Ты любишь меня ненавидеть

Я проснулся от неожиданного света, слепившего меня. Уже давно за полдень, но солнце до сих пор яркое. Оно отражается от золотых простынь, и кажется, что я буквально порхаю на жидком золотые. Рукой небрежно провожу по мягкому шёлку, он ледяной, и я будто поражённый молнией вспоминаю холод и пустоту, которых могу назвать своими верными спутниками. Комната кажется мне безжизненной. С той самой ночи с Евой я не зажигал камин, и даже едва доходящее до этого яруса солнце, излучающее свет сквозь зазор между занавесками не могло согреть пространство вокруг меня, потому что казалось холод излучаю я сам. Мне стала невыносима эта мысль и я мгновенно скинул в одеяло, в два шага оказался в душе, чтобы наконец хоть немного согреться, но этого не происходит. Вода почти кипяток, ее тяжёлые капли избивают мое тело, которое я добровольно подставил под их удар. Пар клубится вокруг словно дым, и в одно мгновение мне кажется, что под ногами не чёрная мраморная плитка, я раскалённая выжженная земля. Этот образ заставил меня зажмурить глаза и ударить кулаком в стену. Боль в руке, хруст, и темно алые капли окрасили воду. Я усмехнулся: боль лечит все на свете, особенно та боль, что причиняешь себе намерено и безо всякой жалости. Душ быстро надоел мне и я поспешно вышел. Раны на руке регенерировались, от них остались только небольшие белые пятна, но и они скоро исчезнут без следа. Поспешно одевшись, я вышел из квартиры. Находиться там было невыносимо. А нижний ярус был пуст, как и ожидалось. Здесь всегда сумрак, несмотря на то, что сегодня пробилась капля света. Сюда не доходит ни тепло, ни лучи небесного светила, тут как на самом дне океана, всегда тихо, холодно и темно. Ни единого демона, ни одной заблудшей душонки не было здесь, только холодный свет, освещающий уродливые лица горгулий и пустота. Такая атмосфера была мне привычна и знакома, но оставаться здесь желания не было. Я не успел обдумать события, произошедшие со мной в аду несколько дней или недель назад. Я даже не вспомню сколько времени точно прошло. Когда Ева покинула мою комнату, я сразу отрубился, а потом понеслось: глифт, ещё глифт, очень много глифта и куча грязного секса с похотливыми демоницами в самых разных местах. Но никого из них, по невиданным мне самому причинам, я не пустил на порог своей квартиры. Весь глифт для того, чтобы выкинуть мысли о войне, а секс марафон за тем, чтобы прогнать осуждающий взгляд янтарных глаз из сознания. Но ничего не помогало, в моей голове эхом разносились обрывки фраз и слов, а перед глазами до сих пор стоял ад и его обитатели. Я был королём, узнавшим о предательстве целого королевства. Мысль о том, что войны не избежать крутилась в сознании, и я не мог ее отвергнуть. Теперь, когда весь ад перешептывается, когда бесы точат сталь, теперь это только вопрос времени, когда гром оглушит нас всех и разделит наше существование на до и после.  И дабы обуздать весь этот водоворот образов, мыслей и эмоций, я направился в единственное место, которое по праву могу считать моим, где все мои мысли смогут найти покой и объяснение. В сад у статуи равновесия. Верхний Эльгамур приветствовал меня громким гулом и шорохом крыльев. Здесь сегодня было невероятно оживленно, не смотря на то, что день был совершенно обычный. Ангелы сновали туда сюда, демоны бродили среди белых перьев, а убогих хоть и было много, но они все терялись в толпе, пытаясь слиться с землей. Как только я проходил, на меня оборачивались ангелы, а демоны склоняли голову в знак почтения, а убогие и вовсе боялись поднять глаза. Меня это забавляло, мало кто из высших демонов решил покинуть ад, поэтому здесь только мелкие шавки, которых вдруг отпустили с цепи, но я постоянно напоминаю, кто из хозяин. Мне нравилось это, пусть я и первый в аду, зато не прислужник на небесах. Дерьма, что я хлебнул за века в пекле, не счесть словами, но я все ещё люблю власть и могущество, а этого у меня сполна. Или по крайней мере было сполна. До лабиринта я добрался довольно быстро, и пойдя внутрь впервые почувствовал, что что-то здесь изменилось. Осмотревшись, мне в глаза бросились кусты роз, что росли вдоль дорожки. До сих пор ни одна из них не цвела, а сейчас распустились все. Этот праздник жизни посреди хранилища скорби так сильно ошарашил меня, что я не сразу почувствовал знакомый привкус энергии на губах. Пока в дали не разобрал очертания белых крыльев и чёрных волос. Ева Уокер сидела прямо на моем месте, напротив статуи равновесия и вертела в руках розочку. Ее лепестки отличались от остальных, они были белые с чёрными кончиками, будто обуглились, когда она пыталась сжечь их, но не смогла уничтожить невинный цветок. Крылья девушки слегка подрагивали, ее тело тряслось от холода, но она почему-то не спешила согреть себя энергией. Возможно она забрела сюда случайно, и уже сошла с ума от скорби этого сада, а возможно пришла специально, чтобы почтить эту скорбь своей, как это делаю я. Ведомый каким-то порывом, я подошёл ближе, даже не скрывая энергию, но она не обернулась, не взглянула в мои глаза, не произнесла ни слова своим мягким, мелодичным голосом. Только сидела с кончиками пальцев поглаживала мягкие лепестки, едва слышно хватая ртом воздух. - Ева, - я назвал ее по имени, по какой-то причине мне казалось, что я должен был ее позвать. Девушка не шелохнулась. Будто уже знала о моем присутствии ещё до того кака я вырвал ее из пучины мыслей и позвал на поверхность. Медленно она повернулась ко мне, смотря пустым взглядом янтарных глаз. Я впервые видел ее такой: стекло вместо глаз, белая без всяких признаков жизни кожа и синие, почти чёрные круги под глазами. - Люцифер, - губы девушки дрожали, она едва шептала, будто и это давалось ей с трудом. - Уокер, ты теряешь разум. Как давно ты здесь сидишь? - Я в порядке. Зачем ты пришёл? - Это мое место, сад под сильными чарами, он сводит с ума, сюда никто не заходит и тебе бы не следовало. - Красивый сад, надеюсь, что не испортила гармонию, сорвав один из прекрасных цветов,  - она протянула мне розу, и я заметил подтеки крови на ее руках: видимо не обратила внимания на шипы. - Я вторглась сюда не зная, что это твоё место. Думаю, мне лучше уйти. Она встала, опять собирается уйти, играет в игру, где правила просты, но почти невыполнимы для меня: скажи - и я останусь, молчи - и я уйду. Но на этот раз у меня был план. Я придумал его, пока лёжа упившись глифтом на полу возле своей кровати и думал, что до безумия хочу обладать именно Евой Уокер. Я буду последним мерзавцем, если сделаю такое, но мне уже плевать, ведь за тысячи лет своего существования я уже натворил столько дерьма, что не осталось ни единого шанса, чтобы я переживал из-за этого. И сейчас я собираюсь поступить так же, и плевать на последствия. Я погнил до мозга костей, я ненавижу и презираю сам себя, а потому ищу эту же ненависть и презрение в других, даже в той, кем неожиданно, но так отчаянно хочу обладать. И я уверен, что получу это, как только сделаю то, что намерен. - Уокер, я предлагаю сделку. Слова будто разрезали воздух, девушка внезапно остановилась и повернулась ко мне. Ее лицо ничего не выражало, только пустоту и отпечаток давней скорби. - Сделки с дьяволом редко заканчиваются чём-то хорошим, - проговорила она. - Ты все ещё ищешь того, кто убил тебя? - Зачем ты спрашиваешь? - Я могу помочь в поисках. - И что в замен? - Небольшую услуга с твоей стороны. - Что ты считаешь небольшой услугой? - Ева презрительно выгнула бровь, в отвращении отводя глаза от меня. - Не тебя, котёнок. Ты просто поможешь мне кое-кого разыскать. - Кого-то ты собрался найти, Люцифер? - Это мое личное дело, я лишь предлагаю тебе свою помощь взамен на услугу. Давай присядем и обсудим, - я сделал жест рукой, указывая девушке на место у статуи, и она, немного помедлив сделала пару шагов и села рядом. - Что тебе нужно от меня, дьявол? - Это прозвучало непростительно неуважительно, убогая. - Ты же сказал, что игры в лучших подружек закончились, пришло время ставить все точки над «i», - голос Евы звучал отстранённо, будто она хотела сказать нечто иное, что-то, что вертелось в ее голове, но что-то, что она не позволила себе сказать в слух. - Ещё один раунд лучших подружек, котёночек, и мы с тобой попрощаемся до конца времён, - я хотел прибавить, что конец этот уже возможно не за горами, но в последний момент решил, что об этом не стоит говорить сейчас. - Готова заключить тот самый договор с самим дьяволом? Я постарался ей слегка улыбнуться, но улыбка вышла довольно натянутой. Девушка смотрела на меня оценивающе, выжидая того, что я добавлю что-то ещё, ведь она абсолютно ничего не знала об этой сделке, а точнее о том, кого мне вдруг понадобилось найти. И я читал этот вопрос в ее глазах, но не хотел давать на него ответ. Сказать Непризнанной, которая мало того что в аду побывала, так ещё и чудом оттуда выбралась, что мне понадобилось разыскать дитя Сатаны, было бы слишком. Она испугается, и в первый раз наверное я не стану судить ее а слабость, хотя не смотря на то, что я видел в аду, я не уверен, что она способна проявлять слабость. Эта девушка просто водоворот масок, различных цветов и эмоций: сегодня она разбитая, пару дней назад скребла землю руками, а потом выносила мое искаверканное тело из ада. Недавно она будто ненавидела меня и презирала, смела оскорблять и дерзить, а потом сидела рядом со мной у камина, вглядываясь в рисунки на моем теле. И найти истинное обличье из этого всего не просто, я не могу ее понять, она будто постоянно ускользает, пытается скрыться, но тем не менее всегда зажигает свет маяка, чтобы я не заблудился. - С чего мне взять, что ты не лжёшь? - спросила девушка, понимая, что объяснений не последует. - Я не лгу, не будем забывать, что даже дьявол когда-то был ангелом. - Ангелы тоже лгут, только они вуалируют это как ложь во благо. А нам с тобой не понаслышке известно, куда ведёт эта прославленная дорожка благих намерений. Я усмехнулся, а Ева только выгнула бровь, вопросительно смотря на меня. - Мне нужно отыскать отпрыска одного не очень приятного демона, тебе - найти своего убийцу. Вместе у нас больше шансов это сделать. - Зачем тебе искать чужого ребенка? Да и вообще, что за демон его породил. - Все тебе нужно знать, котёночек, - вздохнул я. - Ты просишь у меня союза, я не могу согласиться не зная. - Хорошо. Я ищу дитя Сатаны. На то у меня свои причины, можешь не спрашивать, тебя это уже не касается. - Ладно, - спокойно ответила она. - Я помогу тебе. «Ладно? Это было так просто?» - Пожмём руки в знак того, что мы договорились? - я поднял с земли острый камушек и проведя им по руке, протянул девушке. - Я не стану этого делать, - резко ответила она. - Кровавые ритуалы опасны. Просто пожмём руки. - Боишься, котёнок? - я слегка усмехнулся, хотя знал, что она опасается по делу, ведь прямо сейчас я готовлю ловушку и у неё велик шанс туда угодить. - Ты просто помогаешь мне найти мою пропажу, а я помогаю с поисками убийцы. Как только они будут найдены мы покинем жизни друг друга. - А если мы не найдем их? Или кого-то одного, к примеру? Если мой убийца скрылся и нас его не достать? Что тогда? Жить вечно по сделке с дьяволом? - Очень милое замечание, котёнок. Если так случится, то мы оба сойдёмся на том, что каждый выполнил свои условия и мы разойдёмся. Ты ничего не теряешь, моего общества в Эльгамуре тебе не избежать, учитывая связь Сэми и Ади особенно. И в конце концов - это всего лишь сделка. Она закатила глаза и посмотрела на статую. Солнце клонилось к закату, золотые лучи мягко падали на лицо девушки, а волосы практически горели пламенем, как будто она и есть солнце. Янтарные глаза с кусочками неба смотрели неподвижно, она избегала моего взгляда, обдумывала предложение. Тут было много противоречий, и я правда ее был уверен, что она согласится, мне казалось, что сейчас зашуршат белые перья и она исчезнет, как всегда исчезала. Но этого не происходит: холодные пальцы мягко касаются моей кожи, когда девушка забирает у меня из рук камень и разрезает им свою ладонь. Алые капли мгновенно капают на землю, и я как заворожённый смотрю на то, что она согласилась. Поверила, не зная, что я солгал ей. В какой-то момент мне даже хочется одернуть руку и поступить честно, сказать, что это ложь и с этой самой секунды я присваиваю себе ее душу. Я по неведомой мне причине хочу, чтобы это прекрасное создание было моим. Алчность берет верх, и я с силой сжимаю ладонь девушки, заставляя нашу кровь течь по рукам и пачкать землю. Секунду ничего не происходит, а потом ладонь начинает жечь, будто из раны стекает раскалённая лава. Ева вскрикивает, пытается выдернуть руку, но не получается. Какая-то незримая нить обвилась вокруг наших запястий, и мы не можем ее разорвать. - Ты обманул меня! - девушка кричит на меня, стараясь выдернуть руку, и я вижу, что ей больно и тут же проклинаю себя за то, что поступил так с ней, но ничего уже не могу сделать. Так не должно было быть, что-то пошло совершенно не так. Серебрянные браслеты на ее руках трещат, а через секунду разрываются и падают на землю. Я вижу, как по ее запястьям ползёт тонкая золотая нить, и замечаю такую на своих. Свет медленно поднимается вверх по нашим телам, пока не достигает сердца. И тогда мы в одночасье резко падаем на колени, взвывая от боли. Рёбра едва ли не ломаются, боль пронзила наши грудные клетки, мне казалось, что если бы сердце могло остановиться, то оно остановилось бы сейчас. - Так не должно было быть! - я в бешенстве. Это не входило в план, я крал душу, хотел, чтобы эта девушка передо мной была только моей, но не рассчитывал, что мое собственное сердце окажется под ударом. Ева едва дышит, вскакивает на ноги и со всей силы топчет серебряные остатки своих украшений, превращая их в мятые обломки. А потом отползает от статуе и притягивает ноги к себе, утыкается лбом в колени. Что-то шепчет, но я не могу разобрать слов.  Сморю на руку и замечаю там затянувшийся рубец: символ моей связи с Евой Уокер. Мне не в первый раз отдают душу, забрать ее не составляет труда, но все те разы, что я проворачивал подобные сделки, моя собственная душа оставалась при мне, совершенно не прикасаемая. - Ты доволен? - девушка подняла свой стеклянный взгляд на меня, пока я ходил кругами вокруг статуи, пытаясь найти причину того, что только что случилось. - Ты хотел украсть мою душу?! А я, идиотка, тебе верила! Думала, что ты не способен поступить так мерзко. - Чего ты ждала, я дьявол, которому очень понравилось новая игрушка, - я ногой отшвырнул обломок чего-то от себя, с силой распахивая крылья, поднимая вокруг клубы пыли. - Я все равно собирался выполнить своё обещание и помочь тебе. - Присвоив меня себе? Велика помощь: вышла из одной клетки - попала в другую. Какого хера, Люцифер? Какого хера ты возомнил, что имеешь право так низко и подло поступать? Ты называл меня жалкой, но на самом деле жалок именно ты. Я подлетел к ней мгновенно, хватая пальцами ее тонкую шею. - Не смей так говорить! Да, я солгал, и не думай обвинять меня в этом, потому что мы, котёночек, друг друга стоим. Я не смогу сосчитать количество твоей лжи: ты говоришь, что простая Непризнанная, но выносишь меня из ада, а потом как ни в чем не бывало сидишь в месте, где спустя пару секунд любой готов сойти с ума от скорби и боли. Будешь отрицать? Или наконец согласишься, что мы с тобой те ещё лжецы и лицемеры. Лицо девушки исказилось гримасой отвращения, но она не стала отрицать сказанное мной. Моя хватка ослабла, я убрал руку, замечая красные следы на белой коже. Гнев в одночасье исчезает, и я отхожу от неё, чтобы не причинить ей боль в своих порывах. - По моим венам течёт ангельская кровь, - проговорила Ева тихо, будто боялась произносить такую вещь в слух. Я уставился на неё, пронося смысл фразы через своё сознание, пока наконец не понял, к чему она все это сказала. Она не человек, она всегда была наполовину бессмертной. Видимо Ребекка уже будучи ангелом, но пока не Серафимом, вернулась на землю и родила дочь от смертного, надеясь скрыть этот факт. Видимо поэтому Ребекка хотела вернуть Сэми, своего законного сына назад в рай. Она видит в дочери угрозу для себя, ведь бросила ее и забыла о ней, а теперь Ева буквально стоит на ее пороге. - Твоя мать тебя боится, - я сказал это, стараясь как-то сгладить паузу и тишину между нами, садясь рядом с девушкой и приобнимая ее своим крылом. - Она недавно была здесь. - Я знаю, мы с ней даже успели побеседовать. - Ангелы бывают довольно жестоки и безжалостны, советую не сбрасывать со счетов твою мать. Она действительно может тебе навредить. Ева закатила глаза, и грустно усмехнулась. - Не волнуйся, она не сделает мне ничего. Знаю, что эта женщина способна на многое, но не в отношении меня, она уже сделала все, что могла. - Тогда у неё прибавился ещё повод, поджав хвост прятаться от тебя. В тебе кровь ангела, но ты властна выбрать сторону. Станешь демоном - будешь одной из сильнейших, почти рядом с Высшими, - девушка скривилась, будто ей была противна сама эта мысль. Я посмотрел в ее янтарные глаза, чтобы уловить там эмоции, но ее взгляд стал стеклянным и отстранённым. Она поёжилась от холода или воспоминаний, и я крылом придвинул ее ближе к себе, заставляя сесть передо мной и оказаться в кольце моих крыльев и рук. Я не отдавал отчета своим порывам, никогда раньше такого не делал, ни о ком не заботился и никого не укрывал от холода, а теперь какая-то Непризнанная, которая вечно крутится рядом, сидит в моих объятиях, откинув голову мне на грудь. Казалось, что мы ненавидели друг друга, и я склонен сказать, что так и было, но тем не менее, постоянно уходя прочь снова оказывались рядом. Я ее презирал, а потом обманом притянул в свои объятия. Это было кране неправильно, абсурдно во всех своих проявлениях, но тем не менее это было. Я ненавидел ее, считал жалким отродьем, идиоткой без мозгов и инстинкта самосохранения, но хотел держать ее руку в своей. Пытался украсть ее душу из алчности и эгоизма, собственничества и ненависти, а каким-то неведомым образом отдал свою взамен ей. Все было так противоречиво, я будто намеренно травил ее ядовитым вином, при этом прекрасно понимая, что мы пьём из одного сосуда. - Что сказал тебе Зигза в той камере? - я перевёл тему, мне нужно было подумать о войне и раз Ева была тут, и связана с моей душой, то она могла бы оказаться полезной. - Ты и так знаешь, слышала, что ты возвращался поговорить с ним. Зачем тогда задавать вопросы? - Он не сказал мне всего, хотя я пару раз приложил его об решётку. - Он сказал про войну, - девушка говорила тихо, солнце уже почти опустилось за горизонт и мы остались одни с тишиной и уютной, окутывающей нас темнотой. - Про всадников, про демонов, про тебя. Люцифер, почему у меня чувство, что все, что происходит сейчас - это лишь затишье перед бурей? - Не знаю, - честно ответил я, прижимая Еву сильнее к себе, - но могу сказать, что у меня такое же предчувствие. Видимо Сатана давно это планировал. Ублюдок, когда я доберусь до него я выпотрошу его кишки наружу. - Почему ты не убил его в тот день? - я понял, что она говорила про наш визит в преисподнюю. - Все не так просто, котёнок. Убить бессмертного сложно, убить высшего бессмертного - ещё сложнее. Для этого нужен осколок небытия или меч Архангела Михаила. Когда был создан портал в небытие, зеркало, многие хотели обладать им чтобы заполучить власть. Тогда Создатель разбил его на семь осколков и раскидал их по всему миру, чтобы никто не смог их найти. Все эти реликвии утеряны навсегда. - Тогда зачем война, если две стороны могут драться бесконечно? Никто не победит, пока один из них не падет. - Я говорил о высших. Адская сталь и небесное золото вполне способны убивать, и если такой меч вонзится в обычного демона или ангела - он отправится в небытие. Если им поразить к примеру меня, то я смогу оправиться от удара. - Значит Сатана и Мальбонте охотятся за реликвиями? - Ева положила руки поверх моих, сплетая наши пальцы, а я опустил подбородок на ее голову. - Да, но мы тоже не будем сидеть на месте. Он посмел готовить восстание против меня, завладеть моим троном и снова посягнуть на небеса. Он не усвоил свой урок в тот раз, но в этот все будет иначе. Я расслабился, покинул преисподнюю и вот, что из этого вышло. Как бы я не был зол на отца, падение Небес и апокалипсис это последнее, чего я могу желать. - Люций, - она впервые говорила со мной с такой нежностью в голосе, проводя большими пальцами по костяшкам моих рук, - ты не виновен в том, что грядёт война. Он планировал это ещё задолго до твоего отбытия в Эльгамур. Голос Евы звучал мягко и успокаивающе. Она полностью расслабилась в моих объятиях, позволяя моим рукам прижимать ее к своей груди. Я никогда не чувствовал себя более умиротворенно, чем сейчас. Мне казалось, что она понимает меня не просто со слов, что она смотрит и видит то, что я никогда не показывал и даже оставаясь один боялся вспоминать. И я видел в ней то же. Секреты, ложь, скрытность и напущенные грубость и ненависть ко всему были нашим общим, хорошо знакомым способом защититься, чтобы никто не увидел всю ту пустоту, что у нас внутри. - Зачем ты это делаешь? - этот вопрос проносился эхом в моем сознании, я должен был спросить, почему после всего, что я натворил она сидит рядом, позволяя моим рукам так нежно и непривычно для меня самого обнимать ее. - Зачем ты здесь, рядом со мной? - Я не могу обьяснить, - сказала она тихо, - Я просто чувствую, что так и должно быть, не смотря на всю абсурдность того, что происходит между нами. - Ты считаешь это неправильным? - А ты нет? Посмотри на нас: ты лжёшь мне, унижаешь и пытаешься всеми доступными способами сделать мне больно. Ты посягнул на мою душу! - Но тем не менее ты здесь. А ты, каждый раз как мы оказываемся рядом пытаешься задеть меня, унизить и втоптать в грязь. Ты кидаешься громкими словами, ненавидишь меня и презираешь. - Но ты тоже здесь, - Ева слегка повернулась, чтобы смотреть мне в глаза. - Это токсичные взаимоотношения, Люци. Ты пытаешься обладать тем, что тебе не подвластно, а я просто спасаю свою шкуру. Мы оба жалкие, и оба в жизни совершали такое, от чего кровь стынет в венах, а теперь уничтожаем себя друг другом думая, что не достойны большего. - И чем же ты провинилась, котёнок? Я то был плохим, ведь я король ада, а что же ты? - Я была ещё хуже. Я наклонился к ней так, чтобы между нами оставшись считаные миллиметры. Даже в темноте, что опустилась на сад, глаза с вкраплениями неба сияли янтарным маяком. Ее дыхание опаляло мои губы и мне безумно хотелось коснуться их своими. Я так и сделал, сократил расстояние между нами, но девушка слегка повернула голову, и я поцеловал лишь уголок ее рта. Мои пальцы властно прошлись по ее подбородку, снова поворачивая ее голову к себе, заставляя смотреть мне в глаза. Большим пальцем я прошёлся по ее губам, и она втянула воздух, прикрывая глаза. - Люцифер, - горячий шёпот опалил мои пальцы, пока я гладил рукой ее прекрасное лицо. - Нам лучше держать дистанцию. Она отстранилась, выбралась из кольца моих крыльев и поднялась на ноги. Я встал следом. Между нами теперь было не меньше метра, хотя после моей попытки ее поцеловать и сделать ее своей это расстояние казалось километрами. - Убирайся отсюда, раз я так тебе противен. И больше никогда не смей меня избегать: я с легкость почувствую где ты, что ты и с кем ты, - я посмотрел на нее с презрением, потому что она так просто смогла от меня отказаться, но только не сказал, что в этот момент я презирал себя, за все то, что натворил, позволяя ей быть правой, отказываясь от меня. - Уходи, Ева, пожалуйста, уходи. - Если бы ты попросил остаться - я бы осталась. Когда-нибудь ты возможно разберёшься в себе, Люций, но будет уже поздно. А пока, я приложу все силы, чтобы разорвать это, - девушка подняла вверх ладонь, на которой красовался белый рубец. - Я ненавижу тебя, Люцифер. И проклинаю тот день и ту секунду, когда ты посмел появиться в моей жизни. Она сказала эти слова с такой ненавистью и презрением, что я почувствовал, как душа заполняется липким, тягучи и темным олицетворением этих чувств. Тем временем Ева расправила крылья и в одно мгновение исчезла за облаками, оставив после себя лёгкое послевкусие рома на губах и маленькое белое перышко, упавшее на землю. А я смотрел ей вслед. В какой момент со мной случилось то, что случилось. В какой момент это странное порывистое и наглое создание смогло пленить мой разум? А сегодня, она поработила мою душу. Ненависть к себе и своим слабостям захлестнула меня, я швырял обломки по саду, сжигал прекрасные цветы на кустах, пока сад, до это цветущий и красивый, не превратился в обугленные развалины, до боли напоминавшие мне мою собственную душу. А потом, я без сил опустился рядом со статуей равновесия, понимая, что ночь, полная мыслей, кошмаров и ненависти уже наступила.