легко можно догадаться, что эмоции были настолько сильными, что били через край. — Мехмед? Я… Влад… — тихо заговорила Лайя, но не знала, как продолжить начатую фразу. — Не произноси его чертово имя при мне! — неистово закричал султан, но тут же остановил себя и перешел на полтона тише. — Моя Лале, как ты посмела забыть меня?! Ты произносишь его имя так просто и так часто, но ты никогда не произносила моего. Ты совсем не вспоминала обо мне, иначе я бы уже давно переродился, как вы все, — сказал Мехмед еще тише. Его голос все еще звенел, но Лайя не могла понять от гнева или разочарования. — Все это время я пытался выбраться из этой проклятой воронки, находя любого человека, что попадался ей на пути. Я должен был одалживать чужое тело, чтобы хоть на несколько часов снова почувствовать себя живым. И вот, когда мне это удалось, когда я наконец пробрался в дом своего врага, я увидел тебя там. Что ты там делала, Лале? Как ты посмела оказаться там?! — закричал он и с горяча топнул ногой с такой силой, что по озеру разлетелись брызги. — Так ты вселился в Антона и хотел убить меня?! — Лайя непроизвольно шагнула назад. Мехмед в теле Милли продолжил, будто не обращая внимания на ее реплику: — Я был так счастлив увидеть тебя снова. Мое тело было заточено в тюрбе, неблагодарный брат об этом старательно позаботился, но моя душа всегда стремилась к тебе. Я готов был оказать честь воскресить меня и дать второй шанс, оступившейся Лале, но ты снова показала свое истинное лицо, — голос, доносящийся из Милли на секунду замолчал, ее зубы заскрежетали, словно перетирая ярость, накопившуюся внутри. После этой странной паузы Мехмед продолжил: — Как я понял, бывший раб из Валахии любит дарить подарки. Однажды он преподнес мне дар в качестве своего собственного брата, самого близкого мне человека. Теперь пришло время мне подготовить ответный подарок для Влада. «Так значит, Влад заставил Раду отравить Мехмеда, потому что тот был очень близок с ним?»       У Лайи в голове соединились обрывки воспоминаний и теперь ей стало ясно, почему, когда дворецкий пытался ее убить, он кричал про подарок королю. Это была именно та фраза, которую в последний раз услышал Мехмед от убившего его Раду. Он хотел отплатить врагу той же монетой.       Внутри Лайи всё сжалось. Горечь сожалений охватила ее разум, так что она перестала замечать устрашающий вой голосов и воронку, что пульсировала как медуза, смыкая свое кольцо все плотнее к центру озера. Лайе очень хотелось отрицать каждое слово Мехмеда, не верить, что Влад способен на такой поступок, но она хорошо помнила всё, что показывали ей видения. Трудно было не поверить им, ведь они никогда не врали. Накатившее чувство вины давило тяжелым камнем на грудь. Только когда история султана предстала перед глазами, Лайя смогла разглядеть уязвимость Мехмеда. Властный правитель с жёсткими принципами, большими мечтами, множеством врагов был всего лишь обыкновенным человеком. Он оказался, как и многие, одинок. Конечно, Мехмед всегда имел дерзкий и колючий характер, но Лайя чувствовала, что, если бы его отец не сослал маленького мальчика подальше от дворца, у них был бы шанс подружиться. Лале могла бы подарить ему дружбу и любовь, о которых он всегда мечтал, но никогда не мог получить, сколь могущественным бы не становился. Лайя обошла Милли кругом и начала осторожно приближаться к ней. — Мехмед, я тебя помню, — сама толком не понимая, что она хочет сказать, начала Лайя.       Откуда-то из глубины воспоминаний перед ней выплыли яркие образы, четкие, как широкие мазки краской. Девушка не была уверена, помогут ли сейчас эти слова, или же они нашли султана слишком поздно, но не продолжить она не могла. — Помнишь, нам было лет пять, и мы бегали босиком по саду? Холодный гравий тогда ужасно колол ноги. У меня даже следы от мелких камней на пятках оставались. А еще ты любил прятаться в шкафу с резными дверцами в дальней комнате дворца. Я всегда тебя замечала там, но делала вид, что не вижу, чтобы ты не расстраивался. Еще я помню, что, когда ты уставал изучать историю и основы дипломатии, Хюма-хатун угощала тебя рахат-лукумом, и ты снова послушно садился за учебу. Пока Лайя перечисляла образы, возникающие сами по себе в ее мыслях, Мехмед в теле Милли наконец поднял глаза и посмотрел сквозь девушку, за ее плечо. Взгляд его не перестал быть колким, но изрядно переменился, обрел заинтересованность. — Ты помнишь, как я выглядел, когда стал султаном, когда попросил тебя стать моей? Опиши все подробности, — попросила Милли таким голосом, что Лайю едва заметно передернуло от осознания, насколько похожим стал ее голос на голос Мехмеда. Девушка приложила палец к губам и посмотрела наверх, припоминая детали внешности. — Конечно, я помню. Ты был на голову выше меня, среднего телосложения. Не рохля, но и не силач. У тебя были темные короткие волосы, длинная переносица, острые скулы, узкие губы, изогнутые брови и глаза… — Какие? — коварно улыбнулась Милли и сама подошла к Лайе на расстояние вытянутой руки. — Почти совсем черные, но на свету отдавали оттенками янтаря. Цепкие. Пугающие, — девушка разглядывала глаза Милли, все больше осознавая, что они, словно понимая ее слова, приобрели тот самый необычный цвет. Перед Лайей все еще стояла Милли, в то время как за спиной раздался леденящий душу голос Мехмеда, заставивший ее голову инстинктивно вжаться в плечи: — Боишься меня, маленький тюльпан?