Ты любишь меня ненавидеть

Книжная пыль клубами подымалась в воздух, пока одну за одной я перелистывал страницы древних фолиантов в поисках ответов на скопившийся ворох вопросов. Страниц много, книг тоже, но ничего из того, что могло бы помочь мне понять происходящее в моей жизни сейчас. Она резко развернулась на все 180 градусов, а я толком не могу отметить момент, когда именно все пошло не так. Я будто сам на свой, сознание мечется из крайности в крайность. В голове тысячи, сотни тысяч разных мыслей, словно улей гудящий все громче с каждой долбанной секундой. Выносить себя с этим шумом в ушах и буквально звенящей, отражающейся от стен пустотой становится практически невозможно. Я хватаю бутылку виски, стоящую рядом со стопкой уже просмотренных книг, и отпивая, с грохотом швыряя ее в стену, создавая видимость жизни вокруг, будто звон стёкла способен разрушить тишину и создать ту самую иллюзию жизни во мне самом. Библиотека в нижнего яруса в Эльгамуре не популярное место: она идеальное место для раздумий и схватки с собственными демонами. А их уж точно не мало. Сегодня они в который раз победят, ибо я устал до той самой степень, когда даже сам дьявол позволяет себе на секунду бессильно опустить голову на руки, и с шумных выдохом прикрыть глаза, давая наконец усталости и неделе бессонных ночей распространиться по телу. Ладонь предательски ноет весь день, эта тупая боль уже порядком надоеда. Не знаю, что там делает убогая, но хочу поскорее разорвать ту самую нить, что по моей глупости и увлеченности имеет место быть. Души раньше довольно часто связывались воедино, об этом много записей, преданий и легенд, но вот почему-то никто не решил рассказать, как избавится от этой херни. Или хотя бы на худой конец ее приглушить: меня задолбало это ощущение чужой боли. Физические изменения Евы не отразятся на мне, но эмоции - как яд распространяются по моему телу. Я чувствую это каждой клеткой своего физического и духовного естества. Который день я корчусь от боли из-за какой-то убогой, будто своей собственной мне не достаточно. И с каждой секундой каждого дня ненавижу что-то в ней, что кажется ненавижу и в самом себе, но до сих пор не могу дать этому ни определения, ни даже четкого описания. Каждый раз, как я думал об этом меня охватывала дикая ярость. Я был виноват сам: я посягнул на то, что не имел права даже желать присвоить себе, но всегда легче сказать, что вина на другом, чем признать, что я сам подстроил для себя эту ловушку. И на на секунду, чтобы обуздать дикий гнев внутри, я поддался порыву, теряясь в сознании. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы душа начала отдаляться от тела. Чтобы все чувства, что были во мне в ту секунду исчезли, оставляя после себя пустоту. Не ту пустоту, что подобна вакууму, но ту пустоту, что приходит, когда ты отпускаешь что-то осознанно, оставляя место навсегда пустым в память об этом. И я уверен, я позволил душе покинуть тело, погрузился бы в эту уютную тьму, отдался бы самому небытию, потому что в тот момент я был уверен, что это оно и есть. Даже не сопротивляясь растворился бы в нем, если бы не резкие и сильные удары по лицу, приводящие меня в чувство. - Во имя ада, Люцифер, приди в себя, больной ты ублюдок! - Ади ритмично избивал меня, оставляя следы на коже, пока я не открыл глаза, резко перехватывая его руку. - Какого хрена! Тебе жить надоело?! - пелена спокойной пустоты исчезла так же стремительно, как окутала меня. - Это я должен спрашивать. Что это было? Твоё тело будто было без души, ни малейшего проявления энергии и жизни! Я уставился на него в недоумении. Как я мог допустить такое, позволить духу начать покидать тело? Я лишь на секунду прикрыл глаза, душа не могла меня покинуть. Это был кошмар, просто кошмар, такой же как и многие другие, такой же как все тысячи предыдущих. - Ты в себе? - Ади помахал ладонью перед моими глазами. - Я царь самой преисподней, как я могу быть не с себе?! - я разозлился на вопрос друга, но ответом на него была ложь; за столетия я так хорошо научился лгать, что порой поневоле сам верю в свой собственный обман. - Зачем ты искал меня? - На верху, в лабиринте убийство! Непризнанная, вся в крови прямо у статуи, в глубине лабиринта демон. Низкого ранга, совсем ещё недавно сторону принял. Я поднялся на ноги, не обращая внимание на последствия путешествия моего духовного тела. - Новость разлетелась? - Ещё с утра, я никак не мог тебя найти. Я кивнул, проигнорировав последнюю фразу, и как можно быстрее направился в сад. Взмах крыльев, полёт, и ожидание свободы в полёте, которая так и не наступила. Мысли занимали голову, мысли связанные с событиями последнего времени, мысли связанные с жестокими смертями. Простому идиоту бессмертного не убить, нужно оружие из рая или преисподней, если повезёт - то осколок самого небытия. Обычно бессмертные просто цапаются между собой, но никто не умирает. Убивать в наше время запрещено, в прошлом было множество войн, и даже сам устроил мятеж в раю. Но сейчас убийства немыслимы, и вряд ли кто-то смог бы пойти на такое без сильнейшей мотивации. Краем глаза, у самого входа в зачарованный сад я заметил толпу. Непризнанные, ангелы и демоны стояли возле входа, не переступая черту. Страх смерти у бессмертных особенно силён, и никто не решался сделать шаг в ту сторону, где помимо сильнейших чар и сумасшествия у них был шанс найти свой последний причал. Но не смотря на всю трагичность ситуации и весь страх, в самом саду, у подножья статуи равновесия, где теперь лежало мертвое тело девушки было довольно спокойно. Высшие Серафимы, включая Ребекку, о чём-то тихо шептались. У самого тела стояло два управляющих города: Геральд со стороны демонов, и Мисселина - со стороны ангелов. Демон сильной рукой обнимал своего ангела за плечи, пока та с ужасом смотрела на кровавые разводы на земле. - Ты вовремя, Люцифер, - Геральд заметил меня первым, и, как только мои ноги коснулись земли, он поприветствовал меня коротким поклоном головы. Женщина вытерла слёзы рукавом, тоже кивая мне в знак приветствия. Я сделал шаг к ним, и заговорил, убеждая Мисселину вернуться в город. Я знаю Геральда очень давно, с самого моего прибытия в Эльгамур. Древнейший демон ада, покинувший его ради ангела. Это они основали город, они стояли у истоков всего, что есть у нас сейчас. Я уважал их, как наверное не уважал никого здесь. Ангел и демон, нарушившие все правила, прошедшие через все мыслимые и немыслимые испытания, которые до сих пор держат за руку друг друга. - Спасибо, что пришёл, Люцифер, - Мисселина слегка улыбнулась мне, расправляя крылья, в одно мгновение скрываясь за тяжёлыми облачками. - Царь ада тут ни к чему, - откуда-то из-за моей спины сухим скрипящим голосом произнёс Эрагон, древнейший из членов совета Серафимов рая. Я развернулся на пятках, окидывая его презрительным взглядом. Мне никогда не нравился этот блондинистый ублюдок. - Мне плевать на ваши ангельские разборки, - я сделал шаг в сторону статуи, бросая взгляд на изуродованное тело. - Я здесь не для вас. Я смотрел на убитую Непризнанную, и в моей голове проносились воспоминания прошлого, войны и конфликты. И хоть зрелище было ужасным, и мысли терзали меня, я отвернулся и обыденным тоном спросил про второе тело, тело демона, из-за которого я собственно и явился сюда. - Демон Донни лежит в лабиринте. Он только принял сторону и видимо уговаривал свою девушку Монику последовать его примеру, - Геральд уставшим, но спокойным тоном огласил детали преступления, указывая на вход в живой изгороди лабиринта. - На этом наши сведения заканчиваются. Одно ясно - убийца кто-то из города. Я ничего не ответил, только подошёл ко входу в лабиринт и скрылся в его тени. Два убийства за одно утро, все это явно не случайно, в моей голове отчётливо висела мысль, что это как-то связано с войной. С тем, что я не смог сохранить власть в аду и позволил жалким тварям начать революцию. С тем, что я сбежал из ада, не смог вынести этот ненавистный мне жар, а теперь последствия настигают меня словно лавина, не давая возможности выбраться из этого дерьма. Словно гром среди ясного неба, руку пронзила сильная боль, и все, что заставило меня даже не вздрогнуть от неё, это невероятное усилие воли. Противное и липкое ощущение разлилось по душе и телу, прежде чем я понял, что это не мои чувства и не моя душа. Было неприятно ощущать это все, но ещё хуже осознавать, что все мои чувства, не смотря на то, что я прячу их в самый дальний угол прогнившей души, ощущает совершенно чужое мне существо, которое я презираю и ненавижу, что она знает о моих слабостях. Все мерзкие чувства своей собственной души смешивались с чувствами Евы, меня захватил животный, первозданный страх, и всепоглощающая, разрешительная ненависть, превратившая душу в один миг в подобие выжженной адской земли. Меня настораживают такие перепады, с самого начала этой дерьмовой истории с единением душ, что-то внутри меня постоянно ощущается пустым, и меня заебало это чувство постоянной тишины внутри. Я привык к боли и раздирающим уши изнутри крикам собственной сгорающей в агонии души, но тишина и пустота буквально меня убивает. - Вот тело, - голос Герольда, который следовал за мной все это время, вырвал меня из глубины мыслей. - Такое же изуродованное, как и прошлое. Что прикажешь с ним делать? Я подошёл к трупу чуть ближе и присел на корточки. Непривычно даже у себя в голове называть бессмертного этим странным, присущим смертным словом, но, к сожалению, оно единственное, что могло описать картину перед моими глазами. Изуродованный, весь в темной, запекшейся крови демон лежал раскинув руки и крылья. Одежда от части порвана, видны раны и порезы. Видимо он пытался бороться. Впервые вижу такую жестокость. Ни один уважающий себя воин не стал бы убивать другого таким варварским способом. Какой-то придурок самоучка решил возомнить себя самим Богом, решая лишить жизни нескольких его созданий. Я ждал отвращения и ненависти в своей душе, но чувства проходили сквозь меня и устремлялись к чужой душе. Она была будто магнитом для них, ее пустота манила к себе всю боль и ненависть, она как чёрная дыра поглощая разрушение, накапливая его в себе. Я поднялся на ноги: смотреть больше не на что. Геральд ждал моего вердикта. -Я думаю ты и сам понимаешь, что произошло. Мои объяснения излишни, - я собирался поскорее покинуть это место и вернуться за книги: невыносимо было находиться со смертью так близко, особенно когда ты бессмертен. - Прикажи обыскать город, каждого в нем. А затем, убить того, кто стоит за этим. И любого, кто воспротивится твоей воле. - Не будь так безрассуден! - голос заставил меня развернуться и увидеть горящие глаза старого демона. - Я уверен ты знаешь, что происходит в нашем мире сейчас. Люцифер, мы на грани. Убийства бессмертных в беспокойные времена только подтолкнут нас к концу. - Ты думаешь мне это не известно?! - я рассеялся. - Не тебе мне указывать, город твой, так что делай что хочешь. Я лишь дал совет. Геральд усмехнулся, той самой улыбкой, когда понимают, что все дерьмо ещё впереди. Я не понимал его многозначительных взглядов, он будто знал секрет, которого не знал я. Демон смотрел на меня, а затем его взгляд сполз по предплечьям к кистям, задерживаясь на тонкой полоске, заковавшей мою душу в кандалы. В его глазах отразился ужас, отвращение и... сочувствие? - Ты думаешь, что сила и жестокость способны победить. Ты безрассуден и отчаян, ты загнанный в угол маленький мальчик, решивший поиграться с огнём! - только не мог рискнуть говорить мне такое, безо всякого страха и сомнения. - Когда увидишь истинный облик поймёшь, что может она и сильна, но все, что движет ей, твоим самым сильным оружием,  - ненависть и всепоглощающая пустота. Я знаю об этом куда больше, чем может показаться. Пока не поздно не влезай с головой в этот омут. Я не понял слов демона. Он понял значение шрама, но понял ли каким образом я получил эту проклятую связь? Понял ли, что она стала не оружием, а слабостью? В прошлом великие союзы и военные альянсы связывались единением души, это было ещё до мироздания и даже до самой вечности. Прошло столько времени с тех пор, большинство из бессмертных даже и не подозревает об их существовании. Я не первый ангел небес, и не первый демон в аду. До меня были века истории, века войн и разрухи, века, когда кровь бессмертных величественных созданий лилась реками по бескрайней пустоте самого небытия. Я застал лишь маленький отрезок этих времён. Но сейчас, сейчас иметь возможность убить такая редкость, что смерть потрясает и нас, хотя когда-то мы были словно жалкие людишки, скрещивали наши мечи и думали, что кровью на холодной стали можем доказать себе и всему мирозданию, что мы не просто пустышка с железкой, что сила, взращённая насилием, даёт нам право чувствовать себя самим Творцом. - Я не отступлю, - четко произнёс я, отворачиваясь от демона. - Порой избежать чего-то невозможно, и тогда приходится снова сжимать рукоять кинжала. - Не все цели оправдывают средства, Люцифер, - Геральд тяжело выдохнул, - Ты сделал выбор и как подданый своего короля я буду на твоей стороне. Но как древний демон, видавший куда больше времён, чем ты сам, скажу: ни одна победа никогда не оправдывала крови на руках. - Будешь читать тут свои морали? Не все от равно, никто не избежит этой войны. Не я ее начал, но я закончу. - Я не стану нравоучать тебя, - он отвернулся и расправил крылья. - Не делай необдуманных действий, Люций. Демон взлетел и в считанные секунды исчез за облаками. Я ещё раз оглядел пространство вокруг и поднялся за ним. Тело убитого так и осталось посреди дорожки, я не нашёл в себе сил и желания его забрать. Пусть этим занимается этот старый ублюдок, в конце концов город это его забота, а не моя. От этого было мерзко, будто я столько лет шатаюсь по свету, а все никак не могу найти себе место. Эльгамур казался отличным выбором, город падших и проклятых, отвергнутых и униженных, тут каждый первый сломан и это своеобразная черта характера. Но все эти убийства, все интриги, что окутали меня паутиной, и я уже не понимаю, кто же я такой: ангел ли, демон, король долбаного ада или всего лишь вечно бегущий от судьбы ублюдок. Мне было противно от всего этого, и я вернулся домой. Квартира встретила меня холодом и тьмой, как и всегда. Это все было мне знакомо, и я достал из бара самый крепкий глифт, что только у меня был. Синяя жидкость пузырилась в бутылке, и я откупорил ее, выпивая все до самого дна. Сейчас все, чего мне хотелось, провалиться в забытие и оставить все дерьмо хотя бы на пару часов. И тьма наконец накрыла меня, погружая в свои объятия спокойствия и тишины. *** Когда я очнулся, была уже глубокая ночь. В голове была пустота и я наслаждался этим ощущением мнимого покоя, пока чувство с привкусом перца не окутало все тело. Жгучая ненависть разливалась по венам, пока страх замораживал легкие. Я не сразу понял, что это все не мое. Блять, сколько ещё мне придётся терпеть это дерьмо?! «Беги» В голове звучал голос, и я мог поклясться, что он принадлежал Еве. Беги. Куда, как и зачем? Какого хрена происходит со мной?! Какого блять хрена какая-то жалкая мерзкая и ничтожная убогая говорит мне, что делать?! Гнев мгновенно овладел мной, изменяя мой облик на демонический против моей собственной воли. Я не мог это контролировать, я не хотел это контролировать. Ярость, ненависть и страх в одном флаконе опасное сочетание. И все это целиком и полностью овладело мной. Я резко вскочил с кровати, не видя ничего кроме пелены перед глазами. Тревога не отступала, она засела глубоко под кожей, и я не мог понять почему, но чувствовал, что должен найти убогую. Душа, привязанная к ее, стремилась куда-то вдаль, и с каждой секундой нить, что нас связывала воедино как будто все больше натягивалась и истончалась. И казалось, что ещё секунда и она разорвётся. Я так хотел этого до той самой секунды, как это будто бы начало происходить. В то мгновение на меня нашло осознание, что если я потеряю эту связь, то ударная волна от разрыва просто обратит мою душу в прах. Блять, какого хрена я влез в такое дерьмо?! Я мгновенно покинул квартиру, забыв про душ и чистую одежду, и одним взмахом крыльев поднялся за облака. Они перекрывали обзор, но в промежутках можно было увидеть участки Эльгамура как на ладони. Я сконцентрировался на энергии, на распространил ее вокруг и попытался дотянуться до другой души, чьё присутствие пытался ощутить. Отклик был блеклый, едва ощутимый, и на губах даже не появился легкий привкус рома и ванили. Я выругался, всеми погаными словами, что только знал. В голове эхом разнеслось это самое «беги», как будто предупреждение об опасности, что распространяется по сознанию. Слова будто уносили меня куда-то, и я сконцентрировался на них. Духовное тело уловило направление, и я метнулся в сторону эха. Оно вело меня снова в сад, снова в то злосчастное место моей собственной боли. Тут все началось, и что-то опять тянет меня туда. И не зря. Весь периметр старого города был окружён стражниками; ангелы в доспехах во всеоружие стояли там, где недавно толпились потрясённые убийствами бессмертные. Ещё кто-то летал, охраняя сад из воздуха. Подлететь обычному зеваке было невозможно, все тщательнейшим образом контролировалось стражами цитадели рая. Где-то в глубине лабиринта мелькали белые крылья, и я сразу понял, куда предстоит пройти. Нельзя было наделать шума, и я облетел зачарованный сад скрываясь за облаками, приземляясь у выхода, где стояло всего три ангела. - Взять его! - ноги ещё не успели коснуться земли, как на меня налетели стражи с мечами и копьями. - Брать живым, это приказ! Я рассмеялся: бросить вызов мне с их стороны очень опрометчиво. Как и опрометчиво оставлять всю стражу у главного входа совершенно не думая о том, что враг может зайти с выхода. Ангелы размахивали своими мечами, довольно умело, но не так как я. Под рубашкой обвивался вокруг запястья браслет из живой стали, и стоило только подумать, как он перетек в серебряный клинок в руках. Фокус застал врасплох этих недовоинов, и я несколькими взмахами руки оставил их без сознания. Живая сталь, кующаяся из чистой энергии ее обладателя в самых жарких печах Азазелля, как продолжение души хозяина и принимает любые формы. Истинно демоническое оружие, которое могут обуздать даже не все сильнейший высшие демоны. Переступая через тела, я вступил в лабиринт, чья тень скрывала меня от тех, кто осматривал с воздуха. Я знал, что через пару мгновений кто-то заметит тела, но у меня была пара минут в запасе, чтобы пройти к самому центру, откуда все громче и чётче доносились голоса. Я знал лабиринт слишком хорошо, и добрался до места за пару долгих мгновений. Клинок был крепко зажат в руке, сталь из чистой энергии почти вибрировала от напряжения моих чувств, и отчасти чувств другой души, воззвавшей ко мне. - Ты тварь! - я узнал голос Эрагона очень отчётливо, и остановился за перегородкой, позволявшей видеть, но не быть уведённым. На круглом пространстве сердцевины лабиринта стояло как минимум с десяток стражников. Один из них держал клинок с осколком небытия у горла Ребекки, несколько других стояли рядом со скорчившимися на земле телами, и ещё два держали золотые нити, обвившиеся вокруг крыльев Евы. Все ее тело было в ссадинах и подтеках крови, она едва дышала. С каждой секундой дух ее все больше отдалялся от тела, я это чувствовал. А Эрагон расхаживал кругами словно коршун, готовый в любой момент разорвать добычу. - Все вы жалкие сволочи, заслужившие самой позорной и безжалостной кончины, - он подошёл к лежавшим на земле и пнул белокрылое тело и так едва дышавшее от боли. Я узнал в нем Дино. - Но ты, ты жестокая дрянь, ты заплатишь за все. И за твоего долбаного брата, за то, что он вообще родился таким уроком, и за мать, убившую мою сестру, и за отца, и за себя, - он ударил Еву по лицу, из-за чего новая струйка крови потекла по подбородку. - Торендо был мне другом, а из-за тебя и твоей матери он мёртв. - И поэтому ты трахал его? Настоящая сила крепкой мужской дружбы, - девушка ответила ему, закашлявшись собственной кровью, получая новые удары. Мной овладел гнев и ярость, я едва мог их сдерживать. В эту самую секунду мне хотелось снести голову этому белокрылому уроду, посмевшими поднять руку на кого-то в этом городе, в особенности на мой маленький осколок души. Я в тот момент не думал что делаю, только гнев и ненависть я видел перед собой. Живая сталь мгновенно преобразовалась в бумеранг с острыми как бритва краями. Я метнул его в стражей, удерживающий Непризнанную, и он буквально отрезал им руки, в которых были зажаты золотые нити, возвращаясь ко мне. В моих руках снова образовался клинок, и я вышел из тени, сжимая своё оружие. - Что здесь творится?! - крылья возвышались над моей головой, под глазами тёмные трещинки будто готовы были взорваться от напряжения, я сдерживал в себе мощь и гнев таких масштабов, что и правда был готов стереть в порошок все мироздание. - А вот и последний гость нашего спектакля, - Эрагон рассмеялся, подходя ближе к оставшимся в живых солдатам. - Мы ждали только тебя, - он указал рукой на тех кто лежал подле Дино. Я увидел маленькие крылышки Мими, которую ангел закрывал своим телом. А рядом, раскинув кожистые крылья и когтистые лапы лежал мой друг, Асмодей, закрывающий от ударов своего окровавленного ангела. - Ты заплатишь за все, что сделал сегодня, ублюдок! - это была Ева, она поднялась на ноги и скинула с себя нити, ее голос звучал отчаянно и безумно, ненависть повисла в воздухе почти что густой пеленой. Она выхвалила меч из ножен ангела, что я оставил без рук, и шатающимся, но довольно уверенным шагом подошла ко мне. - О, малышка, к чему столько злости. Остынь, или может тебя остудит этот ножик у горла Ребекки? - он самодовольно ухмыльнулся, когда Непризнанная чуть опустила меч. - Так я и думал, могущественная демонесса с мечом вдруг оказалась у моих ног. Какой подарок, сам Люцифер скоро падет туда же. - Не дождёшься, чтобы я оказался у тебя в ногах, сдохнешь раньше. Я своими руками вырву тебе сердце. - Я и не сомневался, да и ты не особо мне нужен, так - моя личная прихоть. Мне нужна эта сучка рядом с тобой, и ее братец, чьё сердце я повешу в рамку рядом с ее головой, когда убью обоих. - Ты и пальцем моего брата не тронешь, - Ева сделала пару шагов в сторону лежавших на земле, снова поднимая меч. - Можешь убить маму, она бы позволила мне умереть, будь на то ее выгода. Я поступлю так же. Лицо Эрагона исказилось гримасой удивления, а потом он рассмеялся, отталкивая стражника державшего Ребекку, перехватывая кинжал небытия своей рукой. - Очень интересное обстоятельство, не находишь, дорогая, - он обратился к той, кого едва не убивал осколком небытия у горла. - Ты лживая стерва, хранила свой секрет так долго, что я даже не уверен, что хочу, чтобы правда наконец раскрылась. Пожалуй у нас с тобой добавилась еще одна тема для разговора. Ты слишком умна, чтобы твоя смерть стоила дороже твоей жизни, и теперь я в который раз убеждаюсь в расчётливости и жестокости великой Ребекки. Я посмотрел на Еву, девушка была в полной растерянности, не понимающим взглядом смотрела на ангела и на мать, что с силой сжимала челюсти. Ее тело было изувечено, как физическое, так и духовное, и я почти не чувствовал ее душу, не мог понять, что сейчас происходит с ней. Во мне была безграничная пустота, что пришла на смену ярости, стоило только почувствовать угрозу в сторону Асмодея, и может даже Евы, но только как части моей собственной души, по крайней мере я надеялся что это все, что объясняет мое волнение. - О чем ты, Эрагон? - голос Евы стал жёстче, в нем звенел металл. - Я бы сказал, что всему своё время, но у тебя его не осталось, малышка. Нам пора пора уходить, - Эрагон поднялся в воздух, забирая с собой Ребекку, оказываясь над лабиринтом. - Возьмите лежащих с собой, этих двоих убить, - он указал на нас с Непризнанной, взмазом руки призывая остальных своих воинов. - Сукин сын, я тебе не позволю! - девушка взревела, и кинулась к Асмодею и Сэму, но несколько воинов преградили ей путь. В одно мгновения я оказался возле неё, отбивая их атаки, защищая ее от мечей. Стражей было слишком много, каким бы могущественным я ни был, отбиваться от сотни практически в одиночку, рядом с Непризнанной было из ряда невозможного. И хоть девушка неплохо справлялась с мечом, на нас наступали обученные бою воины. Мы не могли пробиться, и все что нам оставалось - отбивать атаки, смотря как ублюдки уносят едва дышащих дорогих нам ангелов и демонов. Эрагон смеялся, все ещё держа кинжал к горла Ребекки. И когда он насладившись картиной начал отдаляться с ней, она прокричала: - Никогда, но навечно, Евангелина! Ева вздрогнула, и едва не обранила меч. Что-то в этой фразе звучало как прощание, как надпись, что пишут на надгробиях смертные, и видимо в скором времени будут писать бессмертные. Фигуры скрылись за облаками, а дальше, все было как в тумане. Какая-то ярость, ненависть и отчаяние поглотили меня, и я действительно не мог понять, были ли эти чувства мои, или Евы, или все смешалось воедино. Единственное, что я знал, что разрушительная боль застелила нам глаза, и мы со всей жесткостью и злостью, безо всякого сожаления начали убивать всех вокруг без разбора. И не было ни страха, ни жалости, ни милосердия. Только безгранична пустота, стремящаяся поглотить нас, и которую мы заполняли кровью и криками агонии. Я никогда такого не делал, на моих руках никогда не было столько крови. Сейчас они были по локоть в ней, а я не чувствовал ничего. Только тишина внутри и пустота, только вакуум. Это была не спокойная тишина, это была та самая, что звенит в ушах и сводит с ума. И пока я убивал бессмертных вокруг себя, она убивала меня. Пока не осталось поле мертвых окровавленных тел, пока ботинки не начали хлюпать от крови, пока я не осознал, что сотворил. И впервые в жизни я раскаялся, впервые в жизни попросил Отца о милости, которую давно утратил. Оружие выпало из рук, но не мое, а Евы. Я поднялся глаза на неё, все ее тело было испачкано кровью, поломанные крылья грязные и ободранные. Она стояла там, посреди горы трупов, как ангел смерти, а может таким она и была. А затем рухнула на кровавую землю, и я не успел ее подхватить. Все, что я смог - это поднять ее едва живое тело с земли, и еле ощущая собственное дойти до статуи равновесия, где мы оба упали наземь, оставляя кровавые разводы на земле.