Что тебе всего дороже?

      Девушка собиралась повернуться на голос Мехмеда, но крик Лео ее остановил. — Лайя, пригнись! Она едва успела присесть, когда над головой раздался свист рассекающего воздух меча. Лайя обернулась, пытаясь понять, что произошло, но увидела только, как с места прямо за её спиной растворился образ настоящего Мехмеда. Он превратился в ярко-красную пыль и перелетел на несколько метров. У девушки сразу возникла ассоциация с золотисто-оранжевым песком, единой массой летающим по барханам пустынь. — Что произошло? — настороженный взгляд Лайи метался между воинственно настроенным Лео, сестрой, находящейся в оцепенении ужаса, и парящей красной субстанцией. Лео по колено в зеленой густой жидкости озера встал перед Лайей и Милли, закрывая их от красного облака пыли, постепенно обретающего человеческий облик Мехмеда. — Ты вспомнила, восстановила его образ по кусочкам. Теперь у Мехмеда есть настоящее тело, а не только душа, — коротко пояснил Лео, заслоняя Лайю своей грудью и готовя меч к новой атаке. — Так и знал, что мои непокорные рабы придут тебе на помощь. Как раз вовремя, — оскалился Мехмед и, описав небольшой круг рукой в воздухе, сотворил огненный шар. Сгусток магической энергии полетел прямо на Лео, который вовремя отразил атаку мечом. — Дьявол! Раньше он так не умел! — негодовал защитник Лайи, которому пришлось отшатнуться, отражая огненный шар. — Было время научиться, — ядовито усмехнулся Мехмед, упивающийся своей силой и вновь обретенным телом. — А вот ты так и не научился преклонять голову перед султаном и не лезть, куда не просят. Мехмед провел рукой, создавая стену пламени, которая по мановению его пальцев двинулась на Лео, Лайю и Милли. Меч хоть и был посеребрённый, а значит мог противостоять магическим заклинаниям, вряд ли справился бы с таким напором. Подумав лишь на миг, Лео развернулся спиной к надвигающемуся пламени и, закрывая сестёр собой, обхватил их плечи и заставил присесть вместе с ним. Следующие мгновения протекали, как в замедленной съемке. Лайя выглянула из-за плеча Лео и увидела, как стена огня приближается к ним, не давая ни единого шанса на спасение. Мужчина закрыл глаза, сжимая ее плечо всё сильнее. Значило ли это, что он сам потерял веру в то, что они способны выбраться из воронки живыми? Когда от пламени до троицы оставалась всего пара метров, и девушка уже ощутила жар огня, Лео всё же разомкнул веки, чтобы взглянуть на неё. В отражении прощающихся карих глаз Лайи он увидел блики летящей на них огненной стены, но потом яркий свет затмился темнотой, будто кто-то посыпал с неба угольную крошку. — Влад! — с удивленным восхищением воскликнула Лайя, наблюдая, как тёмное облако встало между ними и стеной огня, замедляя её ход, а потом — и вовсе развеяв пламя. Как из маленьких кирпичей, тёмные частицы собрались в образ Влада, вставшего на защиту друзей. Вой голосов вихря усилился, стал хищным. Воронка начала сокращаться, напоминая челюсти со свисающими со всех сторон руками вместо зубов. Вихрь времен как будто разумно понял, что внутри него оказывалось всё больше и больше добычи. — Где картины? — крикнул Владу Лео, поднимаясь на ноги и видя, как воронка начала всё быстрее смыкаться вокруг них. — Надо было вас выручать. Не успел взять их с собой, но Сандра обещала принести, — прокричал сквозь какофонию голосов Влад. — Ну, наконец-то, — прервал их диалог Мехмед. — Все друзья в сборе. Пришёл умереть, валашский волчонок? Думал, только у тебя есть сила? Рассчитывал, что победил меня еще очень давно? Влад казался как всегда равнодушным, но Лайя заметила, как от слов Мехмеда заиграли его желваки. — Не смог победить меня в честном бою, так подослал своего брата, чтобы убить меня? — Мехмед приближался к Владу, шагая через мутное озеро. — Нож в спину — твой любимый метод, — по-змеиному процедил он и щёлкнул пальцами. Ненависть султана заставила воду в озере нагреться так, что от её поверхности пошёл пар. Лайя чувствовала, что ещё немного, и вода забурлит, обжигая ноги. Влад сжал кулаки так, что проступили вены и, почти кипящая жидкость начала от центра озера к краям покрываться ледяной коркой. Присутствующие еле успели перебраться со дна водоема на твёрдую ледяную поверхность, чтобы не вмерзнуть с ногами. В мгновение ока Мехмед снова обратился в красные частицы и песчаной волной устремился на Влада, который в ответ на атаку распался на тысячи маленьких черных крыльев. Со стороны этот магический бой выглядел очень непривычно. Красное и чёрное облака сталкивались, кружились и разлетались вновь. Иногда между ними проскакивали серебряные искры или огненные вспышки, исчезающие быстрее, чем остальные успевали проследить за траекторией их движения. Пока Лайя, как завороженная, смотрела за битвой двух давних врагов, она не заметила, что воронка приблизилась настолько, что все присутствующие были замкнуты в очень узком кругу. Что-то ужасно холодное схватило её за руку и с силой потянуло за собой в сторону. Лео вовремя взял девушку за другую руку и быстрым движением клинка отсек мертвенно-серую конечность, пытающуюся утянуть Лайю за собой. Перебарывая брезгливость, девушка отвернулась от бьющейся в конвульсиях отрубленной руки временной воронки и потерла собственную кисть, которой только что коснулась серая конечность. Кожа покраснела, на ней проступил пузырек, как от обморожения. Новая мертвенная рука снова вцепилась в Лайю, но та ловко вывернулась из захвата и попятилась назад. Тем временем Лео продолжал отрубать все новые и новые цепкие конечности, намеревающиеся утащить их за собой в воронку. Милли, о которой все в эти минуты забыли, стояла за его спиной, не моргая и что-то нашептывая от сильного потрясения. Круг сузился так сильно, что его диаметр составлял не более семи метров. Вспышки энергии борющихся Влада и Мехмеда то и дело рикошетом пролетали над головами остальных. Этих двоих воронка беспокоила куда меньше их личной вражды. Когда надежды на спасение оставалось всё меньше, в вихрь времен ворвалась запыхавшаяся Сандра с тремя картинами, за ней появился Хасан, держащий остальные четыре полотна. Все портреты были помещены в твёрдые рамы, так что их можно было поставить на лёд озера, к чему молодые люди сразу и приступили. В общей суматохе появился тот, кого Лайя ожидала увидеть в кругу в последнюю очередь. В одной руке держа Носферату, а в другой — старинный револьвер, Антон с ужасом разглядывал место битвы. Его расшатанные прошлым появлением Мехмеда нервы не выдерживали, о чём свидетельствовал бьющийся в нервном тике глаз. — Я… Я должен помочь хозяину. Это мой долг, — пролепетал верный дворецкий, сам не уверенный в том, о чем говорит. — Это оружие здесь бесполезно, — кинул ему Лео, мельком отметив принесенный револьвер, пока отсекал надоедливые бледные руки. — Т-тогда я пойду, — заикался Антон и медленно поворачивался к стене из серых конечностей в поисках выхода. Носферату зашипел при их виде и кинулся к Лео, вставая прямо перед ним. Кот начал царапаться и отбиваться от воронки с неменьшей отвагой, чем его хозяин. Стоило Антону оказался лицом к лицу со стеной, как Лайя ухватила дворецкого за край пиджака. — Вам туда нельзя. Вы погибните, — остановила его девушка, припоминая участь лани. — А ч-что тогда делать? — боязливо спросил Антон. Казалось, он был на грани истерики. — Ждать. Как можно дальше от края воронки. Мы выберемся отсюда все вместе, — Лайя постаралась сделать интонацию наиболее уверенной. Очередная рука высунулась из вихря и потянула Антона за лацканы на себя. Лайя почувствовала ответственность за жизнь этого обычного человека, случайно оказавшегося в мире сверхъестественного, и ребром ладони бесстрашно ударила по костлявой ледяной руке водоворота. Впервые короткие видео по самообороне, которые она смотрела от скуки в студенчестве, пока ждала, когда краска на полотне просохнет, пригодились. Серая конечность, не ожидая такого меткого удара прямо по болевой точке, тут же отпустила одежду Антона. Этого мгновения хватило, чтобы вырвать дворецкого из лап вихря. Лайя отвела Антона к центру озера, туда, где стояла Милли. Девушка не могла бездействовать, пока воронка сужалась всё сильнее. Она сразу же побежала расставлять портреты, пять из которых уже стояли полукругом на льду озера. Сандра поняла подругу без слов и кинула ей последнюю картину. Только Лайя поставила её рядом с собой и тем самым замкнула круг, вой голосов стал тихим, приглушенным, серые призрачные руки перестали кровожадно искать новую жертву, а ослабли и безжизненно повисли. Воронка начала расширяться. Все замерли в ожидании, что их ждет. Лео с настороженностью осматривал местность вокруг, не выпуская меч из рук, Мехмед и Влад снова приняли людской облик, с одинаковым непониманием смотря на метаморфозы воронки. Оба тяжело дышали, их одежда была потрёпана. Серьёзных травм не наблюдалось, однако пару ссадин можно было разглядеть у обоих. Сандра спряталась за спиной Хасана, незаметно поглядывая на холодные отблески металла меча в его руке. Кажется, он был тем самым, что висел над камином в комнате Влада. Внезапно для всех послышался грохот, какой бывает при весенней грозе, но такой силы, что захотелось закрыть уши. Сразу за громом присутствующих ослепило ярким светом. Лайя зажмурилась от того, что глазам стало больно. Как бы девушка не мечтала, чтобы это была просто обычное природное явление, она понимала, что это идёт вразрез с законами физики, где сначала должна промелькнуть молния, а только потом раздаться звук. Когда все осмелились открыть глаза, раздался общий вздох удивления. Лайя будто снова перенеслась в Османскую империю. Она смотрела на людей вокруг и не верила собственным глазам. Вот Влад, всё тот же, но моложе, лет двадцати, стоял в сероватой рубахе и черной жилетке с кожаными пряжками-застежками и сжимал в руке родовой кинжал. Мехмед озадаченно смотрел на появившееся на нем серебристо-серое одеяние, тёмно-красный кафтан и кабук. Лео вновь стал янычаром-Асланом в соответствующем обмундировании и, похоже, воспринял это более чем спокойно. Лайя обернулась и увидела на месте Сандры Сафие-хатун. Её нежные девичьи черты были еще красивее и свежее, чем на портрете. Хасан тоже значительно помолодел. Теперь даже его глаза не могли выдать солидного возраста. Из самого невероятного — вместо Носферату возле Лео появился ходжам Димитрис. Он с удивлением рассматривал свои руки и ноги, не мог поверить, что когда-нибудь снова станет человеком. Только Милли и Антон остались в прежнем облике и смотрели на происходящее так равнодушно, что Лайя не была уверена, способны ли они увидеть произошедшие превращения. «Картины с помощью воронки вернули нас всех во времена, когда был написан каждый из портретов?» — задала самой себе мысленный вопрос Лайя, машинально закручивая прядь внезапно появившихся длинных каштановых волос. — Что произошло? — нарушил тишину общего удивления Влад. — Воронка — портал, связь между прошлым и настоящим. Теперь мы все в прошлом, равны как раньше, — пояснил Хасан, снимая тяжёлый головной убор шехзаде, от которого он давно отвык. — Ваши силы больше не подвластны вам, ведь вы оба получили их после того, как были написаны портреты, — он обратился к Владу и Мехмеду. «Лео ведь тоже потерял свою силу. Я нарисовала его задолго до появления Чёрной кошки», — осознала Лайя, но не стала говорить об этом. — Сегодня всё играет мне на руку, — торжествовал Мехмед. — Всё встало на свои места. Неумелый правитель, что не смог спасти свой народ, и янычар, когда-то воевавший на моей стороне, вновь стали рабами, а я, как и прежде — их султан. Все замерли, внимая словам Мехмеда. Каждый его шаг, движение или реплика походили на разыгрывающийся и хорошо отрепетированный спектакль. Никто и подумать не мог, чтобы смотреть на Милли. Только Сандра внимательно изучала её. Чутьё медиума подсказывало, что случится что-то непоправимое. Она сомневалась, но ощущала слабое присутствие духа Мехмеда не только в его теле, но и в теле Милли. Сандра не успела окликнуть Лайю, предупредить ее, перед тем как зрачки Милли резко сузились, и она, словно не в себе, выхватила револьвер из рук Антона и направила его на старшую сестру. Раздался выстрел. В жизни редко наступают переломные моменты, когда время ограничено, а на решение дается всего миг. Тогда думаешь не головой, а сердцем. Делаешь выбор, который сделал для себя очень давно. Именно тогда понимаешь, что тебе всего дороже. Так, короткое мгновение и свистящая пуля решили судьбу. Лайя обнаружила себя в объятиях Лео. Из-за его плеча она увидела, как Влад приставил острие кинжала к горлу Милли. Он пытался остановить её, но выстрел был уже произведен. Холодное оружие дрожало в сантиметре от кожи девочки. Влад смотрел на Милли и не мог опустить кинжал, потому что был уверен, что в этот момент она и есть Мехмед. Будто издеваясь над ним, Милли сначала язвительно улыбнулась ему, а потом обессиленно упала на землю. Если бы Лео не держал Лайю в своих руках так крепко, что ей было не выбраться, она бы увидела, что, пользуясь общей заминкой, Хасан положил портрет Мехмеда лицевой стороной вниз, тем самым скрывая его образ от вездесущей воронки. — Я преподнес свой подарок королю. Ты доволен, Влад? Мне давно надо было тебе отплатить, — заговорил Мехмед, а потом рассмеялся. В этом смехе не было ни радости, ни грусти, абсолютно никаких эмоций. Губы сложились в улыбку отдельно от безразличного лица, которое безуспешно пыталось выразить торжество. Совершив то, к чему так стремился веками, он не обрел покоя или удовлетворения. Его душа, в поисках которой он находился, витала где-то отдельно от тела. И хоть это могла воочию увидеть только Сандра, это почувствовал каждый присутствующий в кругу воронки. — Та, что предала меня, и та, что так глупо осталась на твоей стороне, не понимая, что ты используешь её и сейчас, мертва по твоей вине, — скалился дикой улыбкой Мехмед, делая какой-то комичный поклон Владу. Соперник не стал ждать, чем закончится эта показательная сцена. Влад вобрал в себя всю ненависть, накопленную годами вражды и вечной борьбы за свою страну и право собственного существования, боль от потери близких, от смерти Лале, от злости на самого себя и свою навсегда проклятую душу. Он больше не был валашским волчонком. Он стал настоящим волком. Влад с яростным криком ринулся на Мехмеда. Султан не стал защищаться, принимать защитную стойку или атаковать. Он раскинул руки, принимая свою участь. Мощный удар и Мехмед отлетел на несколько метров назад. Пара бледных рук, а за ними и десятки других ухватились за его тело, практически раздирая на части, и увлекли за собой в серебряный вихрь. — Лайя, как ты? — Сандра обеспокоенно подскочила к девушке. — Я в порядке. Меня не задело, — Лайя попыталась отстраниться от Лео, чтобы показать, что не пострадала. Он взглянул на неё на секунду и снова обессилено упал в объятия. Лайя вовремя подхватила возлюбленного, крепче прижимая его к себе, но медленно стала опускаться вместе с ним, не выдерживая веса его тела. Девушка отняла руки от его спины и увидела, что они стали багровыми от крови. Происходящее казалось нереальным. Костюмированная вечеринка в стиле Османской империи, безумный сон, да что угодно, только не действительность. Он лежал у неё на коленях. Золотистые кудри раскиданы по подолу её нарядного платья. В уме всплыла похожая сцена из прошлого. Тогда Аслан также лежал у ее ног, ласково улыбался, пока Лале проводила руками по его шелковистым волосам. Её прикосновения успокаивали, заставляли забыть о неудачах. Для Лале это была всего лишь забава, но юный Аслан воспринимал всё всерьез. В тот день самому смелому из янычар не хватило отваги признаться. Он сдался, даже не вступая в бой. Но в настоящем времени он точно был победителем. Лео беззвучно, будто сохраняя оставшиеся силы, потянулся слабеющей рукой к шее Лайи. Она проследила за его взглядом и обнаружила, что цепочка с заколкой в виде цветка лилии не исчезла вместе с превращением. Лайя аккуратно отцепила украшение и вложила Лео в ладонь. Она всегда носила лилию с собой, но интуитивно никогда не осмеливалась надеть её как заколку. Лайя чувствовала, что не имеет на это права. Девушка потянулась ближе к Лео, чтобы мужчина сам смог закрепить украшение в её каштановых волосах. Тихий щелчок, и, спустя столетия, лилия нашла хозяйку сердца Аслана. Лео облегченно выдохнул, понимая, что успел. Он смотрел вверх на девушку, которую любил, и которая только что стала его невестой. Самый счастливый момент его жизни. Он стоил каждой томительной минуты веков ожидания. Лайя молча смотрела, как огоньки жизни один за другим угасают в зелени глаз возлюбленного. Ей столько хотелось сказать, что жизни не хватило бы, чтобы выразить, как сильно она его любит, как много он для неё значит. Но Лайя закусила губу и молчала, потому что боялась, что стоит ей открыть рот, как из него вырвется крик боли, а из глаз посыплются слёзы. Лео нельзя было этого видеть, потому что ему всегда в разы больнее, когда расстроена она. Лайя не умела прощаться, не была к этому готова. Все слова испарились. Нужно было говорить о чём-то важном, а на ум приходила чепуха. При расставании всегда говорят не о том. — Мне идёт? — улыбнулась она, ведь так всегда делал он, чтобы успокоить её, даже если самому приходилось несладко. — Очень. — Ты же терпеть не можешь лилии. — Это потому что они не так прекрасны и чисты, как ты. Едкий комок горечи подступил к горлу. — Прекрати. Лайя не хотела слышать ничего о себе, а тем более о том, что она была его светом и чистой душой. Её символом был самый лицемерный цветок из всех. Не кактус или роза, на которых сразу можно разглядеть шипы. Это была белая лилия, что прекрасна как юная девушка, но дурманящий густой и пряный аромат постепенно отравляет, сбивая с ног. Незаметно, но планомерно. — Лайя… — слабый голос Лео хотел что-то спросить, но так и не успел. — Лео, — прошептала она в ответ и прижалась к его груди, пытаясь услышать глухое биение сердца, но столкнулась с тишиной. Она закрыла ему глаза, потому что больше не могла смотреть в их пустоту. Лайя посмотрела на широкую ладонь, все еще сжимающую её руку. Рана от пули была на спине, её совсем не было видно, так что казалось, будто он мирно спал. Лайя перевела взгляд на Сандру, ожидая, что та увидит душу Лео, которая всё еще находится в его теле, но она только отрицательно покачала головой, как врач, сообщающий семье о смерти родственника. Лайя осторожно прикоснулась ко лбу Лео губами, будто боясь нарушить его сон. После она старалась лишний раз не смотреть на него, когда вынимала свою руку из всё ещё теплой его и вставала на ноги. Они не слушались, отказывались идти. В голове звоном отдавалось грубое слово «прекрати» — последнее, что Лео услышал от неё. «Неужели нельзя было попрощаться по-другому? Правильнее?» Лайя сразу одернула себя, что правильного ничего уже не будет, потому что сегодня мир потерял самую яркую жизнь на планете. Завтра солнце уже не встанет. Горло сдавило тоской, но из глаз было не выдавить слёзы. Лайя не видела лиц остальных, не могла разглядеть вообще ничего, но всем нутром ощущала, как пусто стало вокруг. Будто почувствовав неладное, в воронке, столкнувшись с Лайей, появилась обеспокоенная Нела. Девушка предугадала ее вопрос: — Лео… Лео… он там, — запиналась Лайя. Она не могла произнести вслух слово, которое бы подтвердило, что его больше нет. Нела сочувственно, но всё же немного манерно и холодно похлопала Лайю по плечу, молча подошла к безжизненному телу и села возле него на колени. Ей не нужно было ещё раз смотреть на девушку, чтобы понять, что выстрел ранил одного, но убил обоих. Чёрная кошка была на стороне Добра, но не останавливала Лайю, которая побрела вперед, в объятия смертельно холодных рук. Несмотря на бесконечно долгое существование, Неле все еще иногда трудно было понять, что по-настоящему является добром, а что злом. Когда всё потеряло смысл, воронка времён больше не пугала, а приветственно звала за собой. Лайя почти достигла цели, когда путь ей преградил Влад: — Лайя, мне очень жаль, но ты не можешь… — Влад, если тебе нужно мое прощение… — безразличным тоном ответила Лайя. — Дело не в нем. Я уйду вместо тебя, потому что ты должна жить. Воронка никогда не отпустит нас, пока не возьмет то, за чем пришла. Мы не можем сидеть здесь вечно, кто-то должен закрыть портал времен. Пусть это буду я, — говорил Влад, а Лайя понимала, что он уже принял это решение. Его не остановить. — Но тогда… ты умрешь? — Нет, не думаю. Воронка сама решает, что делать с человеком. Скорее всего, я просто попаду в то время, которому принадлежу. — Думаешь, снова попадешь в Османскую империю пятнадцатого века? — Хасан подошел чуть ближе и, помедлив, вложил Владу в руку конверт. — Если это правда, то прошу, передай Мехмеду мое послание. Я должен извиниться перед братом и попрощаться. Всё равно это мой последний шанс. Только Влад спрятал послание, земля затряслась, предвещая новые события. Словно из воздуха сотканный, внутри воронки очутился Ноэ. — Влад, даже не думай! Ты давал мне клятву, — Локид встал стеной, загораживая путь к краю вихря. У Лайи было всего мгновение, чтобы попрощаться с другом: — Влад, ты прощен целиком и полностью. Это было слишком давно. Теперь это не имеет никакого значения, — она обвила его руками, даря примирительные объятия. Впервые его тело было тёплым, будто он никогда и не связывался с тёмными силами. — Я не заслужил прощения, но я безмерно благодарен тебе, Лале-хатун, — он коротко поцеловал ее в лоб на прощание. — Даже не думай идти туда! — кричал Ноэ, но не мог ничего поделать. Он не имел больше власти над прощённой душой. Влад положил свой портрет так, чтобы воронка не видела его нарисованного образа и обратился к Лайе в последний раз: — Не беспокойся, все мои враги и друзья остались в прошлом. Мне просто придется вернуться домой, исправить то, что будет в моих силах, и одержать победу над Мехмедом, — он улыбнулся так, словно это было для него детской игрой. — В конце концов, Дракула — это всего лишь история. Влад смело пошел к серебристому вихрю. Он не оборачивался. Может, потому, что боялся передумать, а, может, потому, что впервые в жизни захотел перестать смотреть назад и думать о том, что оставил позади. Сотни мертвенно-бледных конечностей расступились перед королем Тьмы, образуя нечто, похожее на арку. Влад сделал шаг и, воронка тут же поглотила его. Лайя ждала, что вихрь вот-вот исчезнет, получив то, чего хотел, но ничего не происходило. Голоса все также тихо подвывали, а серые руки медленно двигались в воздухе. — Целью воронки был не Влад, — констатировал факт разочарованный Ноэ. — Она пришла за тобой, Лайя. — Ты всегда такой невыносимо уверенный! — Повернулась к Локиду озлобленная Нела. — Сколько ещё жизней должно сегодня забрать время, чтобы ты понял, что излом времён произошел не из-за определенного человека, а из-за нарушения равновесия. — Время недовольно её поступком, — Ноэ указывал на Лайю. — Она излучала слишком много света, эмоций и желания жить, когда её убили. Она заключила слишком много любви в портреты, что вызвало цепочку перерождений. Если Лайя уйдет, то воронка успокоится. — Ты меня не совсем слушаешь, Локид. Воронка не уйдет, пока не будет равновесия сил, — в зелёных глазах Нелы мелькнуло негодование, быстро сменившееся на кокетство. — Всё еще не понимаешь? — Она соблазнительно провела длинным ногтем по его скуле. — Влад ушел, — тихо промямлил Ноэ, признавая поражение. — Бинго, — по-кошачьи хитро улыбнулась ему Нела. — Умирая, Лале вызвала на себя слишком много Света. Чтобы это компенсировать, нам нужно добавить щепотку Тьмы в противовес. Словом, тебе нужна новая душа, которая бы перешла на сторону Тьмы. — Предлагаешь заняться поисками сейчас? — поднял бровь Ноэ. — Ты, видимо, совсем теряешь голову, когда я рядом, — Нела встала совсем близко к нему. — Зачем куда-то далеко ходить? — усмехнулась она. — Слишком слабые. Они не готовы, — Локид надменно окинул взглядом присутствующих. — Дурачок, — облизала губы Нела. — Есть одна душа, которая уже давно твоя. Нела прильнула губами к Ноэ с такой силой, что он не смог отстраниться. Поцелуй был недолгий. Со стороны казалось, что болезненный для обоих. Когда он прервался, Неле было явно не по себе. Всегда исходящее от нее легкое свечение, которое непосвящённому человеку легко было принять за лоск и элегантность, исчезло. Женщина ослабла настолько, что ей пришлось присесть, но Ноэ тут же с нежностью подхватил её на руки. — Какие ощущения, когда Свет отвернулся от тебя, потому что ты отдала душу Темному? — победно улыбнулся Ноэ, убирая прядь рыжих волос с лица Нелы, мешающую ему разглядывать выражение негодования. — Должна же я была хоть раз сделать что-то по-настоящему светлое, — оправдывалась она. Сандра подошла поближе, задавая вопрос, интересовавший каждого присутствующего: — Равновесие восстановлено, но почему воронка все еще здесь? — Она указала на серебристый завывающий вихрь. — Естественно здесь, а куда ей было деваться? Мы восстановили равновесие, но она всё ещё жаждет заполучить Лайю Бёрнелл, чтобы отступить, — коварно усмехнулся Ноэ, ставя Нелу на землю. — Она никуда не пойдет! — вдруг закричала Милли, которая еще минуту назад была без сознания. — Лайя, ты не должна жертвовать собой. Мы найдем другой выход, — проговорила Сандра, ограждая подругу от предвкушающего взгляда Ноэ. На её глазах навернулись слёзы. — Я должна уйти. Это было предначертано, — покачала головой Лайя, зачарованно смотря на переливающиеся волны воронки. — Всё будет хорошо, ведь я буду с Лео. Лале и Аслан снова будут вместе. Что может быть правильнее? Нела подошла к ней поближе и заглянула в глаза девушки: — Лайя, я должна предупредить тебя. Ты попадешь в прошлое, но никогда не сможешь изменить его. Вы погибнете снова. Сможешь ли ты пережить это ещё раз? Лайя продолжала смотреть на воронку, твёрдо стоя на своём. Но вот, перед глазами снова встал раненый Аслан, бледный, лежащий рядом на траве под тенью листвы. Сколько раз он должен погибнуть из-за неё, чтобы она поняла, что им не суждено быть вместе? По щеке покатилась одинокая слеза. Хотелось отступить, сдаться, но терзающая душу мысль о том, как ему сейчас одиноко в неизвестности, заставила Лайю сомкнуть губы и кивнуть на вопрос Нелы. — В этом мире его больше нет, а значит, здесь нет места и для меня. В прошлом я увижу его еще хоть один раз. Этого будет достаточно. Если мы и умрем, то только вместе. Он больше никогда не будет один. — Лайя, останься с нами. Прошу, ты не можешь просто так уйти, — заплакала Милли и обхватила сестру за пояс. Лайя посмотрела ей в глаза и улыбнулась, стирая слёзы, бегущие ручьём по щекам Милли. — Милли, будь хорошей девочкой, доверяй себе, следуй своему сердцу и не грусти, потому что твоя сестра была самой счастливой и самой любимой, — Лайя нежно похлопывала по спине Милли. — Мне повезло иметь такую младшую сестру, как ты. Я люблю тебя и горжусь тобой. Скажи маме, что я буду очень скучать по ней. Лайя оставила лёгкий поцелуй на щеке заплаканной Милли, всё ещё обнимающей её обеими руками, протянула руку Сандре и притянула её к себе. Они стояли втроем, обнявшись. — Сандра, обещай, что всегда позаботишься о ней, — попросила Лайя и положила руку Сандры на плечо Милли. — Конечно. Милли уже давно стала мне родной, — старалась сдерживать слёзы Сандра. — Не беспокойся, я всегда о ней позабочусь. Иди. Он ждет тебя. Лайя медленно отстранилась, оставляя Милли в крепких объятиях подруги. Она точно знала, что Сандра никогда не подведет. Лайя решительно подошла к своему портрету, но только дотронулась до него, как чья-то рука легла поверх ее. — Ты не пойдешь одна. Кажется, нам по пути, — поддержал её Димитрис. — Но учитель… — пыталась поспорить Лайя. — Ничего не говори. Ты не знаешь, каково это –жить в теле лысого кота столько лет, — он потянулся, будто делая зарядку, и рассмеялся смехом, который она так давно не слышала, что забыла его звучание. — Спасибо, — вымучено улыбнулась Лайя. Хоть на первый взгляд это и выглядело так, будто ходжам-Димитрис делал это исключительно ради себя, Лайя помнила, сколько раз он был на её стороне, что в прошлом, что в настоящем. Она знала, что делает он это и ради неё. — Тогда идём? — спросила Лайя и положила свой портрет лицевой стороной вниз. — Идём, — Димитрис сделал тоже самое со своим портретом. — Я пойду первый, а ты следуй по пятам, — улыбнулся учитель и скрылся в блестящей пучине воронки. Покидая всё, что было ей так знакомо и привычно, Лайя задержала дыхание и шагнула вслед за ним, в неизвестность. На этот раз таинственные руки вихря не стали затягивать её внутрь, ведь зашла она по своей воле. Мир тут же наполнился ярким светом и морем звуков. Но вокруг девушки была только пустота. Теперь Лайя поняла, чем её так манила воронка. Среди тысяч далеких голосов девушка легко могла различить знакомые, самые родные. Она слышала раскатистый смех султана-Мурада, мелодичный голос матери Лале-хатун, что пела дочери колыбельную. До Лайи доносился голос Мехмеда, отдающего приказы, и Влада, читающего вслух какую-то книгу. Доносился до неё и мягкий баритон ходжама-Димитриса, бредущего перед ней по воронке. Увидеть его она не могла, зато отчетливо слышала слова поддержки, что он ей говорил. Лайя расплылась в улыбке, хотя ей и хотелось расплакаться. В каждом звуке было столько любви, радости, что ей стало ужасно больно от осознания, что счастье у всех этих голосов отняло прошлое. Это была иллюзия, безжизненное отражение чужих историй, чьё время давно прошло. Лайя шла только вперед, не оборачиваясь, влекомая знакомыми голосами, понимая, что скоро сама станет одним их них. С каждым шагом идти становилось все труднее, как будто настоящее удерживало её, не отпуская в прошлое. Но желание увидеть возлюбленного было сильнее любых препятствий. — Останавливаться нельзя, иначе застрянешь между миром прошлого и настоящего. Думаешь откуда появились все эти страшные руки у воронки? — раздался голос, который она хотела больше всего услышать, но меньше всего-при таких обстоятельствах. Внутри что-то упало и разбилось. Лайя начала озираться в поисках источника звука, но ничего не находила кроме пустоты и ослепляющего света. Она зажмурилась, прикрыв лицо руками и мотая головой, спасаясь от галлюцинаций, но когда открыла глаза, то увидела перед собой Лео. Лайя замерла. Ей было невыносимо больно видеть его сейчас, но она также жизненно нуждалась в этом. Она робко шагнула вперед, но тут же остановилась, потому что боялась спугнуть мираж неловким движением, прикосновением. — Почему. Ты. Здесь? — она проговаривала каждое слово дрожащим голосом, тщетно унимая подкатывающий к горлу ком. — Это же мое воображение? Парень в ответ отрицательно качал головой. — Я же обещал, что не оставлю тебя одну. Знакомые слова проникли вглубь, до самого сердца и больно полоснули его. Душевная боль перешла в физическую. Лайю буквально сбило с ног. Она осела наземь и сжалась в комок. Хотелось прижать руки к груди сильнее, чтобы удержать осколки разрывающейся на части души. Из глаз брызнули слёзы, которые она сдерживала всё это время. Ей было неимоверно тяжело дышать, на слова не хватало сил. — Но ты оставил, — говорил слабый срывающийся голос. — Не надо было меня спасать, не таким образом! Лайя сорвалась на крик, потому что злилась на себя, но упрекала его. — Всё когда-нибудь заканчивается, — последовал его тихий ответ. Лео сделал паузу, подбирая слова, которые тоже не давались ему легко. — Я счастлив и не жалею ни о чём. У меня была долгая жизнь, но она ничего не значила бы, не появись ты в ней на короткий миг, — он подошел к ней, присел рядом и закрыл своими руками дрожащее от страданий тело Лайи. Девушка вздрогнула, потому что боялась, что он растворится в воздухе. Ей нужно было побыть с ним ещё хотя бы несколько секунд, даже если бы потом пришлось расстаться навсегда. Она не могла посмотреть на него, потому что не выдержала бы осознания, что больше не увидит лучей самой жизни в его глазах. Лайя чувствовала тепло, исходящее от него, его ладони на своих лопатках, легкое дыхание на коже. Лео все еще находился рядом и был совсем как живой. Хоть она и понимала, что это притворство, всего лишь иллюзия воронки, отголосок настоящего Лео, Лайя все же позволила себе обмануться и притянула его ещё ближе к себе, так, чтобы слышать, как бьётся его сердце, так, чтобы он не видел, как она плачет. Поток слёз было невозможно унять. Он так и струился по лицу Лайи, пока Лео гладил её по голове. Прошли минуты, а может и часы, прежде чем Лео отстранился и тревожно сказал: — Нам нужно прощаться. Лайя, ты должна идти назад. И идти сейчас, иначе застрянешь здесь навсегда. — Назад? — Да. Тебя ждёт твоя настоящая жизнь. Только там ты можешь быть счастливой, — он провел ладонью по её щеке, стирая слезу. — Ты — Лайя Бёрнелл, успешный реставратор из двадцать первого века. Милли, Сандра, вся твоя семья тоже очень ждут тебя по ту сторону воронки. Ты — часть настоящего, а потому ты не должна стремиться в прошлое, где тебя ждут только болезненные ожидания скорой смерти. — Но я должна быть с тобой, — переубеждала его Лайя. — Мы не сможем быть счастливы в прошлом. Историю не изменить. Ты должна сама понять это и только тогда найдешь дорогу назад. — Я… Я не смогу жить в мире, где тебя нет. Я не смогу увидеть тебя таким снова … — Лайя прятала от Лео глаза, будто опасаясь, что в них он может увидеть отражение того, что видела сегодня она, почувствовать тот ад, через который она проходит сейчас. — Ты говоришь одно, но чувствуешь иначе. Посмотри на себя. Лайя оглядела себя и с удивлением поняла, что снова начала выглядеть как Лайя Бёрнелл, а не Лале-хатун. Она была одета в джинсы и шерстяной свитер с высоким воротом. Её волосы снова едва касались плеч. — Нет, — испуганно прошептала она. — Нет! Я должна быть с тобой! Я без тебя никуда не уйду, даже если навечно останусь здесь. И это тоже твоя жизнь! Ты заслуживаешь быть счастливым и быть там, со мной. Тебе нужна какая-то связь с настоящим? Это я! Я та, кто удерживает тебя в настоящем. Я не отпускаю тебя, Лео. Слышишь? — сорвалась на крик Лайя. Случайно своим указательным пальцем она задела мужчину в районе солнечного сплетения. От этого прикосновения одежда на Лео моментально сменилась. Он перестал выглядеть как Аслан. Волосы снова стали короткими, а одежда современной. — Как это произошло? — отступила назад Лайя, испугавшись, что странные перемены и в самом деле вызваны ее фантазией или обманом воронки. — Лайя, я мертв. Я не могу вернуться с тобой, как бы сам этого не хотел. Я умирал уже девять раз, поверь, я знаю, что это такое. — Девять раз… — как тень повторила Лайя. В голове она прокручивала каждую из его жизней и понимала, что из девяти жизней сейчас им достаточно было бы всего лишь одной, пусть даже короткой, но уж точно счастливой. Среди всего мрака, что блуждал в её мыслях, Лайя как яркую вспышку света увидела одну, ту которая озарила сознание. Она вскочила с места, взяла Лео за плечи и осмелилась заглянуть к прямо в его глаза. — Девять! Ну, конечно! — начала искать лазейки Лайя. — Нела дала тебе девять жизней как дар, но ведь должна же быть и еще одна… десятая! — Десятая? О чем ты говоришь? — Твоя собственная, — глаза Лайи озарились светом надежды. — Лео, настоящее обязано ждать тебя, потому что время должно тебе еще одну жизнь. — Как ты можешь быть так в этом уверена? — сомневался Лео. — Только если мы будем в этом абсолютно уверены, сможем выбраться отсюда. Хоть сказанное и звучало логично, всё же выглядело весьма неправдоподобно. — Всё ещё сомневаешься? — грозно спросила Лайя, которая стояла перед человеком, ради которого была готова идти до конца. — Если да, то я дам тебе что-то для уверенности, — Лайя смахнула слезы, застывшие на её щеках, и прикоснулась к лицу Лео так привычно, как делала это всегда. Руку слегка кольнула щетина. Лайя рассмеялась сквозь слезы от того, насколько невыносимо приятным оказалось это чувство. Он положил свою ладонь на её, прижался щекой сильнее и прикрыл глаза, чтобы лучше почувствовать прикосновения нежных пальцев. Она силой воли заставила грусть отступить, закрывая её на плотный засов глубоко внутри, а взбудораженный разум поверить, что это и есть её возлюбленный. Целый и невредимый. Совсем рядом. Только так она могла убедить время, что во всей Вселенной нет ничего правильнее, чем Лео и Лайя. Вместе и никак иначе. Она могла смотреть только в тёплую зелень его глаз, туда, где обитало её счастье. Время перестало существовать, ровно, как и всё вокруг. Пустота вокруг заполнилась в ту же секунду, как её сердце наполнилось любовью к мужчине, что освещал всю её жизнь. Лайя задержала дыхание и потянулась к губам, по которым успела соскучиться за время, казавшееся ей вечностью. Его теплые ладони обняли тонкую талию, притягивая ближе. Легкое прикосновение губ. Чувство невесомости и теплоты, наполняющей каждую клеточку тела. Мужские руки, чьи прикосновения исцеляли каждый темный угол истерзанной страданиями души. Солёный вкус на губах, хотя слеза была уже не её. Поцелуй, в котором хочется навечно раствориться. Объятия, в которых можно утонуть. Казалось, их разделяла вечность, судьба, прошлое и настоящее, но сейчас это всё потеряло значение. Не имея понятия, где конкретно находятся, и выберутся ли они вообще, Лайя и Лео не могли оторваться друг от друга, потому что этому поцелую между мирами суждено было случиться. Отрываясь от пьянящих разум губ возлюбленной, Лео не мог перевести дух. Ему требовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, обрести дар речи. — Умеешь убеждать, — подмигнул ей Лео, превращаясь в вечного оптимиста, которого она всегда знала, и с трудом размыкая объятия. — Пойдем? — Да, только теперь нам в другую сторону, — подарила ему ответную улыбку Лайя. Они развернулись, чтобы пойти обратно. Но только Лайя сделала первый шаг, как вокруг них сомкнулась кромешная темнота. Стоило им повернуться на 180 градусов, как в лицо опять бил яркий свет. — Воронка не любит тех, кто возвращается обратно, — объяснил Лео. — Не бойся темноты, я буду рядом. Лайя вспомнила, как ещё девочкой боялась тёмных пещер, но вместе с ним, все страхи казались смешными и несущественными. — Единственное, чего я боюсь, так это потерять тебя. Так что не вздумай отставать, — Лайя крепко взяла Лео за руку, делая первый решительный шаг в темноту. Он с восхищением окинул взглядом свою невесту и последовал за ней. Теперь отсутствие света нисколько не пугало девушку. С Лео вся тьма расступалась перед ними. Продвигаться вперед было ещё тяжелее, чем на другую — светлую сторону, но пара продолжала путь, потому что им было ради кого идти. С каждым шагом они держались за руку все крепче, будто чувствуя, что мир пытается их разделить, но вот вдалеке забрезжил слабый свет. Лайя пригляделась и поняла, что путь им, как фонари, проложили сотни зелёных светлячков. Идти по освещенной местности стало так легко, что они побежали и чуть не угодили в ловушку. Оказалось, основной свет исходил из круглой пропасти, что возникла из ниоткуда на земле. Лайя заглянула в неё и поняла, что они находятся где-то очень высоко в небе. — Воронка? — удивился Лео, разглядывая Милли, Сандру, Антона и Хасана, похожих на маленькие точки внизу вихря. — И правда, — согласилась Лайя, чувствуя порывы ветра и запах румынского леса, означающих, что скоро их путешествие подойдёт к концу. — Мы находимся на самой её вершине. Что нам теперь делать? — Знал, что воронка напакостит в последний момент, — скривился Лео, но не потерял былой решимости. — Выбраться отсюда можно только одним способом. — Прыгнуть? Вместо ответа Лео обнял её так, чтобы она не видела серебристого вихря и высоты. — Готова? Лайя уткнулась лицом ему в грудь и крепче сомкнула руки на его спине. — Только попробуй не ждать меня внизу.